Лишённые голоса

Самым сильным потрясением детства для меня был давний пожар в кинотеатре, от которого меня спасло чудо. Чудо, которое не спасло моих родителей. И подарило мне тёмный дар, позволивший видеть мёртвых. Я помню громкие заголовки, которые гремели на всю страну. Чем только ни объясняли внезапный пожар в торговом центре, убивший полсотни детей. Кого только ни обвиняли, где только ни искали причину трагедии. Но правда оставалась правдой: в тот страшный день погибли все зрители, пришедшие на тот злосчастный сеанс. Все, кроме меня. Память сохранила для меня мало деталей. Я помнила лишь сильный запах гари и сожжённой плоти, помнила крики ужаса и боли и собственный страх. Отчаяние. Обречённость. Бессильные попытки найти родителей — как будто они могли вытащить меня из этого ада. Когда мы заходили на сеанс, я видела их живыми в последний раз. Снова я встретила их уже мёртвыми. Наверное, не отними у меня сильнейшее потрясение всякую способность говорить, я бы точно загремела в психушку. Мне не описать словами накрывший меня шок, когда я поняла, что вижу их — всех, кто заходил в зал вместе со мной и моими родителями. Я сидела, окружённая медработниками и психологами, вокруг носились пожарные и спасатели, выносили обугленные тела, тушили огонь. И никто не обращал внимания на кучку испуганных людей, которые потерянно ходили между спасателями, никому не мешая, никого не отвлекая. Я поняла, что вижу их я одна, далеко не сразу. В то мгновение меня слишком сильно волновало только одно: где мои родители? Когда выведут из огня маму и папу? Но я ждала напрасно. Я до сих пор не знаю, что меня спасло. Я не помню ничего, кроме того, что не могла выбраться из окружившего меня огня. Кроме ужаса, от которого не могла пошевелиться. Кроме тьмы, в которую провалилась от недостатка воздуха. Кроме того, что открыла глаза и поняла, что меня больше не жжёт со всех сторон. Я знаю только, что потрясение было слишком сильным. И что именно после того пожара все мои рецепторы и анализаторы заработали на всю катушку. Как мне использовать свой дар и своё проклятие, я поняла, уже будучи взрослой. Хотя… По большому счёту, повзрослела я уже тогда. Когда осталась наедине с целым миром. Вспоминать травмы детства было не лучшим решением сейчас, когда мне нужно было спешить, но это было единственным, что отвлекло бы меня от ненужной суеты в мыслях. Я всегда торопилась и торопила события, а именно в эту секунду досадная привычка мне только мешала. Так что воспоминания, пусть и не самые приятные, помогли мне на время забыть о предстоящей миссии, из-за которой я не без причины волновалась. Поднявшись в свою квартиру, я наскоро приняла душ, смывая с себя остатки тяжёлого дня, и высушила коротко стриженные волосы феном за каких-то две минуты. Вернулась в спальню в лёгком халатике, собираясь переодеться, и подошла к столику, на котором оставила свой смартфон, чтобы проверить, не звонил ли кто. А потом застыла с телефоном в руке, услышав странный, но очень громкий хлопок. В то же мгновение меня накрыло уже знакомой сокрушительной волной чёрной энергии. Понятия не имею, как я удержалась на подкосившихся ногах. Меня насквозь пронзило не только острым страхом, но и осознанием, что в комнате я больше не одна. Как вошёл тот, кто вошёл, я не понимала, отложила смартфон, отметив на краю подсознания, что пальцы дрожат, и медленно обернулась. Сумерки едва ли позволяли кого-то разглядеть, но видела я в темноте неплохо. Да и вряд ли кто-то, кроме меня, сейчас увидел бы высокую фигуру мужчины, которого я уже встречала. Всего несколько часов назад. Меня обдало холодным потом. Чёрт возьми, не было ничего страшного и пугающего в том, чтобы встретить незнакомца в собственной спальне, я бы справилась с ним, реши он напасть… будь это человек. А это был тёмный жнец. Вестник смерти, которой я не могла не бояться. Я сглотнула: язык отнялся совсем. Одет был мужчина во всё чёрное, и, пусть я не видела его ауру, ощущала я её мощь всей кожей. Она звала в бездну, душила сопротивление, сковывала животным ужасом. Даже в объятиях маньяка я не ощущала того страха, который крутил меня сейчас. Не знаю, откуда я взяла силы поднять взгляд и встретиться со жнецом глазами. Что-то подсказывало, что этого не стоит делать… но именно это стало моим спасением. В его чёрных, как мгла, глазах светилась многолетняя скорбь. Такие глаза бывают у того, кто видел много смертей. Я не смогу объяснить, как, но я ощутила эту непреходящую печаль всем сердцем, всей душой. Может, причина была в том, что я эмпат, может, острое сочувствие должно было лишить меня предосторожности. Оно вытеснило всё. Странное, но сильное желание подойти было неожиданным, и я только ахнула, когда незнакомец вдруг прищурился и меня отбросило назад, в компьютерное кресло, так, что я упала на сиденье да прокатилась на колёсиках вплоть до стены, в которую ощутимо впечаталась — отчего чуть не полетела вперёд. Тёмный жнец неторопливо двинулся в мою сторону, и я вцепилась в спинку кресла ладонью, вжавшись в неё спиной и больше всего желая исчезнуть с его глаз. — П-пожалуйста… — каким-то чудом сорвалось с моих губ глухое. — Не убивайте… Он остановился в двух шагах. Страх вернулся, и у меня задрожала челюсть. Стыдно вспоминать, но я была по-настоящему напугана. Смелости снова поднять взгляд у меня больше не было, и я лишь попыталась сильнее отодвинуться, когда жнец медленно склонился к моему лицу. — Жалкая смертная, — донеслось до меня полное уничижительной жалости. — Кем ты себя возомнила? Я закрыла глаза и призвала остатки воли, чтобы посмотреть на тёмного жнеца. Его чёрные глаза, казалось, видели меня насквозь. Меня прошибло мыслью, что он знает. Знает всё. Я хотела было ответить, но он не позволил, оборвав мои попытки снисходительным: — Ты полагаешь, что сможешь долго прятать сбежавшую душу? Я поняла. Всё и сразу. Если Мин Джи сбежала от жнецов накануне, для них было закономерным решить, что я в этом тоже как-то замешана. Раз уж я в состоянии видеть и жнецов и усопших. Только мой гость ошибался и сильно. Потому я попыталась объясниться. — П-позвольте, — усилием воли выдавила я. — Я всё… всё расскажу… — Незачем, — короткое слово прозвучало надо мной, как приговор, от которого меня накрыло безысходностью. Жнец выпрямился и добавил, глядя на меня сверху вниз: — Мёртвые не вмешиваются в дела живых, и живые не допускаются до загробного мира. Таков закон, — закончил он. Странным образом меня успокаивал его голос, пусть само его присутствие меня и пугало. Он говорил, и одно это унимало тревожную рябь на концах моих нервов. Мёртвые со мной никогда не говорили, а его слова впервые в моей жизни подарили мне ощущение, что то, что я вижу, мне не мерещится. К тому же его голос… Было в нём что-то, он словно… баюкал. Как тёплые объятия. Как тихая гавань, как… дом. И, может, именно его голос прояснил мои мысли. Позволил понять, что мой дар в загробном мире действительно под запретом. Это было логично настолько, что осознание пришло сразу. Да и привычка детектива быстро соображать сказывалась. Но так же быстро я сделала и другие выводы. Набрала воздуха в лёгкие и уточнила: — Вы должны найти Мин Джи, чтобы сопроводить в последний путь? Тёмный жнец не ответил, но ответ ясно читался в его глазах и поджатых губах. Я осмелела и спросила: — И я не должна видеть ни её ни вас? — Ответ снова был ясен. — Вы уже знаете, где она? — проронила я совсем тихо, подавленная внезапной догадкой. Мой гость снова прищурился, недовольно, с неожиданным презрением. Его явно не радовало, что душа сбежала и привычный порядок оказался нарушен. А мне ничего не стоило это понять. Удивительно, но я читала этого жнеца, как открытую книгу. Это было не сложнее, чем читать обычных людей, что я давно привыкла делать по долгу службы. — Дайте мне немного времени, прошу вас, — вырвалось у меня, едва я успела осознать, что сказала. В глазах жнеца сверкнуло такое негодование, словно я попросила его расслабить затянутый до невозможности узел его галстука. Но страх пропал: во мне заговорило отчаянное желание спасти не свою жизнь, а чужую. Сделать то, что было для меня привычнее дыхания. — Пожалуйста, — увереннее попросила я. Встала. И пояснила, глядя в чёрные глаза: — Мне нужно всего немного времени, Мин Джи обещала показать место, где её убили… — Мы не вмешиваемся в дела живых, — оборвал меня тёмный жнец. Резко, неумолимо. У меня на глаза навернулись слёзы, но возразила я уверенно: — Это моё вмешательство, не ваше и не Мин Джи! Там, под землёй, ещё остался живой человек. Но он умрёт, если я его не найду. Прошу вас, — мой голос дрогнул, — дайте Мин Джи всего немного времени. Она сбежала, чтобы помочь мне найти такую же жертву, как она… Позвольте мне не допустить, чтобы умер ещё один невинный человек, — договорила я уже шепотом. — Ты просишь об отсрочке? — как-то нехорошо сузил глаза жнец. Меня снова охватил ужас. Но я только кивнула, пусть и чувствовала, что что-то упускаю. Что меня ждало страшнее вероятности потерять ставший для многих спасением дар? Вспоминать о девушках, которых отговорила от встречи с маньяком из прошлого, не хотелось. Сейчас меня больше волновали колебания, которые я видела в чёрных глазах. Просила ли я его о большем, чем просто обойти непреложные правила? Может, его ждут конкретные проблемы, если он даст мне и Мин Джи несколько часов на поиски? Стоило мыслям коснуться бюрократических тонкостей работы, как у меня снова вырвалось против воли: — Простите, но не могли бы вы представиться? Ответил тёмный жнец, казалось, машинально: — Я руководитель Группы сопровождения загробной фирмы «Калейдоскоп», Пак Джун Гиль. Я осела в кресло. Со мной сейчас говорит главная шишка загробной братии?! Чёрт, теперь даже понятно, почему он возмутился от моей просьбы: для этого, наверное, на колени нужно было встать. Впрочем, это не было для меня проблемой, и я готова была хоть на коленях умолять об отсрочке. Но этого не потребовалось. Всё тем же успокаивающим баритоном Пак Джун Гиль бросил: — У тебя есть два часа. И исчез. С громким хлопком, который я слышала ранее. Приходила я в себя, наверное, целую минуту. А потом подскочила, как ужаленная, и бросилась переодеваться. Через каких-то десять минут я уже ехала по трассе, забив в навигаторе адрес старого завода. Я спешила, и не без причины. Два часа — это ужасно мало, кто знает, какие препятствия меня ждут в подвалах заброшенного здания даже с хорошим провожатым. И я бы честила тёмного жнеца на чём свет стоит, но что-то мне подсказывало, что он пошёл на сильные уступки, не отказав в моей просьбе. Так что я была ему скорее благодарна. Когда я зарулила на площадку перед заводом, там уже работала команда спасателей. Правда, они едва ли начали работу, скорее, рассчитывали, откуда им начать. Я позвонила Ын Со, чтобы предупредить о том, что я уже на месте, и попросила передать это шефу. Коллега удивился моей оперативности, но расспрашивать не стал. Чему я была рада: сейчас у меня не было времени даже на объяснения. Мин Джи я нашла уже за заводом, там, где других людей не было. Усопшая снова просияла, завидя меня. Я подошла ближе и, оглянувшись, спросила: — Это девушка? — Мин Джи кивнула. — Она ещё жива? — Снова кивок. — Веди меня, — выудив из кармана куртки фонарик, попросила я и перевела дух. Понимала, что прогулка меня ждёт далеко не самая приятная. Ночь уже вступила в свои права, вокруг не было фонарей, оттого темень стояла плотная. Меня лишь спасало моё зрение: я хорошо видела в темноте, а фонарик пока не хотела включать, чтобы не привлекать ненужного внимания. — Давай поспешим, — попросила я Мин Джи, которая почему-то вывела меня за пределы двора. — У нас не так много времени. Усопшая не ответила, но шла она уверенно, что меня успокаивало. Мы обошли небольшое насаждение деревьев позади завода, прошли через узенький проход между двумя огромными складами. Я вдруг поняла, что мы поспешили с выводами, решив, что Чхве Су Хо устроил логово именно в аварийно-опасном здании завода. Но я тоже ошиблась. Мин Джи привела меня к концу огромной, в человеческий рост, трубы стока, на дне которой чернели засохшие уже остатки сбросов. Луч фонарика помог мне выхватить из темноты следы мужских ботинок, и я кивнула своим выводам. Значит, Су Хо бывал здесь. И, возможно, устроил своё логово где-то там, внутри, откуда вела эта труба. Недолго думая, я спустилась вслед за Мин Джи к огромной воронке и на ходу набрала Сан Мина. — Детектив Ли, это я. — Ты уже на месте? — спросил Сан Мин, который, разумеется, уже знал от Ын Со, что я поехала на завод раньше команды. — Я обнаружила трубу, через которую с завода стекали сбросы, — без долгих предисловий сообщила я, остановившись на самом краю бетонного цилиндра. — Возможно, преступник пробирался внутрь через этот ход, — поделилась я. Детектив Ли понял меня сразу и предупредил: — Не иди одна, дождись нас. Мы уже в пути, — добавил он. — Но у нас мало времени, — возразила я. Голос дрогнул. — Что, если уже поздно? Сан Мин помолчал мгновение, размышляя. Затем тяжело вздохнул: — Хочешь, чтобы я передал шефу, что ты уже внутри? — Я пойду первая, — решительно вернула я. — Труба выглядит крепкой, к тому же не думаю, что Чхве Су Хо стал бы рисковать жизнью, подыскивая себе логово. — Включи микронаушник, — велел мне Сан Мин. — И будь на связи, детектив Кан… Она меня прибьёт, — донеслось до меня его бормотание, прежде чем он отключился. Я понимала его тревогу. Понимала ярость, которую в шефе вызовет новость о том, что я пошла в логово преступника одна. Но у меня не было времени. И, кажется, рисковала сейчас не только я. Глубоко вздохнув, я осветила фонариком чёрное, пропахшее илом и сбросами нутро сточной трубы. Затем смело шагнула внутрь, не зная, что меня ждёт на противоположном конце пути.