Тень у подножия трона

      Солнце медленно клонится к закату. На Рыбной площади торговцы начинают сворачивать лавки, складывая товар в телеги. Местные и приезжие направлялись к Речным воротам — или, как зовут их простолюдины, Грязные.       Весь торговый люд и гости города выстраивались в ряд, и предъявляли стражникам глиняные жетоны, в центре которых был залит воск. На самом воске вырезались две буквы и цифра, а само восковое поле было поделено вырезанным треугольником без основания. В верхней левой части ставилась первая буква ворот, через которые входил прибывший торговец. В верхней правой части ставилась первая буква торговой площади, где человек собирался торговать. В нижней части уже собственноручно стражник вырезал цифру. Данная цифра показывала, сколько дней планировал торговец провести в стенах города.       После получения жетона каждый торговец был вынужден его носить с собой и предъявлять при первой же просьбе городской стражи. Если по каким-то причинам жетон отсутствовал, был просрочен, то стража имела полное право вышвырнуть такого нарушителя из города или посадить в городскую темницу до момента звона комендантского колокола, что извещал о начале нового дня и открытии городских ворот.       У крупных торговцев и членов гильдии имеется свой собственный документ, по которому они могли свободно торговать в любом месте и входить-выходить из города. Обычным гостям города так же вручались жетоны, но в них вырезалось только количество дней, на которые они прибыли в столицу.       Когда торговцы и гости города покидали столицу, то они сдавали жетоны стражникам, которые проверяли целостность воска. Если исправления были видны или целостность вызывала у стражника подозрения, то нарушителя задерживали и допрашивали о целях визита. Если невиновность оставалась под вопросом, то стража отводила подозреваемого к тем воротам, через которые он входил в город. Там же по номеру жетона и названию ворот доказывали, врёт ли человек или нет.       Сегодня это был уже четвёртый — сутулый мужчина с впалыми глазами, в оборванной одежде, чья лошадь больше напоминала скелет, чем тягловое животное. Он отчаянно убеждал стражу: задержался лишь на день, чтобы распродать остатки — кормить семью нечем. Но уставы жёстки. Его отводят в сторону, чтобы заплатить штраф. Этого можно было бы избежать, если бы он явился к одним из семи ворот и продлил своё пребывание.       Никогда все городские врата не открыты сразу. Каждый день лорд-командующий Золотыми плащами и кастелян Королевской Гавани решают, какие и сколько ворот открывать для входа в город, а какие — для выхода. И по каким улицам будет проходить маршрут торговцев. Всё это сделано было для того, чтобы хоть как-то контролировать прибывший люд и не давать ему разбредаться по городу.       Стоя у ворот с тремя городскими стражниками и своей личной гвардией, которую лично создал отец для охраны Сириона, Роберт приказал командующему домашней гвардии Акселю лично отобрать людей для охраны первенца. Приказ отца был выполнен, а на должность командира малой гвардии был назначен сержант Бьёрен. Это отлично сложенный, крупный, мускулистый, высокий воин тридцати восьми лет с косыми плечами. Был выходцем из крестьянской семьи, что работала на поле недалеко от Штормового Предела. Там он окреп и возмужал, да так, что когда к ним приехал капитан гарнизона Штормового Предела, то он сразу заметил юношу и предложил ему стать стражником. Бьёрен с согласия своего отца отправился в крепость с остальными рекрутами, где начал своё обучение. По прибытию он сразу привлёк к себе и внимание тогдашнего кастеляна сира Харберта Баратеона и капитана гвардии. Таким образом Бьёрен попал в состав домашней гвардии и служит Баратеонам на протяжении двадцати лет. Бьёрен чем-то напоминает ему сира Барристана Селми. Такой же могучий воин, человек, с которым легко общаться и от кого так же излучается тепло и поддержка. Оба воина были людьми чести и преданы своим клятвам. Всё это заставляло проникнуться к ним и полагаться на них во многих вопросах и ситуациях.       — Ваше Высочество, — тихо говорит Бьёрен, — он ведь не лжёт. Просто хотел распродать всё, чтобы выжить. Если прикажете, я с гвардейцами вмешаюсь.       Бьёрен был прав, но закон един для всех, от крестьян до Гранд-лордов.       — Я не могу. Он нарушил заведённые устои этого города, но одновременно ты и прав.       Чтобы не задерживать остальных выходящих, старца отвели в сторону для продолжения разговора, и за столько времени, проведённом среди Золотых плащей, Сирион понимал, что будет дальше.       Когда стражники обступили мужчину, принц произнёс:       — Теперь начинается самое интересное.       После этих слов Бьёрен и другой стражник из Золотых плащей посмотрели на него.       — Простите, Ваше Высочество? — отозвался сержант.       Посмотрев на своих людей, принц с непринуждённой улыбкой указал в сторону, где разворачивалась любопытная картина.       — Смотрите, сейчас наша доблестная охрана столицы будет вымогать деньги.       Понимая, что рядом стоят другие «плащи», Сирион мягко посмотрел и успокаивающе, но торопливо ответил:       — Не принимайте мои слова на свой счёт, ребята. Я знаю вас и не считаю, что вы грязны на руку, как многие ваши сослуживцы.       — Но взятничество никого не убивало, — отозвался один морщинистый стражник. — Если это никому не причиняет вреда, то нет ничего плохого, чтобы за некоторые вещи получить или попросить взятку.       Второй стражник тоже присоединился к диалогу.       — Если честно, я сам из деревни вверх по течению Черноводной. Староста деревни временами отправляет наших торговать сюда. И как-то у отца с братьями сломалось колесо у повозки, стражники помогли. А потом заставили платить — «за помощь и понимание».       — И большая была сумма? — спрашивает Сирион, всматриваясь в лицо юноши.       — Не знаю, Ваше Высочество, но знаю, что эти деньги были заработаны на многих проданных товарах. Поэтому я решил приехать сюда и вступить в ряды городской стражи, чтобы помогать людям избегать того, что было у моего отца с братьями и у этого мужчины.       Молодой стражник опускает взгляд. Сирион смотрит на старшего.       — Ты говорил, что «взятничество никого не убивает». А теперь повтори это — глядя в глаза этому парню.       — Я не думаю, что наши братья будут брать настолько много, чтобы свести торговлю на нет.       — Откуда ты знаешь? Чем больше у человека отягощён кошель, тем больше затребуют монет. Ясное дело, если не понимает этот парень, но вы давно уже служите и знаете, что это так, — грустно подметив.       — Но что мы можем поделать? — встревает третий. — Рыба гниёт с головы. Если командующий Слинт берёт, берут и его офицеры. А мы что, хуже?       — Значит, всё позволено? — Сирион Баратеон внимательно вглядывается в лица.       — Да нет… Но только убрав Слинта, можно искоренить это зло, и только вы можете сделать это, мой принц, — уверенным голосом закончил страж.       — Согласен, но я, увы, не имею такого влияния на моего отца. Я говорил о том, что желаю заменить Яноса Слинта другим человеком, об этом множество раз говорил и мой дядя лорд Ренли Баратеон. Но король Роберт постоянно отмахивается от этого и говорит, что лучше известный вор, которого они контролируют, чем придёт новый, который будет ещё хуже. Поэтому сместить начальника стражи можете только вы сами.       — И каким образом? — спрашивал юный стражник. — Если мы выкажем неподчинение, то нас объявят смутьянами и закуют в колодки на площади.       — Кроме того, — продолжил третий, — поговаривают, что было двое офицеров, вознамерившихся заявить о делах Слинта открыто, но во время одного из ночных обходов города они исчезли, и все из нас понимают, что с ними сделали.       — Откуда такая информация? — Повернулся с заинтересованным лицом к стражу.       — Ходят такие слухи, Ваше Королевское Высочество.       «Интересно, чтобы сказал Деймон Таргариен, увидев сейчас Золотых плащей, — подумал про себя Баратеон. Стража при Слинте обрюзгла и разжирела: с преступностью никто не борется, растут преступные шайки, а кое-кто из офицеров этому и вовсе способствует. Сирион был бы не против, если криминальные группировки бы подчинялись страже и действовали в контролируемых рамках беззакония, но беззаконие само проникло в ряды городской стражи. От обычного стражника до лорда-командующего Сирион может провести чёткую ниточку в получении взяток и вымогательств с торговцев, трактирщиков и прохожих, которым могло не посчастливиться попасть в руки грязным на руку стражникам».       — Если мы не можем ничего сделать по одиночке, то тогда мы должны объединить наши силы и действовать сообща, — наконец сказал ободряюще юный Баратеон.       — Вы не одни. Я знаю, что есть другие, кто устал смотреть, как эта городская стража сгнивает. Кто хочет очистить Золотые плащи. Не для славы. А чтобы люди — простые, уставшие — больше не платили за чужую жадность.       Сирион поднимает руку, указывая на холм Эйгона.       — У меня в Красном замке есть такие же, как вы. Найдите остальных. Говорите тихо. Слушайте внимательно. Выступите с нами единым фронтом, и я обещаю вам, что как только Слинт и ему подобные будут схвачены, мы вернём Золотым плащам их былое имя. А теперь пусть кто-нибудь из вас троих сходит за рыцарем-министреалам.       Рыцари-министреалы — это главы районов в городе, которые следят за всем, что происходит в их кварталах, и отвечают за связи с главами гильдий.       — Для чего? — спросил первый стражник.       — А для того, чтобы осадить тех взяточников и не позволить обречь этого бедного старца с семьёй на голодную смерть. Пора показать, что мы — не псы на цепи. А стража города. Настоящая.