Лишённые голоса

«Пока ты чувствуешь боль – ты жив. Пока ты чувствуешь чужую боль – ты человек»

Деми Ловато

Поздняя осенняя ночь была сырой и синей, дома и мост на окраине города укрывал хилый туман, слышались вдалеке шум и гул проезжавших по трассе машин. Безмолвие было тревожным, необъяснимое, но уловимое беспокойство разгоняло сонливость редких прохожих. Люди спешили домой. Все, кроме одной девушки, которая неторопливо, но методично шла вперёд, к мосту, незаметно, быстро оглядываясь и крепко сжимая в ладони телефон. Её дежурство закончилось не так давно, но она не спешила домой. Никто, кроме неё самой, не смог бы объяснить, куда она идёт и что её ведёт, но на неё никто не обращал внимания. Дойдя до моста, девушка остановилась. Резкий порыв ветра ударил её в лицо, раздув короткие чёрные волосы. Девушка одёрнула кожаную куртку, огляделась. Неуверенно зашагала к краю эстакады, нахмурилась и, взявшись за перила, перегнулась через борт, чтобы посмотреть вниз. Тяжело вздохнула. Ставший совсем сырым воздух оседал на её лице влагой. Начал накрапывать дождь. Девушка поглядела на валявшийся у самого края берега грязный футляр для контрабаса так, будто не хотела спускаться. Затем подняла голову. Дождь медленно усиливался. Качнув головой, девушка легко сбежала по берегу вниз, на бегу выуживая из кармана латексные перчатки. Не раздумывая открыла футляр. Вздрогнула, но не отшатнулась. И поднесла телефон к уху: — Мин Ги, это я. — Ты ещё не дома? — устало ответил её сослуживец. — Вроде ж давно ушла… Девушка помолчала, прежде чем печально сказать: — Кажется, у нас труп. За каких-то полчаса после этого звонка берег оказался оцеплен и окружён десятком полицейских машин, мигала рядом карета скорой, криминалисты в спешке снимали содержимое футляра на камеры и тщательно собирали все улики. Прибывший совсем недавно начальник местной полиции недовольно осматривал берег реки, мысли его были заняты проблемами и беготнёй, которые его ждали в участке. Так что появлению детективов из следственного отдела он обрадовался, как зубной боли. Спрятав раздражение за вежливой улыбкой, он зашагал в сторону чёрного минивэна, из которого решительно выбралась высокая стройная женщина, одетая в чёрный кожаный плащ. Едва начальник, подскочив ближе, представился, как она оборвала его бесцеремонным: — Где тело? — Я вас провожу, — услужливо откликнулся мужчина и зашагал к раскрытому белому футляру, в котором горкой лежали куски расчленённого тела. Детектив оглядела улики быстро и, немного поразмыслив, вдруг спросила: — Кто обнаружил место преступления? — Детектив Кан Тэ Ри, — начальник кивком указал на девушку, стоявшую в отдалении. Не сказав ни слова, женщина устремилась в её сторону. Невысокая, стройная, даже тонкая, с бледным лицом и вьющими чёрными волосами, густыми бровями и глубокими карими глазами, в чёрной кожаной куртке и чёрных джинсах с элегантными ботинками, Кан Тэ Ри совершенно не выглядела детективом. Скорее, репортёром или курьером. Завидя гостью из следственного, девушка склонилась в почтительном поклоне. Она казалась немного растерянной. — Как ты нашла это место? — отрывисто спросила женщина. Кан Тэ Ри прочла на её бейджике ёмкое «Руководитель следственного отдела района Сочхо Им Хва Ён» и ответила, не поднимая взгляда: — Я заметила следы от шин, ведущие к берегу, шеф Им. В этом месте не ловят рыбу и запрещено мыть машины, так что я спустилась проверить, — пояснила она. — Их размыло дождём, — добавила она, завидя, что детектив Им сканирует берег глазами. — Что-нибудь ещё? — сухо обронила женщина. — Вокруг футляра следы мужских ботинок, большие, предположительно 40-42 размера. Натоптано много, к тому же в траве валяется два окурка. Полагаю, тот, кто привёз футляр, не сразу уехал, — заметила Кан Тэ Ри. Детектив Им внимательнее оглядела девушку. Встретилась с ней взглядом и прищурилась, хорошо скрывая свои эмоции. Лицо Кан Тэ Ри было молодым, даже юным. Но глаза её могли принадлежать глубокой старухе. Это были глаза, которые очень много видели. Начальница следственного коротко кивнула своим мыслям и не прощаясь зашагала к машине, на которой приехала. К девушке подошёл полицейский, одетый в форму патрульного, и с восхищением протянул: — Кажется, ты ей понравилась, сестрёнка. Тэ Ри вздохнула и спрятала руки в карманы джинс: — Может быть, Мин Ги. — Эй, — хлопнул её по плечу сослуживец, — если тебя пригласят в следственный для расследования этого дела, могут и с концами забрать, знаешь? — заметил он. — Ты себя покажи, главное. Девушка слабо улыбнулась, тронутая поддержкой давнего друга. И перевела печальный взгляд на футляр. Вокруг останков клубами чёрного дыма клубилось то, что могла видеть только она. Слышался похожий на испуганный скулёж плач, который не слышал никто, кроме неё. С ужасом глядела на то, что осталось от её тела, убитая. Кан Тэ Ри сглотнула. Страх и боль жертвы она ощущала, как свою собственную. Вздрогнув, она подняла взгляд на эстакаду, возвышавшуюся над местом преступления, и завидела две фигуры в чёрных костюмах. «Пришли», — пронеслось в её мыслях. Девушка снова посмотрела на убитую. Та взглянула на эстакаду вслед за ней и перевела на неё испуганный взгляд. Тэ Ри кивнула, без слов успокаивая и призывая следовать за жнецами. Мысленно поблагодарила за помощь. И закрыла глаза, чувствуя, как кости наливаются свинцом. Тёмный дар был её проклятием, отнимавшим порой все её силы. Но отказаться от правды, что была открыта лишь ей, Тэ Ри не могла. Мёртвые взывали к справедливости, а девушка слишком хорошо знала, каково это — стать жертвой и жаждать правосудия.