ambivalence.

Телефон каждые пару минут вибрировал в кармане, порядком нервируя пытающегося абстрагироваться от окружающего мира Сатору. Он впервые за время учёбы в этой школе отправился домой пешком, забив на то, что пешей дороги предстоит минимум полтора часа.  Ах, да. Ещё прогулял оставшиеся уроки и вместо этого понуро шаркал кроссовками по сухому асфальту, отчётливо понимая — это наверняка кто-то из компании Сукуны пытается выяснить, куда он пропал после злосчастной физкультуры. Ей-богу, лучше бы он пошёл на неё, а не отправился на ёбаный третий этаж за Сугуру. Если бы можно было чудесным образом отмотать время назад, он бы и шага не сделал по той лестнице следом за ним. Вопросы и мысли о завтрашнем дне наслаивались в голове один на другой. От «нужно придумать достоверную отмазку для Сукуны, почему я ушёл, он ведь меня ждал» до «какую стратегию поведения в отношении Сугуру выбрать». Наверное, логичнее всего было бы вести себя как ни в чём ни бывало. Ну, продолжать быть естественным в его присутствии. Желательно так, чтобы никто никакого происшествия между ними не заподозрил, а сам Сугуру чётко понял, что так просто Сатору из колеи не выбить. Но проблема в том, что выбить. Гето Сугуру с лёгкостью выбил его из этой колеи какой-то час назад, и Сатору никак не мог вернуть себя в неё обратно.  Игнорировать Сугуру, как тот игнорировал его весь день? Звучит уже заманчивее. Пусть придурок понервничает. Ну, если ему, конечно, на всю ситуацию не похер, что весьма сомнительно. Сатору даже не удивится, если он уже забыл о случившемся. Подумаешь, поцеловал одноклассника. Может, он так каждый день делает? Смешно, но мало ли? Всё, окей. Надо просто переключиться на что-то другое. Ну, поцеловал его Сугуру, который его ненавидит, что тут такого? Будто Сатору никогда за время их дружбы не думал о том, как… «Так, блять, стоп», — он сердито мотнул головой в попытке выбить давно закинутые в дальний угол памяти мысли, моментами преследовавшие его в далёкие четырнадцать.  Но сознание уже жадно зацепилось за размытые воспоминания.  — Блин, Сугуру! Прекрати! — Сатору, отфыркиваясь от воды, вынырнул из бассейна, поднимая руки в знак капитуляции. Взгляд зацепился за растрепавшиеся мокрые волосы Сугуру — те почти вывалились из короткого хвостика, вызывая навязчивое до фантомного зуда в руках желание собрать их обратно и зацепить резинкой покрепче. — Утопишь меня.  — Нет, я буду осторожен, иначе твоя мама меня убьёт, — широко улыбаясь, Сугуру медленно подошёл ближе, заставляя воду в бассейне расходиться волнами. Сатору, кинув на его настороженный взгляд, отшагнул назад, на долю секунды обернувшись — но за спиной никого не оказалось. Было бы неловко сбить с ног какую-нибудь престарелую тётку или очередную противную девчонку, которые роем вились вокруг Сугуру, раздражая Сатору своим присутствием с каждым разом больше и больше. Но он обещал Сугуру не психовать больше из-за них.  Попытка обернуться второй раз, чтобы наверняка удостовериться, что позади никого нет и можно попытаться позорно сбежать, стала роковой ошибкой. Не успел Сатору вернуть своё внимание Сугуру, как цепкие пальцы схватили его за плечи, а чужая проворная нога ловко сделала подсечку. Успевший только пискнуть Сатору крепко зажмурился и задержал дыхание, когда дошло осознание, что через долю секунды его с головой накроет вода — Сугуру, казалось, не терял надежды утопить его к чертям.  В попытке перехватить лидерство в короткой подводной потасовке Сатору хватался руками за всё, до чего только мог дотянуться — и коротко прыснул от смеха, выпуская изо рта пузыри воздуха, когда случайно зацепился пальцами за резинку плавок Сугуру, едва не стянув их, и тот в панике вцепился в них собственными руками. Естественно, отпуская при этом извивающегося Сатору.  Тот вынырнул и не сдержал уже громкого смеха, наконец вдохнув кислорода. И продолжил заливисто хохотать от вида вынырнувшего следом Сугуру, щёки которого горели от возмущения.  — Эй! Это нечестно! Грязный приём!  — В битве любые средства хороши! — признаваться, что он, в общем-то, случайно, уже казалось лишним — Сугуру так забавно ворчал, убеждённый, что Сатору специально начал его раздевать в попытке сбежать. От негодования даже уши его покраснели, своим видом вызывая у Сатору новый приступ смеха.  Смех оборвался, стоило взгляду зацепиться за покрытые каплями воды губы Сугуру, уже едва ли не синие от проведённых в воде нескольких часов. И даже возмущённо нахмуренные брови уже внимание не привлекали, пока растерявшийся Сатору пытался обработать в голове информацию. Что его смутило? Вон он стоял и смеялся над Сугуру, а вот он перестал, и… Зачем он смотрит на губы Сугуру? Он его губы каждый день видит на отдыхе, почему они так привлекли его внимание сегодня? — Эй, парни! — спасатель громко свистнул едва ли в метре от них, заставляя Сатору вздрогнуть от неожиданности и перевести на мужчину потерянный взгляд. Синхронно с повернувшимся туда же Сугуру. — Так нельзя тут баловаться, небезопасно. Выходите из воды, пока я не пошёл искать ваших родителей.  Пришлось подчиниться — всё равно время уже близилось к ужину. Родители вскоре и так начнут их разыскивать по всему отелю, названивая каждые две минуты, поэтому разумнее всего казалось распрощаться и договориться встретиться через пару часов.

***

Настойчивый стук в дверь заставил лежащего на кровати Сатору вздрогнуть и привстать на локтях — мысли не отпускал случай в бассейне, и после ужина удалось уклониться от планов родителей прогуляться, оставшись в номере. Сугуру, вроде бы, написал ему уже с полтора десятка сообщений, но брать телефон в руки не хотелось.  — Сатору, — послышалось приглушённо за дверью. — Открой, я встретил твоих родителей, они сказали, ты тут. Чего не отвечаешь?  Пришлось через силу встать. Тихий щелчок замка в двери — и Сугуру, будто змея, проскользнул в полумрак номера, прикрывая за собой. Молча проводил взглядом вернувшегося на огромную родительскую кровать Сатору и вопросительно приподнял одну бровь.  — Ты чего? Болеешь?  Сатору отрицательно промычал, падая лицом в подушку. Резко заныло в висках. Погода? Или в номере душно? А может, он не выспался?  — Хватит валяться, сегодня последний день. Пошли гулять, мы же договаривались! — Сугуру обхватил пальцами тощую лодыжку, пытаясь стянуть Сатору с кровати, но безуспешно. Тот только яростно замолотил ногами, вслепую едва не попав по чужому лицу. — Что случилось? — в голосе Сугуру послышалось неприкрытое недоумение.  — Ничего, — глухо в подушку. — Давай никуда не пойдём, просто полежим в тишине.  Слова Сугуру о том, что сегодня последний день, который они могут провести вместе в этой поездке, больно резанули внутри. Сатору и сам это знал — считал каждый день, понимая, что следующий раз случится только через год. Но услышать сказанное вслух оказалось неприятно.  Кровать мягко прогнулась под чужим весом. Сугуру молча лёг рядом, не произнеся больше ни слова, и только когда молчание неприлично затянулось, Сатору чуть повернул голову, приоткрывая один глаз.  Под внимательным взглядом тёмных глаз мгновенно возник внутренний дискомфорт. Сугуру ничего не спрашивал, лишь задумчиво смотрел и молчал, и стоило только ему понять, что Сатору его застукал, как он стыдливо отвёл глаза в сторону.  Сатору незаметно выдохнул. Стало легче.  Неловкое молчание нарушилось вибрацией телефона в кармане Сугуру. Снова и снова, кто-то упорно писал ему, не прекращая, а Сугуру лишь хмурился, глядя в потолок. Нервничал. Внутри неприятно заскребло от понимания того, что не только он имеет право бомбить Сугуру сообщениями — десятком подряд. — Кто тебе пишет? — прозвучало хрипло, оцарапав горло, как наждачкой. Но тишина стала уже откровенно давить, вызывая желание сказать хоть что-нибудь. — Да так, неважно, — Сугуру поджал губы, так и не глядя больше в глаза Сатору, который, напротив, теперь сверлил его немигающим взглядом.  — Ответь, если надо, я не буду подглядывать, — удалось произнести нарочито легко. Сугуру, будто только и ждал разрешения, отточенным движением извлёк телефон из кармана, разблокируя экран. Холодное свечение подчеркнуло острые черты лица и тонкие губы, задвигавшиеся быстро — казалось, он беззвучно проговаривает написанное ему кем-то, но вновь зацепившемуся вниманием за чужие губы Сатору никак не удавалось сосредоточиться на попытке прочитать по их движениям, что там было написано. Лишь чуть обкусанная нижняя привлекала взгляд, чуть оттопырившись в конце прочитанного сообщения, и увлечённый Сатору не заметил, как Сугуру скосил на него подозрительный взгляд. — Эй, ты чего смотришь на меня так странно? В телефон пытаешься заглянуть? — Задумался просто, — прозвучало ещё более хрипло, чем до этого. И Сатору вновь уткнулся лицом в мягкую подушку, прежде чем едва слышно пробурчать в неё: — Полежи ещё немного тут. У меня голова заболела.  Осознание последнего совместного вечера корябало изнутри в сотню раз неприятнее, чем во все предыдущие поездки.  Видимо, какая-то часть Сатору чувствовала, что через год они не увидятся. Как и через два.  — Да блять, — сердито помотав головой в попытке выбить из неё давно забытое, Сатору нервным движением достал из кармана телефон. Как и ожидалось — пара пропущенных звонков и несколько десятков уведомлений о новых сообщениях. Заблокировав экран снова, Сатору дёрганно поправил сумку на плече. Та ежесекундно пыталась скатиться, действуя на и без того накалившиеся добела нервы.  Дома ожидаемо никого не оказалось, но Сатору всё же выдохнул с облегчением. Отец работал допоздна, а мама собиралась встретиться «на кофе» со старыми подругами. Сатору небрежно стряхнул с ног кроссовки — те, старые, но любимые, за долгую пешую прогулку натёрли пятки. Не так уж и сильно, но неприятно.  Небольшое зеркало в ванной встретило отражением растерянного бледного лица, лишь резкий контрастный румянец на щеках вызывал желание измерить температуру — казалось, что привычная повышена минимум на целый градус. Кожу обдало жаром ещё больше, когда губы закололо фантомным ощущением чужих. Резким движением открыв кран, Сатору плеснул в лицо холодной водой в попытке отрезвить себя. Ну, правда! Будто впервые целовался!  Почти ледяные капли поползли по шее вниз, заставив передёрнуть плечами, а затем впитались в мятый воротник рубашки. Снова брызнув в лицо холодной водой в попытке остудить пылающие щёки, Сатору сердито закрыл кран, принимаясь торопливо стягивать школьную одежду. Хотелось помыться целиком, встать под обжигающий холодом душ, чтобы единственной оставшейся в голове мыслью было только то, как согреться после таких водных процедур.  Своего он добился — спустя несколько минут уже зуб на зуб не попадал. Кожа покрылась мерзкими мурашками, а Сатору досадливо поморщился — ни о чём, кроме ёбаного поцелуя, не думая после прихода домой, он забыл взять с собой чистую одежду и полотенце. Стекающая по телу холодная вода лучше ситуацию не делала — остывшая кожа не в силах была согреть ледяные капли, заставляя дрожать только сильнее и сильнее.  Пришлось украдкой выглянуть в коридор. Тишина. На всякий случай окликнув маму, которая вполне могла вернуться за это время домой, он убедился — никого. Поэтому быстро сгрёб смятую одежду и почти бегом рванул в свою комнату, на ходу запрыгивая в вытащенные из комода трусы и забираясь под покрывало, расправленное по кровати.  Дрожь от холода, сменившая нервную тряску, тоже постепенно утихла. И Сатору не заметил, как провалился в сон, так и оставив телефон с десятками неотвеченных сообщений в кармане школьных брюк, валяющихся на полу.

***

— Эй, ты куда вчера пропал? — на плечо приземлилась широкая ладонь Кашимо, а задумавшийся Сатору заметно вздрогнул от неожиданного удара. Взгляд быстро метнулся в сторону Сукуны — тот разговаривал с одноклассниками, не обращая на Сатору внимания. Но он знал — придурок Кашимо не сам придумал подойти к нему, это всё с подачи Сукуны. — Я… — Сатору прокашлялся, пытаясь казаться увереннее. — Мама позвонила, срочно домой надо было, — прозвучало не очень убедительно. Но Кашимо, не отличающийся умом, лишь беззлобно загоготал, приняв отмазку за чистую монету. — Не зря тебя Гето называет «маменькиным сынком». Ну, Годжо, серьёзно — тебе уже семнадцать, не позорься, приструни мамашу, — добродушно хлопнул напрягшегося Сатору по плечу ещё раз, а затем, мгновенно потеряв к нему интерес, вернулся к Сукуне и остальным. Тот же, ничего не спросив о результатах разговора у Кашимо, лишь отмахнулся — мол, потом поговорим. И на мгновение пересёкся с Сатору взглядом, затем снова отвернувшись. В дверях кабинета показались Сугуру и Зенин. Сатору почувствовал, как спина мгновенно окаменела, будто он проглотил палку, и уткнулся глазами в тетрадь. Наверное, попытка показаться примерным учеником со стороны выглядела как минимум смешно, но накатившая паника не давала здраво мыслить. Сатору, прикрыв глаза на пару секунд, постарался расслабиться. «Боже, чего ты боишься? Он же при всём классе не объявит о случившемся, не совсем ведь придурок». Ну, по факту, придурок. У нормального бы мозг не придумал затыкать рот однокласснику таким неординарным образом.  Да и вообще, ему же своя репутация тоже дорога? Вряд ли одноклассники обрадуются, если узнают, что Сугуру поцеловал парня. Тем более, поцеловал Сатору. Зенин тогда Сугуру вообще убьёт. Точнее, он сначала убьёт Сатору. А что будет дальше, Сатору уже не узнает. Две пары кроссовок лениво прошаркали мимо парты Сатору. И он уже почти успел облегчённо выдохнуть, когда сначала остановилась одна пара обуви, а через долю секунды и другая. — Эй, Годжо, доброе утро, — протянул лениво блядский Зенин. — Ты хоть посмотри на меня, а то невежливо получается.  Через силу удалось поднять взгляд. Тот сначала зацепился за бесстрастное лицо Сугуру — ненадолго, автоматом. А затем переместился на чуть прищурившегося Зенина — самодовольного до невозможности, как и всегда. Будто он уже и забыл, как терял самоконтроль и едва ли не брызгал на Сатору слюной, будто бешеная собака.  — Ты чего-то хотел? — брови с ноткой удивления взметнулись вверх, когда поддавшийся секундному соблазну Сатору добавил уверенности в собственный взгляд. И, видимо, в голосе прозвучало достаточно независимости, если не наглости, потому что боковым зрением он отметил напрягшегося Сугуру, губы которого обеспокоенно поджались. С трудом удалось сдержать торжествующую улыбку.  «Испугался? Думаешь, мне нечего терять, и я твоему Зенину в лоб расскажу, что ты сделал?» Но попытка перевести наглый взгляд с Зенина на Сугуру оказалась безуспешной. Будто что-то мешало посмотреть прямо в его глаза, несмотря на плещущий в крови адреналин. Сил так и не хватило. И, спрятав растерянность за натянутой на лицо маской уверенности, от вида которой Зенин начал раздражаться буквально на глазах, Сатору понял, что именно ему мешало — опасение того, что стоит их взглядам пересечься, как его охватит паника, которую скрыть не удастся. — Ты страх потерял, Годжо, что смеешь со мной таким тоном разговаривать? — прошипел Зенин, рука которого заметно дёрнулась в желании сжать пальцы на чужой шее. Безумно хотелось оглянуться и проверить, смотрит ли Сукуна, но… Нет.  — Это ты до меня доебался на ровном месте с самого утра, заметь, — прозвучало слишком громко. И Сатору успел краем глаза словить несколько удивлённых такой наглостью взглядов, когда за спиной послышался скрипучий голос старика Гакуганджи. — Годжо! Следи за языком! После урока подойдёшь ко мне.  Пришлось прикусить язык — сказать в адрес Зенина хотелось ещё многое. Если он сможет показать остальным, что можно не бояться ни блядского Сукуну, ни Зенина, уже половина дела будет выполнена. Пока он не придумал, как переманить людей на свою сторону, придётся потихоньку подтачивать авторитет хотя бы одного из них.  Главное — действовать аккуратно. Лишиться зубов где-нибудь за школой после уроков в планы Сатору точно не входило. А уж в том, что ни Зенин, ни Сукуна не постесняются натравить на него своих шавок, сомневаться не приходилось. Зенин, кинув настороженный взгляд на старого учителя, который слышал всё лишь только в самые неподходящие моменты, молча отвернулся и продолжил путь к своей парте, так и сопровождаемый будто проглотившим язык Сугуру. А Сатору нервно передёрнул плечами, когда почувствовал на себе взгляд того. Или показалось?

***

— Сатору. Резко дёрнувшись в испуге от неожиданно прозвучавшего в тишине кабинета чужого голоса, Сатору потёр ушибленную о полку макушку — буквально пару секунд назад он наклонился над сложенными стопкой книгами, которые старик наказал ему после уроков протереть от пыли и расставить по классам. Сатору рывком обернулся. Неприятная боль в макушке ушла на задний план, когда на пороге пустого кабинета обнаружился засунувший руки в карманы брюк Сугуру. Внешне расслабленный, и лишь нервно стучащая по полу нога выдавала его волнение.  Удалось задушить зарождающуюся в душе панику. Ну, что Сугуру ему сделает? Совсем и абсолютно не страшно остаться с ним наедине после произошедшего, подумаешь, просто он его поцело… Сделавший шаг в его сторону Сугуру заставил снова нервно дёрнуться и удариться о злосчастный шкаф с книгами теперь уже локтем. Быстро проморгавшись, Сатору отвернулся, возвращая своё внимание книгам, которых оставалось ещё бесчисленное количество.  Если он сосредоточится на работе, будет проще проигнорировать Сугуру, который, судя по шаркающим звукам шагов за спиной, продолжал медленно подходить ближе.  Сатору должен ему что-то сказать после вчерашнего происшествия? Или лучше молчать и делать вид, что Сугуру здесь нет?  Да, пожалуй, он так и…  — Сатору? — до плеча дотронулись чужие пальцы, кажется, впервые за всё учебное время без попытки причинить физическую боль. Сатору отскочил в сторону, роняя на пол древнюю с виду книгу, едва ли не древнее самого учителя. Взгляд рефлекторно проследил траекторию падения. Оставалось лишь надеяться, что толстый томик выживет, не рассыпавшись на сотни страниц.  — Не трогай меня и съебись отсюда, — тактика игнорирования рассыпалась, стоило ощутить плечом чужое прикосновение. И было даже плевать, что в голосе нет и намёка на уверенность, лишь наоборот лёгкая дрожь. До невозможности сильно захотелось ударить по хмурому лицу тяжёлой книгой.  А ещё, чтобы Гакуганджи наконец вернулся в кабинет. Даже работать под его пристальным взглядом казалось в эту секунду более заманчивой перспективой, чем находиться наедине с Сугуру.  Скрипнул стул. Сугуру сел, перекинув через него ногу, и опёрся руками о низкую спинку.  — Я не хочу, чтобы ты думал чего-то лишнего, — прозвучало тихо, без какой-либо обычной его самоуверенности. Сатору нашёл в себе силы опасливо глянуть на сидящего Сугуру, но тот не смотрел в ответ, сверля взглядом светлую стену. Повисло молчание, и Сугуру так же тихо продолжил. — Я… Блять, я извиняюсь за вчерашнее, окей? Забудем, и всё, ничего не было. Я никому не скажу, ты никому не скажешь.  Паника от перспективы разговора и взаимодействия с Сугуру медленно отошла на задний план. Начало доходить понимание того, по какой именно причине тот вообще пришёл, хотя мог спокойно забить на случившееся и не акцентировать на этом никакого внимания. — Боишься? — прозвучало хрипло, будто Сатору молчал несколько дней. Сугуру поднял на него непонимающий взгляд, и он продолжил. — Боишься, что ёбаный Зенин узнает? По голове он тебя точно за это не погладит.  — Сатору, — прозвучало предупредительно.  — А вот я этого уёбка не боюсь. И мне абсолютно ничего не мешает сдать ему тебя, — промелькнувшая в потемневшем взгляде Сугуру злость заставила Сатору шагнуть назад. Утренний страх того, что кто-то узнает о случившемся, сменился постепенно зарождающимся желанием собственноручно вскрыть этот ящик Пандоры, и даже плевать было на последствия для себя самого. Захотелось прижать Сугуру так, чтобы тому некуда было деваться. Увидеть беспомощность в его глазах. — И как часто ты целуешь парней, Гето Сугуру? Он-то знает о твоих предпочтениях? — язык уже опережал в своей работе заторможенный мозг, а всё вокруг воспринималось, будто кадры фильма. Вот Сугуру резким движением встал, едва не роняя стул, вот Сатору его рывком пнул, пытаясь помешать двинуться в свою сторону, а вот Сугуру схватил его за ногу и они оба упали, перевалившись через звонко стукнувший об пол стул, отлетевший в сторону.   Либо удача была сегодня на стороне Сатору, либо дело было в до сих пор ноющей руке Сугуру, но подмять его под себя вышло без особых проблем. Сатору сжал пальцы на чужой шее — слегка, без особого энтузиазма. Потому что метающий глазами молнии Сугуру не сопротивлялся, не пытался вырваться или ударить в ответ, лишь злобно сопел, поджав губы и вцепившись обеими руками в пиджак Сатору. И стоило ему попытаться сглотнуть слюну, как Сатору резко разжал руку и отвёл её, будто после удара током — чужой кадык дёрнулся под ладонью.  Растерянности в его взгляде и действиях хватило, чтобы Сугуру резким движением схватил его здоровой рукой за волосы на затылке и дёрнул в сторону.  Не ожидавший такой подлости Сатору зажмурился, зашипев от боли, и совершенно упустил тот момент, когда ударился спиной о твёрдый пол, а Сугуру уселся сверху, крепко сжимая своими бёдрами его, так и не разжав пальцы на отросших прядях.  — Отпусти, блять, — не удалось сдержать болезненный стон, когда Сугуру резко дёрнул, случайно или специально приложив его головой об пол. Не сильно, далеко не до сотрясения, но крайне неприятно. Сатору сжал руки на плечах Сугуру изо всех сил, пытаясь добиться хотя бы гримасы боли на его лице. А тот будто не замечал впивающиеся в кожу через рубашку и пиджак пальцы, от которых там наверняка останутся синяки — тёмные, уродливые. Продолжал цепко удерживать его за волосы, не позволяя Сатору даже голову оторвать от пола.  — Будь хорошим мальчиком и закрой свой ёбаный рот, — если бы не ситуация, то по ласковому голосу Сугуру, не видя, лишь слыша его, ни за что нельзя было бы предположить, что в эту секунду он со злостью в глазах вдавливает в пол своего одноклассника, сжимая руку в его волосах настолько сильно, будто пытается снять скальп.  — А что иначе? — Сатору зажмурился и приготовился оставить в чужом кулаке половину волос, а затем резко дёрнул головой, но безуспешно — Сугуру держал крепко. — Снова мне рот заткнёшь, как вчера? Да я прямо сейчас пойду, найду ёбаного Зенина и всё ему расскажу. И мне абсолютно похуй, насколько сильно прилетит мне, если тебе от него в итоге тоже наступит пиздец. Ты знаешь, как он над тобой трясётся? — паника ушла окончательно. Теперь ещё сильнее хотелось заставить нервничать Сугуру — каждый раз, когда в тёмных глазах мелькал намёк на страх и беспокойство, внутри Сатору буквально взрывались фейерверки, нотками адреналина щекоча что-то в душе. — Как думаешь, он тебя просто выкинет, как шавку, или изобьёт до полусмерти? Мне кажется, что…  — Заткнись ты, блять, прекрати про него говорить, — градус злости в крови Сугуру, казалось, достиг пика. — Я тебе серьёзно выбью зубы сейчас.  — Я уже сказал, что ты меня заткнуть не сможешь, я не бо…  — Закройся ты уже, — что-то в голосе Сугуру заставило Сатору поперхнуться словами. И он на секунду действительно замолчал, чтобы вдохнуть новую порцию кислорода и продолжить доводить Сугуру, который уже перестал тянуть за волосы и просто держал их, не давая Сатору встать, но боли не причинял.  А Сугуру рвано вдохнул и резко наклонился ниже, прижимаясь своими губами к чужим. В этот раз совсем не так, как накануне — смелее, не обращая внимания на протестующее мычание Сатору, который чувствовал себя до невозможности глупо, распахнув глаза. В итоге зажмурился, пытаясь отвернуться в сторону, но пальцы свободной руки Сугуру грубо повернули его обратно за подбородок, пока второй он продолжал удерживать Сатору за многострадальные пряди волос. Влажный язык ткнулся между губ в попытке их разомкнуть, и Сатору задушенно замычал. А потом опрометчиво попытался вдохнуть воздух ртом и дёрнулся всем телом, стоило языку Сугуру всё же скользнуть в его рот и коснуться его собственного, отчего казалось, что всё тело прошибло ударом тока.  И этот поцелуй уже нельзя было списать на случайность. Случайность не может быть настолько настойчивой, посылающей по загривку мурашки от ощущения упругого языка, обводящего ряды зубов. Случайность не кусает жадно за нижнюю губу, до сих пор ноющую от недавних драк. И, конечно, случайность не может пытаться так, без преувеличения, нагло добраться до его собственного языка в попытке прикусить его, а затем зализать. Наверное, опыт поцелуев у семнадцатилетнего Сугуру не так уж и богат. Но даже этого поцелуя, больше похожего не на уверенный, а на отчаянный, хватило, чтобы выбить из головы Сатору все здравые мысли. Иначе он никак объяснить не мог, почему в итоге поддался, прекратив сопротивляться вторжению чужого языка в свой рот, и покорно разомкнул губы чуть шире, тем не менее, больше никакой инициативы не проявляя. Первое желание укусить Сугуру за язык до крови отошло на задний план, когда этот самый язык в очередной раз обвёл его собственный, а затем Сугуру на секунду замер, будто задумавшись, после этого толкнувшись ещё глубже, по ощущениям Сатору — едва ли не в глотку, хотя это, конечно, даже звучало бредово. Но этого движения вкупе со смазанными касаниями чужих губ хватило, чтобы зажмурившийся Сатору взметнул брови и слабо промычал, против воли заёрзав. И только потом он понял, что Сугуру его уже не держит, лишь сидит на его бёдрах, опираясь одной ладонью о пол около его головы, а второй — у плеча.  Какие-то щекотные бабочки в желудке заставили недовольно поморщиться. И только тогда Сугуру, почувствовав это движение губами, прервал поцелуй, отстранившись лишь на несколько сантиметров. Тяжело дышал в рот Сатору, но не отодвигался и не вставал. А Сатору, приоткрывший глаза, так и не нашёл в себе силы пересечься с Сугуру взглядами, зацепившись своим за чужие влажные и заметно припухшие губы.  Это из-за поцелуя с ним у Сугуру они… такие? А как тогда выглядит сам Сатору? Снова резко накатило волнение, почти до тошноты. И Сатору не нашел ничего лучше, кроме как закрыть глаза, обессиленно откинувшись на пол, к которому его до сих пор прижимал вес крепкого тела.  Он должен что-то спросить? Какие ответы он хочет услышать после того, как его жадно, компенсируя недостаток опыта настойчивостью и энтузиазмом, целовали и лезли языком в рот?  Да он ни одной девчонке не разрешал целоваться с языком! Это мерзко! Слюняво! Боже, он только что обменялся слюнями с Сугуру. Со своим бывшим лучшим другом Сугуру. С Гето Сугуру, одноклассником, который его теперь ненавидит по понятным лишь ему одному причинам. Сугуру нагло вылизал ему рот, а Сатору, вообще-то, наивно надеялся разделить первый взрослый поцелуй со своей второй половинкой, которой ещё даже на горизонте не маячило. «Какая прелесть. Меня сейчас действительно стошнит».  Сатору начало мелко трясти. Хотелось… хотелось уйти домой. И даже не искать Зенина с планами сдать ему поцеловавшего его накануне Сугуру. Новый поцелуй выбил из головы абсолютно все сиюминутные мысли и желания, включая жажду мести. А понимание того, что блядские бабочки в желудке оказались зачатками собственного возбуждения, распалённого таким влажным поцелуем, каких в жизни Сатору ещё не бывало, парализовало паникой. Это, чёрт возьми, в его планы на день совсем не входило. Сугуру продолжал нависать сверху — слишком близко. Весь румяный от недавнего поцелуя, с расширенными зрачками, он лишь метался взглядом по лицу Сатору и молчал, пытаясь выровнять дыхание. И по его виду казалось — сам не до конца понимал, что вообще произошло. Но затем он наклонился к уху дёрнувшегося от этого движения Сатору и шепнул, будто специально касаясь мягкими губами ушной раковины: — Видишь, я умею заставить тебя замолчать. Если Наоя или кто-то ещё узнает, я тебе твои зубы в карман ссыплю, дома выложишь их перед мамочкой на обеденный стол.  Встал, неудачно оперевшись больной рукой об пол — тут же поморщился болезненно. И лишь перед тем, как открыть дверь и скрыться за ней, кинул на Сатору последний взгляд, одновременно полный эмоций и невозможный к прочтению.  А Сатору, откинувшись назад, специально ударился затылком об пол в попытке выбить из головы всю херню, а затем уткнулся стеклянным взглядом в потолок. Потому что внезапное осознание того, что этот последний взгляд приятно щекотнул его эго, не радовало абсолютно. Но нельзя было даже перед самим собой отрицать того, что уйди Сугуру, не оглянувшись — и внутри Сатору что-то больно упало бы вниз.