Тень у подножия трона

      Ей снится странный сон: более юный Джейме и странные рвотные позывы, что она испытывала при беременности.       Серсей помнила эти позывы отлично, ведь она мать четырёх детей, и последний ребёнок был рождён шесть лет назад. Но токсикоз вторгается в память человека даже во сне. Сидя на кровати и закрыв лицо руками, она находилась в полном одиночестве в своей спальне и ожидала возвращения своего брата с женщиной, которая поможет прервать беременность.       Она была в восторге от свадьбы: толпа выкрикивала её имя, а мысль о том, что теперь она является королевой, делала её невероятно счастливой. Роберт в тот день стоял в Великой Септе Бейлора. Грозный, с чёрной бородой, девушка была счастлива как никогда в жизни. В ходе церемонии Роберт накинул на неё тяжёлый золотой плащ, украшенный ониксовым королевским оленем, гербом дома Баратеонов, тем самым ознаменовав, что она принадлежит ему. Все девушки мечтали о нём, но он был связан со мной. В первую брачную ночь он был в ней, на ней, от него разило вином… и он шептал: «Лианна». Эта северянка была мертва, а она нет, но её он любил больше, чем жену. И теперь в ней новая жизнь, и этот плод от Роберта. «Нет, я этого не допущу! Когда это вырастет, то он или она станет таким же, как он: распутным пьянчугой, что причинил мне боль в постели».       Тут дверь отворилась, и вместе с Джейме вошла женщина средних лет. На голову был накинут капюшон, закрывающий лицо, а сама она была в тёмно-бирюзовом плаще. Джейме уже поведал ей о проблеме и о том, что я хочу сделать. Единственное, что женщина спросила, действительно ли Серсей этого хочет. Не задумываясь, королева ответила согласием, и без лишних слов незнакомка достала из потайного кармана свёрток, развернула его на столе и, взяв бокал, стала готовить отвар.       Джейме стоял безмолвно рядом с женщиной и наблюдал за её работой, временами смотря на сестру. Серсей же стали одолевать сомнения: «А что, если я совершаю ошибку? Чем виновато это неродившееся ещё дитя? Почему ребёнок должен расплачиваться за мою ненависть к его отцу и за пренебрежение мной?».       Сомнения нарастали, и вот они уже сменились страхом за ребёнка, а после и волнением за всё то, что сейчас происходит. Пока эти все мысли вертелись в голове, женщина закончила свою работу и молча поднесла приготовленное питьё юной королеве. Отдав отвар, она также безмолвно собрала свои немногочисленные вещи и ушла прочь в сопровождении брата-гвардейца.       Смотря на снадобье, различные мысли прокручивались в голове и порой не единожды. Сомнения разрывали, пока в эмоциях она с отвращением не скривила гримасу злости и выплеснула содержимое на ковёр.       «Вот и всё, всё кончено», — сама про себя проговорила молодая королева и медленно потянулась к своему животу.       — Я тебя не дам в обиду, теперь всё будет хорошо.       Лёгкая и полная любви улыбка появилась на её лице, и слезинка счастья скатилась по щеке.       В этот момент раздался колокольный звон. Серсей Ланнистер открыла глаза, солнечный свет пробивался сквозь балдахин на постель. Серсей было любопытно, к чему это вдруг ей сегодня приснилось, то, как она чуть не убила Сириона ещё в утробе. Да, пусть их отношения довольно неоднозначные, но несмотря на это, Серсей свирепо любит всех своих детей и готова ради них на всё.       Однако она не усматривала доброго предзнаменования в том, что сон этот приснился именно сейчас, в тот день, когда хоронят десницу Роберта. Вызвав своих служанок и одевшись, королева решила прогуляться по замку и очистить голову от сна.       Погрузившись в раздумья, она и сама не заметила, как уже шагала по подъёмному мосту из Твердыни Мейгора.       «Твердыня Мейгора — это массивная квадратная крепость, обнесённая стенами шесть метров толщиной и окружённая сухим рвом, усаженным железными шипами, которые зимой блестели на морозе. Это был замок внутри замка. Вход и выход осуществляется через разводной мост, где постоянно нёс вахту один из рыцарей Королевской гвардии, личной гвардии короля, которая повинуется только его приказам. Или всё-таки нет? Сир Меррин Трант — высокий и мрачный человек с бородой цвета ржавчины и мешками под глазами. Его доспехи, как и любого рыцаря Королевской гвардии, белых цветов. Меррин верно служит мне и делает всё, что от него требуют, пусть он и присягал моему мужу королю. Трант готов совершать насилие над кем угодно, не задумываясь», — эти мысли в её голове проносились.       Пройдя спокойно мимо него, королева вышла во внутренний двор. Она не знала, куда шла, и просто позволяла ногам и мыслям вести её. Пересекая так ползамка, она добралась до Тронного зала, где лежит тело покойного Джона Аррена. У входа в зал стоял её сын, её первенец, её родная кровь. Сирион. Назвала она его в честь короля Сириона Ланнистера, который правил Западными землями задолго до завоевания Эйгона, когда Утёс был суверенным государством.       Сейчас Сирион уже не тот малыш, что кричал у неё на руках, когда он только появился на свет. Теперь это высокий, статный и мускулисто-сложенный воин, каким являлся и сам Роберт, когда его зачал. Единственное, что кроме внешности их отличает, это то, что Сирион не приемлет длинные волосы и растительности на лице, по крайней мере, на своём.       Он явно был увлечён разговором с тремя своими друзьями: Джеймсом Фолвеллом, Герольдом и Давеном Клифтонами. Все они выходцы из Западных земель.       Так, Джеймс Фолвелл является вторым сыном лорда Фолвелла. Однажды лорд Фолвелл попросил королеву устроить выгодный брак для его дочери. В итоге она выдала леди Ричелу за лорда древнего дома Йю, что ведёт свою историю от Первых Людей. В ответ Серсей попросила лорда Фолвелла прислать своего сына в столицу в окружение Сириона. Сблизив их и сдружив, Серсей попросила услугу для себя. Она заставила Джеймса шпионить за Сирионом и докладывать обо всём лично ей. Это помогает ей узнавать обо всех мыслях, действиях и секретах сына.       Герольд и Давен же были сыновьями лорда Гарета Клифтона и леди Джейн Фарман. Джейн является её подругой детства. В своё время она вышла замуж за знаменосца своего брата, сира Гарета Клифтона, живя на Светлом острове с мужем, которому родила с дюжину детей.       Когда она подошла к ним ближе, Джеймс, Герольд и Давен склонили свои головы перед ней. Сирион же улыбнулся милой улыбкой, отвесив поклон матери, как он часто делает.       — Матушка.       — Сирион, мой первенец!       Ладонь мягко скользнула по его щеке. Слегка дёрнувшись, словно разряд молнии прошёл по его телу. Закрыв глаза, он положил свою ладонь поверх ладони матери и на некоторое время размяк. В такие моменты все обиды и ссоры забывались, будто их никогда и не было.       Убрав ладонь, Сирион открыл глаза и с учтивостью поинтересовался:       — Что вас привело в столь ранний час, матушка?       — Я хотела спросить тебя о том же, сын мой!       — Я приходил попрощаться с лордом Десницей. — Сирион замешкался и поправил себя: — С бывшим лордом Десницей.       — Ох, Сирион, я знаю, какая это утрата для тебя, ведь вы были так близки. Лорд Аррен был мудрым наставником для тебя. Королевству будет не хватать его.       «Джон Аррен мог узнать секрет, поэтому хорошо, что он успел умолкнуть раньше», — подумала уже про себя королева. Но самое главное, нельзя показывать Сириону, что мои желания не очень-то и искрение. Он хитрее и умнее, чем может казаться. Хотя нет ничего удивительного, ведь в нём не только кровь Баратеонов, но и Ланнистеров».       — Да, вы правы, но все мы смертны. Только Боги ведают, сколько нам жить.       Серсей только улыбнулась на его слова о богах, ведь они забрали у неё мать и подарили уродца братца Беса, да и сам Сирион не верит в Семерых, а втайне поклоняется богам древности, что были ещё у Первых Людей до прихода в Вестерос. Посмотрев на свою и сына свиту, королева лёгким кивком дала всем знак, чтобы они оставили их вдвоём. Повинуясь, все отошли на расстояние.       — Ты прав, но только мы сами определяем наш путь и решаем, как поступить в той или иной ситуации. Пройдёмся?       — Верно, матушка. — Окинув взглядом вокруг и поняв, что они одни, Сирион продолжил:       — Конечно, давай пройдёмся, нам не так часто удаётся с тобой пообщаться.       — У каждого из нас есть обязанности перед королём и королевством. — И взяв под руку сына, она медленно двинулась с ним к тронному залу.       — Да. — На время повисла пауза, пока Сирион не продолжил: — Как там Томмен и Мирцелла?       — Хорошо, до сих пор делятся воспоминаниями об этой короткой поездке на Утёс. Жаль, что ты отказался и этим их расстроил.       — Как ты и сказала, у каждого свои обязанности. Кроме того, я думаю, что дядя Тирион составил им хорошую компанию.       — Тирион умеет быть обаятельным, когда хочет. Он всегда знает, как расположить к себе людей, но это не то общество, которое нужно им.       — Да ладно тебе, может, у вас и… не такие близкие отношения, как с дядей Джейме, но даже такая умная женщина, как ты, не будет отрицать острый ум своего младшего брата.       От таких слов Серсей даже немного передёрнуло в глубине души. Возможно, её уродец брат и умён, но не настолько, чтобы учить и кого-то наставлять. Если только своих шлюх. Хотя Сирион относится к Тириону с непонятной ей любовью и теплотой, и им всегда есть о чём поговорить и чем заняться. В этом он сравним с Джейме,       — Я знаю, ты его любишь, но это не тот человек, который может тебя многому научить, как покойный лорд Аррен.       Посмотрев на дверь, ведущую в тронный зал, Сирион произнёс:       — Как говорят на Стене: «И теперь его дозор окончен».       — Мейстер хорошо тебя обучает, это похвально.       Принц вновь обратил свои взгляд на мать.       — Он хороший учитель. — Остановившись, Сирион спросил: — Как ты думаешь, кого отец назначит десницей?       — Этот вопрос лучше тебе задать отцу, когда он прибудет сюда. Но я думаю, что нет лучше кандидатуры на эту должность, чем твой дед.       — Лорд Тайвин? — удивлённо переспросил Сирион.       — Ты знаешь, что да. Других дедушек у тебя больше нет, — еле видимо и грустно улыбнулась Серсей медленно кивающему в знак согласия сыну.       — Значит, когда кортеж с телом лорда Аррена уйдёт, то не стоит ждать, что отец объявит нового десницу?       — Нет. И раз ты заговорил про кортеж, то ступай и приготовься со своими спутниками к церемонии, раз твой отец-король объявил траур и вы освобождены на сегодня от всех занятий.       — Да, ты права. В таком случае я вынужден откланяться.       Глубоко вздохнул и, одарив на прощание улыбкой, принц Сирион высвободил руку, поцеловал ладонь матери, как бывало он это делал, и отправился в свои покои. Серсей же направилась ко входу в Тронный зал, где приказала своим служанкам и охране держаться поодаль.       Войдя в зал, в центре которого лежал покойный Десница, Серсей поднялась на помост и стала наблюдать за происходящим. Вокруг помоста, на котором лежал покойный, стояли септы, читающие молитвы, септоны ходили вокруг с кадилами, подготавливая покойного к последнему путешествию в Гнездо. Молчаливые Сёстры уже давно удалили его внутренности и разложили их на столе, что располагался позади покойного, а также выпустили кровь из вен и наполнили тело солями и благовониями.       В тронном зале не было никого, кроме неё, стражи, служителей веры и её брата Джейме, стук каблуков которого известил о его присутствии. 7 королевских гвардейцев охраняют короля и королевскую семью, но в этот момент у брата был свободный день от несения службы.       — Как твой брат я должен тебя предупредить. Ты слишком переживаешь, это становится заметно.       На его лице была лёгкая улыбка, которая режет как нож. Многие девушки в один миг готовы раздеться и запрыгнуть на него, если бы он только позволил. Отвернувшись, она продолжила наблюдать за церемонией.       — А ты никогда ни о чём не переживаешь. Когда нам было семь лет, ты спрыгнул с выступа Кастерли Рок. Прыгнул в воду с высоты тридцати метров. И не боялся.       Джейме с удивлением парировал её укор:       — Нечего было бояться, пока ты не сказала отцу. «Ланнистеры! Ланнистеры не поступают глупо», — произнёс, подражая отцу.       — Что, если Джон Аррен сказал кому-то?       — Кому он мог сказать?       Тяжело вздохнув и с некоторой толикой беспокойства посмотрев на мужскую версию себя, она добавила:       — Моему мужу.       — Если бы он сказал королю, то наши головы уже торчали бы на городских воротах. Всё, что знал или не знал Джон Аррен, умерло с ним, — уверено сказал и на мгновение окинул труп глазами, после чего продолжил: — Роберт выберет нового десницу, чтобы тот работал за него, пока он трахает кабанов или охотится на шлюх. Или наоборот? — в едкой и язвительной манере брат с улыбкой подметил увлечения своего короля.       — Ты должен быть десницей, — заявила королева с гордостью.       — Без этой части я могу обойтись. Их дни слишком длинные, а жизнь слишком короткая.       После эти слов они оба стояли рядом и наблюдали, как септоны и септы закончили работу, поклонились усопшему, и покинули помещение.