На границе снов

Разлетимся на части, Я стою и смотрю, Как ты гаснешь…

“forever” — Ooes

Ночная Москва горела и сверкала даже во время, когда люди, в идеале, должны спать. Она галдела, давая понять — тут покоя не найти. Разве что очень своеобразный, московский покой, из подобного хаоса и состоящий. А он подходит далеко не каждому. В одном из дворов перед многоквартирным домом собралась компания друзей. Четыре человека — три парня и девушка, что дружили еще со школы. Один из них тут жил, а остальные просто провожали. Они старались разговаривать потише, чтобы не мешать жильцам спать, но получалось так себе. Нил участвовал в разговоре уже слабо. Социальная батарейка беспощадно села, хотелось лишь домой, под душ и спать. А столь желанные вещи были уже совсем рядом — за дверью подъезда. Он наблюдал за друзьями слегка замученно, просто ожидая момента, когда сможет скрыться в доме. — Ладно, не в последний раз собираемся, — хлопнула в ладоши Тася, оглядев друзей. — Расходимся? Нил воспрянул, сразу оживившись. Ага. Разговор пошел в нужное русло. — Не говори «в последний раз», плохая примета. Стэф, учившийся на театральном, был крайне суеверен. Тася, Юра и Нил не верили во все эти байки, но к другу старались не приставать с этой темой. — Тут не в этом смысле даже сказано, не придирайся, — хрипло усмехнулся Юра, затушив сигарету об стену. — В таком случае, до встречи. — Заречному удобнее всех, возле его дома гуляли, он первый вернется, — Тася улыбнулась, кивнув Нилу. — Давай, иди, счастливчик. Видно же по глазам, ждешь, пока мы свалим. — Да нет, не то, чтобы жду. Но да, немного устал. Ни в коем случае не от вас конкретно, просто от людей, пардон, — Нил примирительно поднял руки. — Был рад повидаться! Краткое прощание, шум и гам удаляющейся компании. Нил потер глаза, заходя в подъезд. За спиной хлопнула дверь, отрезая его от вечно бодрствующей улицы. В подъезде было как всегда тихо. Пахло старой тканью, табаком и чем-то солёным. В лифте, в общем-то, тоже самое — примешивался лишь запах железа. В отражении зеркала, что висело в лифте, был крайне изнуренный человек. Нил сначала даже нахмурился, не осознав, кто это. Моргнул. Затем поправил непослушные, кудрявые волосы и выпрямился, чтобы выглядеть приличнее. Н-да, спать надо больше. Лифт подозрительно скрипел. Интересно, сколько лет назад его в последний раз проверяли? Завтра надо в пункт выдачи зайти. Кастрюлю забрать, черт, так неудачно сжег прошлую. Что там по учебе надо будет сделать? Вспомнить бы. Дома где-то был ежедневник, там записано. Где он в последний раз лежал? Ключи заскрежетали в замке, не поддаваясь. Нил слегка надавил на дверь, чтобы она наконец открылась. Какого числа надо будет внести оплату за квартиру… Так тихо внутри, аж жутковато. А если что-то случится? Можно будет положиться только на себя. В квартире пахло затхлостью и чем-то сладким. Нил поморщился. Сейчас сил и желания разбираться в этом категорически не было. Может, на кухне что-то испортилось? Заречный зашел туда. Да, основная вонь исходила, вроде как, со стороны холодильника. Он заглянул внутрь, пытаясь понять, в чем дело. В глазах все расплывалось, сфокусировать свое сознание на понимании того, что конкретно стухло не получалось. Он открыл окно, чтобы выветрить эту гадость.    Ненадолго зашел в ванную, дабы смыть с себя всю напряженность после многогранного дня. Горячая вода действительно помогала, а если закрыть глаза, уши и встать под душ, то и шум в голове тоже заглушался. Правда запах, доносящийся с кухни, лишь усилился. То ли половой тряпки, то ли тухлых яиц. Может, с верхнего этажа что-то подтекает? Надо будет сходить проверить. Мозг упорно отказывался собирать картинку и признавать очевидное. Кипяток стекал по плечам, слегка обжигая. Шторка в ванной вдруг дернулась. Наверное, рукой задел, пока мыло брал. Боковым зрением он поймал какую-то тень в углу. Человеческая фигура, словно сотканная из тьмы, тянула руку к керамическому бортику раковины. Нил посмотрел туда внимательнее, обоими глазами, но уже никого не было. Да уж, спать, только спать. А то уже и нечисть в родной квартире мерещится. Вернувшись в комнату, он закинул вещи на кресло. На рабочем столе стояли грязные кружки с налетом, оттуда пахло старой кофейной гущей. Надо бы убраться. Да и полки все в пыли. А кофе вообще еще остался? Наверное, на кухне найдется растворимый. А нормальный надо купить, завтра зайти в магазин. Стоит  записать в ежедневник. Точно, он должен быть где-то в комнате. Хотя, в темноте и не разглядишь. Что-то внутри кричало, что свет включать нельзя. Словно за плечом Нила стояла маленькая, но упорная тень, желающая благополучия. Ну и ладно. Потом найдет, чего торопиться, перед сном просто надо вспомнить все, что требуется сделать, а с утра что-нибудь да всплывет. Заречный упал на разложенный диван, растянувшись. В кровати было хорошо, но теперь он начал ворочаться. Подушка не той стороной, одеяло продувает… Окно. Дурацкое окно. Ладно, вонь можно потерпеть, а вот сквозняк бесил несусветно. Захлопнув створку, он лег на спину. Прикрыл глаза. Вот теперь другое дело. Дела. Точно, дела… Зайти к Тасе, отдать ей шарф, уже неделю как должен. Зажечь на кухне благовония, если все еще будет пахнуть тем нечто из холодильника. А из холодильника ли? Кстати, может, стоит завести кошку? В квартире слишком тихо. По ночам даже страшно чутка. Нет, не вариант, и без того геморроя много. Не потянет он сейчас еще и котенка. В сон, тревожный, но глубокий, он провалился еще до того, как перечислил все дела на следующий день. Но спокойствие пролилось недолго. Он очнулся посреди ночи. Тьма душила. Безумно хотелось пить, в горле все пересохло. В ушах стоял непрекращающийся шум, тихо подкрадывалась тошнота, дыхание участилось, словно воздуха не хватало. Нил открыл глаза. Комната была погружена в темноту, колыхалась занавеска и шуршали листья у фикуса. А вот он пошевелиться не мог. Тело словно сковало холодом, тяжелым и давящим, кожу кололо. В груди поднималась бешеная, неконтролируемая паника, а он не мог шевельнуть и пальцем. Он попытался закричать, но из груди вырвался только тихий, бессильный хрип. В краю комнаты вновь зашевелилась тень. Отделилась от стены, сделала несколько шагов в сторону Нила. Внутри все сжалось, кричало и трепыхалось, словно душа пыталась выйти из тела. Руки онемели, было невозможно даже немного дернуться. А существо все приближалось, перебирало длинными когтями, цокая по полу. Из невнятной тени она стала вполне себе четким монстром. Даже сквозь вату в ушах, сквозь нескончаемый звон было слышно тяжелое, мерзкое дыхание нечисти. Он ничего не мог сделать, когда она заползла на кровать. Ничего не мог сделать, когда села ему на грудь, когда холодными, склизкими пальцами коснулась его шеи. «Не проснешься больше, мой будешь», — прошелестело существо, впившись в Нила горящими, красными глазами. Он был даже не уверен, что это был звук — это словно прозвучало в его собственной голове. — «Зря ты газ не проверил. А мне оно и на руку». «Да иди ты», — мелькнула усталая, беззащитная мысль. А затем, словно ток, прошибло осознание: «Газ… Газ пахнет тухлыми яйцами. А я закрыл окно». Он попытался встать, хотя бы немного столкнуть существо, но не получилось. Попытка лишь усилила слабость. Вокруг сомкнулась темнота, когда он чувствовал, как его душу рвут на кусочки. Как легкие надрываются от нехватки воздуха. Как все сильнее меркнет и без того слабый свет из окна. Перед тем, как сознание отключилось, ему показалось, словно он уже не в своей квартире. Поверхность под ним качнулась, а где-то вдалеке послышался хруст снега.