ambivalence.

По уже устоявшейся за короткое время традиции в школу Сатору утром отвёз отец. Прогулять хотелось нереально — Сугуру сегодня наверняка придёт, а значит, с ним придётся так или иначе встретиться. Не хотелось бы. Но пока Сатору медленно шаркал к зданию в ожидании того момента, когда автомобиль отца отъедет и скроется за поворотом, его уже успел заметить подходящий к школе Яга. Смерил таким взглядом, что и дураку стало бы понятно — если Сатору прогуляет, ему пиздец. Собственные мысли, не дававшие спать всю ночь, с новой силой начали крутиться в голове с самого момента пробуждения. Так что Сатору бы, задумавшись, наверняка пропустил триумфальную встречу Зенина и пропавшего почти на неделю Сугуру, если бы не вырвавший его из омута размышлений гогот Кашимо. — Глянь! Голубки воссоединились, — он беззастенчиво дёргал сидящего на парте Сукуну за рукав, пока тот не вырвал руку — нервно, с заметным раздражением. Сатору даже, не удержавшись, вскинул удивлённо брови. «Ну хоть кто-то ещё с утра бесится», — единственная приятная мысль с ноткой злорадства заставила окаменевшие плечи чуть расслабиться. Внимание тут же переключилось на настороженного Сугуру, в этот момент переступившего порог кабинета — и эта картина выглядела так естественно, что казалось, будто он никуда и не исчезал на эту бесконечную неделю. Только делано безразличный взгляд Зенина, в котором всё же то и дело мелькали искры бешенства, намекали, что это не обычное школьное утро, как десятки предыдущих. Но представления все ожидали зря — он сдержался, ничего не сказав вслух подошедшему со склонённой головой Сугуру. И в Сатору вспыхнула злость ещё более сильная — было мерзко смотреть, как Сугуру, способный без проблем переломать Зенину обе руки, так перед ним стелется. Тот же, поджав губы, лишь что-то едва слышно произнёс на самое ухо Сугуру и мгновенно отвернулся от него, будто потеряв интерес.  Сатору почти сразу потерял интерес к происходящему тоже. В голову вернулись назойливые мысли — о произошедшем вчера и обо всём остальном, за что Сугуру хотелось плюнуть в лицо.  По чуть выставленной в проход ноге почти больно пнули. Ощутив разливающееся в душе раздражение, Сатору поднял озлобленный взгляд. Зенин со своими прихвостнями. Кто бы сомневался. — Ноги свои прибери, тут люди ходят, — протянул он, расслабленно засунув руки в карманы. Сразу стало понятно — стоило Сугуру, с мрачным видом маячащему позади него, вернуться в школу, и Зенин снова почувствовал себя на вершине мира.  — Ебальник свой прибери, — Сатору огрызнулся быстрее, чем сообразил. «Друзья» Зенина возмущённо загудели, а он сам лишь насмешливо прищурился.  — Ты смелый слишком, Годжо. И прекрати на Сугуру смотреть, он тебе не друг, — видимо, заметил короткий взгляд Сатору, кинутый на нахмуренного Сугуру. — Стоит мне кивнуть на тебя, он тебе все двадцать пальцев поштучно переломает. Хочешь проверить? Самодовольство в ненавистном голосе взбесило ещё больше. Сатору вскинул полный вызова взгляд, так и оставаясь сидеть за партой.  — А вот давай. Пусть ломает, я жду. Ну? Уголок рта Зенина дёрнулся. Он шумно сглотнул, но наглое выражение с лица не стёр. — Не провоцируй меня, Годжо, — и развернулся, уводя свою свору на другую половину класса. Последним двинулся следом помедливший Сугуру — украдкой кинул на Сатору полный предупреждения взгляд, который тот встретил без каких-либо эмоций. Дождавшись, пока вся компашка отвернётся и уйдёт, Сатору расслабленно откинулся на спинку стула. Вроде было не страшно — он понимал, что Сугуру этого, скорее всего, не сделает. По крайней мере, хотелось верить. Зенин, очевидно, слился со своей угрозы так глупо, потому что боялся, что Сугуру его приказ не выполнит. Опозорит его перед всеми, и потом никакое наказание в его адрес уже не вернёт Зенину авторитет в классе. Внутри шевельнулся червячок беспокойства. Потому что Сугуру точно придётся несладко, если он хотя бы раз откажется выполнять волю Зенина. Но как славно, что Сатору на Сугуру похуй.

***

Тот же, будто назло, весь день мелькал где-то неподалёку. Сатору то и дело ловил на себе короткие тяжёлые взгляды, а один раз даже записку, подкинутую проходящим мимо его парты Сугуру, — получив её, даже проморгался удивлённо. «Поговорить надо». Смял со злостью клочок бумаги и бросил на пол, ради этой записки даже идти до урны было лень — благо, в кабинете на полу валялось достаточно бумажек, чтобы ещё одна не привлекла ничьего внимания.  Сатору мастерски избегал маячащего на горизонте Сугуру весь день. Прилип даже к Камо Чосо, который от его присутствия тяжело вздыхал, но не грубил. Настороженные взгляды Сугуру стали ещё мрачнее, но пытаться подойти и что-то сказать он после этого перестал — либо не хотел контактировать с Камо, либо просто не хотел свидетелей их с Сатору взаимодействия.  И отстал вплоть до последней перемены, когда Сатору неосмотрительно зашёл в туалет один — звать с собой Камо казалось странным. Тем более, на лице того промелькнула неподдельная радость, стоило Сатору кинуть неохотно: «Я в туалет».  Там не оказалось ни души. Сатору уже торопливо мыл руки, тайно радуясь, что Сугуру отстал, когда позади оглушающе в тишине хлопнула дверь.  Одного короткого взгляда в зеркало хватило, чтобы понять — Сугуру, стоящий за спиной и глядящий в глаза отражению Сатору, целенаправленно шёл за ним по коридору до туалета, а не случайно пересёкся здесь с ним около грязной раковины.  Демонстративно не обращая на него внимания, Сатору вернулся к мытью рук, чувствуя пристальный взгляд, будто сверлящий его между лопаток. Стоило только закрыть расшатанный кран и начать шарить глазами по стене в поисках чего-то, чем можно высушить мокрые руки, как воцарившуюся тишину нарушил твёрдый голос. — Сатору. «Просто не обращай внимания, просто не…», — монотонно крутилось в голове, но было бесцеремонно прервано новой фразой. — Сатору, я хочу…  Сатору резко развернулся на пятках, со злостью глядя на чужое лицо — на том мгновенно вспыхнула растерянность, приятно пощекотавшая что-то внутри. — Мне абсолютно похуй, что ты хочешь.  Мокрые руки бесили тем больше, чем дольше Сугуру стоял напротив и пялился на него. Едва сдержав желание вытереть с них воду о чужую школьную форму, Сатору грубо протиснулся мимо него, неподвижно стоящего, и двинулся к кабинкам — там точно должна быть хотя бы туалетная бумага. Сугуру же настойчиво последовал за ним. Но стоило лишь Сатору развернуться к нему с громким вздохом и желанием нагрубить ещё больше, как его, не ожидавшего этого, Сугуру резким движением впихнул в ближайшую кабинку вместе с собой, защёлкивая дверцу на замок. — Какого хуя ты… — мгновенно стихло, стоило краем уха услышать, как хлопает входная дверь. Следом раздались голоса — частично знакомые. Сатору нахмурился, вслушиваясь. — Нет его тут? — в вальяжно протянутом вопросе узнался голос Зенина. Сугуру, казалось, вообще перестал дышать — замер напряжённо, и Сатору только спустя бесконечно долгое мгновение с неловкостью осознал, что для двух высоких парней места здесь явно недостаточно. Но, конечно, не настолько недостаточно, чтобы Сугуру всем весом вжимал его в стенку, которая грозилась рухнуть от давления. По крайней мере, Сатору всерьёз этого опасался — ситуация получилась бы крайне неприятная.  Он уже было открыл рот, чтобы почти беззвучно шепнуть просьбу отодвинуться, как Сугуру, будто почувствовав это, резко поднял на него взгляд и яростно замотал головой, приказывая молчать.  «Спасибо, что на этот раз хотя бы не поцелуями меня затыкаешь», — хотелось бросить саркастично. «Но, впрочем, это ещё не конец», — тут же догнала следующая мысль, заставив его заткнуться, не издав ни звука. — Да вроде нет, — отозвался кто-то будто бы незнакомый. Сатору редко взаимодействовал с кем-то из компании Зенина, кроме него самого, так что по голосам их не различал, да и плевать было, в общем, кто из них кто. Тусовка Зенина на девяносто процентов состояла из полнейших кретинов, которых даже по именам запоминать не было смысла.  Сугуру же всем телом напрягся ещё сильнее — он голос чужой явно узнал. Усилившееся давление его веса заставило Сатору болезненно сморщиться — хотелось вырваться, но шуметь было нельзя. Зенин, очевидно, потерял Сугуру, и спалиться перед ним сейчас в такой ситуации означало бы прямую поездку в травматологию для обоих.  — Ты ему так ушатал, что он, как девчонка, обиделся наверное и домой ушёл, — гоготание нескольких парней заглушило возню Сатору, который начал выкручиваться из стальной хватки. Но стоило тусклому свету единственной мигающей лапы упасть на раздражённое лицо Сугуру, как Сатору замер, связывая услышанное только что с лопнувшей губой Сугуру и начинающим наливаться синяком рядом. До этой секунды он в его лицо не вглядывался, а обманчивый свет не давал заметить следы, скользнув случайным взглядом.  Сатору завис, прекратив бороться, и Сугуру удобнее перехватил ладонью его руки, которыми он до этого пытался его отпихнуть. — Заткнись, а то и тебе так же прилетит, — в отличие от остальных, у Зенина явно не было настроения веселиться. — Подождите, поссу, раз уж пришли сюда.  Полный паники взгляд Сатору стремительно переместился с чужого лица на ручку двери в кабинке. Стоит только Зенину её дёрнуть — и им конец. Даже если она не поддастся, он сразу поймёт, что внутри кто-то есть.  И его придурки вырвут несчастную дверь с петель.  Сугуру, казалось, думал о том же, и Сатору был готов поклясться, что чувствует его бешеное сердцебиение своей грудью через несколько слоёв ткани. Лениво шаркающие шаги приблизились к кабинке. Замедлились на бесконечно долгие пару секунд, заставляя задержать дыхание в панике, а затем проследовали дальше. Хлопнула дверца одной из кабинок — точно не соседней, и Сатору беззвучно выдохнул. Расслабляться было рано, но от напряжения уже начинало неприятно сводить мышцы. Сатору мотнул головой, ощутив, как по шее щекотно скатывается капля пота — от нервов и духоты стало жарко.  Ещё и этот… Прижимается, горячий как печка. Дышит куда-то в ключицы и посылает по спине противные мурашки. Если замереть и не дёргаться, он же не будет так активно дышать? Конечно, Сатору вырывался, у Сугуру дыхание сбилось, вот и… щекотит.  Дверь туалета хлопнула, вырывая Сатору из транса. Пара секунд ушли на осознание того, что парни Зенина вышли в коридор, а затем Сатору закопошился с новой силой.  — Да отпусти ты! — удалось оттолкнуть Сугуру к противоположной стенке. Недалеко, впрочем — размеры кабинки не позволяли оставить себе комфортное личное пространство. Но даже так казалось спокойнее, чем когда Сугуру наваливался на него всем весом. — Придурок, — выплюнул Сатору, резко протягивая руку к задвижке на дверце. Ладонь перехватила чужая. Следом вторую, а мгновение спустя Сатору снова ударился спиной о жалобно скрипнувшую пластиковую стену.  — Прекрати меня трогать своими руками, — громкость голоса, к счастью, пока ещё удавалось контролировать. Сатору озлобленно уставился на снова оказавшегося ближе приличного уровня Сугуру, в глазах которого невозможно было прочитать ни одной эмоции.  — Боже мой, да щекотно и холодно же, убери свои руки, — Сатору верещал, казалось, на всю территорию отеля, пытаясь увернуться от чрезвычайно активного Сугуру. Они только несколько часов назад встретились спустя бесконечно долгий год, и Сатору уже готов был с плохо скрываемым весельем заявить, что почти хочет уехать обратно домой, потому что Сугуру над ним самым жестоким образом издевается. Ну, во-первых, он отлично знает, что Сатору не любит щекотку. Тыкает своими пальцами ему в рёбра просто из вредности и желания заставить Сатору страдать в первый же день. А во-вторых… Это обычно Сатору доставал Сугуру каждую поездку, поэтому оказаться в обратной ситуации ощущалось необычным. И Сатору ещё не понял, нравится ему это или нет. — Пожалуйста, — Сатору прекратил бороться и сдался, оказываясь в крепких тисках чужих рук. Обмяк всем телом, мстительно повиснув на руках Сугуру, — мол, держи, страдай, — и попытался хотя бы перевести дыхание. — Я сейчас умру, прекрати меня трогать. Ощущение чьих-то рук на почти голом теле, прикрытом лишь плавками, казалось странным. Ну, им уже по четырнадцать! И обжиматься около бассейна — это уже не очень прилично, не маленькие же.  — Перестань меня трогать, ты сегодня какой-то не такой, — резюмировал Сатору, с ликующим криком отскакивая в сторону, как только чужие руки разжались после озвученной им фразы. Сугуру тряхнул головой и улыбнулся мягко, будто у него в голове переключили тумблер с режима бешенства на режим обычного спокойного Сугуру.  — Не трогаю, не трогаю, — он поднял обе руки вверх, будто показывая, что сдаётся. — Будешь мороженое? — мгновенно сменил он тему, кивая на бар. Сатору, стоило ему услышать слово «мороженое», энергично кивнул и понёсся за добычей, оставляя Сугуру позади — догонит, если надо будет.  — Я тебя прекращу трогать, если ты не будешь пытаться убежать, — голос Сугуру звучал на удивление ровно. Гораздо ровнее, чем у Сатору, который грозился лопнуть от охватившего его негодования. — Я с тобой поговорить хочу, а ты гасишься от меня весь день.  — Ну не в туалете же разговаривать? — Сатору перешёл к хитрости. Сейчас они выйдут наружу, он поставит Сугуру подножку, пошлёт его на хуй и свалит. Гениальный план, надёжный до невозможности. Как же будет замечательно. Причём даже без рукоприкладства — если на нём обнаружатся еще следы драки, мать его точно убьёт. — Ну уж нет, я тебе не доверяю, ты сбежишь, — Сугуру растянул губы в едва видимой ухмылке, очевидно заметив проскользнувшую на лице Сатору досаду. — Мы будем разговаривать тут, и ты меня выслушаешь.  До боли в сжавшихся зубах захотелось со всех сил наступить Сугуру на ногу. Но детский порыв удалось подавить, хоть и не без труда, и Сатору устало выдохнул. — Ладно. Отпусти, мне больно, — он тряхнул сжатыми будто тисками руками и с удивлением отметил, что да, Сугуру действительно уже не держал его. Взгляд опустился на собственные запястья. Покрасневшие, и ладно, если не останется синяков. Иначе вопросов матери всё равно будет не избежать. Проследив его взгляд, Сугуру виновато закусил нижнюю губу на мгновение. А заметивший это Сатору с удивлением вскинул брови. Гето Сугуру за что-то стыдно? — Тут очень мало места, — предпринял он ещё одну попытку выйти. Ну правда — стоять вплотную уже становилось неловко, внимание больше не отвлекалось на происходящее за пределами кабинки, оттого ситуация казалась вдвойне более дискомфортной. Единственным вариантом оставалось сесть на крышку унитаза, но тогда их положение в этих двух квадратных метрах окажется еще более смущающим. — Ты можешь сесть, удобнее будет, — будто прочитав его мысли, Сугуру кивнул на унитаз, звонко захлопывая крышку.  Сатору остервенело замотал головой.  — Тогда я могу сесть, чтобы не мешать тебе, — прозвучало абсолютно ровно, и оставалось лишь догадываться — это только Сатору думал о том, что тогда лицо Сугуру неприлично окажется ровно на уровне его ширинки, или Сугуру это тоже понимал и решил поиздеваться. Некстати всплыли воспоминания, как Сугуру во сне целовал его шею — мокро и возбуждающе. И как в реальности во время их второго поцелуя он вылизывал его рот, толкаясь языком и заставляя задыхаться в попытке ухватить драгоценный воздух.  — Да твою же мать, — сдавленно выдохнул Сатору сквозь зубы, наблюдая, как Сугуру усаживается. К счастью, выше — ноги он поставил на крышку, а задницу решил умостить на едва живом бачке.  — Учти, — голос Сугуру прозвучал настороженно. — Ты не сможешь за секунду развернуться, открыть дверь и выйти, я тебя догоню и вытру тобой все грязные полы тут. Просто предупреждаю. Угроза казалась вполне реальной. Поэтому Сатору лишь кивнул, опираясь спиной о дверь в попытке максимально отдалиться от сверлящего его нечитаемым взглядом Сугуру. Тряхнул головой, прикрывая глаза тенью от чёлки — если они постыдно заслезятся от накативших эмоций, хотя бы не так очевидно будет.  — Ну, что ты хотел сказать? — буркнул он себе под нос, понимая, что пауза затянулась. Из-под упавшей на глаза чёлки глянул быстро на Сугуру — тот поджал губы, сосредоточенно глядя на собственные руки, а вовсе не на стоящего напротив Сатору.  — Я… Мне… — казалось, будто Сугуру разучился говорить. Сердито хмурился, подбирая слова, но Сатору его не торопил — самому немного страшно было услышать то, что Сугуру может сказать. Но оттого не менее интересно. — Я бы хотел ещё раз извиниться за всё, включая то, что я сказал маме, как будто ты не приходишь к нам, потому что сам не хочешь.  Из груди Сатору вырвался истерический смешок. Мелькнула мысль, что видели бы сейчас их одноклассники, как Гето Сугуру оправдывается перед ненавистным для него человеком за то, что обманул свою маму.  — Госпожа Гето заставила извиниться? — от собственного сарказма стало неприятно на мгновение. Сугуру, в конце концов, взял яйца в кулак и извинился, даже если так. И вовсе неважно, что сделал он это только из-за… — Да, — после короткой паузы. Сатору рассмеялся уже открыто. Блять, ну цирк какой-то. — Эй, не смейся! Она меня заставила рассказать всё вчера.  — И что же ты рассказал? — любопытство Сатору оказалось сильнее секундной обиды и желания подъебать ещё сильнее по поводу ситуации с госпожой Гето. — Можешь и мне рассказать. Не представляешь, насколько мне интересно. Сугуру перевёл пристальный взгляд на подпирающего дверцу Сатору. Тот скрестил руки на груди — как-то неуютно стало. Захотелось спрятаться. — Я… Я себя тупым чувствую, не знаю, что ты хочешь услышать и с чего я должен начать. Я не люблю все эти разговоры по душам, — сделал вид, что не заметил, как Сатору насмешливо фыркнул. — Можешь задать несколько вопросов, я отвечу, пока у меня есть такое желание. Но Сатору, я тебя предупреждаю, если ты кому-то… Тот прервал угрозу, которая и так-то, впрочем, звучала не особо страшно. Когда выяснилось, что Сугуру, в общем-то, умеет извиняться и где-то в глубине души остался прежним (или почти), страх перед ним и его возможными поступками почти пропал. — Да заткнись ты, я ни с кем тебя не обсуждаю, — и помялся, раздумывая, что спросить. С одной стороны, Камо Чосо уже рассказал ему достаточно. С другой, оставались вопросы, на которые ответы не было ни у кого, кроме Сугуру. Но озвучивать их было страшно до дрожи в пальцах. Вроде бы что такого — возьми и спроси, ну ударит и ударит. Но язык не поворачивался, а время шло. — Если у тебя вопросов нет, то я пойду, — Сугуру начал вставать, но замер, стоило Сатору дёрнуться навстречу в попытке остановить его.  — Тебя Зенин ударил?  Точно не то, что хотел спросить Сатору, перебирая в голове бесконечные варианты для этого шоу «вопрос-ответ». Но игра тусклого света снова полчеркнула наливающийся синяк на чужом лице, и вопрос вырвался сам собой. «Очевидно же, что да. Нахрена только спросил», — внутри начала просыпаться злость на себя. Понимал, что на этот вопрос Сугуру вряд ли ответит, только выбесится. Но тот удивил. — Да, — коротко и лаконично. Без каких-либо эмоций в голосе. — За что? Я думал, он с тебя пылинки сдувает.  — Наоя собственник, причём… ну… не совсем в нормальной степени, — удивительно было слышать, что Сугуру и сам это понимает. Хотелось тряхнуть его за воротник и крикнуть: «Так какого чёрта ты ему подчиняешься, если знаешь это?», но Сатору сдержался, стиснув кулаки. — Про него ничего говорить я не буду, мы с ним друзья и я слишком уважаю самого себя, чтобы за его спиной обсуждать с тобой его поступки и жизнь.  — Друзья не бьют по лицу просто за то, что человека несколько дней не было в школе, — фыркнул Сатору.  — Мы с тобой тоже были друзьями, но бьём же друг друга? — в голосе Сугуру послышались непривычные нотки веселья, а Сатору почувствовал, как внутри больно заныло от этого беззаботно сказанного «были друзьями». То, что эта беззаботность может оказаться напускной, дошло лишь спустя несколько секунд взаимного молчания. — Ты такой сукой стал, Сугуру, — тяжёлый вздох вырвался сам собой. — Тут иначе нельзя, — Сугуру пожал плечами, уже открыто глядя в глаза Сатору. А тот запоздало сообразил, что Сугуру натянул обратно маску самоуверенного идиота, разрушаемую лишь едва уловимой ноткой тоски во взгляде, и их разговор по душам, видимо, закончен. — Но меня заебало и я хочу уйти. Проблема в том, что уйти сейчас практически нереально. Ну, ты сам слышал мою маму вчера. Сатору помолчал, задумчиво жуя губу.  — Ты даже готов оставить Зенина? Вы же друзья, — намеренно добавил в голос побольше сарказма. Но Сугуру даже глазом не повёл на явную провокацию. — От некоторых друзей лучше держаться подальше и дружить на расстоянии, Сатору, — прозвучало прохладно.  — Так же держаться подальше, как ты решил держаться подальше от меня тогда? — собственная обида прорвалась изнутри, выливаясь дрогнувшим голосом. На лицо Сугуру снова опустился налёт растерянности — маска самоуверенного мудака треснула. — Я же извинил… — В жопу себе свои извинения засунь, — Сатору уже не пытался сдерживать эмоции в голосе. Озлобленно пнул по тонкой стене, поборов желание вместо этого пнуть сидящего на бачке Сугуру, а тот заметно дёрнулся — видимо, ожидал, что Сатору развернётся и уйдёт. Приготовился хватать за руку. Но Сатору остался, выливая на Сугуру всё, что накопилось в душе и сердце за несколько лет.  — Ты хотя бы представляешь, как мне было обидно? Как я не понимал, что я такое тебе сделал, что ты просто оборвал наше общение? — не обращая внимания на начинающий дрожать голос. Резко накатили все воспоминания, которые он пытался засунуть подальше, чтобы не перекатывать их в голове снова и снова эти несколько лет. — Да я думал, что с тобой что-то случилось! А ты спокойно себе переехал в Токио и нашёл себе дружка в лице Зенина! Теперь, как последнее позорище, таскаешься за ним, будто привязанный. Он тебе угрожает? Шантажирует? Иначе я не могу понять, почему ты настолько перед ним стелешься.  Сугуру молча слушал до этого момента. И лишь после упоминания Зенина осмелился перебить яростный монолог. — У меня никого не было в Токио. А Наоя… — У тебя в Токио, блять, был я! — это стало последней каплей. Кинув ещё один полный скопившейся ненависти взгляд, Сатору резко развернулся, намереваясь выйти, но рефлексы Сугуру оказались быстрее. Остатки воздуха из спазмированных обидой и болью лёгких выбило ударом тела о дверь — Сугуру, видимо, не рассчитал скорость и силы и вместо того, чтобы остановить Сатору, вылетел вместе с ним из кабинки, вынеся жалобно звякнувшую сорванной щеколдой дверцу.  Не упал Сатору лишь каким-то чудом. Удержал равновесие, упёршись руками в стену, и рывком крутанулся, оказываясь снова лицом к Сугуру, в растерянности его отпустившему.  В чужое лицо, окрашенное налётом тоски (хотя, казалось бы — откуда?) даже смотреть не хотелось. Сатору уже сделал шаг в сторону, но ладони Сугуру грубо придавили его к стене за плечи.  — Да отъебись ты, — Сатору замахнулся, намереваясь попасть в чужой нос, но его кулак Сугуру перехватил без особых трудностей. Судорожно втянув воздух носом, Сатору открыл рот, чтобы вылить на Сугуру очередной поток как можно более обидных слов в надежде, что хотя бы одно из них его заденет, но Сугуру неожиданно сделал шаг вперёд, заставляя Сатору вжаться в стену и на секунду малодушно зажмуриться в опасении, что тот его ударит.  Но вместо этого Сугуру его обнял.  Стиснул в объятиях — вовсе не нежно и не аккуратно, а так, как только, очевидно, умел. Уткнулся лицом куда-то под ухо, щекоча чувствительную кожу шеи носом.  Непривычно и оттого пугающе. Сатору напрягся, мигом растеряв всю бушующую злость.  — Ты чего?  Сугуру молчал. То ли в принципе не собирался ничего объяснять, то ли пытался найти подходящие слова, но лишь безмолвно сопел, посылая от загривка Сатору противные мурашки.  — Ты… — Сатору шевельнулся, но руки Сугуру лишь крепче его сжали. Первое оцепенение прошло и внутри снова начала зарождаться злость. — Ты ебанулся совсем?  — У меня не было причин так поступать, — хриплый шёпот, будто Сугуру молчал несколько дней, оцарапал слух. — Может, я потом тебе скажу, что меня сподвигло, но не жди чего-то веского. Если вдуматься, так вообще бред, — он коротко рассмеялся Сатору в шею, заставляя его нервно повести плечами от щекотки.  — Так причина была? — Сатору не заметил, как сам снизил голос до шёпота, будто боясь разрушить разделённый на двоих момент. Его руки висели по бокам, будто чужие, и поднять их, уложив на едва заметно дрожащие плечи Сугуру, казалось невозможным. — Считай, что нет, — тяжёлый выдох, в ответ на который Сатору коротко промычал. — Я просто сделал хуйню, и мне никогда не было так стыдно перед кем-то, как когда я тебя увидел в нашем классе.  В воспоминаниях Сатору ураганом пронёсся тот день, когда он растерянно хлопал глазами при виде качающегося на стуле с высокомерным видом Сугуру, которого он в этой школе встретить никак не ожидал. Испытанные в тот день эмоции снова навалились кучей, вынуждая зажмуриться, будто в попытке спрятаться от них.  Тяжелое молчание, повисшее в тишине помещения, придавило сверху сильнее крепких объятий. От которых, к слову, становилось уже весьма нервно — Сугуру начинал его откровенно пугать своим внезапным порывом. То угрожает и бьёт, то целует, то вдруг обнимает. Они обнимали друг друга, конечно, раньше, но это было целую жизнь назад. И почти всегда только в качестве приветствия после долгой разлуки. Нужно было срочно завести разговор снова. И в голове всплыл вопрос, на который ответ хотелось узнать не меньше, чем на остальные — он с утра не давал покоя. — Зенин знает? Что мы, ну… дружили, — спокойно говорить с Сугуру спустя несколько лет ощущалось неестественным.  — Нет, — прозвучало глухо где-то в воротник пиджака, но Сугуру не приложил никаких усилий, чтобы его голос был чётче. — Думаю, нет.  — А… Откуда тогда эти все его фразы? Ну вот утром он сказал, — Сатору чувствовал себя дураком, так коряво изъясняясь. Но до сих пор сжимающее его в объятиях крепкое тело выбивало из головы все способности формулировать мысли.  Будто прочитав его мысли, Сугуру медленно, казалось, сам того не желая, отшагнул назад. На крошечное мгновение перед этим вскользь пройдясь по покрытой мурашками коже губами — и оставалось лишь молча задаваться вопросом, специально или это просто была случайность, за которую напряжённый до последнего нерва Сатору зацепился.  Стоило Сугуру отстраниться, как в душе Сатору мелькнула досада, которой он сам от себя в такой ситуации не ожидал. Нет, не то чтобы он вообще думал, что Сугуру неожиданно надумает его обнимать в туалете, но…  — Он же не тупой, Сатору, — взгляд его был серьёзен. Сатору глядел в чужие глаза, не моргая — жадно, будто впервые их увидел. — Догадывается, возможно. И совершенно точно бесится. Если бы он знал наверняка, то уже сломал бы кому-то из нас ноги.  Сугуру сделал ещё пару медленных шагов назад, так и глядя глаза в глаза с Сатору. Пальцы его дёрнулись, будто он сопротивлялся желанию коснуться Сатору, а затем Сугуру отвёл взгляд в сторону. — Я пойду. Наоя ищет меня.  — Подожди! — Сатору выпалил, с волнением отмечая, как после этого слова уже сделавший несколько шагов Сугуру замер на месте и медленно обернулся. — А ты… Зачем меня тогда поцеловал? Дважды!  От озвученного вслух самим собой предательски запылали щёки. Но этот короткий момент их искренности друг перед другом спровоцировал спросить про ёбаные поцелуи. Смутился не только он. По щекам Сугуру тоже пополз румянец, стремительно стекающий на шею. — Иди ты на хуй, — прозвучало совсем беззлобно. Он помедлил ещё, будто решаясь что-то сказать, а затем отвернулся, но тихо произнесённую на одном дыхании следом фразу Сатору услышал чётко, как будто Сугуру шептал ему в ухо. — В последний день, когда мы виделись, я окончательно понял, что ты мне нравишься, и даже попытка переключиться на общение с Чосо, чтобы не портить нашу с тобой дружбу, уже не помогала, — а затем Сугуру вышел в коридор — быстро, чуть ли не бегом, оставляя Сатору стоять с растерянной полуулыбкой на лице. Которая сползла, стоило ему осознать, что именно пробормотал Сугуру, прежде чем в очередной раз исчезнуть.