ambivalence.

Расфокусированный взгляд долго не останавливался ни на чём конкретном, пока Сатору брёл по улице, не замечая, куда именно идёт.  Но лишь до тех пор, пока на глаза не попалась до боли знакомая дикая яблоня — Сатору сразу её узнал, безошибочно цепляя взглядом глубокие насечки на коре. Их он оставлял вместе с бывшими одноклассниками, когда они соревновались и подсчитывали, кто сегодня больше учителей довёл. Их так называемое дерево славы.  Иногда Сатору в этой гонке побеждал. И потом досадливо жмурился с неприязнью, ощущая, как звонкий голос матери почти оглушает, когда она едва ли не с визгом возвращалась домой после очередной встречи с директором. Те было не сосчитать.   Мимо этой яблони он ходил каждый день в прошлую школу. Нужно всего лишь пройти чуть вперёд, буквально метров двести, завернуть за то неприметное здание, а дальше… Ноги сами понесли его по знакомому району, а он был не в силах сопротивляться — хотелось увидеться с бывшими друзьями. А в душе теплилась надежда — может, хоть это сможет его отвлечь от личных драм, завязанных на непонятных поступках Сугуру по отношению к нему.  Чем меньше оставалось расстояние до школы, тем больше внутри скребло волнение. Взгляд упал на экран телефона — судя по времени, через пять минут начнётся обеденный перерыв. И вполне возможно, кто-то из его друзей выйдет на улицу покурить, например.  Повезло — один из сбежавших с урока раньше или вообще прогуливающих занятие уже заметил бросающуюся в глаза светлую макушку Сатору, остервенело размахивая рукой в попытке привлечь его внимание. И стоило подойти чуть ближе, щурясь от вышедшего из-за облаков слепящего солнца, как в парне узнался бывший одноклассник Сатору — Махито.  Тот, который обычно и завязывал большинство конфликтов в классе. Но души не чаял в Сатору, который к поведению своего нового друга после перевода в эту школу быстро подстроился и вошёл в его доверие, причём безоговорочное.  — Ха, какие люди! Привет, — Махито спрыгнул с перил лестницы. — Как новая школа?  — Нормально, — нехотя выдавил Сатору. Когда в мыслях он встречался снова с бывшими друзьями, хотелось рассказать абсолютно всё, выслушав шквал поддержки и предложения помочь.  Но по факту в реальности делиться абсолютно ничем желания не возникло. Накатила лёгкая растерянность. О чём им говорить-то вообще? Но что-то сказать было нужно. — А ты чего тут один? — странно было не обнаружить рядом толпу прихвостней.  Махито неопределённо пожал плечами, фыркнув насмешливо. — С японского выгнали. Жду вот остальных, хочу предложить прогулять физкультуру. А ты чего прогуливаешь? — в голосе послышалось подозрение. — Рано же ещё. Или у вас уроки уже кончились? Как ты там, всех под себя прогнул?  И по интонации Махито сразу чувствовалось — другого варианта он и не рассматривает. Не после того, как Сатору в этой школе вместе с ним измывался над девчонками и более слабыми парнями. Что ж, карма настигла.  — Пока прощупываю, — уклончиво ответил он, проигнорировав вопрос про прогул школы. — Нормально, в целом. У вас как дела? Махито ответом явно не удовлетворился, но лишь поджал губы и не стал докапываться до деталей. Сразу переключился на встречный вопрос — желание похвастаться оказалось сильнее.  — А, дочку директора уже дважды до слёз довели за начало года , — прозвучало небрежно, но в голосе проскальзывали заметные нотки самодовольства. — Малолеток строим. Ну, всё стабильно, можно сказать. Дождёшься остальных со мной? Или торопишься?  Изнутри скребло желание уйти и сожаление о том, что Сатору вообще направился в сторону своей старой школы. При встрече с Махито стало очевидно — прошедшие с их последнего совместного школьного дня несколько месяцев развели их на разные, никак не пересекающиеся друг с другом орбиты. И стоило Сатору оказаться на месте слабого ученика, как запоздало дошло понимание — в прошлой школе он занимался какой-то хуйнёй.  Было бы, наверное, неплохо это осознать пораньше. Глядишь, и школу бы менять не пришлось, как и видеться с Сугуру спустя несколько лет молчания.  Тут же мелькнула неожиданная мысль — если бы ему в последние дни в старой школе дали выбор между «успокоиться и остаться учиться здесь» и «продолжать вести себя как мудак, но иметь шанс снова увидеть Сугуру», он бы без колебаний выбрал второе. Потому что тогда еще не знал, какой сукой стал Сугуру Гето.  — Эй? — Махито неожиданно щёлкнул пальцами прямо перед лицом Сатору, заставляя его удивлённо проморгаться. Задумался. — Извини, торможу сегодня, — Сатору постарался максимально беззаботно пожать плечами. — Да, дождусь. Последнее сорвалось с языка против воли. Но пытаться пойти на попятную было поздно — Махито уже довольно улыбнулся, кивнув на положительный ответ, и взгромоздился обратно на перила.  — Класс. Сейчас парни подойдут, будут рады тебе.  «В отличие от меня», — пронеслось в голове, но, к счастью, изо рта не вылетело. Губы Сатору растянулись в неловкой улыбке, а сам он опёрся поясницей о перила рядом с Махито.  Повисла неловкая (или таковой она была лишь для Сатору?) тишина. Махито, ничуть не стесняясь нахождения прямо перед школой, достал из кармана помятую упаковку сигарет, первым делом протягивая её Сатору, отрицательно мотнувшему головой в ответ. Он и раньше с ними практически никогда не курил, за исключением нескольких раз, когда соглашался попробовать, чтобы не казаться лузером, но бровь Махито всё равно дёрнулась — будто бы в насмешке. Позади послышался шум голосов. Начался обеденный перерыв.  И не успел Сатору повернуться к школьным дверям, как послышался громкий голос одного из его бывших одноклассников — Джого.  — О, Годжо! Тебя из новой школы выгнали?  Пришлось через силу растянуть губы в улыбке — будто Джого, в ожидании реакции пристально уставившийся на обернувшегося Сатору, смешно пошутил. Краем глаза отметились парочка новеньких — этих парней он ни разу не встречал. Из старых знакомых присутствовали лишь Махито, Джого и Мигель. И ни одного из них Сатору, как неожиданно для него самого выяснилось уже при встрече, не был рад видеть.  Бесили их голоса. Бесили их наглые тупые взгляды. Невероятно бесили их лица, которые ещё несколько месяцев назад не вызывали столь негативных эмоций, когда Сатору тусовался в их же компании. Тогда он, ослеплённый силой и беззаконием, не замечал, насколько они ограниченные. Понимание того, что обеденный перерыв будет длиться ещё полчаса, и до конца этого времени бывшие одноклассники ему покоя не дадут, заставило едва заметно поджать губы. Едва заметно по мнению Сатору, но Махито, зачем-то пристально разглядывавший каждое изменение в его лице, чуть прищурился в тот момент, когда Сатору пересёкся с ним взглядом.  Джого и Мигель же никакого внимания на мелькнувшее на лице Сатору отвращение не обратили, лишь наперебой рассказывали все школьные новости, перемежая их собственными достижениями, от которых хотелось закатить глаза. Но Сатору понимающе кивал, иногда задавал уточняющие вопросы и никаких подозрений у них не вызвал. Новенькие просто стояли рядом и хлопали глазами, изредка гогоча над очередной ни черта не смешной шуткой Джого, а Махито нервировал тем, что молча разглядывал Сатору, не говоря ни слова.  — Тебе тут некомфортно? — неожиданно для всех спросил Махито, привлекая внимание не только Сатору, но и удивлённо взметнувших брови Мигеля и Джого, рассказ которых Махито прервал своим вопросом.  — С чего ты взял? — Сатору пытался звучать максимально беззаботно, вдогонку фыркнув будто бы в знак того, насколько глупо прозвучал вопрос. Но Махито лишь чуть наклонил голову и продолжил вкрадчиво.  — Я отлично вижу, что тебе наша компания не нравится. Что такое, Годжо? Каких-то три-четыре месяца назад ты очень даже хорошо с нами общался, вместе наказания в кабинете директора получали. Что изменилось? Считаешь себя лучше нас теперь?  Сатору всё же закатил глаза, громко цокнув языком — Махито он никогда не опасался, но выяснять прямо здесь и сейчас, почему он не горит желанием общаться с бывшими друзьями, не хотелось.  — Херню не неси, нормально всё, — отмахнулся он, переключаясь обратно на растерянно хмурящегося Джого, который не спешил продолжать рассказ. Но тот не успел заговорить снова, как и уже было открывший рот Махито — совсем рядом раздался громкий голос учителя физкультуры, которого Сатору побаивался, когда учился здесь. Все, включая его, синхронно вздрогнули.  — Годжо, соскучился по старой школе? — учитель Такаба, высокий молодой мужчина, появился неожиданно. Сатору резко замотал головой, вызвав этим у него приступ смеха, который оборвался, стоило учителю перевести взгляд на остальных. — Живо все в раздевалку, урок через две минуты.  Сатору словил полный подозрений взгляд Махито, прежде чем тот крутанулся на месте, уводя всех за собой. Учитель ободряюще хлопнул Сатору по плечу, вырывая из размышлений, и двинулся следом — определённо не доверял своим ученикам, прекрасно понимая, что те сбегут с урока, едва скрывшись из вида.  Плечи расслабленно опустились, стоило Сатору выдохнуть с облегчением. Он и сам себе толком объяснить не мог, почему сегодня бывшие одноклассники вызывали у него лишь презрение и желание уйти, хоть раньше он с ними прекрасно общался. Но факт оставался фактом, и Сатору чувствовал в душе невероятную признательность к бывшему учителю за то, что тот прекратил этот неловкий разговор. Пора было возвращаться домой. Как раз хватит времени доехать на метро до нужной станции и прогуляться по парку, недалеко от которого Сатору жил — там можно и что-нибудь вкусное для снятия стресса купить. 

***

— Ты совсем страх потерял, Годжо Сатору?  Не успевший вовремя отреагировать Сатору кинул тоскливый взгляд на упавший на пол стакан с газировкой, который выхватила у него из рук мать, стоило только ему перешагнуть порог дома. Выхватила неаккуратно, тут же уронила, не задумываясь — слишком уж сосредоточенно буравила сына взглядом. Обидно. Но о разлитом напитке он погорюет позже — пышущая гневом мать, вся покрасневшая от злости, нервно сжимала в руке телефон, на который ей, очевидно, недавно позвонили из школы.  Не покидало настойчивое чувство, что этот телефон вполне может полететь в лицо Сатору в любой момент.  — Какого чёрта мне звонят из школы и говорят, что ты вечно участвуешь в драках, а сегодня ещё и не явился ни на один урок?! Улыбаться в такой ситуации было крайне глупым решением, наверное. Но Сатору в очередной раз не удержался — слишком уж смешно мама злилась. Он её давно не боялся, смело встречая каждый скандал, а в этой ситуации веселья добавлял тот факт, что мама ещё не осознала, что вылила стакан липкой газировки на пол — очень уж она была увлечена потоком собственной речи. — Я его жалею, переживаю, а он сам в драки ввязывается? Прекрати улыбаться, как идиот!  Щёку обожгло резким ударом маминой ладони — не первым в жизни, но какая-то детская озлобленность просыпалась внутри абсолютно каждый раз, когда мама поднимала на него руку. Улыбка медленно сползла с лица, а Сатору, чуть нахмурившись, попытался пройти в свою комнату. — Стоять! Я не закончила с тобой разговор! — мама грубо сжала тонкие пальцы на предплечье Сатору, дёрнув того на себя. Тот, поджав губы, едва сдержался, чтобы грубо не оттолкнуть мать с пути — даже через завесу накатившей злости он понимал, что применять физическую силу против женщины, которая ниже него едва ли не на двадцать сантиметров, слишком позорно для уважающего себя мужчины.  — Чего тебе ещё? — озлобленно выплюнул он, чувствуя, как агрессия всё ощутимее сменяется обидой на то, что мама его ударила. Глупое подростковое желание в отместку уйти из дома удалось задавить — бред же.  — С завтрашнего дня тебя в школу будет довозить отец, раз ты сам не в состоянии дойти туда, — прошипела мать, снова дёрнув Сатору за руку. — И доводить тебя до дверей класса ему тоже придётся, видимо. И ещё хотя бы про одну драку с твоим участием услышу — ты пожалеешь, что руку на кого-то поднял.  Удалось вложить в мрачный взгляд, направленный на нахмурившую аккуратные брови маму, всю злобу, испытываемую в эту секунду. И стоило крепкой хватке на предплечье чуть ослабнуть, как Сатору выдернул руку и направился в свою комнату, хлопнув дверью.  Быстро сменив школьную форму на джинсы и тонкий свитер, Сатору глянул на экран телефона, чтобы убедиться, что заряда аккумулятора достаточно для прогулки, которая позволит ему остыть и не нагрубить матери дома ещё больше. Но стоило только взяться за кроссовки, как за спиной раздался звонкий голос. — Куда ты собрался?! Сиди дома, ты наказан.  Уже взятый в руку кроссовок полетел в сторону низкой полки, сбивая с неё чью-то обувь — и сжавшему изо всех сил челюсти Сатору было абсолютно плевать, чью. Он лишь выпрямился и прошёл мимо скрестившей руки на груди мамы, на этот раз всё же задев её плечом — не сильно, но так, чтобы она пошатнулась в попытке удержать равновесие.  И не стыдно было.  — Нахуй тебя с твоими тупыми наказаниями, мне не десять лет, — даже не попытался он сдержаться, буркнув себе под нос. И вопрос, услышала ли мать эти слова, остался открытым — она промолчала, лишь осталась за спиной, ничего не сказав, и дала Сатору второй раз за день скрыться за оглушительно хлопнувшей дверью.  Кровать бесшумно промялась под упавшим на неё телом. Нужно было хорошо подумать, как убедить отца не возить Сатору в школу или хотя бы высаживать его подальше — в таком возрасте и в такой школе насмешек будет не избежать, если кто-то узнает.  Сатору шумно фыркнул в тишине комнаты, представив реакцию того же Сукуны или, еще хуже, Зенина, как только Сатору в школу привезёт отец, впридачу заботливо доводя до нужного кабинета за руку.  То, что отец ещё ни разу толком не сказал Сатору ничего про его поведение в новой школе, ощутимо напрягало. Потому что гнев отца был гораздо страшнее и стоило бояться грядущей поездки в школу. 

***

Дорога проходила напряжённо — сидящий на переднем пассажирском сиденье Сатору каждую секунду ждал, что отец начнёт неприятный разговор.  Но тот молчал. Задумчиво глядел вперёд через лобовое стекло и не обращал на окаменевшего Сатору ни малейшего внимания, словно того не было в машине. Так же молча высадил его на парковке школы — Сатору не осмелился даже заикнуться о том, чтобы отец останавливался где-то подальше. И, не попрощавшись, уехал. «Не разговариваешь со мной? Окей», — мысленно фыркнув, Сатору поправил на плече сумку, прежде чем лениво двинуться к зданию школы. До первого урока оставалось ещё больше получаса, но позднее отец его отвезти не мог — торопился на работу.  Ну, в принципе, недельку потерпеть можно. А потом ему надоест возить сына в школу, куда тот вполне успешно может добираться на общественном транспорте, и всё снова станет так же, как и было.  Сатору безотчётно передёрнул плечами — погода с утра была такая мерзкая, что в глубине души он даже радовался тому факту, что его привезли в школу на машине. Шлёпать по лужам под пронизывающим ветром казалось такой себе перспективой, и вполне вероятно было, что он бы забил хер и снова остался дома. Разумеется, только в том случае, если бы мать куда-то ушла.  Но Сатору уже доехал до школы, так что рассуждать смысла не было. И на подходе к ещё пустому крыльцу, которое через двадцать минут будет заполнено успевающими докурить наглецами, понял — после второго поцелуя он с Сугуру ещё не виделся, а встреча с бывшими одноклассниками и скандал с родителями не дали ему додумать стратегию поведения в отношении того.  Голову мгновенно будто сдавило тисками. Внутренний протест против утомивших мозг одних и тех же размышлений заставил сразу отказаться от попытки обдумать всё ещё раз — будь что будет.  Захочет Сугуру устроить новую драку — да пожалуйста. Захочет он просто игнорировать присутствие Сатору — будет вообще замечательно.  Взбредёт ему в голову поцеловать Сатору на этот раз в коридоре у всех на виду — да вообще по…  «Нет, не похуй, это будет проблемой», — Сатору нахмурился, тяжело шагая на каждую новую ступеньку — будто он поднимался на эшафот, а не в школу. Но вероятность того, что Сугуру осмелится на такую безумную вещь, стремительно близилась к нулю. Если, разве что, у него совсем не поехала крыша.  Дерётся он часто, судя по всему. Вполне могли неудачно по голове ударить.  Минуты стремительно утекали, приближая первый урок. И народу в коридорах прибавлялось обратно пропорционально количеству оставшегося до начала учебного дня времени. Но Сугуру среди них не было — Сатору то и дело окидывал коридор, а затем и кабинет, заинтересованным взглядом, но знакомого до боли пучка иссиня-чёрных волос в разнообразии стрижек не наблюдалось.  Зато вальяжно вошедший в класс Сукуна, стоило только ему заметить сидящего за своей партой Сатору, тут же растянул губы в мерзкой улыбке, направляясь прямиком к нему. Удалось перебороть себя и не вздохнуть с раздражением — за такие эмоции через мгновение Сатору оказался бы лежащим на полу вместе со своим стулом.  — Эй, Годжо, мне не нравится, что ты начал нас избегать, — громкий расслабленный голос привлёк внимание не только Сатору, но и других одноклассников, которые тут же отвлеклись от своих дел и разговоров и уставились на напряжённо молчащего Сатору и снисходительно глядящего на него сверху вниз Сукуну. Шестерёнки в голове быстро завертелись — зачем Сукуна объявляет об этом так громко? Это же подрывает его авторитет, он открыто при всех заявляет, что его «подчинённый» его не слушает и избегает.  — Обстоятельства так складывались, сегодня приду, — выдавил Сатору, отводя взгляд от чужого пронизывающего. И зацепился за насмешливо улыбающегося Зенина — тот выглядел, как пиранья, почуявшая кровь. Пазл в голове сложился. Сукуна специально заявил об этом так громко, чтобы Сатору понимал — либо он перед ним прогнётся, чтобы снова оказаться рядом и под защитой, либо компания Зенина, как и он сам, активизируется, поняв, что Сатору практически беззащитен. «Умно», — пронеслось в голове. Отличный у Сукуны способ вынудить Сатору обратиться за защитой и помощью.  Ну уж нет. Пусть его лучше Зенин размажет по полу школьного коридора, но умолять Сукуну о помощи Сатору ни за что не согласится.  — Будем ждать, — Сукуна нарочито заботливо похлопал его по плечу — будто бы подбадривая. Но глаза, не отрывающиеся от хмуро смотрящего в ответ Сатору, всё же прищурились недоверчиво.  Так, словно в перспективу увидеть Сатору после уроков «на их месте» он верил меньше всего на свете и вероятность встретить после уроков русалку была для него выше, чем то, что Сатору придёт. 

***

Сугуру на уроках так и не появился. И Сатору бы, возможно, не придал этому особого значения, если бы не услышанная им случайно в мужском туалете фраза.  — Гето второй день нет, подозрительно как-то, — голос явно принадлежал Кашимо. Сатору замер, так и не открыв дверь между коридором и туалетом до конца — успел только схватиться за ручку и чуть её приоткрыть, а затем чужой голос и произнесённая им знакомая фамилия заставили замереть и прислушаться, мысленно скрестив пальцы, чтобы никто не зашёл в эту часть коридора и не застукал подслушивающего Сатору под дверью туалета.  — Да может просто заболел, Зенин же не психует, значит не сдох. К сожалению, — фраза окончилась хохотом, который подхватил Кашимо. В попытке опознать обладателя второго голоса Сатору наклонился к двери чуть ближе. Та предательски скрипнула. Пришлось вдохнуть и открыть её полностью, заходя внутрь — прятаться дальше было бессмысленно, парни бы тоже заметили этот скрип и вышли наружу. И столкнулись бы с потерянно стоящим у дверей Сатору. Было бы неловко. Вторым говорящим оказался Камо Норитоши. Он лишь смерил Сатору презрительным взглядом и бросил короткое «я снаружи подожду» в сторону безмятежного Кашимо, кивнувшего в ответ. Тот домыл руки и вышел следом, вытирая их на ходу о школьные брюки, а Сатору уставился на себя в потрескавшееся зеркало.  Как много воды утекло за это короткое время. Вчерашняя встреча с бывшими одноклассниками, неприятно удивившие его эмоции от этой встречи и сегодняшний он, растерянно смотрящий в ответ из зеркала, открыто намекали, даже прямо говорили — всё изменилось. В первую очередь, восприятие и отношение самого Сатору ко всему происходящему в подростковых компаниях. Понимание того, что ему придётся жить во всём этом до конца учебного года, вырвало из груди тяжёлый вздох. Ещё и эта дурацкая ситуация с Сугуру.  Мысли переключились на услышанное несколькими минутами ранее. Сугуру второй день пропускал школу, но позавчера он выглядел слишком здоровым, чтобы резко слечь с температурой. Компания Сукуны, как минимум, понятия не имела, куда Сугуру делся — а значит, учителя не озвучивали причину его отсутствия. Компания Зенина тоже молчала, будто Сугуру среди них никогда не существовало. Зенин знает, где он? На секунду показалось забавным решение подойти и с улыбкой в лоб спросить, где же Сугуру, чтобы, словно в замедленной съёмке, наблюдать, как чужие глаза наливаются кровью, а затем кулак летит в лицо Сатору.  Было бы наверняка больно, но весьма смешно.  Но наблюдая за Зенином в течение дня дальше, Сатору понимал — тот тоже не знает. Это было заметно по едва заметно хмурящимся тонким бровям, колким фразам, бросаемым в сторону других парней, и нервно стучащим по парте пальцам. Если бы Сатору не приглядывался внимательно, то в жизни бы не обратил внимания, что Зенин какой-то… не такой.  Внутри проснулось вполне ожидаемое любопытство — куда исчез Сугуру? 

***

— Ты совсем еблан? — вопрос Сукуны, заданный в лоб, лишь вызвал на лице Кашимо тупую улыбку. Он отрицательно мотнул головой, но вслух спорить не стал — предпочёл выслушать главного. — Я сказал тебе сегодня уже несколько раз, что понятия не имею, где этот ёбаный Гето, нахрена ты раз за разом спрашиваешь? Знаешь же, как он меня бесит. Должность правой руки Сукуны не спасала Кашимо от потока обидных слов. Сатору едва заметно ухмыльнулся, переглядываясь с едва сдерживающим смех сидящим рядом Оккоцу, к которому он решил держаться поближе — тот казался самым здравомыслящим из всей компании.  Мимо пролетела противно жужжающая муха, которую Сатору проводил тоскливым взглядом. Он мог бы придумать миллион занятий, более интересных и полезных, чем нахождение здесь после уроков, тем более, что была велика вероятность отхватить от наверняка до сих пор злой матери дома за опоздание — он, вроде как, был наказан. Но проигнорировать Сукуну ещё раз уже казалось опасным и могло повлечь за собой неприятные последствия.  — Зенин, говорят, не знает. Если уж он от него загасился, то мне тем более откуда знать, тупица? — Сукуна, явно пребывающий в скверном расположении духа, продолжал морально втаптывать Кашимо в землю. Тот уже не улыбался, но и прервать летящий в него поток оскорблений не мог, молча выслушивая их. — Пойди и спроси у Зенина или кого-нибудь из его шестёрок, а я повеселюсь, когда тебе прилетит с ноги по лицу от одного из них.  Сукуна громко выдохнул, отворачиваясь от поникшего Кашимо. Обвёл мрачным взглядом всех собравшихся, едва не задержавших дыхание, но в итоге лишь сердито поджал губы, промолчав. Сатору изнутри скребло желание спросить у Оккоцу, в чём причина такого отвратительного настроения Сукуны, но в повисшей тишине это прозвучало бы слишком громко.  — Можете идти все, кроме Годжо.  Тихий шорох сборов и шум спрыгивающих с забора и сваленных в кучу шин парней быстро стих. Оккоцу ушёл последним, кинув на Сатору короткий, полный сочувствия взгляд. «Будто уже похоронил меня», — возникла мысль в голове против воли. Стараясь казаться расслабленным, Сатору ждал, пока Сукуна решит что-то сказать, хотя терпение было уже на грани и хотелось просто побыстрее услышать, в чём дело. — Где Гето? — не глядя на Сатору. Вместо этого Сукуна преувеличенно внимательно доставал сигарету из помятой пачки — перебирал их одну за другой под пристальным взглядом Сатору, в итоге остановившись на четвёртой или пятой. Чем она была лучше предыдущих, Сатору не понял. — Понятия не имею, — максимально беззаботно пожал плечами он. — Мы с ним не общаемся.  — Ну, — Сукуна затянулся, следом выпуская кольца дыма. — Во-первых, после твоего появления здесь всё пошло по пизде. Ходят слухи, что Гето стал чрезвычайно странным в последнее время. Учитывая факт вашего знакомства до встречи в этой школе, не кажется это тебе подозрительным совпадением?  — Именно совпадением и кажется, не более, — удалось выдержать пронзительный взгляд Сукуны, который наконец прямо посмотрел на Сатору. Молчаливая борьба закончилась ничьей — ни один не отвернулся. Сукуна лишь лениво откинулся назад, иронично приподняв одну бровь. — Слушай, Годжо, не в твоих интересах скрывать от меня что-то, — в тихом голосе, едва нарушающем тишину, проскользнула опасность. — Тебе бы лучше вообще быть хорошим мальчиком и рассказать мне всё с самого начала.  — Зачем тебе это? — скепсис в голосе скрыть не удалось.  — Всё просто, Годжо, — губы Сукуны изогнулись в противной ухмылке. — Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром.  В голове судорожно крутились десятки мыслей и возможных последствий после каждого ответа Сатору на это требование. Но на самом деле единственный возможный ответ был лишь один. — Нет. Сукуна на удивление легко пожал плечами, будто и не просил ничего.  — Как знаешь. Но я сегодня в хорошем расположении духа относительно тебя, поэтому сделаю тебе подарок. И кое-что расскажу. Ощущался какой-то подвох. Сатору внимательно следил за бесстрастным лицом напротив, но не мог уцепиться ни за одну мысль. — Что именно? — осторожно поинтересовался он. В первую очередь интересовала тема, а во-вторую — как самому Сатору придётся за эту информацию платить.  Повисла драматичная пауза — Сукуна явно наслаждался заметным со стороны интересом Сатору. И помолчал с десяток секунд, прежде чем лениво протянуть: — Например, могу рассказать, кто мне поведал про факт твоего знакомства с Гето.