ambivalence.

На удивление, Сукуна не стал Сатору задерживать — отпустил практически сразу, провожая его загадочной улыбкой. И Сатору не знал, что эту неприятную улыбку вызвало — сказанная им ложь или же правда и реакция Сатору на неё, его нахмурившиеся брови и непонимание в глазах.  — Чего молчишь? Тебе не интересно, кто в крысу сдал тебя и твоего дружка? — Сукуна, казалось, получал нереальное удовольствие от беспрестанно сменяющихся на лице Сатору эмоций.  — Что я буду должен тебе за это? — не сдержался он. В ответ послышался тихий смешок, и даже от него разило невероятным самодовольством. — Ну что ты, мы же друзья. Друзьям я помогаю бескорыстно.  Повисла тишина. Сатору пристально вглядывался в чужие насмешливо щурящиеся глаза, пытаясь найти в их бездонной глубине ответы на все свои вопросы, но безуспешно.  Мелькнуло жалкое желание сказать: «Мне неинтересно» и уйти, развернувшись. Уйти от множества проблем и лишних мыслей, которые на него наверняка обрушатся вместе с новой информацией. Но было до дрожи любопытно. Даже не столько любопытно, сколько хотелось знать, от кого в этой школе можно ожидать нож в спину. И ладно бы только в свою, но Сугуру тоже нужно было опасаться кого-то в тени, а у Сатору неожиданно появился шанс узнать, кого именно.  «Да тут от любого этот нож можно ожидать», — мысленно фыркнул Сатору, а затем глубоко вдохнул и выпалил: — И кто же?  Губы Сукуны дёрнулись, будто бы в желании растянуться в насмешливой ухмылке, но он сдержался. Лишь огляделся, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, и поманил Сатору пальцем к себе ближе, побуждая того наклониться. Внутри возникло неприятное напряжение — почему-то казалось, что стоит наклониться ниже, как Сукуна вцепится в волосы и приложит Сатору лицом о что-нибудь твёрдое. Но была лишь одна возможность узнать, будет так или нет. И стоило Сатору с опаской склониться, как Сукуна едва слышно шепнул: — Камо Норитоши.  Сатору неверяще поджал губы и нахмурился, выпрямляясь. Не знал, верить или нет — лично он никакого зла для Камо не делал, с чего бы тому его сдавать Сукуне? Но вместе с тем в памяти тут же всплыли все полные ненависти взгляды Камо в его сторону. Каждый раз, когда тот, проходя мимо, грубо задевал Сатору плечом.  — Почему ты мне рассказал? — ощущался какой-то подвох. Сатору знал — Камо очень предан Сукуне. Поэтому внезапное желание того сдать своего прихвостня какому-то новенькому выглядело дико. — Я же сказал, мы ведь друзья, — Сукуна делано заботливо похлопал Сатору по плечу. — А теперь иди.  И скрытое раздражение, едва заметное в последних словах, не позволило Сатору медлить. Он заторможенно кивнул и ушёл, не прощаясь — ему было, о чём подумать.

***

Камо Норитоши вёл себя, как обычно — полностью игнорировал существование Сатору, лишь иногда злобно фыркая в его присутствии. И Сатору каждый раз лишь закатывал глаза и недовольно поджимал губы — он решил внимательно понаблюдать за Камо, но смысла в этом, как оказалось, не было. Тот оставался таким же мерзким мудаком, которому Сатору каким-то непонятным образом перешёл дорогу. Конечно, оставалось непонятно, чем именно, но это Сатору вряд ли узнает. Но каждый день терзал один и тот же вопрос — почему Сукуна рассказал это Сатору? Очевидно было, что не по глупости, он точно что-то задумал. Но поймать за кончик хвоста правильную мысль Сатору не удавалось, как бы он ни старался. Каждое придуманное им объяснение разбивалось о какой-то аргумент и через пару дней уже начали закрадываться серьёзные опасения, что так можно и крышей поехать, если беспрестанно днём и ночью размышлять об одном и том же.  Сугуру не появлялся в школе уже почти неделю. И этого хватило, чтобы мрачнеющий с каждым днём всё больше Зенин в один день, столкнувшись в дверях кабинета с Сатору, грубо толкнул его в плечи. — Смотри, куда идёшь, сука.  — Иди на хуй, — парировал Сатору и едва успел вдохнуть, как этот же воздух из него выбило ударом спиной о стену. От неприятных ощущении он поморщился, глядя сверху вниз на искажённое злобой лицо Зенина, вцепившегося обеими руками в его пиджак.  — Ещё раз такое мне скажешь и я тебе этот самый хуй в горло затолкаю, понял меня? — тихое шипение Зенина, казалось, услышал только один человек.  Сатору, не тратящий силы на попытки вырваться, перевёл взгляд на окруживших их шестёрок Зенина. Они озадаченно топтались на местах и переглядывались потерянно, привыкшие, что тот обычно руки не марает, предпочитая командовать.  И теперь не знали, что делать им самим. В глазах наиболее, по мнению Сатору, развитых помимо растерянности мелькало и беспокойство. Губы сами растянулись в улыбке, стоило снова взглянуть на взбешенного Зенина — в устоявшемся существовании класса начало что-то меняться, и парням это определённо не нравилось.  Зато нравилось Сатору.  Цепкие руки грубо дёрнули за воротник, заставляя Сатору сфокусировать внимание на Зенине, который продолжал его крепко держать.  — Чего тебе? — вырвалось против воли, но внезапно накатившая эйфория от понимания, что стены королевства Зенина дали трещину, решила всё за Сатору. — Ты почему такой нервный? Потерял Сугуру? — стоило нарочно протянуть последнее слово, чтобы увидеть, как глаза Зенина ещё больше наливаются кровью. Тот судорожно сжал пальцы ещё сильнее, но почему-то Сатору не ударил — хотя после собственных слов тот был готов остаться без зубов.  — Где он? — неожиданно сильные руки дёрнули Сатору за пиджак, заставляя нитки жалобно затрещать. — Где он, я тебя спрашиваю?  Сатору, не моргая, смотрел прямо в чужие глаза. И видел в них всё — панику, страх одиночества и потерю контроля над ситуацией.  — Понятия не имею, — он постарался пожать плечами, но получилось плохо. Казалось, ещё чуть-чуть, и Зенин либо вцепится зубами в горло Сатору, разрывая артерию, либо разрыдается в истерике. Но тот лишь, поджав дрожащие губы, не моргая смотрел в глаза Сатору бешеным взглядом в ответ, и не двигался. Сжал окаменевшие пальцы на воротнике Сатору ещё сильнее, заставляя того неприязненно поморщиться — ткань ощутимо надавила на шею. А затем грубо приложил его, не ожидавшего этого, затылком о стену и резко развернулся, быстрым шагом направляясь прочь. Опомнившиеся прихвостни двинулись было следом, но снова замерли после громкого крика Зенина: — Не нужно за мной идти! Отъебитесь все.  И остались провожать его удаляющуюся спину озадаченными взглядами вместе с Сатору, потирающим ноющий затылок. Он сверлил взглядом чужие поникшие плечи, пока они не скрылись за поворотом, и гасил зарождающуюся внутри жалость.  Будь здесь Сугуру, он бы наверняка пошёл следом за Зенином, даже если бы тот приказал ему оставаться.  Но Сугуру не было. И одинокая фигура, стремительно удаляющаяся от одноклассников, выглядела до невозможности жалко. 

***

Учебный день тянулся нереально медленно, будто их класс попал во временную петлю. Сатору три оставшихся урока смотрел на пустующие места Сугуру и Зенина — второй так и не вернулся после устроенной сцены.  И желание забить на очередную встречу с Сукуной и остальными было сильно, как никогда. За прошедшие несколько дней Сатору так и не определился со своим отношением к Камо в свете обнаружившейся информации, но находиться с ним рядом желания не возникало совсем.  В попытке потянуть время после последнего урока Сатору сделал круг по школе, случайно выйдя к крылу, в котором располагался кабинет директора — он там, к счастью, ещё не бывал, но стремления даже просто находиться рядом в себе не ощущал. И поэтому поспешил поскорее миновать дверь из тёмного дерева, успев пройти после неё совсем немного, когда за спиной послышался женский голос, постепенно увеличивающий громкость, и звук открывшейся и закрывшейся двери кабинета директора.  Сатору юркнул за угол, удачно подвернувшийся рядом. Сам не знал, почему спрятался и решил подслушать, но было слишком неожиданно услышать в школе женский голос — тем более, что никому из учителей он не принадлежал.  — Я же говорила! Тебя не получится никуда перевести! — голос, смутно знакомый, звучал заметно устало. — С твоими подвигами тебе такую характеристику напишут перед переводом, что тебя ни за какие деньги не возьмут ни в одну другую школу! Ещё и учитывая твои оценки!  Сатору вжался в стену, запоздало понимая, насколько глупым решением было спрятаться здесь — стоит людям пойти в эту сторону, как его абсолютно точно заметят. Был, конечно, небольшой шанс, что они направятся к другой лестнице, но вряд ли. Даже рассчитывать не приходилось на это. — Только вытащил меня с работы! Я же сразу говорила тебе, что это бессмысленно! Тебе учиться осталось совсем немного, будь добр, закончи нормально этот учебный год, Сугуру!  За шиворот Сатору будто ковш ледяной воды вылили. Вот почему голос казался знакомым — это была мама Сугуру. Которая наверняка скоро его заметит. Тем более, что её голос, который единственный было слышно, постепенно звучал ближе и ближе.  И эта мысль выбила из головы даже зародившийся было в ней вопрос — неужели Сугуру решил перевестись в другую школу? Но раздумывать было некогда, и стоило продолжающему причитать женскому голосу приблизиться на критический уровень, как Сатору метнулся к окну, делая вид, что копается в телефоне, оперевшись бедром о подоконник.  — Так что надеюсь, что я больше этого не… О! Сатору? Это ты? Сатору замер и медленно повернулся в сторону женщины, отмечая за её спиной мрачного Сугуру, смотрящего мимо него,  и всеми силами надеясь, что предательский румянец после того, как его застукали, не окрасил щёки. — Здравствуйте, госпожа Гето, — он неловко поклонился мигом заулыбавшейся матери Сугуру. Отметил будто постаревшую за эти несколько лет женщину — и неудивительно, ей наверняка непросто давалось воспитание взбунтовавшегося сына-подростка.  — Здравствуй, мой хороший, — она, не раздумывая, подошла ближе, обнимая Сатору, будто они в последний раз виделись вчера. Тот, сжатый в крепких объятиях хрупкими женскими руками, растерянно глянул на оставшегося на своём месте Сугуру, не встречая ответного взгляда.  Сугуру упрямо смотрел в стену. «Детский сад», — пронеслось в голове Сатору. Изнутри заскреблось беспокойство — вроде бы было абсолютно плевать, останется Сугуру здесь или уйдёт в другую школу, но почему-то возникло неприятное волнение.  Впрочем, сфокусироваться на нём не получалось. — А я и не знала, что ты учишься здесь. В одном классе с Сугуру ещё наверное? — под пристальным взглядом, направленным снизу вверх, Сатору лишь смог сдавленно кивнуть. — Ну вот ты мне скажи, почему этот болван посреди учебного года придумал школу менять? Хоть убей, молчит и не признаётся родной матери. Прибить иногда хочется, несмотря на то, что дурной вырос на голову выше меня.  Предупреждающий взгляд Сугуру, наконец, переместился на Сатору. А тот лишь мысленно хмыкнул — неужели Сугуру действительно думал, что Сатору расскажет его матери, почему же, по его догадкам, он решил сменить школу?  «Госпожа Гето, ничего страшного, он просто меня зачем-то поцеловал дважды. Наверное, поэтому хочет сбежать». Даже звучит смешно. Но было бы точно забавно так подставить бывшего друга. Тогда бы и Сатору пришлось снова менять школу, а может быть, Сугуру бы его где-нибудь подкараулил и избил до полусмерти, но стоило только представить шок на лице госпожи Гето… Сатору вежливо улыбнулся, чувствуя, как Сугуру продолжает мрачно на него смотреть. — Не знаю, — промямлил Сатору, поняв по требовательному взгляду, что женщина ждёт его ответа. Сугуру за спиной матери громко выдохнул в облегчении, но заметил это только Сатору — госпожа Гето была слишком уж сфокусирована на разговоре.  — Ну, в любом случае, придётся ему доучиваться тут, — увлечённо вещала она, не обращая внимания на то, как Сатору периодически бросает напряжённые взгляды ей за спину. — А ты чего в гости ни разу не приехал? Мы как в Токио переехали, я всё ждала и ждала, говорила Сугуру, чтобы он тебя звал. А он говорил, что ты не хочешь… — к концу фразы голос матери Сугуру стих, а в глазах отразилось начинающее зарождаться понимание, когда Сатору, не в силах контролировать своё лицо, перевёл взгляд на неё. Моргнул и с удивлением отметил, как с ресниц скатилась слеза, охлаждая пылающую щёку — даже не заметил, как мгновенно раскраснелся от злости после услышанного настолько сильно.  Полный обиды взгляд перевёл на так и стоящего позади матери Сугуру. Тот в ответ не смотрел — отвернулся, видно, что пристыженно. Буравил взглядом стену, пока Сатору пристально глядел на него, не обращая внимания на стоящую между ними мать Сугуру. Та медленно развернулась к сыну, поняв, в чём дело. — Сугуру? — в до этого момента мягком голосе послышалась сталь. — Ты…  — Да отъебитесь, — прошипел тот, ничуть не стесняясь матери, и резко развернулся, уходя в сторону дальней лестницы. Госпожа Гето растерянно приподняла брови, а Сатору, глядя на неё, понял, почему она показалась ему постаревшей — даже слой косметики не скрывал тёмные круги под глазами и опустившиеся уголки губ некогда красивой женщины. «С таким-то, блять, сыном вообще не удивительно», — фыркнул он мысленно, делая шаг вперёд. Оставаться наедине с матерью Сугуру, которая начнёт ковырять все его душевные раны, не хотелось совсем. — Я… Пойду, догоню его, — первое, что пришло в голову. И встречать усталый взгляд мамы Сугуру, в котором мелькнуло облегчение, было тем тяжелее, чем отчётливее Сатору понимал — нахер ему надо догонять этого идиота, просто нужна причина уйти прочь.  — Спасибо, Сатору, — донеслось в спину, стоило отойти на несколько метров. Внутри зашевелилось чувство стыда. — Он же совсем от рук отбился. Не знаю, что происходит. Стоило переехать сюда, как всё пошло по наклонной.  Боль в чужом голосе заставила затормозить и оглянуться. И Сатору, про которого его собственная мать периодически говорила почти то же самое, почувствовал себя до невозможности глупо, пытаясь своими словами утешить госпожу Гето. — Не переживайте так, всё хорошо будет.  Прозвучало крайне фальшиво. Но женщина поспешно кивнула, едва заметно улыбаясь, как будто только этих слов и ждала. И, прежде чем Сатору скрылся за поворотом стены, успела тихо произнести: — Всё было лучше, когда он дружил с тобой.  «Сугуру так точно не думает», — хотелось бросить обиженное. Но Сатору не десять, ему семнадцать, и высказывать обиду на Сугуру его матери, человеку, который ни в чём здесь не виноват, уже стыдно.  Быстрые шаги эхом раздавались в тишине лестничных пролётов. Школа опустела, и был шанс миновать все неприятные встречи и сбежать домой — эмоций на сегодня хватало с лихвой. Но темп шагов сбился, стоило заметить сидящего с ногами на низком подоконнике Сугуру. Первой мыслью было пройти мимо, демонстративно не замечая напряжённую фигуру, но перед глазами всплыл растерянный вид опустившей руки от поведения сына женщины, которая осталась парой этажей выше и вряд ли осмелится пойти сюда искать сына. От её фразы о том, что Сугуру, оказывается, долгое время делал вид, что Сатору просто не хочет нанести им визит, было до боли обидно.  Но он же мужчина. Он вытерпит.  — Эй, придурок, — хотелось бы, чтобы прозвучало грубее, но как вышло.  Сугуру даже не взглянул в ответ, когда Сатору уселся на подоконник около его лодыжек, бесцеремонно отпихивая их в сторону, чтобы освободить для себя место. Поджал губы и упрямо молчал, отвернувшись к окну. —  Ты свою маму расстроил. Снова тишина. Едва сдержав желание скинуть Сугуру на пол, Сатору глубоко вдохнул — просто для собственного успокоения. — Почему ты хочешь сменить школу? — высказывать обиды за услышанное от мамы Сугуру сейчас казалось лишним — казалось, поднеси к Сугуру спичку, и он вспыхнет, таким напряжённым он выглядел. Это он припомнит отдельно. Сработало. По крайней мере, Сугуру перевёл на него серьёзный взгляд с ноткой заметного «Ты издеваешься?» — Ты тупой?  — Сам тупой, — вяло огрызнулся Сатору, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Хотелось услышать про мотивы от Сугуру вслух, хотя отлично было ясно, в чём причина. — Не хочу с тобой учиться, не ясно что ли, — Сугуру презрительно фыркнул, а затем снова отвернулся, внимательно разглядывая что-то за окном. Соблазн скинуть его с подоконника возрос в десятки раз. Дёрнуть его, не ожидающего этого, за руку, приложить об пол, пнуть по рёбрам для надёжности.  — Не ясно, — передразнил его Сатору, всё же будто бы случайно толкая чужие ноги в сторону снова. — И тебя твой парень потерял.  Секундное непонимание во вновь устремившемся на Сатору взгляде быстро сменилось раздражением.  — Отъебись. Хотелось поговорить о многом, но в первую очередь — отвлечь Сугуру от идеи перейти в другую школу. И Сатору сам себе чётко не мог объяснить, почему хочет, чтобы Сугуру остался здесь. Но непонятное чувство внутри заставляло его говорить снова и снова в попытке погасить нервозность Сугуру. Правда, получалось совсем наоборот. — Чего прогуливал-то? — и Сатору даже не надеялся получить честный ответ. Но казалось важным продолжать разговор, даже если звучали его реплики глупо.  Сугуру не сдержал очередной раздражённый вздох. — Будь добр, отстань от меня. Я уже еле держусь, чтобы не разбить твоё смазливое лицо. Отвали и не разговаривай со мной больше, — прозвучало монотонно, будто он изо всех сил пытался контролировать свой голос.  Но от этого не менее обидно. — Эй, — Сатору, не сдержавшись, обвиняюще ткнул пальцем в сторону Сугуру, который в ответ лишь вопросительно приподнял бровь. — Ты сам ко мне лез! Ещё и целовал меня! — буквально через силу удалось заставить себя произнести. Щёки запылали, и не у одного Сатору — Сугуру тоже покрылся пятнами румянца. — И теперь ты выставляешь меня виноватым и говоришь, что из-за меня не хочешь тут учиться! Иди-ка на хуй, Гето Сугуру. Закинув сумку на плечо, Сатору вскочил с подоконника, наблюдая, как освободившееся место вновь заняли чужие длинные ноги. И делано равнодушный вид Сугуру, который вновь отвернулся в попытке скрыть красные щёки, стал последней каплей. Секунда — и Сатору схватил не ожидающего этого Сугуру за пиджак на плече, дёргая растянувшееся по подоконнику тело в свою сторону. Еще мгновение — и Сугуру с чертыханием свалился на пол и нервно откинул с глаз чёлку, гневно сверкая глазами снизу вверх. Но не успел довольный Сатору с ликующим возгласом отойти, как сильная рука схватила за лодыжку, дёргая его, расслабленно покачивающегося на носках, вбок. И в следующий миг затылок больно встретился с твёрдым полом, а в голове заплясали звёзды.  — Твою ж… — только и успел выдавить он, когда пришлось распахнуть глаза, вскидывая руки вверх в защите. Тяжёлое тело уселось на живот, сжимая бока коленями. — Слезь с меня, — Сатору не убирал руки, ожидая удара по лицу в любую секунду. Но Сугуру не бил — лишь с задумчивым видом сидел на его животе, обессиленно опустив руки на свои бёдра. Под пристальным взглядом стало неуютно. А Сугуру, казалось, и не собирался отпускать его. Шумное дыхание пытающегося выбраться Сатору звучало в тишине оглушающе даже для него самого. Сугуру же, совершенно спокойный, не издавал ни звука — создавалось впечатление, что он даже не дышал, лишь сидел каменной глыбой на Сатору, напрягая того своим молчанием и бездействием.  — Мне тяжело, слезь, — Сатору поёрзал ещё и затих, прикрывая глаза. Запоздалое понимание, что белоснежный затылок ёрзает по грязному полу, вызвало лишь тяжёлый вздох. Вдвойне тяжёлый от того, как чужие бёдра сжимали его бока. Становилось уже действительно трудно дышать.  Но стоило холодным пальцам оказаться на беззащитно выставленной шее, как Сатору задёргался с новой силой, распахнув глаза. Вцепился руками в жилистое запястье, но отцепить от себя ладонь Сугуру в таком положении не смог. Тот не сжимал пальцы, лишь сомкнул их на шее предупредительно, но зародившаяся в душе Сатору паника не давала пустить всё на самотёк.  Придушит ещё в приступе ярости, с него станется.  От холодных пальцев по шее и загривку поползли мурашки. И их стало лишь больше, когда раздался тихий вкрадчивый голос. — Задушить бы тебя прямо тут, пока ты такой беззащитный, и все мои проблемы будут решены. Как думаешь, смогу?  Звучало с угрозой. И Сатору дёрнулся снова, царапая ногтями чужую руку, но Сугуру будто не чувствовал. Только склонился над ним ниже, опираясь свободной рукой об пол около плеча Сатору, и повторил: — Смогу? Не молчи, я тебе не мешаю говорить.  В горле будто образовался какой-то комок, не дающий сказать ни слова. Но стоило Сатору шумно втянуть воздух, как он с удивлением понял — Сугуру действительно ничего не делает.  Пальцы спокойно лежали на его шее, едва ли не обжигая своим холодом разгорячившегося от нервов Сатору. И совсем не давили — лишь большой палец неожиданно прошёлся по коже, почти ласково оглаживая пульсирующую под кожей артерию.  И в чужих довольно прищуренных глазах Сатору, почти сразу успокоившийся, чётко увидел ликование. Сугуру откровенно наслаждался тем, что Сатору его испугался.  На смену панике накатила злость.  — Нихрена ты не сможешь, — прошипел он, со всей возможной в его положении силой зарядив кулаком в плечо Сугуру. Тот едва заметно поморщился от удара. — Ты только и можешь, как делать какую-то хуйню и потом пытаться сбежать. Или просто сбегать, без хуйни.  Глаза Сугуру мгновенно потемнели. Уголок рта чуть дёрнулся, выдавая охватившее его раздражение.  Сатору попал в нужную точку. И не собирался отступать. — Скажи ещё, что я не прав, — Сатору насмешливо фыркнул, а затем захрипел, чувствуя, как холодные пальцы всё же сжались на шее.  Но давил Сугуру недолго — спустя несколько секунд гляделок с пытающимся ухватить ртом воздух Сатору он ослабил хватку, но руку не убрал, склоняясь ещё ниже. Ситуация до боли напоминала ту, когда случился их второй поцелуй. Сатору поморщился от лизнувшего низ живота зачатка возбуждения. Вспоминать, что он чувствовал при том поцелуе, ему сейчас точно не стоило бы. — Ты слишком много разговариваешь, Сатору, — прозвучало тихо, но Сатору чётко слышал каждый звук, несмотря на шум в ушах. — И ты полнейший кретин. С твоим длинным языком ты тут долго не протянешь — твой же Сукуна его тебе вырвет, а потом составит сожрать, и я не шучу. Твоей самой большой ошибкой после прихода в эту школу было встать на его сторону. У мудака Сукуны нет никаких моральных качеств, и ты в этом ещё убедишься, я тебя уверяю.  — И что? — выдохнул Сатору почти что в чужое лицо — так близко наклонился Сугуру. Но он каждого его движения смущаться не будет, он же не девчонка какая-нибудь, тем более, что придурок наверняка делает это специально. — Нужно было присоединиться к тебе и Зенину?  — Нужно было нахрен уйти из этой школы после первого же дня, — Сугуру продолжал говорить едва слышно, будто опасаясь, что их могут услышать. — И если у тебя есть мозги, ты отсюда уйдёшь. И не будешь мешать мне уйти, потому что иначе здесь нельзя — ты либо с кем-то из них, либо тебя здесь нет. А меня вся ситуация уже откровенно заебала. — А как же твой дружок? Камо Чосо? — практически выплюнул Сатору. И на мгновение захотелось действительно плюнуть в неприлично приблизившееся к нему лицо, эмоции на котором сменились за пару секунд от непонимания до заметного страха и растерянности, будто Сатору загнал его в угол. — Твой бывший лучший друг, — издёвку в голосе сдержать он и не пытался, — спокойно существует себе отдельно от всех.  Смуглая кожа Сугуру, казалось, слегка побледнела. Он приподнялся и уже не держал Сатору, но тот не пытался вырваться, продолжая бить в цель. — Удивляешься? Думал, я не узнаю, на кого ты променял дружбу со мной? На Камо и Зенина, а потом Камо опрокинул так же, как меня до этого, и теперь таскаешься за Зенином, как приклеенный. Поссать тоже вместе ходите?  Последнее уже прозвучало глупо. Но Сугуру не комментировал и не огрызался, вместо этого пристыженно молчал, лишь глядел куда-то в плечо Сатору, не желая пересекаться с ним взглядами.  Молчание затянулось. Сатору было ещё, что сказать, но он ждал хотя бы ответа на это.  — Я… — Что «я», Сугуру? — тут же перебил его. — Хочешь сказать, что ты ёбаный эгоистичный мудак, для которого дружба ничего не стоит? Или что ты врал матери, что я не прихожу, потому что не хочу, а не потому что ты, как последний урод, оборвал все связи со мной? Так я это и так понял, можешь не утруждаться.  Горечь и обиду в голосе Сатору даже не пытался спрятать. И кипел изнутри, желая высказать сразу всё, но что-то не позволяло.  — Пытался всё это скрыть от меня? Все тайны выходят наружу, Сугуру. И да, — всплыло в памяти, — про наше с тобой давнее знакомство Сукуне рассказал брат твоего бывшего друга, Камо Норитоши. Это просто к сведению, чтобы ты в курсе был.  Сатору перевёл дыхание. Хотелось одновременно ударить молчащего Сугуру и позорно разрыдаться, уйти и вцепиться руками ему в волосы, приложив тупую голову о стену.  — Прости, — прозвучало неожиданно, заставляя бешено стучащее в груди сердце пропустить удар. Сатору перевёл взгляд на потолок, часто моргая — чтобы сдержать грозящиеся выступить слёзы злости и обиды.  — Иди ты на хуй со своими извинениями, Гето Сугуру. Они нужны были мне тогда, когда ты игнорировал меня месяцами и когда я бегал по ёбаному отелю в поисках тебя, ведь мы каждый год там виделись, — под конец фразы голос предательски задрожал. Но Сатору снова остервенело заёрзал, пытаясь выбраться из-под тяжёлого тела. — Слезь, блять, пока я твоим лицом окно не выбил.  Сугуру покорно сполз в сторону, позволяя Сатору рывком встать, пошатнувшись от резкого движения. И с видом побитой собаки молча смотрел, как он хватает сумку и, даже не пытаясь привести свой вид в порядок, уходит. Было уже плевать и на бардак на голове, и на пыльную смявшуюся форму. Сидящего на полу Сугуру хотелось пнуть изо всех сил, чтобы как минимум ребро ему сломать. Но Сатору до боли стиснул зубы и просто ушёл — начинать драку сейчас и в таком состоянии значило им обоим закончить день в приёмном отделении ближайшей больницы.  Лучше домой пешком прогуляться. Наверное, в телефоне, с самого утра стоящем на беззвучном режиме, уже дохрена пропущенных от матери, которая его потеряла и бесконечно звонила, чтобы оглушить своим визгом, но похуй как-то.