На границе снов

— Яна, разложи, пожалуйста, чизкейк с черникой. Вера — коллега, которая меня несусветно раздражала. Она носилась за стойкой, то и дело меня толкая. Вера совершенно не умела сфокусироваться на одном деле. Её поступки кричали о том, что девушка не определилась, чем занимается сейчас: моет посуду, чистит кофеварку или разгружает продукты. Частенько она бралась за столовые приборы, так и не помыв руки после половой тряпки, которой только что вытирала жижу из мусорки. Когда я это видела, меня начинало мутить. — Бьянка, — машинально поправила я, протирая кружки. — Не Яна. — Ну так сокращение же Яна, — невинно прощебетала Вера и вклинилась между мной и раковиной, швырнув туда грязные ложки. Меня обрызгало водой. Коллега, насвистывая незатейливую мелодию, принялась за уборку столов. Весьма халтурную уборку. Я глубоко вдохнула и сжала зубы, мысленно досчитав до десяти, после чего вытерла руки и поставила кружки по местам. — Нет, меня можно называть только полным именем. Я тебе уже говорила. Вера же уже отошла к столам, начав их протирать. Она махнула рукой и что-то невнятно пробормотала в ответ, явно пропустив мои слова мимо ушей. Надеяться, что она это запомнит, было глупо. В ушах стоял белый шум. Товар по полкам я раскладывала уже чисто машинально, по памяти. Очень хотелось верить, что я ничего не напутала. Я осторожно достала из кармана фигурку ворона. Снова покрутила её в руках. Откуда она вообще могла взяться у меня в сумке? В реальности я её как будто нигде раньше не видела. Первое мое с ней столкновение было во сне, но на то он и сон, что на действительное содержимое моей сумки не влияет. Может, кто-то из детей Тима подложил? Я ведь и вправду могла не заметить, как какая-то из игрушек племянников угодила мне в сумку. Тим. Точно. Что ж я за сестра такая, все никак ответить руки не доходят. Ну, у меня была на то причина, — я находилась в перманентном шоке. Я открыла сообщение, аккуратно спрятав телефон под стойкой. До открытия была еще пара минут, так что я успею и ответить, и приступить к работе. «Бьянушка, привет! Не хочешь зайти сегодня к нам после работы? Марк и Катя по тебе соскучились, да и мы будем рады тебя видеть ;)» —  сегодня в 7:20, Тим Я задумалась. Предложение было крайне заманчивым. Дома у Тима всегда царил суетливый, но покой. Да и жил он в том же районе, где находилась кофейня, в которой я работала. А еще, что являлось довольно веским аргументом, Марта — жена брата, — отлично готовила. Это означало то, что у них можно будет еще и перекусить, чтобы не маяться с готовкой вечером. «с удовольствием!! я подойду где-то к шести, как смена закончится, оке?» — сегодня в 8:57, вы Колокольчик на двери звякнул. Я поспешно убрала мобильник, выпрямила спину и морально приготовилась к работе, параллельно начиная мечтательно строить планы на вечер, когда вернусь от брата. *** Выйдя из кофейни, я выдохнула. Рабочий день не задался. Клиенты были придирчивы, а я несколько невнимательна. Ничего не могу сказать, ошибка была исключительно моя, но в процессе готовки, уборки и прочих радостей работы собственная рассеянность выматывала. Шестичасовой сон несколько дней подряд делал свое дело. К тому же не давала покоя и глиняная фигурка, лежащая у меня в кармане. Снова о ней вспомнив, я захотела еще раз оглядеть ворона. Красивая вещица, на деле-то. Не слишком похожа на то, что раньше могло быть детской игрушкой. Ну, вот сейчас и спрошу у племянников. Я спешно затянула резинкой начавший было распускаться хвост и зашла в подземный переход, пробежавшись по гладкому пандусу. Не слишком это, конечно, правильно, но мне всегда больше нравилось ходить по нему, чем по лестнице. Хотя, если никто им в моменте не пользуется, то это не очень критично. В переходе разносились гулкие шаги и эхо от переливов скрипки уличной музыкантши, которая стояла возле стенки с небольшой корзиной для пожертвований. Я остановилась напротив скрипачки, разглядывая ее. Достала из кармана пальто небольшую купюру, когда осознала, что она сыграла уже три мелодии, пока я завороженно наблюдала. Кинула деньги в корзинку, улыбнулась девушке и бодрым шагом направилась в сторону дома Тима. Если с проспекта Мира свернуть в серый переулок, немного пройти вперед и дойти, сквозь новостройки, к более старым домам, то можно было попасть в уютный скверик. Над головой возвышались уже наполовину опавшие, серо-болотного оттенка тополя, на асфальте переливались бензиновые лужи. Не смотря на это, из клумбы яркими помпонами выглядывали какие-то цветы, которые высадили жители дома. Я подошла к подъезду и зависла. За все время, пока я наведывалась к брату, у меня никак не получалось запомнить код от домофона. Отойдя от двери я достала телефон, уже намереваясь набирать номер Тима и оправдывать свою дырявую память, но мне повезло. К подъезду направлялась мать с ребенком. Высокая женщина, с кем-то ругающаяся по телефону и дочка шести лет с кудрявыми, светлыми волосами. Я подождала, пока женщина перекладывала пакеты и остальные вещи, чтобы открыть дверь, внимательно наблюдала за процессом. Поймала на себе взгляд девочки и обернулась, подмигнув. Два васильковых глаза ребенка уставились прямо на меня. После секундной игры в гляделки она покрепче сжала руку отвлеченной матери и напуганно уткнулась в пальто женщины, словно увидела во мне что-то страшное. Я пожала плечами и отвернулась, чтобы не смущать дитя. Странная девочка. Когда семья скрылась в подъезде, я придержала ногой дверь и немного подождала, прежде чем юркнуть следом. В подъезде снова было накурено. Я поморщилась и вздохнула, поднявшись по лестнице на второй этаж. Заглянула за стеклянную дверь, отделявшую коридор с квартирами от лестничной площадки. По памяти нащупала звонок в десятую квартиру и нажала три раза. В коридоре послышались шаги. Мутная сквозь решетку и грязное стекло фигура приблизилась, щелкнул замок. Тим улыбнулся, открывая дверь и кратко меня обнимая. Темные волосы брата были зачесаны назад, смотрел он на меня свысока, просто в силу роста. На нем был надет не слишком официальный, но и чрезмерно аккуратный для домашнего костюм. — Привет! Ты надолго сегодня? Дети тебя заждались. Всё спрашивали, когда придешь, все мозги нам выели этим, — Тим оглядел меня, стряхнув капли с моих плечей. Затем жестом пригласил внутрь. — Я до восьми вечера где-то, потом домой, — я сняла сапоги и поставила их на обувницу. — Завтра снова на смену, но в другую точку поставили. Зато работать не с Верой буду. Господь, я так рада, что смогла заскочить к вам! Спасибо за приглашение. — Я смогу еще и подвезти тебя до дома вечером. Считай, тебе вдвойне повезло. Марта, Катюша, Бьянка пришла! — негромко крикнул Тим куда-то в сторону кухни, галантно забирая у меня пальто. Из кухни показалась фигура жены Тима. Марта была пухлой, крайне миловидной девушкой с рыжеватыми волосами. Она всплеснула руками и крепко обняла меня. — Моя дорогая, я так рада тебя видеть! — от Марты пахло пирожками и чем-то теплым, домашним. Кудрявые жесткие волосы немного кололи щеку. Она отпустила меня и придирчиво осмотрела, качая головой. — Такая красавица, а совсем исхудала. — Я тоже очень рада вас видеть, — я не смогла сдержать улыбку, обнимая эту женщину. — Ничего уж и не исхудала! Ем как положено. — Бьянка! — из гостиной выбежала племянница, налетела на меня и повисла на шее. — Ты чего так давно не приезжала! Мне столько всего тебе рассказать надо! — А кто так выросла, а, негодница? Сама-то чего в гости ко мне не просилась? Чили по тебе ой, как соскучился! Я подхватила девчушку на руки, закружив и стараясь не ударить ее случайно об окружающую нас мебель. Затем поставила на пол, растрепав темные завитушки на голове Кати. Катюша — старшая из моих племяшек. Гораздо более спокойная, чем ее младший брат, да и, к тому же, моя любимица. Ей было уже девять лет, а мне, честно говоря, гораздо проще с более-менее взрослыми детьми, чем с маленькими. — А к тебе можно? — девочка сразу недоверчиво на меня посмотрела и мигом оказалась возле отца. — Пап, пап, можно ты меня отвезешь на следующей неделе к Бьянке? — Ну, раз уж просишь, — Тим покачал головой. — Бьян, ты же не против? Будет свободный денек? — Я только за. Когда расписание смен на следующую неделю появится, то обязательно напишу, — я мельком заглянула в спальню, перевесившись через порог. — А Марк спит? — Ой, спит, и пускай еще поспит, — Марта уперла руки в боки и устало вздохнула. — Знала бы ты, как мы от него устаем. Этот мальчишка такое творит, дай бог, он до двадцати доживет, чес-слово. Но все истории за чаем. Мойте руки и приходите за стол, я вас жду. Чаепития в доме Тима, одно из которых последовало после этого диалога, это нечто прекрасное. В этот момент я ощущала себя в кругу семьи, уютном, болтливом и бесконечном. Наполненном историями, чабрецом, зефиром и крекерами. Марта рассказывала про проделки Марка. Как выяснилось, мой пятилетний племянник всерьез разработал план того, как можно прыгнуть из окна с зонтиком. Правда, перед его исполнением решил похвастаться сестре. А та, почему-то, не обрадовалась такой прекрасной затее Марка и рассказала все отцу. А отец забрал зонтик. Сама Катюша пила с нами чай недолго. Захомячила половину пачки зефира, послушала разговоры и скрылась в комнате. Тим некоторое время рассказывал про работу. Я снова обрадовалась тому, что не поступила, по настоянию матери, в медицинский. Через полчаса из комнаты появился Марк, разглядывая нас сонными глазами. Молча залез ко мне на коленки и взял со стола печенье, спокойно начав его грызть. Все аж замерли. Пока ребенок спокойный, то этот момент надо ловить. Марта вдруг переглянулась с Тимом, вопросительно на него глядя. Тот кивнул и аккуратно забрал с моих коленей Марка. — У нас мысль есть. План даже, скорее, — женщина откашлялась, смущенно поправляя прядь волос. — Мы задумались о переезде. Я напряглась. Взяла горячую чашку обоими руками и сделала глоток. Выпрямила спину. — Куда? — голос внезапно подставил меня, став хрипеть. Прозвучало не слишком радостно. Я повторила вопрос уже более приемлемым тоном:  — Куда метите? — В Санкт-Петербург, — Тим звучал как-то чрезмерно серьезно. Да, шуткой это точно не было. — В Москве слишком шумно. И в Питере мы часто бываем, всей семье там нравится. На кухне воцарилась неловкая тишина. Я искренне не знала, что сказать, и из-за этого было еще хуже. Возмущаться? Нельзя. Это будущее их семьи, они его строят. Спокойно отреагировать? Ну, затруднительно. Я поддержала бы Марту и Тима при любом решении, да, я все равно скажу им теплые слова, пожелаю удачи, но сейчас попытки выдавить это из себя прерывались странным, чужеродным комом в горле. Громко тикали часы. Что-то залепетал Марк на своем детском языке. — Вот это вы даете, — спустя секунд тридцать хихикнула я, отставляя чашку в сторону. — Настолько внезапно, честно говоря, что я даже не знаю, что и сказать. Нужно немного времени на осмысление. Но я очень за вас рада, правда. Да, Бьянка, звучало совсем не саркастично, ага. Черт, а если им показалось, что я злюсь? Ну, то есть, может, немного, но это такое неправильное чувство. Давай, соберись, тряпка, ты должна быть рада их решению! — Да, довольно… Внезапное решение получилось, — Марта обеспокоенно смотрела то на меня, то на мужа. — Прости, что так резко сообщили. Конечно, нужно время осознать, обдумать… — начал было Тим, крутя в руке пакетик от чая. — Извините, я отойду ненадолго к Кате, — прервала я, почувствовав от этих слов еще большую неловкость. — Кое-что хотела у нее спросить. — Да, конечно, дорогая, — закивала Марта, встав и срочно подыскивая дело рукам. Начала убираться на кухне, чтобы отвлечься. Я осторожно направилась вперед по коридору, в сторону основной комнаты, где была Катя. В голове роилось много мыслей. Решение уйти на момент шока было единственно верным из тех, которые я могла бы принять. — Ну вот, я же говорила: надо было сначала придумать, как помягче сказать. Тим, у нее ведь никого, кроме нас, нет. Ты представляешь, какой это шок для девочки? Она ведь совсем юная, двадцать лет, — донесся до меня обеспокоенный голос жены Тима. — И говорить про наш план точно должен был ты, а не я. Почему ты замолчал? Я была уверена, что ты… Сообщишь. — Бьянка очень разумная девушка, — флегматично сказал брат. — И психика у нее крепкая. Она не пропадет. Ей просто нужно время обработать. — И все же, не знаю… Я помотала головой, заставляя себя перестать прислушиваться к их разговору. Негромко постучав по дверному косяку, я заглянула в главную комнату. — Входите! Катя сидела за столом, сосредоточенно что-то чертя в блокноте и от усердия сморщив нос. Она метнула взгляд в мою сторону, удостоверяясь, кто зашел, а затем снова занялась рисунком. Я подошла к ней, оперевшись на спинку стула. Посмотрела, что там рисует племянница. — Чем занята, милая? — Делаю работу на урок — пробубнила Катя, все еще увлеченная рисованием. — Тамара Ивановна сказала завтра принести. В блокноте был рисунок, сделанный полностью простыми карандашами. По краям блокнота росли терновые ветки, в центре — дорога, уходящая далеко вперед. На дороге стоял толстый, почти что мультяшный пес с безумными глазами и слишком широкой улыбкой. Я поёжилась. — Что же это у вас за урок такой? — я коснулась пальцами рисунка в том месте, где Катя сейчас не рисовала, чтобы ей не мешать. — Какое было задание? — Рисование, — племянница вздохнула, откидываясь на спинку стула. Посмотрела на меня грустными глазами. — Сказали последний приснившийся сон, который запомнили, нарисовать. А мне кошмар снился. И вот что прикажете делать? Я не сдержала улыбки. Построение предложений Кати меня частенько забавило. Я потрепала ее по голове и наклонилась к листочку, взяв его в руки. Деловито осмотрела со всех сторон. — Н-да, неприятный сон, наверно, — я вернула работу на место и присела на корточки напротив Катюши. — Знаешь, у меня есть идея. Когда я была маленькая, Тим учил меня рисовать или писать кошмары на бумаге, а потом сжигать. И они уходили. Давай, когда ты приедешь ко мне в гости на следующей неделе, так и сделаем? И поедем есть пончики. На метро, как ты любишь. Катя в сомнении окинула меня взглядом. — Это мне что, снова рисовать придется? Это я так не хочу, это мне лениво. Немножечко. Но если надо, то сделаю. — Если хочешь, то ты мне расскажешь, а я запишу. И уже это сожжем. Ладненько? — я протянула девочке руку. — Ладненько, — племянница с охотой пожала руку. — А потом пончики. И какао. — Договорились. *** За окном стояла плотная морось. Машины впереди нас двигались вяло, вечерний час пик пробок уже рассосался, но не до самого конца. С радио раздавалась приглушенная английская песня из разряда тех, которые слушают фоном. Тим смотрел вперед, крепко стиснув руки на руле. Выражение лица было спокойным, но я чувствовала нарастающее в машине напряжение. Я откинулась на спинку кресла и уставилась в окно, по которому стекали капельки. Запомнила одну, мысленно устроив ей соревнование с другими. Накрутила прядь лохматых волос на палец. Автомобиль поехал, немного продвинувшись вперед. Брат резко нажал на гудок. — Куда ты лезешь-то? — тихо пробубнил себе под нос Тим и на секунду прикрыл глаза. Брови были устало сведены к переносице. — Сплошная ведь. Я тихо угукнула, соглашаясь и провожая взглядом подрезавшую нас машину. Рука на автомате потянулась к сумке, где лежали наушники, но я себя одернула. Не дело, наверно, в такой момент их надевать. Молчание. Я выдохнула и заерзала на сиденье, чтобы устроиться поудобнее. — Давно с матерью виделась? — внезапно спросил Тим, глядя краем глаза на меня. Он выпрямил плечи и еще сильнее приглушил и без того негромкую музыку. Я вздрогнула. Горько усмехнулась. Затем наклонилась к приборной панели и поправила фигурку гномика, которая слегка съехала вбок. Наклонив голову посмотрела на Тима. — А ты с отцом? В ответ — молчание. — Ну вот и поговорили, — я нашла в бардачке расчёску и попыталась привести непослушные волосы в хоть какой-то приемлемый вид. Затем задумалась. — Давно не видела ее. Месяц, наверное. В последний раз мы с ней не поладили, не горю желанием повторять. Она, вроде, тоже. Тим покачал головой. — Тебе бы с ней помириться. Да, она своеобразная женщина, но она… — он запнулся. Прикусил губу. — Единственный близкий, кто будет здесь после вашего переезда? — закончила за него я, приподняв брови. Слабо ухмыльнулась. — Знаю. Но лучше одной, чем так. Я не буду заниматься тем, что мне не нравится, чтобы угодить ей. Прости, дружище. Брат, видимо, не знал, что ответить. Он провел рукой по волосам и сказал что-то не слишком внятное из разряда «да, конечно». Я закрыла глаза, расслабившись. Машина двигалась равномерно, в одном темпе, кресло приятно подогревалось. На меня находила тягучая, плотная дрёма, в которой хотелось утонуть с головой, погрузиться в этот сон, но до конца не получалось. Я снова открыла глаза. Радио зашипело. Видимо, въехали в район, где глушат. Навигатор тоже сбился. Это все объясняло. Передо мной раскинулась широкая река с бордовой водой. За окнами автомобиля я видела ее теплый поток, слышала журчание. Завитки осыпавшихся листьев, скользящих по поверхности, завораживали. Хотелось подойти, дотронуться. Но было ощущение, что из машины выходить точно нельзя. Поток авто двигался неспешно, словно все любовались внезапно образовавшейся перед нами красотой. Даже Тим замер, заинтересовавшись явлением. Мы двигались медленно. Я оторвала взгляд от бокового окна и посмотрела вперед. Но увидела не самую приятную картину — половина капота уже погрузилась в захлестывающую воду. Я успела только вскрикнуть, когда передняя часть машины полностью нырнула в реку, потеряв под собой опору. — Бьянка, ты чего? Бьянка, проснись сейчас же, — Тим резко дернулся, хватая меня за руку. — Чего ты вдруг заорала? Успокойся. Я перегнулась вперёд, вцепившись в ремень и пытаясь понять, что под нами: асфальт, ямки у обочины, ремонтируемая дорога — твёрдая масса под колесами. Никакой реки. Всё в порядке. — Бьянка Александровна, — прозвучал сбоку ледяной голос Тима. — Не пугай так больше на дороге. Мы почти доехали. Пара минут осталась и будет уже твой двор. — Извини, — я сжала сумку в руке и зажмурилась. Укусила внутреннюю сторону щеки. — Как-то даже не отсекла, что сплю. Я не хотела пугать. За окном были знакомые пейзажи. Здание с граффити, где раньше была пивная, место, где я делала фото на паспорт. Магнит, а вон там, чуть дальше, был еще один цветастый дом. В этом районе вообще было много домов, на которых было что либо нарисовано. Жалко, что часть уже снесли. — Приехали, — Тим поставил машину на ручник. — Я был рад тебя видеть, правда. Прости, что огорошили такой вот новостью. Это не то, чтобы скоро, мы не уедем прямо сейчас. Я перевесилась к водительскому сиденью, чтобы обнять брата. Кивнула. — Все хорошо. Я рада, что у вашей семьи появляется будущее, — я положила обратно в бардачок расчёску, которая так и осталась тогда лежать у меня на коленях. — Я тогда завтра напишу насчет того, когда смогу Катю забрать. Хорошо? — Да, конечно. Я вышла из машины и направилась к подъезду. Сапоги шлепали по новеньким лужам, утрамбовывая натоптавшуюся на тротуаре грязь. На полпути я быстро обернулась и кинулась к начавшей уже уезжать машине. Надо ж было забыть! Я заплясала на парковке, подпрыгивая и маша руками, дабы Тим остановился. Когда он заметил мои усилия, я постучалась в окно. Он открыл. — Слушай, — я отдышалась, жестикулируя и опираясь на дверцу автомобилисте. — Нашла игрушку в сумке — не знаю, чья. Может, у кого из детей потерялась. Не в курсе? Я протянула ему на ладони глиняного ворона из сна, которого ранее обнаружила в сумке. Брат взял игрушку, повертев ее в руках. Пожал плечами. — Я не сталкивался, но, может, Катькина. Я заберу, спрошу, не возражаешь? — Вообще не возражаю, мне не надо, а оно и не мое, вроде, — я отошла от машины, махнув рукой. — В час с богом, внимательно-аккуратно, приедешь — позвони. Когда машина скрылась из виду, я пошла в сторону подъезда. Достала из кармана телефон, набирая холодными пальцами на экране в поиске чат-группу нашей кофейни. Расписание пока что не дали. Значит, вышлют уже завтра. Из дел оставалось всего-ничего: погулять с Чили. А это быстро. Зато потом можно и отдохнуть.