Тень у подножия трона

      Публика была взбудоражена, герольд объявил о том, что на турнир прибыл таинственный рыцарь. На нём была юбка птеруга, поножи, закрывающие ноги, на левой руке щит. На голове каркасный шлем к которому была прикреплена бармица, которая закрывала плечи, шею и лицо, оставляя открытыми только глаза. Поверх же доспехов было надето глубоко чёрное сюрко в такт защитного снаряжения. Всё это одевание вызывало такое чувство, будто рыцарь поглощает солнечные лучи. Герольд представил незнакомца: Потусторонний Рыцарь. Участник объехал медленно поле, подняв руку вверх, помахивая всем присутствующим. Остановившись у ложа короля, рыцарь спешился и преклонил своё колено. Герольд объявил королю и всем присутствующим, что новый участник дал обет молчания до своей победы или поражения на турнире. Роберт благословил рыцаря, и новоприбывший участник тут же вскочил на лошадь и поскакал в конец поля, где принял копьё от оруженосца, который был выдан герою распорядителями турнира.       Первым оппонентом стал Джори Кассель. По команде они устремились навстречу друг другу. Оба держали копья в поднятом состоянии, опустив их только перед самим ударом, но удары прошлись только по касательной. Приехав в конец барьеров, они вновь по команде устремились друг на друга. Но на этот раз Потусторонний Рыцарь вышиб Джори из седла, угодив ему прямо в грудь. От такой огромной силы удара копьё разлетелось в щепки, выбив его даже из рук рыцаря. Все рукоплескали победе незнакомца, но дальнейший поворот вызвал ещё больше уважения, а у лорда Старка — и удивление.       Выбив своего соперника из седла, рыцарь объехал разделительный барьер и рысью направился к Джори. Спешившись, он протянул ему руку и помог встать.       — Это очень благородно, — ответил Нед, наблюдая, как капитана его гвардии ведут под руку к оруженосцам.       — Да, мне хотелось бы увидеть лицо этого рыцаря, — отозвалась Санса.       Во втором туре таинственный рыцарь через маршала турнира вызвал на поединок лорда Джейсона Маллистора, и лорд Сигарда принял этот вызов. В первом заезде их копья угодили друг другу в щиты и разлетелись на части. Во втором заезде рыцарь выбил лорда Маллистора из седла точно так же, как выбил до этого Джори, но на этот раз оруженосцы лорда Маллистора подоспели к нему первыми и помогли уйти с поля.       Однако Потусторонний Рыцарь через того же маршала поинтересовался о состоянии лорда Джейсона, и тут толпа буквально взбесновалась. Они выкрикивали имя нового героя турнира, а сам рыцарь подъехал к королевскому ложу и остановился рядом с ними. Тут у Неда случилось дежавю, и внутри всё странным образом сжалось. Он вспомнил Лианну, турнир в Харренхолле и венок из зимних роз. Со стороны, наверное, сейчас Нед выглядит растерянным, как и Санса, но его дочь прибывала в приятной растерянности от такого внимания к своей персоне. Потусторонний Рыцарь ждал благосклонности от девушки, и он получил его, когда Санса достала свой платок и обвязала вокруг запястья незнакомца. После этого жеста воин склонил свою голову перед ними и вызвал нового соперника на поле.       Новым участником стал сир Робар Ройс, но он был выбит сразу же.       — Кто бы это ни был, а он хорош. Интересно, кому он служит и из каких земель, — сказал лорд Ренли, наблюдая с энтузиазмом за новым рыцарем.       — Мне больше интересно, кого он вызовет для следующего тура и вызовет ли вообще, — произнёс Петир своим сладострастным голосом.       И Потусторонний Рыцарь не заставил себя ждать и вызвал Лораса Тайрелла.       — Рыцарь Цветов? Я надеюсь, вашему другу не причинят вреда, лорд Ренли. Будет жаль, если он больше не сможет исполнять свои обязанности, — язвительно проговорил Петир, нащупав что-то такое, что задело Ренли Баратеона.       — Будьте уверены, сможет, — сухо подчеркнул младший Баратеон.       Над турниром раздался барабанный бой, и на поле выехал сир Лорас. Стройный, как тростник, тело сира Лораса Тайрелла прикрывали сказочные доспехи из серебряных чешуек, отполированная до зеркального блеска и украшенная переплетёнными виноградными лозами и крохотными голубыми незабудками. Чернь успела заметить, что лепестки цветов выложены сапфирами, и вздох вырвался из тысячи глоток. На плечах юноши висел тяжёлый плащ, сотканный тоже из незабудок — на этот раз почти сотни настоящих свежих цветов были нашиты на плотную шерстяную материю.       Участники приблизились к барьеру, получили копья и по команде поскакали навстречу. Наконечник таинственного рыцаря пришёлся в щит сира Лораса, который слегка покачнул его в седле. Получив новые копья и дождавшись разрешения на атаку, они вновь встретились в центре поля, где Рыцарь Цветов ударом копья угодил в грудь оппонента. Потусторонний Рыцарь пытался удержаться в седле, уцепившись за поводья, восстановить равновесие, но почти в конце барьера его силы, видимо, оставили, и он рухнул на землю. Многие из присутствующих в ложе с разочарованием ахнули. Люди уже успели полюбить нового участника, и среди них был даже сам Нед.       Теперь, когда незнакомец проиграл, он должен был согласно своей клятве раскрыть личность. Встав на ноги и подойдя к ложу, он также опустился на одно колено перед своим королём с опущенной головой. Роберт встал со своего места и во всеуслышание проговорил:       — Встаньте! Вы доблестно и храбро сражались, Сир. Не многие воины проявляют такое благородство к своим врагам, как вы сегодня. Как король, я признаю вашу сноровку и воинскую доблесть и прошу Вас показать своё лицо.       Встав с колена и осмотрев ложу, незнакомец положил медленно свои ладони на бармицу, опустил голову, собирая кольчугу к шлему, чтобы показать своё лицо, но никто из присутствующих не ожидал увидеть того, кто перед ними предстал.       Когда он снял с себя шлем, всё на поле от короля до крестьян разинули рты. Как оказалось, Потусторонним Рыцарем был сам Сирион Баратеон. На какое-то время поле погрузилось в безмолвное молчание. Первым взорвались простолюдины и сквайры с оруженосцами участников, вслед за ними имя принца скандировали все лорды и королевская семья, все, кроме Джоффри. Прогромыхав во всё горло, Роберт подавил все остальные возгласы на поле:       — За успешное выступление на турнире я, король Роберт Баратеон, Первый этого имени, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства — дарую тебе рыцарский титул.       Поколебавшись, принц обратился к отцу:       — Если мои умения действительно достойны такого почётного звания, то я готов его принять, ваше величество, но только я дерзну просить вас даровать титул «сир» в день моих шестнадцатых именин.       Принц снова опустился на колено.       Это правда, обычно в рыцари посвящают в совершеннолетие, но бывают и исключения. Например, Джейме Ланнистер, дядя Сириона, в возрасте пятнадцати лет был посвящён в рыцари на поле боя сиром Эртуром Дейном, членом Королевской гвардии короля Эйриса II Таргариена за принятие участия в кампании против братства Королевского леса, известной банды разбойников, которая стала такой помехой короне, что на них была объявлена настоящая охота.       Роберт же задумчиво смотрел на своего сына, а окружающие ждали решения короля. Внезапно смех Роберта будто гром с небес прогремел, и, спустившись с помоста, подошёл к своему сыну, крепко заключив того в крепкие объятия. Со всех сторон послышались аплодисменты, которые быстро покрыли всё вокруг. Прошептав что-то сыну на ухо, король поднял руку в ознаменование тишины.       — Многие из здесь присутствующих рады были бы принять этот титул в столь юном возрасте, но мой сын считает, что ему, как воину, есть чему учиться и куда расти, и я этим горжусь. А коль всё так, то я удовлетворю просьбу и лично посвящу его в рыцари в честь шестнадцатилетия!       Люди зааплодировали, выкрикивая имена короля и его старшего сына. Когда король вернулся счастливым на своё место, Сириону подвели коня, на котором он объехал поле, принимая овации и поздравления, перед тем как скрыться, чтобы переодеться.       Санса наблюдала за всем из положения стоя и неотрывно смотрела на юного принца, одного из героев сегодняшнего турнира. Когда всё закончилось, дочь обратилась к отцу с восхищением в голосе:       — Принц Сирион Баратеон такой смелый и великодушный. Он не просто принц, а настоящий герой… настоящий рыцарь.              Нед смотрит на неё внимательно, но не отвечает сразу, понимая, что Санса впечатлена, но оставаясь сдержанным.       — Ты права. Принц Сирион — настоящее воплощение рыцарства. Остаётся только надеяться, что такие ранние почести не собьют его с истинного пути.       Санса с недоумением смотрит на отца, а в её глазах читается растущее восхищение.       — Правда? Ты тоже думаешь, что он… достойный?       Смотря на дочь с пониманием, но сдерживает свою мысль, поскольку они окружены людьми, среди которых могут быть те, кто будет использовать любой повод для сплетен.       — Конечно, его поступки заслуживают уважения, Санса. Он не похож на многих, кто предпочитает демонстрировать свою силу через насилие. — Сделав паузу, поглаживает рукой подбородок, его взгляд становится задумчивым, и на мгновение он всё-таки думает о том, что если бы ему пришлось выбирать, он бы, вероятно, выбрал Сириона в качестве мужа для своей дочери, чем Джоффри. — Его уважение к чести и к людям — это те качества, которые я ценю. — Снова сделав паузу, Нед чувствует, что это момент, когда он может аккуратно намекнуть на разницу между Сирионом и Джоффри, не открывая всё сразу. — И я уверен, что тот, кто стремится к уважению, а не к власти, может принести больше пользы своему королевству… и тем, кто рядом с ним.       Лицо Сансы немного краснеет, она, наверное, чувствует, что отец хочет сказать больше, чем он позволяет себе в присутствии других. Она немного колеблется, прежде чем заговорить, чувствуя, что разговор становится более личным:       — Ты думаешь, что… что принц Сирион мог бы стать хорошим королём? Он так отличается от других.       Взгляд Неда был мягче, чем обычно, и на его лице появляется едва заметная улыбка, когда он говорит осторожно и ободряюще:       — Иногда, Санса, король должен быть не только сильным, но и понимающим. Сирион Баратеон… он отличается от многих людей. У него есть способность держать слово, а это стоит гораздо больше, чем тот, кто просто держит власть.       Он осторожно оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что их разговор не привлекает лишнего внимания, и продолжает сдержанно, но искренне.       Санса покраснела ещё больше, она наверняка чувствует, что отец, возможно, не просто поддерживает её, а действительно направляет её мысли в сторону того, что Сирион — лучший кандидат, чем Джоффри.       — Я понимаю, отец… Я… я подумаю об этом.       Лорд Старк смотрит на неё, немного задумываясь, и в его голосе появляется нежность, но и твёрдость одновременно. Он кладёт руку на её плечо, как бы давая сигнал, что он поддержит её выбор, если тот будет осознанным и верным.       — Ты взрослеешь, Санса, и я надеюсь, что ты будешь принимать решения, основываясь не только на внешнем облике или красивых словах, но и на том, кто этот человек внутри. Важно, чтобы ты выбирала с умом, а не только по сердцу.       Девушка с благодарным, но слегка растерянным взглядом кивает. Однако она чувствует поддержку отца, что даёт ей уверенность.       — Спасибо, отец… я подумаю.       Спустя время турнир возобновился в своём старом формате. Первым выехал Сандор Клигейн в оливково-зелёном плаще, прикрывающем серо-пепельный панцирь. Лишь шлем с гребнем собачьей головы украшал его.       — Сотня золотых драконов на Королеубийцу, — объявил Мизинец, когда появился Джейме Ланнистер на элегантном чистокровном гнедом. Конь был покрыт позолоченной кольчужной попоной. Джейме сверкал с головы до ног. Даже пика его была изготовлена из золотого дерева, доставленного с Летних островов.       — По рукам, — отвечал лорд Ренли. — Нынешним утром Пёс кажется мне голодным.       — Всякий голодный пёс знает, что лучше не кусать руку, которая кормит его, — сухо отозвался Мизинец.       Сандор Клигейн с громким лязгом уронил лицевой щиток-забрало и занял своё место. Сир Джейме послал воздушный поцелуй какой-то женщине среди простонародья, мягко надел шлем и выехал на конец дорожки. Оба рыцаря опустили копья.       Неду Старку хотелось бы, чтобы проиграли оба, но Санса смотрела на них, блестя от волнения глазами. Пёс наклонился вперёд, копье его ровно покачивалось, но Джейме чуть изменил положение в мгновение, предшествующее удару. Острие копья Клигейна лишь скользнуло по золотому щиту с изображением льва, а сам Ланнистер точно попал в щит Пса. Дерево треснуло, Клигейн пошатнулся, пытаясь удержаться в седле. Санса охнула. Неровный ропот пробежал по толпе.       — На что мне лучше потратить ваши деньги, мой лорд? — обратился Мизинец к Ренли.       Пёс ухитрился усидеть в седле. Он развернул своего коня и направился к загородке для второй схватки. Ланнистер бросил сломанное копье и подхватил новое, успев обменяться шутками со сквайром. Пёс бросился вперёд жёстким галопом, Ланнистер спокойно скакал навстречу. На этот раз, когда Джейме изменил позу, Сандор Клигейн повторил его движение. Пики разлетелись в щепки, и когда обломки опустились на землю, лишившийся ездока кровный гнедой отправился пощипать травку, а сир Джейме Ланнистер повалился в грязь в своей золотой, но уже помятой броне.       Санса проговорила:       — Я знала, что Пёс победит.       Мизинец услыхал её.       — Если вы знаете, кто победит в следующем поединке, скажите об этом сейчас, прежде чем Ренли успеет раздеть меня догола, — обратился он к Сансе, и Нед улыбнулся.       — Жаль, что с нами нет Беса, — заметил лорд Ренли. —Тогда я выиграл бы в два раза больше.       Джейме Ланнистер был уже на ногах, но при падении пышный гребень в виде львиной головы отломился и бил Королеубийцу по лицу. Простолюдины улюлюкали и тыкали пальцами, но Нед слышал громовой хохот короля Роберта, заглушавший все прочие голоса. В конце концов Ланнистеру пришлось отправиться к кузнецу.       К этому времени принц появился в ложе под добрые слова и поздравления с новым титулом от присутствующих. Роберт крепко обнял сына, что по лицу последнего можно было сказать, что его кости сейчас лопнут. Ну в этом ничего удивительно, Роберт сильный человек, а тут ещё и его сын так проявил себя сегодня. Поздравил своего племянника крепкими объятиями и лорд Ренли. Мизинец же пожелал юному сиру, чтобы его оружие никогда не знало промаха. Эддард тоже поздравил принца с победой, как и Санса, что заливалась смущением в его присутствии. Приняв поздравления, молодой человек занял своё место рядом с остальными братьями и сестрой, начав наблюдать за турниром.       Следующим был сир Григор Клигейн, уже находившийся в своём углу ограждения. Эддард Старк ещё не видел столь высокого рыцаря. Роберт Баратеон и его братья — люд рослый, как, впрочем, и Пёс, да и у него самого в Винтерфелле остался конюх по имени Ходор, рядом с которым все выглядели малышами. Но рыцарь, которого звали Скачущей Горой, возвышался бы и над Ходором. В нём было за двести восемьдесят сантиметров, руки казались стволами небольших деревьев. Рослый верховой конь превратился в пони между его облачённых в железо ног, пика в его руках напоминала ручку метлы. В отличие от своего брата сир Григор жил не при дворе. Он вёл уединённую жизнь и оставлял собственные земли разве что ради войн и турниров. Он находился возле лорда Тайвина во время падения Королевской Гавани, тогда юному рыцарю было всего лишь семнадцать лет, но он уже прославился — ростом и невозмутимой свирепостью. Утверждали, что именно Григор разбил о стену голову младенца Эйгона Таргариена, поговаривали, что потом он изнасиловал его мать дорнийскую принцессу Элию прежде чем зарубить её. Обо всём этом при Григоре не вспоминали.       Нед Старк не помнил, чтобы когда-либо разговаривал с ним, хотя Григор сопутствовал им среди других рыцарей во время мятежа Бейлона Грейджоя. Нед глядел на него с беспокойством. Он редко верил слухам, но о сире Григоре рассказывали весьма жуткие вещи. Говорили, что он намеревается жениться в третий раз, а в отношении причин смерти первых двух жён ходили разные слухи. Все считали замок его местом зловещим, где даже слуги исчезают без счета, а псы боятся войти в зал. Сестра его скончалась при сомнительных обстоятельствах, известно было и про пожар, который изуродовал его брата и про несчастный случай на охоте, когда погиб отец. Григор унаследовал замок, золото и фамильное достояние. Его младший брат Сандор в тот же самый день покинул замок, чтобы поступить наёмником к Ланнистерам, утверждали, что он ни разу не заехал в родной дом даже с коротким визитом.       Когда Рыцарь Цветов появился у входа, по толпе пробежал шум, и лорд Старк услышал лихорадочный шёпот Сансы.       — О, как он прекрасен.       Лошадь его была стройна, как и сам наездник; это была прекрасная серая кобыла, словно созданная для быстрой езды. Почуяв её запах, огромный жеребец сира Григора заржал. Мальчишка из Хайгардена шевельнул ногами, и его лошадь метнулась вперёд лёгкая, как плясунья. Санса вцепилась в руку Неда.       — Отец, пусть сир Григор не ранит его, — проговорила она.       Нед заметил на столе дочери розу, которую вчера подарил ей сир Лорас. Джори рассказал ему об этом.       — Это турнирные пики, — объяснил он дочери. — При столкновения они ломаются, ран не бывает.       Однако Нед помнил мальчика в телеге, прикрытого плащом с полумесяцами…       Сир Григор с трудом управлялся с конём. Жеребец ржал, бил копытом и тряс головой. Гора лягнул животное кованым сапогом — лошадь взвилась и едва не сбросила его.       Рыцарь Цветов отдал салют королю, направился в дальний конец арены и взял копье на изготовку. Сир Григор вывел жеребца на линию, пытаясь сдержать его уздой. Тут всё началось. Конь Горы сорвался в тяжёлый галоп, навстречу ему потоком шелка текла кобыла. Сир Григор выставил вперёд копье и, прижав к себе щит, одновременно старался удержать непокорного коня. И вдруг Лорас Тайрелл оказался рядом, острие его копья ударило именно в нужное место, и в мгновение ока Гора рухнул на землю, повалив и коня грудой стали и плоти.       Нед услышал аплодисменты, восторженные крики, свист, восклицания, взволнованный шёпот, но громче всего скрежетал хриплый хохот Пса. Рыцарь Цветов отправился на конец арены. Пика его даже не расщепилась. Сапфиры мерцали на солнце, и он, улыбаясь, поднял забрало. Простонародье по-настоящему уже обезумело.       Сир Григор Клигейн выбрался посреди поля из-под коня и, кипя яростью, вскочил на ноги. Сорвав шлем, он хлопнул им о землю. Лицо его потемнело от гнева, а волосы посыпались на глаза.       — Меч! — крикнул он оруженосцу, и мальчишка подбежал к нему с оружием. К этому времени конь Григора тоже поднялся на ноги.       Григор Клигейн убил коня одним ударом — настолько мощным, что наполовину перерубил шею животного. Крики восторга в одно сердцебиение превратились в панические вопли. Жеребец упал на колени и, заржав, умер. К этому времени Григор уже шагал по дорожке в сторону сира Лораса Тайрелла, зажав в руке окровавленный меч.       — Остановите его! — закричал Нед, но голос его потерялся в рёве толпы. Все вокруг вопили, Санса плакала.       Всё случилось так быстро… Рыцарь Цветов ещё только крикнул, чтобы ему подали меч, когда сир Григор отбросил в сторону его оруженосца и схватил за поводья. Кобыла почуяла кровь и взвилась на дыбы. Сир Лорас удержался в седле, но с трудом. Размахнувшись двуручным мечом, сир Григор нанёс жестокий удар, угодивший юноше в грудь и выбросивший его из седла. Лошадь в панике бросилась в сторону, а оглушённый сир Лорас повалился в грязь. Но когда Григор занёс свой меч для убийственного удара, скрежещущий голос остановил его:       — Пусть живёт!       Гора повернулся в безмолвной ярости и замахнулся уже со всей силы, но Пёс перехватил удар и отвёл его. Тут два брата схватились и, казалось, целую вечность молотили друг друга, пока ошеломлённому Лорасу Тайреллу помогали уйти в безопасное место. Трижды Нед видел, как сир Григор направлял свирепые удары в шлем с пёсьей головой, а Сандор оставил не один порез на незащищённом лице брата.       Прекратил драку голос короля. Голос короля и двадцать мечей. Джон Аррен всегда говорил, что голос предводителя войска должен быть слышен на всем поле боя, и Роберт доказал справедливость этих слов ещё на Трезубце. Прибегнув к этому способу, он прогремел:       — Прекратите это безумие. Именем короля!       И Пёс преклонил колено. Удар сира Григора вспорол воздух, и он наконец пришёл в себя. Григор выронил меч, яростно поглядел на Роберта, окружённого Королевской гвардией, Сирионом и дюжиной рыцарей и стражников. Не говоря более ни слова, он направился прочь, оттолкнув с пути Барристана Селми.       — Пусть уходит, — проговорил Роберт, и всё сразу закончилось.       — Но, отец, его нельзя отпускать!       — Пусть уходит, — вновь проговорил король.       — Но, Ваше Величество, его следует немедленно арестовать. Арестовать и предоставить его Тайвину Ланнистеру с выяснением, что его вассал позволяет и как он в принципе себя ведёт! И затребовать компенсацию за нападение.       — Всё обошлось, а значит, разбирательств не нужно.       — Отец, позвольте мне отправиться с людьми за ним и задержать его, — настаивал юный Сирион.       — Сядь, Сирион! Тебе не справиться с ним… — повысил голос Роберт.       Пока король и принц препирались, Санса спросила у Неда:       — Так, значит, Пёс теперь чемпион?       — Нет, — отвечал он. — Будет ещё один финальный поединок между Псом и Рыцарем Цветов.       Тем не менее Санса оказалась права. Несколько мгновений спустя сир Лорас Тайрелл вышел на поле в простой льняной тунике и сказал Сандору Клигейну:       — Я обязан вам жизнью, день принадлежит вам, Сир!       — Я не сир, — ответил Пёс, но тем не менее принял победу и чемпионскую награду и, быть может, впервые за свою жизнь — признание народа. Его приветствовали, когда он оставил арену, чтобы возвратиться в свой павильон. Тогда Нед вместе с Сансой в компании Мизинца, лорда Ренли и кое-кого ещё направились на поле для стрелков.       — Тайрелл, конечно, знал, что кобыла его была в поре, — говорил Мизинец. — Клянусь, мальчишка всё продумал заранее. А Григор всегда выбирает огромных злых жеребцов, у которых больше свирепости, чем разума.       Мысль эта как будто развлекла его. В отличие от сира Барристана Селми.       — Хитрость не приносит чести, — чопорно провозгласил старик.       — Меньше чести, да больше золота — на целых двадцать тысяч, — улыбнулся лорд Ренли.       В тот день юноша по имени Анже, простолюдин с Дорнских болот, выиграл соревнования стрелков, одолев сира Бейлона Сванна и Джалабхара Ксо на сотне шагов, после того как все остальные лучники отсеялись на более коротких расстояниях. Нед послал к нему Элина, чтобы предложить место в гвардии десницы, но парень, ещё не остывший от вина, победы и не снившихся прежде богатств, отказался. Общая схватка затянулась на три часа. В ней приняли участие почти сорок человек. Свободные всадники, засечные рыцари и свежеиспечённые сквайры, стремившиеся добиться репутации, дрались тупым оружием посреди грязи и крови. Маленькие отряды съезжались, рубились, сражались между собой и друг против друга, чего требовали создающиеся и тут же разрушающиеся скоротечные альянсы, наконец на коне остался лишь один из сражавшихся. Победителем оказался красный жрец Торос из Мира, бритоголовый безумец, бившийся сверкающим мечом.       Ему уже приходилось выигрывать общую схватку, огненный меч пугал коней, самого же Тороса ничто испугать не могло. К итогам сражения можно было отнести три сломанные конечности, перебитую ключицу, дюжину раздавленных пальцев, двух коней пришлось прирезать, а порезам, ушибам и синякам не было числа. Нед был отчаянно рад тому, что Роберт не принял участия.       Вечером на пиру Эддард Старк испытал новый прилив надежды. Роберт находился в хорошем настроении, Ланнистеров нигде не было видно, и даже дочери вели себя хорошо. Джори привёл Арью, и Санса говорила с сестрой вполне вежливо.       — Турнир был великолепен, — вздохнула она, — тебе надо было посмотреть. А как ты поплясала?       — Всё тело болит, — отозвалась Арья, с удовлетворением предъявляя огромный пурпурный синяк на ноге.       — Должно быть, ты ужасно танцуешь, — с сомнением проговорила Санса.       Потом, пока Санса слушала труппу певцов, исполнявших сложное рондо из переплетённых баллад, именуемое Пляской драконов, Нед сам осмотрел синяк.       — Надеюсь, Форель не слишком сурово обходится с тобой, — сказал он.       Арья встала на одну ногу. Это удалось ей куда легче, чем прежде.       — Сирио утверждает, что всякая ссадина — это урок, а каждый урок идёт на пользу.       Нед нахмурился. Этот Сирио Форель предъявил великолепные характеристики, ну а его пышный браавосианский стиль прекрасно подходил к тонкому клинку Арьи, и всё же… Несколько дней назад она ходила повсюду с полоской тёмного шелка, завязанной на глазах. Сирио учит её видеть ушами, носом и кожей, объяснила она. А перед этим он учил её кружиться и делать сальто назад.       — Арья, а ты уверена, что хочешь именно этого?       Она кивнула.       — А до этого мы ходили ловить кошек.       — Кошек? — вздохнул Нед. — Наверное, я ошибся, наняв этого браавосийца. Если хочешь, я попрошу Джори заняться с тобой. Можно даже переговорить с сиром Барристаном, в молодости он был лучшим мечом во всех Семи Королевствах.       — Они не нужны мне, — отвечала Арья, — я хочу Сирио.       Нед провёл пальцами по волосам. Любой пристойный фехтовальщик мог научить Арью началам боя без этой чуши; без повязок, сальто, стояния на одной ноге, но он знал свою младшую дочь и успел убедиться, что спорить с ней бесполезно.       — Ну, как ты хочешь, — сказал он. Безусловно, когда-нибудь это ей надоест. — Старайся быть осторожной.       — Обязательно, — обещала она, перепрыгивая с правой ноги на левую.       Поздно ночью Нед проводил девочек через город и уложил их в постель. Оставив Сансу наедине с её мечтами, а Арью с синяками, Нед поднялся в собственные палаты на вершине Башни Десницы. День выдался тёплым, и в комнате было душно и жарко. Нед подошёл к окну и приоткрыл тяжёлые ставни, чтобы впустить прохладный ночной воздух. На противоположной стороне Великого двора в окне Мизинца горели свечи. Время уже перевалило за полночь. Веселье у реки едва начинало затихать.       Нед извлёк кинжал и принялся изучать его. Клинок Мизинца, выигранный на пари Тирионом Ланнистером, посланный чтобы убить Брана во сне. Почему? Зачем карлику понадобилась смерть Брана? Зачем вообще кто-то захотел покуситься на его жизнь?       Кинжал и падение Брана каким-то образом связывались с убийством лорда Аррена. Нед чувствовал это нутром, но правда о смерти Джона по-прежнему оставалась столь же скрытой от него, как и прежде. Лорд Станнис не вернулся на турнир в Королевскую Гавань, Лайза Аррен хранила молчание за высокими стенами Гнезда. Сквайр погиб, а Джори всё ещё обследовал публичные дома. Он располагал только бастардом Роберта. В том, что угрюмый ученик оружейника является сыном короля, Нед не сомневался. Черты Баратеонов несомненно отпечатались на его лице, скулах, глазах, чёрных волосах. Ренли был ещё слишком молод, чтобы сын его мог достичь такого возраста, холодный Станнис замкнулся в своей гордости, поэтому Генри, безусловно, сын Роберта.       Но что же он узнал, обнаружив мальчика? По Семи Королевствам король оставил немало детей. Он открыто признал одного из своих бастардов — мальчика в возрасте Брана, рождённого от знатной матери. Парнишку воспитывал кастелян лорда Ренли в Штормовом Пределе.       Нед вспомнил первое дитя Роберта, дочь, родившуюся в Долине, когда Роберт был, по сути дела, мальчишкой. Такая милая крохотная девчонка. Молодому лорду Штормового Предела ребёнок понравился, Роберт ежедневно заходил поиграть с младенцем, даже после того, как потерял интерес к его матери. И при этом нередко прихватывал с собой для компании Неда, вне зависимости от его желания. Девочке должно исполниться семнадцать или восемнадцать, она теперь старше, чем был Роберт, когда она родилась. Странная мысль. Подобные связи мужа, естественно, не радовали Серсей, но в конце концов какая разница — один бастард у короля или сотня? Закон и обычай не предоставляли незаконнорождённым особых прав. Ни Генри, ни девушка из Долины, ни мальчик из Штормового Предела не представляли опасности для законных детей Роберта. Размышления Неда прервал негромкий стук в дверь.       — К вам человек, Мой лорд, — доложил Харвин. —Он не хочет назвать своё имя.       — Впустите, — произнёс Нед удивлённо.       Посетитель, коренастый, в потрескавшихся, покрытых грязью сапогах и тяжёлом коричневом балахоне из самой грубой домотканой ткани, прятал своё лицо под капюшоном, а руки в объёмистых рукавах.       — Кто вы? — спросил Нед.       — Друг, — ответил из-под капюшона низкий голос. — Нам надо поговорить наедине, лорд Старк.       Любопытство оказалось сильнее осторожности.       — Харвин, оставь нас, — сказал он.       Гость откинул капюшон, лишь когда они остались вдвоём за закрытыми дверями.       — Лорд Варис? — удивлённо проговорил Нед.       — Лорд Старк, — вежливо попросил Варис усаживаясь. — Не нальёте ли вы мне вина?       Нед наполнил две чаши летним напитком и вручил одну из них Варису.       — Я мог бы пройти в сантиметрах от вас, но так и не узнать, — сказал он, не веря своим глазам.       Он ещё не видел, чтобы евнух одевался во что-нибудь, кроме шелков и бархата, самого богатого дамаскина, теперь же от этого человека разило потом, а не пахло сиренью.       — Именно на это я и надеялся, — отвечал Варис. — Нехорошо получится, если некоторые люди узнают, что мы разговаривали наедине, королева не сводит с вас глаз. Великолепное вино, благодарю вас.       — А как вы прошли мимо остальных стражей? — спросил Нед. — Кейн дежурил у башни, Элин на лестнице, а Портер…       — В Красном Замке есть пути, доступные лишь призракам и паукам, — Варис улыбнулся, извиняясь. — Я не задержу вас надолго, мой лорд. Есть вещи, которые вы должны знать. Теперь вы — десница короля, а король глуп. — Сладкие интонации в голосе евнуха исчезли, тонкий голос резал как нож. — Он ваш друг, я знаю это, и тем не менее он глуп и обречён, если только вы не спасёте его. Беда грозила ему сегодня. Они собирались убить короля во время схватки.       Потрясение лишило Неда дара речи.       — Кто?       Варис отпил вина.       — Если мне и в самом деле необходимо объяснять это вам, тогда вы ещё больший дурак, чем Роберт, и я попал не туда.       — Ланнистеры, — проговорил Нед, — и королева. Нет, не верю. Это не Серсей. Она же просила его не участвовать в схватке!       — Она запретила ему драться перед лицом своего брата, его рыцарей и половины двора. Скажите мне откровенно, знаете ли вы более надёжный способ заставить короля Роберта выехать на поле битвы? Я спрашиваю вас!       Сердце Неда заныло. Евнух попал в точку, скажите Роберту Баратеону, что он не может, не должен или не имеет права что-либо делать, и можно считать дело сделанным.       — Но если бы он выехал на поле боя, кто осмелился бы ударить короля?       Варис пожал плечами.       — На поле выехали сорок всадников. У Ланнистеров много друзей. Кто сумел бы назвать убийцу посреди всей сумятицы, лошадиного ржания и хруста костей, рядом с Торосом из Мира и его дурацким огненным мечом, если бы какой-нибудь случайный удар повалил государя? — Подойдя к бутыли, он сам наполнил свою чашу. — А потом убийца горестно припал бы к ногам покойного. Я просто слышу его рыдания и вижу скорбь. Вне сомнения, благородная и скорбная вдова пощадила бы его, подняла бы несчастного на ноги и благословила добрым поцелуем. У юного короля Джоффри тоже не осталось бы другого выхода, кроме как простить его. — Евнух провёл рукой по щеке. — А может, Серсей приказала бы сиру Илину снести ему голову. Меньше риска для Ланнистеров, так почему бы не удивить своего маленького друга?       Нед ощутил, как в душе его окреп гнев.       —Вы знали о заговоре и ничего не сделали!       — Я командую шептунами, а не воинами.       — Вы должны были обратиться ко мне раньше.       — О да, конечно. И вы бросились бы прямо к королю. И как поступил бы Роберт, узнав об опасности? Как вы думаете?       Нед прикинул.       — Он проклял бы всех и выехал на поле, чтобы показать, что он никого не боится.       Варис развёл руками.       — А теперь я сделаю ещё одно признание, лорд Эддард. Мне хотелось узнать, как в этой ситуации поступите лично вы. Вы спросили, почему я не обратился к вам. Я должен ответить. Ну что ж, потому, что я не доверял вам, мой лорд.       — Вы не доверяли мне? — Нед был самым явным образом удивлён.       — В Красном Замке обитает две разновидности людей, лорд Эддард, — проговорил Варис. — Те, что верны государству, и те, что верны лишь самим себе. До нынешнего утра я не знал, кто вы, и ждал… но теперь я знаю это. — Он напряжённо улыбнулся, на мгновение лицо евнуха и носимая им прилюдно маска соединились. — Я начинаю понимать, почему королева настолько опасается вас. Да-да, в самом деле.       — Скорее ей следовало бы бояться вас, — сказал Нед.       — Нет. Я — это я. Король пользуется моими услугами, но они позорят его. Наш Роберт могучий и доблестный воин, а подобные воплощения рыцарства не любят соглядатаев, шпионов и евнухов. Если настанет день, когда Серсей шепнёт ему: «Убей этого человека», Илин Пейн снесёт мне голову мановением руки… Кто тогда будет оплакивать Вариса? И на юге, и на севере песен о пауках не поют. — Он протянул к Неду влажную руку. — Но что касается меня, лорд Старк… я думаю… нет, знаю… король не убьёт вас, даже ради своей королевы, в этом может быть наше спасение.       Какое-то мгновение Эддард Старк чувствовал одно желание: возвратиться в свой Винтерфелл, к чистой простоте Севера, где врагами были зима и одичалые, обитающие за Стеной.       — Но у Роберта, безусловно, есть ещё верные друзья, — возразил он, — его братья, его…       — … жена? — договорил за него Варис, обрезав улыбкой. — Братья ненавидят Ланнистеров, это верно, но между ненавистью к королеве и любовью к королю есть большая разница, так? Сир Барристан любит свою честь, великий мейстер Пайсел любит своё дело… а Мизинец любит Мизинца.       — А Королевская гвардия?       — Бумажный щит, — ответил евнух. — Попытайтесь не обнаруживать своё потрясение, лорд Старк. Джейме Ланнистер присягнул на верность братству Белых Мечей, но все мы знаем, какова цена его клятве. Времена, когда мужи, подобные Райаму Редвину и принцу Эймону Рыцарю Дракону, носили белый плащ, рассыпались в прах и ушли в песни. Из всех семерых лишь сир Барристан ковался из истинной стали, но Селми стар. Сир Борос и сир Меррин до мозга костей верны королеве, и я испытываю глубокие сомнения в отношении остальных. Нет, Мой лорд, когда дело воистину дойдёт до мечей, вы вместе с принцем Сирионом окажетесь единственной опорой, на которую сможет рассчитывать Роберт Баратеон, но юного Баратеона могут изолировать в покоях или вовсе отправить подальше от столицы. А значит, вы останетесь единственным истинным другом.       — Надо предупредить Роберта, — сказал Нед, — если вы говорите правду, даже часть её, то король должен узнать всё.       — И какие же доказательства мы предъявим ему? Мои слова против их слов? Песни моих пташек против речей королевы и Королеубийцы, против его братьев и совета, против Хранителей Востока и Западных земель, против всей мощи Кастерли Рока? Можно сразу просто послать за сиром Илином, чтобы избавить нас от хлопот. Я знаю, где закончится эта дорога.       — Итак, если вы правы, они выдержат какое-то время и предпримут новую попытку?       — Так и будет, — ответил Варис. — И скорее рано, чем поздно. Вы заставляете их нервничать, лорд Эддард. Но мои пташки слушают, и вместе мы сможем отвести удар. — Он поднялся, опустил капюшон на лицо. — Благодарю вас за вино. Мы будем встречаться с вами. Но на следующем заседании совета постарайтесь обращаться ко мне с вашим привычным пренебрежением. Вы не найдёте эту задачу сложной.       Он был уже возле двери, когда Нед окликнул его:       — Варис!       Евнух повернулся.       — Как умер Джон Аррен?       — Я ждал этого вопроса.       — Расскажите.       — Эту штуковину зовут слезами Лисса. Вещь редкая и дорогая, чистая как вода и не оставляет следов. Я просил лорда Аррена завести дегустатора, молил его в этой самой комнате, но он ничего не пожелал слушать. Он сказал, что такая мысль не может прийти в голову мужчине.       Неду следовало выяснить всё остальное.       — А кто дал ему яд?       — Один из близких друзей, деливших с ним мясо и мёд. Кто именно? Не знаю, таких много. Лорд Аррен был добрым, доверчивым человеком. — Евнух вздохнул. — Крутился там такой юноша, всем в своей судьбе он был обязан Джону Аррену, но когда вдова его бежала в Гнездо со своей свитой, он остался в Королевской Гавани, проявляя признаки благосостояния. Сердце моё всегда радуется, когда молодые становятся заметными. — Голос его хлестал кнутом, отмеривая каждое слово. — Он показался мне таким галантным на турнире: в яркой новой броне, с этими полумесяцами на плаще. Как жаль, что он умер столь не ко времени, прежде чем вы успели с ним поговорить…       Нед и так уже ощущал себя наполовину отравленным.       — Сквайр, — проговорил он, — Сир Хью. — Голова Неда раскалывалась. — Но почему? Почему именно сейчас? Джон Аррен был десницей четырнадцать лет! Почему они решили убить его?       — Потому что он начал задавать вопросы, — шепнул Варис, прежде чем скользнуть в дверь.