Игра на гране

Ичиро Морияма лежал на полу, раскинувшись, как брошенная кукла. Его дорогой тёмно-синий костюм, сшитый на заказ, теперь был мятым и испачканным. Галстук, затянутый до предела, сдавливал горло ровно настолько, чтобы каждый вдох требовал осознанного усилия, вырываясь коротким, прерывистым хрипом. Над ним возвышался Стюард Хэтфорд – высокий, с безупречной осанкой, в идеально сидящем костюме тройке. Его холодные серые глаза изучали якудзу с тем же вниманием, с каким рассматривают редкий экземпляр на аукционе, ловя каждую микродрожь, каждое изменение в его напряженном теле. — Ты же сам просил обойтись без ошейника сегодня, — напомнил Стюард, намеренно растягивая слова, подчёркивая свой безупречный оксфордский акцент. Он видел, как при этих словах веки Ичиро нервно дёрнулись, а челюсть сжалась еще сильнее. Он наступил носком лакированного оксфорда на промежность Ичиро, оказывая ровно такое давление, чтобы это было скорее возбуждающе, чем болезненно. Ичиро резко втянул воздух, низкий, сдавленный стон «Ммф…» сорвался с его губ прежде, чем он успел его подавить. Его бёдра слегка приподнялись, непроизвольный рывок навстречу давлению, который Стюард тут же отметил про себя. — Но, кажется, без него ты стал ещё более... податливым, — продолжил он, медленно проводя подошвой по набухшей плоти, чувствуя, как она пульсирует и напрягается под тонкой тканью брюк. Ичиро закусил губу, пытаясь подавить следующий звук, но тихий выдох, почти стонущий, «А-ах…» все же вырвался. Глаза его закатились, ненадолго показав белки, прежде чем он снова обреченно уставился в потолок, дыхание участилось. Ичиро стиснул зубы. Его пальцы впились в ковёр, но он не сопротивлялся. Не потому что не мог – а потому что это была их игра. Они любили друг друга. И это было страшнее любой ненависти. Стюард наблюдал, как контроль Ичиро таял. Он видел, как дрожь пробежала по его животу, как напряглись мышцы пресса, как дыхание стало частым и поверхностным, превращаясь в серию коротких, прерывистых всхлипов «Хх… хх…». Лакированный носок нажал чуть точнее, чуть настойчивее. Ичиро выгнул спину дугой, его глаза широко распахнулись, в них мелькнул дикий, животный страх смешанный с невозможным наслаждением. Стюард *знал* этот взгляд. Он чувствовал под ногой последнее, отчаянное напряжение, готовое сорваться в бездну. — Ты кончил, как сука в течке, — констатировал Стюард, едва Ичиро обмяк под ним, сдавленный, хриплый крик «Ха-а-а!» вырвавшись из его груди, тело содрогнулось в серии мелких судорог, а затем обмякло, оставив лишь тяжелое, прерывистое дыхание. Хэтфорд наклонился, его губы почти коснулись уха Ичиро. — А теперь встань и поцелуй меня. Ичиро ненавидел этот момент больше всего. Потому что он тянулся к нему не по приказу, а по собственной воле, его тело все еще трепетало от пережитого, а в горле стоял ком стыда и бессилия. Их губы встретились в жестоком поцелуе, наполненном вкусом крови и соли. Стюард вцепился пальцами в чёрные волосы Ичиро, откинув его голову назад. Ичиро ответил на поцелуй с яростью, пытаясь заглушить унижение, его пальцы впились в бока Стюарда, но не отталкивали. — Завтра, — прошептал он, — ты будешь умолять меня надеть на тебя ошейник. Ичиро не ответил. Но его пальцы уже впивались в бёдра Стюарда, оставляя на безупречной ткани брюк следы от ногтей. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а глаза, все еще влажные от пережитого экстаза, горели вызовом. Он уже просил. Просто ещё не сказал этого вслух. Стюард внезапно сменил тактику. Его поцелуй стал медленным, почти нежным – так целуют что-то хрупкое, а не якудзу с руками по локоть в крови. Пальцы англичанина мягко вплелись в чёрные волосы Ичиро, в то время как другая рука скользнула вниз, сжав ягодицу через тонкую ткань костюма. Стюард почувствовал, как все тело Ичиро напряглось от неожиданности, а затем медленно, неохотно начало расслабляться под его прикосновениями. Когда рука сжала ягодицу, Ичиро вздрогнул, и тихий, почти незаметный стон «Нн…» вырвался у него. Ичиро невольно издал стон – тихий, сдавленный, будто вырвавшийся против его воли. Он почувствовал, как жар разливается по его лицу, шее, груди. Чтобы скрыть своё смущение, он уткнулся лицом в шею Стюарда, вдыхая его запах – дорогой парфюм, тонкие ноты табака и что-то неуловимое, что было просто... Стюардом. Его дыхание, горячее и неровное, обжигало кожу англичанина. — Какой же ты стыдливый, — насмешливо прошептал Хэтфорд, но в его голосе внезапно появились тёплые нотки. Он притянул Ичиро ближе, позволяя тому почувствовать, насколько он сам возбуждён. — Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты так краснеешь. Стюард провел пальцем по пылающей щеке Ичиро, чувствуя подушечкой жар. В ответ Ичиро впился зубами в его плечо – не сильно, но достаточно, чтобы Стюард рассмеялся, чувствуя, как челюсть Ичиро напряглась, прежде чем сомкнуться. — Ах, вот ты какой сегодня, — произнёс он, прежде чем резко шлёпнуть Ичиро по заднице. Звук шлепка был громким в тишине комнаты. Ичиро резко втянул воздух, заглушив начинающийся стон прикушенной губой. Его тело снова напряглось, но не отпрянуло. Якудза вздрогнул и прикусил губу, чтобы не застонать снова. Кожа под шлепком горела, а по телу пробежала волна стыдливого возбуждения. — Может, всё-таки надеть на тебя ошейник? — дразнил его Стюард, проводя пальцем по горячей коже только что отшлепанного места, вызывая новый вздох и легкую дрожь. — Или ты будешь слушаться и без него? Ичиро не ответил. Но его руки уже цеплялись за рубашку Стюарда, словно боясь, что тот отступит. Его пальцы сжали ткань, притягивая англичанина ближе, вопреки всему, что говорил его рассудок. И Стюард не отступал. Внезапно Ичиро приподнялся и сел на колени Хэтфорда – тяжело, нарочито, всем своим весом, будто напоминая, кто здесь главный. Стюард почувствовал его вес, его все еще учащенное дыхание, его напряжение. Его пальцы впились в плечи англичанина, а большие пальцы грубо, почти болезненно провели по его скулам, прежде чем Ичиро поцеловал его – не в губы, а в уголок рта, пренебрежительно. Поцелуй был резким, почти укусом, и Стюард почувствовал, как под пальцами Ичиро его мышцы напряглись от боли и вызова. — Ты забываешь, — прошипел он, и его голос звучал низко и хрипло, — кто я. И что ты здесь никто. Стюард не спорил. Но его руки внезапно стали мягкими – они скользнули по бокам Ичиро, обнимая, притягивая ближе, а не отталкивая. Он почувствовал, как Ичиро на мгновение замер от неожиданности этого объятия, как его дыхание, еще недавно учащенное от ярости, начало замедляться. — Я помню, — тихо ответил он. И поцеловал его по-настоящему. Не в порыве борьбы, не в игре на грани боли – просто поцеловал. Ичиро замер. Его тело, только что напряженное как тетива, внезапно обмякло. Стюард почувствовал это расслабление, эту почти детскую податливость, сменившую ярость. На миг Ичиро ответил на поцелуй, его губы разжались, и тихий, потерянный вздох «Мм…» вырвался у него, прежде чем он снова окаменел. Затем он рыкнул и попытался перевернуть Стюарда, но тот уже опередил его, мягко уложив на диван. — Спи, — сказал Стюард, проводя пальцами по его волосам, прежде чем лечь рядом. Он чувствовал, как тело Ичиро постепенно успокаивается, как дыхание становится ровнее и глубже, хотя мышцы все еще были слегка напряжены, как у загнанного зверя, не верящего в покой. Ичиро не протестовал. Он закрыл глаза. Завтра снова будет борьба. Завтра снова будет боль. Но сегодня... сегодня было только это: тепло, тишина и чужое дыхание на своей шее. Рассвет застал Ичиро Морияму первым. Его тело, привыкшее к жесткому ритму клана, проснулось еще до того, как первые лучи солнца коснулись полузакрытых штор. Он приподнялся на локте, окинув взглядом спящего Стюарда Хэтфорда. Англичанин выглядел почти беззащитным во сне — расслабленные черты, чуть растрепанные волосы, рука, все еще лежащая на том месте, где минуту назад было тело Ичиро. Ичиро на мгновение задержал взгляд на этой руке, на спокойном лице, чувствуя странное, незнакомое сжатие в груди. Нельзя, чтобы его люди увидели это. Ичиро резко встряхнул Стюарда за плечо. Движение было грубым, но Стюард почувствовал в нем не только приказ, но и скрытое беспокойство. — Вставай. Стюард приоткрыл один глаз, затем медленно потянулся, как большой кот, демонстративно наслаждаясь каждым мгновением. Он видел напряженную спину Ичиро, его жесткие плечи, знак того, что оябун уже полностью включился в свою роль. — Какое грубое пробуждение, — проворчал он, голос хриплый от сна. — Где мой утренний кофе, дорогой? — Ты не в своем лондонском клубе, — прошипел Ичиро, уже натягивая рубашку. — Мои люди будут здесь через двадцать минут. Он бросил быстрый, почти панический взгляд на дверь. Он бросил взгляд на помятый диван, на их разбросанную одежду, на ошейник, все еще валяющийся у ножки стола. Стюард последовал его взгляду и усмехнулся про себя, видя, как Ичиро нахмурился, заметив ошейник. — Если хоть один из них заподозрит... — Что мы трахаемся как кролики, когда остаемся наедине? — закончил за него Стюард, садясь и расчесывая пальцами волосы. — О, ужас. Он наблюдал, как гнев и страх мелькают в глазах Ичиро, как его кулаки сжимаются. Ичиро резко развернулся к нему, схватив за подбородок. Его пальцы были холодными и твердыми. — Ты здесь только потому, что твои поставки оружия мне выгодны. Ничего больше. Стюард ухмыльнулся — этот проклятый, самодовольный взгляд, от которого у Ичиро сжимались кулаки. Он видел, как Ичиро почти задрожал от ярости, пытаясь сохранить контроль. — Конечно, конечно. Деловые партнеры. — Он нарочито медленно провел пальцем по внутренней стороне бедра Ичиро. Ичиро резко вздрогнул и отпрянул, как от ожога, тихое «Ах!» вырвалось у него. — Которые просто обожают... обсуждать контракты в таком положении. Ичиро резко отстранился. Его лицо пылало, дыхание снова стало прерывистым. — Оденься. И выбрось эту улыбку, пока я не выбил ее вместе с зубами. За дверью уже слышались шаги. Ичиро быстро поправил галстук, смахнул несуществующую пыль с пиджака — маска холодного, расчетливого оябуна снова была на месте. Но Стюард видел легкую дрожь в его пальцах, когда он поправлял галстук, и неестественную бледность под загаром на его лице. Стюард, все еще полураздетый, лениво поднял бокал с вчерашним виски. Он наблюдал за Ичиро, который стоял у двери, спиной к нему, плечи напряжены до предела. — До следующего... делового совещания, тогда? Ичиро не ответил. Но когда дверь закрылась за ним, он на секунду задержался, прислушиваясь к тихому смеху за спиной. Стюард видел его силуэт за матовым стеклом, видел, как тот слегка поник, прежде чем выпрямить спину и шагнуть навстречу своим людям. Проклятый англичанин. Проклятая эта игра. Но завтра он снова вернется. И они оба это знали. Стюард Хэтфорд вышел из особняка Мориямы, поправляя перчатки. Утренний воздух был прохладен, но в Лос-Анджелесе уже чувствовалось дыхание надвигающегося зноя. Его "Бентли" ждал у подъезда, но прежде чем сесть, он достал телефон. Натаниэль Веснински (Нил Джостен) Сообщение было кратким, как всегда: «Натаниэль, всё в порядке? Если нужны деньги или что-то еще — скажи. Ты знаешь, я всегда помогу.» Он задержал палец над экраном, затем добавил: «И, пожалуйста, будь осторожен с этими... "друзьями" из Пальметто.» Стюард знал, что Нил ненавидит, когда его называют настоящим именем. Но старые привычки умирают тяжело — особенно когда ты последний, кто помнит, каким Натаниэль был до того, как стал Нилом Джостеном, восходящей звездой экси. Университет Пальметто. Стюард моргнул, отгоняя воспоминания. Там, в этом проклятом месте, началось слишком многое. Телефон завибрировал почти мгновенно: «Дядя С, хватит паниковать. У меня всё под контролем. Деньги не нужны (пока что). И перестань называть меня Натаниэлем, чёрт возьми.» Затем, через паузу: «Ты в ЛА? Опять с твоим якудзой?» Стюард усмехнулся. Этот мальчишка всегда видел его насквозь. «Деловые переговоры. И да, он не "мой".» Ответ пришел мгновенно: «Очевидно, он твой, раз ты каждый раз возвращаешься. Как там твоя теория "чисто бизнес"?» Стюард закатил глаза. «Учись лучше, мальчик. И держи меня в курсе.» Он сел в машину, но перед тем как уехать, получил еще одно сообщение: «Он тебя убьёт однажды.» Стюард выключил экран. Возможно. Но что-то подсказывало ему, что если это и случится — то только потому, что он сам позволит.