Игра на гране

Глухой удар кулака о столешницу заставил вздрогнуть даже самых закаленных членов семьи Мориямы. — Вы что, совсем ебанулись?! — Голос Ичиро рассек тишину кабинета, словно лезвие катаны. Его глаза, обычно ледяные, пылали первозданной яростью. — Три недели слежки! И вы даже не заметили, что у них под носом идет сделка с нашими поставщиками?! Младший офицер, Като, побледнел до цвета рисовой бумаги, но попытался оправдаться: —Морияма-сама, мы... — Молчать! — Ичиро врезал ему тыльной стороной ладони по скуле. Удар был точен и жесток; Като едва удержался на ногах, пошатнувшись. — Ты думаешь, это игра? Они уже переманили половину наших контрактов, а вы тут тянете время, как последние неудачники! Он резко развернулся к остальным, и его голос упал до опасного, змеиного шепота: —К закату. Сегодняшнего дня. Я хочу знать каждую их сделку, каждого предателя среди наших и все долги, которые они «забыли» вернуть. И если хоть один из вас опозорит меня снова... Его ладонь легла на рукоять танто у пояса. Этого было достаточно. Подчиненные поклонились в унисон и торопливо ретировались. Последним остался Шиничи, тень во плоти, его правая рука. —Ичиро-сама, Хэтфорд ждет внизу. Ичиро закрыл глаза, сжимая переносицу. Гнев отступал, оставляя после себя лишь выжженную пустыню усталости. —Скажи ему... — Он резко оборвал себя. — Ладно. Я сам. Когда дверь захлопнулась, Ичиро позволил себе одну глубокую, дрожащую вспышку ярости — его кулак врезался в зеркало на стене. Звон. Треск. Тишина. Осколки упали к его ногам, отражая десятки искаженных лиц. Идиот. Совершенно вышел из-под контроля. Но когда он шагнул в коридор, его поступь была размеренной, а лицо — бесстрастной маской. Лишь слегка окровавленные костяшки выдавали минувшую бурю. Кровь стекала по его пальцам тонкими ручейками, когда Ичиро спускался по лестнице особняка. Каждая алая капля, падающая на холодный мрамор, звенела в гробовой тишине. Внизу, прислонившись к капоту «Бентли» цвета воронова крыла, Стюард курил сигарету. Дым клубился в предрассветном воздухе. —Ну и зрелище, — произнес он, выдыхая струю дыма. — Я слышал, даже в Лондоне твои вопли были различимы. Ичиро остановился в шаге от него, кулаки сжаты. —Ты здесь зачем? Стюард лениво указал на окровавленную руку. —Во-первых, тебе нужен врач. —Не нужен. —Во-вторых, — продолжил англичанин, игнорируя отказ, — я привез кое-что любопытное. Он протянул толстый конверт. Ичиро выхватил его и разорвал зубами. Его глаза пробежались по документам — схемы сделок, цифры, предательские имена из его же клана. — Откуда? — Его голос стал тише и опаснее отточенного лезвия. — У меня свои паучьи сети. Ичиро медленно поднял взгляд. —Что ты хочешь взамен? Стюард улыбнулся, окурок раздавлен каблуком. —Ты же знаешь. Они замерли. Где-то в саду запел соловей — нелепо звонко для этой мрачной картины. Ичиро резко развернулся. —Заходи. Стюард последовал за ним, и кровавые отпечатки его подошв оскверняли безупречный мрамор. Оба знали:это не конец. Только начало. Ичиро шел впереди по узким служебным коридорам, знаемым лишь избранным. Голые стены, тусклый свет, запах старого дерева и пороха. — Как романтично, — прошептал Стюард, дыша ему в шею. — Настоящее свидание в стиле якудза. Ичиро резко остановился, прижав англичанина к стене. —Еще одно слово — и твое тело найдут в Токийском заливе. Но в его глазах горел не гнев — знакомый Стюарду огонь, вспыхивавший лишь наедине. Они продолжили путь,миновав потайную лестницу. Дверь в спальню Ичиро закрылась с тихим щелчком. — Ну что, дорогой, — Стюард развалился на шелках кровати, сбрасывая пиджак, — покажи, как сильно ты меня ненавидишь. Ичиро медленно расстегивал манжеты. —Заткнись, англичанин. Слова стали лишними. Ичиро обрушился на Стюарда всем весом, пригвоздив к матрасу. Но вместо грубости его губы коснулись щеки с неожиданной осторожностью, будто боялись оставить след. —Сегодня... — его голос сорвался, заставив стиснуть зубы. Стюард понял без слов. Его руки, всегда требовательные, мягко скользнули по спине Ичиро, рисуя круги между лопаток. —Я знаю. Ичиро ненавидел эту слабость. Но его пальцы дрожали, касаясь старых шрамов на груди Стюарда — следов ножей, пуль, всей их проклятой жизни. —Ты же знаешь, я не умею... — Он умолк, уткнувшись носом в шею англичанина, вдыхая смесь табака и дорогого одеколона. — Заткнись уже, — прошептал Стюард, переворачивая их и накрывая Ичиро своим телом, словно щитом. — Сегодня я веду. Его поцелуи спускались по шее, ключицам, груди — медленные, влажные, клеймившие невидимой печатью. Ичиро зажмурился, впервые за месяцы позволяя себе просто чувствовать. — Ненавижу тебя, — пробормотал он, когда губы Стюарда обхватили его возбуждение. — Врешь, — усмехнулся тот, прежде чем погрузиться глубже. В тишине комнаты, под мерцание фонарей за шторами, они нашли украденное мгновение — простое человеческое тепло. Стюард опустился между его бёдер с хищной грацией, его пальцы впились в кожу Ичиро, оставляя метки для завтрашних рубашек. —Так быстро... — он провёл языком по всей длине, наслаждаясь вздрагиванием тела под собой. — Ждал этого весь день? Ичиро закинул голову на подушку, стиснув зубы. Пальцы вцепились в шелк, но ни звука — лишь прерывистое дыхание и тень на лице, когда Стюард взял его полностью. —Чёрт... Стюард усмехнулся, чувствуя пульсацию. Он знал это тело: когда прикусить внутреннюю часть бедра, чтобы Ичиро дёрнулся; когда замедлиться, продлевая мучение. —Уже близко? — Он внезапно отстранился, оставив Ичиро на краю. Ладонь смахнула слюну с его подбородка. — Не торопимся. Ичиро рычал, пытаясь подняться, но Стюард легко прижал его обратно, сковав запястья. —Терпение, дорогой. Он снова опустился, его движения нарочито ленивые, сводящие с ума. Каждый раз на грани — остановка. Подвешенное состояние между болью и блаженством. —Стюард... — голос Ичиро был хриплым, перехваченным. — Да? — Англичанин поднял глаза, не прекращая пытки. — Я убью тебя. Стюард рассмеялся, взял его в рот с удвоенной силой, зная — сдержаться уже невозможно. Но в последний миг— снова отстранился. —В следующий раз, — пообещал он, целуя внутреннюю часть бедра. — Если будешь послушным. Ичиро застонал от ярости и неутоленного желания, его тело дрожало, как натянутая струна. Стюард улыбнулся.Доволен. Они оба знали— это ещё не конец. Ичиро поднялся с рычанием, опрокидывая Стюарда на спину. Пальцы впились в запястья англичанина, прижимая к матрасу, прежде чем он резко опустился на него, приняв весь его размер с медленной, почти болезненной точностью. —Ты... — Стюард не закончил — его голос сорвался на стоне. Разница в телосложениях стала явной: ладони Стюарда охватывали узкую талию Ичиро, его плечи затмевали хрупкие изгибы якудзы. —Двигайся, — прошептал Стюард, но Ичиро уже делал это — поднимался и опускался с невыносимой медлительностью, заставляя обоих чувствовать каждый дюйм, каждую пульсацию. Его руки отпустили запястья Стюарда, легли на его бёдра — молчаливое разрешение. Англичанин не заставил ждать:пальцы впились в ягодицы Ичиро, направляя движения, но не ускоряя. Скорость была не нужна. —Тебе нравится? — Шепот Стюарда обжег ухо. Ичиро не ответил. Но когда он наклонился для поцелуя, его губы были мягче шелка. Между медленными толчками и сплетенными пальцами доминирование растворилось. Осталось лишь тепло,близость и тихий стон, который Ичиро не смог сдержать. Стюард почувствовал напряжение тела Ичиро, доведенное до предела — дрожь в бедрах, сбившийся ритм. —Давай же... — прошептал он, обхватив Ичиро пальцами, синхронизируя движения руки с толчками их тел. Ичиро ахнул, резко запрокинув голову — его ногти впились в плечи Стюарда, оставляя кровавые дорожки. —Я... Стюард ускорил движения. Глаза Ичиро потемнели, губы раскрылись в беззвучном крике — и горячее разлилось между их животами. Но он не остановился. Продолжая двигаться внутри расслабленного тела, Стюард поймал его губы в поцелуй, заглушая собственный стон. Его бёдра дёрнулись в последний раз — он кончил глубоко, чувствуя, как Ичиро слабо вздрагивает от переизбытка ощущений. Они замерли, сплетенные, дыша в унисон. —Ненавижу тебя... — голос Ичиро был разбит, беззлобен. Стюард усмехнулся,проводя пальцами по вспотевшей спине. —Врешь. В тишине, под мерцание фонарей, они лежали, не в силах разомкнуть объятия. Здесь каждый мог быть просто собой. Ичиро резко отстранился, и его лицо исказила гримаса. —Чёртов англичанин... Надо было кончить куда угодно, но не внутрь. Стюард лениво развалился на простынях. —Ты же сам не останавливал. — Заткнись. Ичиро встал и направился в ванную.Дверь хлопнула так, что дрогнули стены. Через минуту— звук воды. Стюард потянулся.Он знал: через пять минут пойдёт за ним — с полотенцем, виски и ухмылкой. Даже в гневе Ичиро не мог отказать ему надолго. А Стюард...обожал эту игру. Стюард вошёл без стука. Пар висел в воздухе, окутывая обнажённую фигуру Ичиро под почти кипятком. —Вылезай. Простудишься, — протянул полотенце. Ичиро бросил раздражённый взгляд. Англичанин привык к этому взгляду. Он видел его каждое утро с кофе, каждый раз у перевязочного стола, каждый вечер, когда Ичиро делал вид, что не ждет его в постели. Вода выключилась.Ичиро вышел, позволил обернуть себя полотенцем, но отстранился от поцелуя. —Надоело. —Врёшь. Стюард провёл пальцами по мокрой спине, вырисовывая контуры дракона — чёрные чешуйки, алые глаза, когти впивающиеся в поясницу. —Расскажи про него. —Ты знаешь историю. —Но мне нравится, как ты её рассказываешь. Ичиро вздохнул. Мышцы напряглись под ладонью Стюарда. —Дракон — символ силы. Но тот, кто носит его на спине... —...должен быть сильнее самого дракона, — закончил Стюард, целуя место, где клыки зверя смыкались на шее Ичиро. Ичиро не ответил. Но когда Стюард обнял его со спины, он не оттолкнул. Они стояли так:капли стекали по телам, пар оседал на зеркалах, дракон на спине Ичиро будто щурился от удовольствия. Стюард улыбнулся. Через час Ичиро снова будет ворчать.Но сейчас было тихо. Этого хватало. Ичиро повернулся. Его пальцы вцепились в запястье Стюарда с неожиданной силой. —Останься. Это был не вопрос.Приказ, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы — голос низкий, хриплый, будто слова резали горло. Стюард замер. Видел напряженную челюсть, тень на лице. —Ты уверен? — Его голос стал мягче, но с привычной насмешкой. Ичиро резко дёрнул его за руку, заставляя рухнуть на кровать. —Я сказал — останься. Он лёг рядом,спиной к Стюарду, плечи напряжены — будто ждал, что тот уйдет. Стюард вздохнул. Потянулся к выключателю.Темнота поглотила комнату. Обнял Ичиро со спины, чувствуя мгновенное напряжение. —Расслабься, — шепнул в шею. — Я никуда не денусь. Ичиро не ответил. Но через несколько минут его дыхание выровнялось,тело стало тяжелым. Стюард улыбнулся в темноте. Утром Ичиро проснётся первым.Прикажет принести кофе. Будет делать вид, что ему неловко. Но сейчас... Сейчас он спал,крепко сжимая руку Стюарда в своей. Этого было достаточно. Стюард разбудил Ичиро до рассвета — резким щипком за бедро. Мягкость не работала. —Вставай. Твои гвардейцы-невротики уже шаркают за дверью. Ичиро хрипло выругался, натянув подушку на голову. Через служебный люк в гардеробной, по винтовой лестнице за панелью с шелковыми обоями, Стюард вышел в гостевой корпус. Сандал, фальшь: идеальная кровать, нетронутый халат, газета The Times на столике — декорации для «законного» визита. Он наливал кофе из термоса (оставленного его людьми ночью), когда дверь распахнулась. Ичиро вошел без стука.В безупречном черном кимоно, волосы влажные. —Ты всё ещё здесь, — констатировал он, будто ожидал пустоты. —А куда? Говорят, твой повар творит чудеса с блинчиками и юдзу. —Проклятый англичанин и его желудок, — буркнул Ичиро, но уголок его губ дрогнул. На пороге появился Шиничи: —Морияма-сама, завтрак подан. И... Хэтфорд-сан. — Его поклон был слишком глубок для «поставщика». —До встречи в столовой, — кивнул Стюард, нарочито медленно допивая кофе. Когда Ичиро развернулся уходить, Стюард поймал его взгляд в зеркале прихожей: «Ты проверил, что я здесь.» «Не умничай.» «Вечером — те же ходы?» Ичиро вышел, хлопнув дверью. Но Стюард знал — это «да». Они играли роли безупречно.Цена ошибки была не жизнью — а тем, что пряталось за утренними взглядами. «Цена послушания» Ичиро стоит на коленях. Его голая спина выгнута дугой, ладони прижаты к бёдрам — по канону. На шее — узкий кожаный ошейник с шипами. Знак принадлежности. Стюард обходит его. Тяжёлые оксфорды гулко отбивают такт на полу. В руке — стек. Он приподнимает им подбородок Ичиро, заставляя смотреть вверх. —Ты знаешь, за что наказан? Молчание. Свист! Щелчок! Удар плетью по лопаткам. Алая полоса вспухает мгновенно. —За то, что осмелился приказывать моим людям, — Стюард наклоняется, его дыхание обжигает ухо, — когда я тебя не отпускал. Ичиро стискивает зубы. Глаза не опускает. Никогда. —Они мои подчинённые. — Нет. — Второй удар перекрещивает первый. — Ты — мой. Значит, всё твоё — моё. Он бросает плеть. Берет со стола нож. Лезвие холодное, как его голос, скользит по щеке Ичиро. —Открой рот. Ичиро повинуется. Лезвие ложится на язык. Соль металла. Угроза. —Если еще раз выйдешь из берегов... я вырежу твои слова их глотками. Понял? Кивок. Глаза горят. Не гневом. Чем-то глубже. Стюард вынимает нож. Шлепает плашмя по щеке, оставляя мокрый след. —Теперь ползи. До спальни. И жди. Ичиро опускается на четвереньки. Каждый шаг — унижение. Каждый вздох — позор. Но он не останавливается. Потому что в этом аду только Стюард давал ему право на слабость. Хотя бы здесь. Хотя бы с ним. Переписка: Стюард Хэтфорд и Нил Джостен Нил: Дядя С, ты не представляешь! Эндрю снова устроил истерику из-за того, что я забыл купить апельсиновый сок. Этот человек – настоящий ураган в моей жизни. Ходячее стихийное бедствие. И знаешь что? Я его безумно обожаю. Стюард:Натаниэль, клянусь всеми святыми, мне абсолютно неинтересно, как ты и твой эмоционально неуравновешенный бойфренд разбираетесь из-за сока. Сохрани это для своего дневника. Нил:Он не неуравновешенный! Он просто… очень страстный! Кстати, вчера после тренировки он прижал меня к борцовским матам и— Стюард:ЗАТКНИСЬ. СЕЙЧАС. ЖЕ. Я не хочу этого слышать. Нил:Ой, прости-прости, совсем забыл, что ты такой старомодный и пуританин. 😏 Но если тебе вдруг станет любопытно, он использовал— Стюард:Я официально вычеркиваю тебя из своего завещания. Наследства не видать. Нил:Дядя, у тебя же нет завещания! Ты сам постоянно говоришь, что ты «бизнесмен с определенными… неоднозначными связями». Завещания таких людей обычно всплывают вместе с телом в Гудзоне. Стюард:Для тебя я сделаю исключение. Оформлю завещание исключительно с целью лишить тебя наследства. Или жизни. Зависит от моего настроения после твоих следующих сообщений. Нил:Ладно, ладно, сдаюсь! Тогда о другом – у нас в клубе новый тренер по фехтованию. И он меня терпеть не может. Чувство абсолютно взаимное. Вчера я случайно выбил у него шпагу во время спарринга, и он обозвал меня «невоспитанным щенком без рода и племени». Стюард:Наконец-то нашелся человек, способный дать тебе объективную оценку. Нил:Но Эндрю вступился за меня! Прямо там, в зале! Потом у них чуть не началась драка, они чуть не подрались в душевых… А потом мы с Эндрю… ну… очень активно помирились. Стюард:Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЭТОГО СЛЫШАТЬ! МОИ УШИ КРОВОТОЧАТ! Нил:Но дяяяяяяяяяяяяяя— Стюард:Натаниэль, если в твоем следующем сообщении будет хотя бы намек, тень, отблеск упоминания твоей сексуальной жизни, я немедленно пришлю к тебе Ичиро. И поверь мне, его методы «успокоения» будут гораздо менее милосердны, чем мои угрозы. Нил:...Понял, принял, точка. Ладно. Тогда просто скажи, что у тебя нового? Как жизнь? Стюард:Я наслаждаюсь тишиной. Тишиной, которая воцарится, как только я нажму кнопку «заблокировать абонента». Нил:Ты никогда не заблокируешь меня. И прекрасно это знаешь. Кто же тогда будет тебя регулярно и качественно раздражать? Стюард:У меня есть Ичиро. Он мастерски доводит меня до белого каления. Нил:Оооооо, значит, вы всё ещё… те самые «деловые партнёры»? 😏 Или партнеры в чём-то более… личном? Стюард:Прощай, Натаниэль. У меня закончилось терпение, виски и желание с тобой общаться. Стюард ставит телефон на беззвучный режим и откидывается на спинку кожаного кресла, мечтательно глядя на графин с виски, стоящий на столе в семь утра. Звонок: Стюард Хэтфорд и Нил Джостен Стюард: (холодно) ...Ты серьезно сейчас задаешь мне этот вопрос? В десять утра? Нил:Ну да! То есть… не знаю. Мне просто… интересно твое мнение. Ты же мой единственный… ну, типа, родственник, который… в курсе таких вещей. (нервный смешок) Стюард:Натаниэль, я сейчас положу трубку, выключу этот проклятый телефон и утоплю его в ближайшем фонтане. Или сожгу. Еще не решил. Нил:Ладно, ладно! Просто… (глубокий вздох) Видишь ли, у нас с Эндрю… всё впервые. И я… а ты… ну, ты вроде как знаешь, как это… бывает. Взрослое такое. (На фоне слышно недовольное бормотание Эндрю: «Боже, я тебя ненавижу. Я реально, до кончиков пальцев, ненавижу тебя в эту секунду.») Стюард: (долго трет переносицу, глубокий, усталый вздох) Позволь мне уточнить. Ты хочешь поговорить со мной. О сексе. Твоим единственным «семейным» опытом обсуждения подобных тем были побеги от отца с подзатыльниками и презрительные взгляды матери. Нил:(тихо, почти шепотом) Ну… да. Примерно так. (Долгая пауза. Стюард отчетливо слышит, как Нил ёрзает на другом конце провода, явно покраснев до корней волос.) Стюард: (неожиданно, с непривычной мягкостью) Ты абсолютно уверен, что не хочешь обсудить это с кем-то… ну, менее… тесно связанным с твоими детскими кошмарами? Специалистом? Другом? Тренером? Нил:(очень быстро) Нет! То есть… нет, всё нормально. Забудь. Это была глупая, идиотская идея. Не обращай внимания. (Эндрю на фоне: «Наконец-то до тебя дошло. Чудо.») Стюард: (после еще одной паузы, сухо, но без прежней злости) Нил. Нил:…Да, дядя С? Стюард:Запомни раз и навсегда. Если ты когда-нибудь снова даже заикнесь о каких-либо анатомических особенностях Ичиро, я лично приеду, найду твой учебник по биологии и засуну его тебе туда, куда даже твой всеотважный Эндрю, судя по твоим красочным рассказам, еще не добрался. Понятно? Нил:(сдавленный смешок, переходящий в кашель) Окей-окей! Понял-принял! Точка! Больше ни слова! (Эндрю на фоне: «Я ухожу. Я реально, физически, ухожу из этой комнаты и от этого разговора.» Шаги, громкий хлопок двери.) Стюард: И, Нил? Нил:…М-м? Стюард:(тише, почти шепотом) Если тебе правда важно… поговори с самим Эндрю. Он, кажется, единственный человек на этой планете, который не только терпит твой уникальный бренд идиотизма, но и, каким-то непостижимым образом, любит тебя за него. (Молчание. Потом — неожиданно тихий, смущенный, лишенный привычной бравады голос Нила.) Нил: …Ладно. Спасибо. Наверное. (Трубка бросается, звонок резко обрывается.) Стюард: (медленно откладывает телефон, наливает себе полный бокал виски несмотря на утро, делает долгий глоток и смотрит в потолок, размышляя, в какой же перекресток судьбы он свернул не туда, превратив свою жизнь в этот сюрреалистический ад.) …А потом берет телефон и пишет Ичиро: Переписка: Ичиро Морияма и Стюард Хэтфорд Стюард: «Ты больше не имеешь права жаловаться на моё чувство юмора. Мне только что пришлось подробно обсуждать с моим несносным племянником его интимную жизнь. Я требую материальную и моральную компенсацию. Немедленно.» Ичиро:«Заткнись. Или я найду тебя и пристрелю. Медленно.» (Через 5 минут) Ичиро: «Раз уж речь зашла о невыносимых родственниках… У меня был брат. Рико. Мне пришлось его застрелить. Отчасти… из-за твоего племянника.» Стюард читает сообщение, делает еще один глоток виски. Отвечает через пять минут, лицо непроницаемо. Стюард: «Значит, у нас есть кое-что общее. Ты убил брата. Я убил отца. Натаниэль, похоже, единственный в нашем грязном семейном альбоме, кто пока не стрелял в кровного родственника. Пока что.» Ичиро:«Ещё есть Кевин. Но у него, похоже, вообще отсутствуют нижепоясные инстинкты. Он гладкий, как эта пластмассовая кукла… как её… Кен. Его мозг перерабатывает только экси, клюшки и тактические схемы. Всё, что связано с влечением, у него, похоже, атрофировано намертво.» Стюард:«Он же в одной команде с Нилом, да? Бедный, бедный мальчик. Мое глубочайшее сочувствие.» Ичиро:«Самое неловкое, что я знаю о своих "дорогих родственниках"? В тринадцать лет они с Рико делили одну и ту же девочку из банды "Вороны". Одновременно. Потом Рико подробно хвастался этим передо мной за завтраком. Именно тогда я впервые серьезно задумался об убийстве. Как об акте милосердия для человечества.» Пауза. Стюард ставит бокал, медленно, почти смакуя каждое слово, печатает ответ. Стюард: «…Я начинаю понимать глубину твоего альтруизма. И мотивацию. Совершенно.» Ичиро:«Ни капли не жалею.» Стюард: «Знаешь что? Давай сегодня вечером устроим тематический "семейный ужин". Пригласим Кевина. И, конечно, Нила. Посмотрим, кто кого перестреляет первым. Делаем ставки?» Ичиро:«Ты законченный идиот.» Ичиро: «…Во сколько?» Стюард:«В семь. Я принесу отборное вино. И оружие. На всякий случай.» Ичиро:«Ты реально, клинически нездоров.» Ичиро: «Кевину скажем, что это "стратегическая встреча по оптимизации игровых показателей". Он придёт. С графиками.» Стюард:«А Натаниэлю скажем, что там будет Эндрю. И что у нас есть пицца. Он примчится со скоростью звука.» Ичиро:«Ненавижу тебя. Глубоко и искренне.» Стюард: «Врёшь. Ужасно.» Ичиро не отвечает. Но Стюард абсолютно уверен — он уже набирает сообщение Кевину. Вечером: Кевин приходит ровно в семь с папкой графиков и планшетом. Нил вваливается с Эндрю который немедленно пытается развернуться и уйти. Ичиро встречает их с пистолетом,неприметно засунутым за пояс. Стюард входит с бутылкой дорогого вина и довольной,хищной ухмылкой охотника. Это будет самый кошмарный, нелепый и взрывоопасный "семейный ужин" в истории человечества. И оба организатора ждут его с нетерпением,граничащим с предвкушением катастрофы. «Семейный ужин» Кевин сидит за полированным столом с идеально прямой спиной. Его пальцы нервно перебирают уголок папки с графиками эффективности. Он озадаченно переводит взгляд с Ичиро на Стюарда и обратно, как будто пытаясь разгадать сложную шахматную задачу. — Я не совсем понимаю протокол встречи, — начинает он четко. — Это… стратегическая сессия? Но почему в столовой? И почему присутствует Джостен с его… парнем? Стюард, разливая темно-рубиновое вино по бокалам, ухмыляется во весь рот: —Ага. Очень "стратегическая". Глубоко стратегическая. Ичиро молча, с ледяным взглядом, пододвигает к Кевину блюдо с экзотическими морепродуктами. Его молчание кричит: «Произнеси хоть слово про экси – и твоя статистика станет историей». Нил вертит в руках восьмую по счету вилку, презрительно фыркая: —Блять, тут приборов больше, чем нервных клеток у Кевина. Кому в здравом уме нужно столько ножей? Чтобы резать… воздух? Эндрю, сидящий рядом, мрачно ковыряется вилкой в изысканном салате, как будто это вражеская траншея: —Кевин, если ты сейчас откроешь рот и произнесешь слова "статистика", "удары" или "эффективность", я сломаю тебе лицо. Здесь и сейчас. Не сомневайся. Кевин моргает, как сова на солнце: —Но я подготовил презентацию по новой тактике расстановки игроков на поле при контратаке— Ичиро резким движением втыкает нож для масла в стол. Дерево трещит. —Нет. Гробовая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов. Стюард, невозмутимо отхлебнув вина, ставит бокал со звоном: —Так, слушайте все! Новые правила игры. Никакого экси. Никаких стратегий. Никаких графиков. Никаких презентаций. Никаких статистик. Категорически. Нил саркастично поднимая бокал: —О, великолепно! Значит, будем обсуждать, как дядя С и Морияма-сама траха— Ичиро и Стюард синхронно, с нечеловеческой точностью, швыряют в него хлебными булками. Одна попадает в лоб, вторая – в грудь. Эндрю злорадно скалясь: —Заткнись наконец, Джостен. Идиот. Нил дурашливо прижимается к нему плечом, Эндрю делает вид, что отталкивает его с отвращением. Все прекрасно видят, что это наигранно. Кевин с искренним недоумением, разглядывая застрявший в столе нож: —Тогда… о чем мы будем говорить? Каковы цели встречи? Тяжелая, многослойная пауза. Все смотрят на Стюарда. Стюард расплываясь в ухмылке, достойной Чеширского кота: —О семейных ценностях, Кевин. О глубоких, вечных семейных ценностях. Ичиро мертвым, ровным голосом, глядя в пустоту: —Я передумал. Давайте все-таки поговорим про экси. Пожалуйста. Кевин мгновенно оживает, как будто его включили в розетку. Нил стонет и бьется головой о стол. Эндрю хватается за голову руками. Стюард громко и долго смеется. Итог вечера: · Кевин все же протащил 40-минутную лекцию о тактике перехвата мяча, используя салфетки вместо слайдов. · Нил и Эндрю "ушли подышать" на балкон (вернулись через полчаса с подозрительно взъерошенными волосами и расстегнутыми воротниками). · Ичиро молча допил весь коньяк из графина. · Стюард тайком снял видео, как Кевин рисует схемы на дорогой скатерти, и отправил Нилу с подписью: «Твой капитан. Я начинаю его искренне жалеть. Пошли пить виски?» Вывод: Это был самый сюрреалистичный,нелепый и невыносимый ужин в их жизни. И они договорились повторить его ровно через месяц. «Разговор в саду» Сумерки сгущались, окрашивая сад особняка Мориямы в синие и фиолетовые тона. Фонари вдоль гравийных дорожек зажглись, отбрасывая длинные, дрожащие тени на идеально подстриженные кусты самшита и мраморные статуи. Нил и Стюард шли неспешно, их шаги почти синхронно отстукивали ритм по гравию. — Дядя С… — Нил начал негромко, глядя куда-то в сторону темнеющих розовых кустов, руки глубоко в карманах джинсов. —М? — Стюард выпустил струйку дыма от сигареты, не поворачивая головы. —Как ты… отнесешься к тому, если мы с Эндрю… ну… решим съехаться? Или, может быть, даже… Он не договорил, но Стюард понял с полуслова. — Женитесь? — спросил он спокойно, почти буднично, делая затяжку. Нил кивнул, наконец повернув к нему лицо. В его глазах мелькала редкая неуверенность. —Да. Если он, конечно, не передумает. Или не сбежит в Канаду от одной мысли. Стюард задумался, медленно выдыхая дым в прохладный вечерний воздух. — Ты спрашиваешь моего благословения? Или разрешения? — Нет. Просто… хочу знать твое мнение. Ты ведь… единственный. Эндрю сидел на каменной скамье вдалеке, у ротонды. Он курил, делая вид, что смотрит на первые звезды, но напряжение в его ссутуленных плечах выдавало его – он следил за ними, как сторожевой пес. Стюард усмехнулся уголком губ. — Ты прекрасно знаешь, что я скажу. — Да. Но хочу услышать это вслух. От тебя. — Делай то, что считаешь нужным. Ты взрослый мужчина. И если этот злобный, вечно ворчащий карлик делает тебя хоть немного счастливым… Нил фыркнул, но в его глазах теплело. —Он не карлик. Он просто… компактно собран. Концентрат злобы и сарказма. — Он злобный. — Ну да. Безумно. Они прошли еще несколько шагов в тишине, нарушаемой только шелестом листвя. — Но если он тебя когда-нибудь предаст… — начал Стюард, и его голос потерял всю мягкость, став холодным, как сталь. —Я знаю, — быстро перебил Нил, и в его глазах промелькнула знакомая тень жестокости. – Ты его убьешь. —Нет, — поправил Стюард, останавливаясь и глядя Нилу прямо в глаза. – Я позволю тебе сделать это самому. Лично. Нил засмеялся коротко и резко, но во взгляде не было веселья. —Договорились. Эндрю, увидев, что они поворачивают обратно, сделал вид, что только что заинтересовался созвездием Ориона. Нил подошел, опустился на скамью рядом и украдкой, под прикрытием темноты, взял его руку в свою. — Ну что, пойдем? Они там, наверное, уже Кевина до инфаркта довели. — А? О чем вы там так долго шептались? — спросил Эндрю, делая вид, что ему абсолютно плевать, но не отнимая руку. — О том, какой ты злобный, низкорослый карлик с комплексом Наполеона, — ухмыльнулся Нил. — Сука, Джостен, я тебя сейчас сам прикопаю в этом саду… — зарычал Эндрю, но без настоящей злости. Стюард шел чуть позади, наблюдая за их перепалкой, и впервые за долгие годы ощутил что-то странно похожее на… покой. Возможно, не все в этом безумном мире было безнадежно испорчено. После того как мальчики ушли Резкий, слепящий луч фары бьет в лицо. Комната без окон. Скамья из холодного, оголенного металла. Ичиро Морияма в наручниках, прикованный цепью к массивному металлическому столу. Его безупречно дорогой костюм мятый, на скуле – свежий кровоподтек, губы в кровь прикушены – картина яростного, но бесплодного сопротивления при задержании. Стюард Хэтфорд стоит над ним, облаченный в безукоризненную форму офицера полиции. Фуражка слегка сдвинута набекрень, открывая холодные, как арктический лед, глаза. Полированный ремень с кобурой тяжело лежит на бедре. — Ну что, господин якудза, — его голос – скрежет металла по стеклу. Он с силой швыряет на стол пухлую папку, раскрывает ее, демонстративно медленно перелистывая страницы. — Время игры кончилось. Признавайтесь. Кого вы хладнокровно убили прошлой ночью в старом порту? Ичиро резко поднимает голову, играя роль до конца: его взгляд – смесь презрения и наигранного непонимания. —Я не знаю, о чем вы говорите, офицер. Я законопослушный бизнесмен. У меня безупречная репутация. Стюард ухмыляется, оскаливая зубы, как волк. Он наклоняется так близко, что Ичиро чувствует горячее дыхание на своей коже, улавливает запах дорогого табака и виски. —Врешь. Я сам видел тебя там. Видел, как ты прикончил этого болтуна. — Длинным, холодным пальцем Стюард проводит по шее Ичиро, имитируя лезвие. — Ты резал его медленно. Наслаждался. Он плакал, умлял… Ичиро вздрагивает – не от страха, а от электрического разряда, пробегающего по коже под этим прикосновением, от низкого, опасного тембра голоса. — Доказательства? — он бросает вызов, но его бедра непроизвольно сдвигаются под столом. Если бы не наручники, он бы прикрылся. — Доказательства? — Стюард внезапно хватает его за волосы, грубо запрокидывая голову. — Ты сам – ходячее доказательство. Твои глаза. Твои руки. Этот запах крови и лжи, который от тебя несет. Левой рукой он достает из папки "вещдок" – крупный фаллоимитатор в прозрачном пакете для улик. —Нашли на месте преступления. С твоей ДНК внутри. Хочешь, проведем следственный эксперимент? Прямо здесь? Прямо сейчас? Ичиро резко закрывает глаза, но уже слишком поздно. Стюард ловко, почти небрежно, расстегивает его брюки, обнажая тело под ярким светом лампы. Холод металла стола прижимается к коже. — Ты кончишь прямо здесь, на допросе. Как последняя шлюха. И подпишешь признание. Добровольно. Ичиро хочет сопротивляться. Хочет плюнуть ему в лицо. Но когда Стюард медленно, с едва слышным скрипом, надевает латексные перчатки, его дыхание срывается, а воля тает. Он подпишет все, что угодно. Лишь бы эти руки прикоснулись к нему. «Ботанический соблазн» Ичиро приехал без предупреждения. Стюард, в грязных перчатках и простой хлопковой рубашке с закатанными рукавами, даже не обернулся, когда услышал шаги по гравийной дорожке. — Ты же ненавидишь растения, — заметил он, аккуратно подвязывая стебель орхидеи к опоре. — Ненавижу, — согласился Ичиро, останавливаясь вплотную за его спиной. — Но мне сказали, что ты тут один. Без охраны. Без оружия. Его руки скользнули по бокам Стюарда, обхватывая талию, а зубы остро впились в шею. Стюард замер. — Я сейчас испорчу тебе все эти дорогие цветы, — прошептал Ичиро, толкая его к мраморной скамье, скрытой в топиарном лабиринте. Стюард развернулся и резко прижал его к стволу древнего кедра, ветви которого скрывали их от любопытных глаз. — Попробуй. Через час: Раздавленные горшки, сломанные ветви, очень грязная скамья. Ичиро, всё ещё безрубашечный, с наслаждением потягивал вино прямо из бутылки, оставленной Стюардом «для особых случаев». — Так ты каждый день за ними ухаживаешь? — он лениво ткнул пальцем в уцелевшую камелию. Стюард, поправляя воротник, фыркнул: — Раньше — да. Ичиро ухмыльнулся и намеренно опрокинул бутылку. Алые капли упали на белые лепестки. — Теперь у тебя есть я. Стюард посмотрел на разрушенный сад, на этого невменяемого якудзу, на свои испачканные брюки — и рассмеялся. — Чёрт возьми. Ичиро поймал его за пояс, снова таща к скамье: — Аминь. «Не трогай мои орхидеи» Ичиро едва успел переступить порог загородного дома Стюарда, как тот уже вздыбился, как разъяренный кот. — Закрой оранжерею, идиот! — его голос прокатился по мраморному холлу. — И не смей даже дышать в сторону моих Dendrobium nobile! Ичиро медленно поднял бровь, оглядывая ботанический рай за стеклянными дверями: — Это те, что похожи на взъерошенных бабочек? — Это те, что стоят больше твоего бронированного «Мерседеса»! — Стюард яростно поправил лейку на полке, будто она оскорблена присутствием гостя. Ичиро, конечно, сразу направился к оранжерее. — Они же просто цветы, — он протянул руку к нежному фиолетовому соцветию. — Не смей—! Стюард вцепился ему в запястье, но Ичиро уже успел провести пальцем по лепестку. — Мягкие, — усмехнулся он. — Я тебя убью. — Врешь. Стюард зарычал, но Ичиро уже прижал его к стеллажу с удобрениями, целуя так, будто специально хотел оставить следы помады на его щеке. — Твои орхидеи в безопасности, — прошептал он, откусывая пуговицу с его рубашки. — А вот ты — нет. Оранжерея осталась открытой. Орхидеи— не тронутыми. А вот Стюард к утру обнаружил на шее ровно пять следов от зубов. И да, один горшок с Dendrobium всё же разбился. Но Ичиро клянётся, что это сделал кот.