ambivalence.

Сатору нервно переступил с ноги на ногу, стараясь не отводить взгляд от заметно взбешённого Сукуны. Прозвучавший вопрос откровенно загнал в тупик — продолжать упорно отрицать факт знакомства с Сугуру казалось бессмысленным. Кто-то ему рассказал? Но кто мог? Сам Сугуру, чтобы навредить Сатору? Бред.  Кивнуть же и согласиться, мол да, вышло так, что знакомы с детства, а теперь это скрывают по неясным для самих себя причинам… Было просто страшно. Стоило только скользнуть взглядом по чужому лицу, глаза на котором были распахнуты в гневе, как желание честно признаться упало ещё сильнее.  Но Сукуна ждал ответ. Вцепился жадно взглядом в его лицо, пытаясь найти что-то в быстро сменяющихся на нём эмоциях.  Молчание затянулось. Сдавленно выдохнув, Сатору кивнул. — Да. Да, мы знакомы, — и, заметив опасно прищурившиеся глаза, поспешил добавить, — но не общаемся уже несколько лет.  — И почему же? — лениво протянул Сукуна, чуть откинувшись назад. Явно готовившийся к тому, что Сатору станет всё отрицать, он заметно расслабился, стоило тому признать, что эта информация оказалась правдива.  — Просто общение прекратилось, так бывает, — Сатору пожал плечами, не желая рассказывать, как всё было. Он точно будет выглядеть нытиком, если начнёт жаловаться, что Сугуру перестал отвечать ему на сообщения. Ну цирк какой-то.  Сукуна промолчал в ответ, сверля Сатору задумчивым взглядом. Тот же едва сдерживался, чтобы не развернуться и не уйти с внезапного допроса, но в глубине души понимал — после такой самовольности ему в этой школе жизни не дадут.  Нужно просто перетерпеть. Десять минут, двадцать или полчаса. Рано или поздно Сукуна от него отстанет с этим разговором.  — И какие у тебя дальнейшие планы? — раздался вкрадчиво голос с ноткой издёвки. Сатору, не сдержавшись, нахмурился озадаченно. — В смысле?..  — В том смысле, что я от третьего лица узнал о твоём маленьком секрете, — интонация звучала максимально не заинтересованной, но Сатору чувствовал — это напускное. — Если я всё верно понимаю, то Зенин не в курсе точно так же, как был я до сегодняшнего дня. Значит, Гето тоже не счёл нужным рассказать своему хозяину. Либо он уже знает, но что-то задумал, поэтому молчит. А ты что делать собираешься? — миролюбивость в тихом голосе так и выплёскивалась наружу — слишком уж явная, точно фальшивая.  — А что-то изменилось от факта того, что я несколько лет назад общался с ним? — напряжение скрыть не удалось, к концу фразы голос осип. — Я бы предпочёл ничего не менять.  Терпение закончилось. Сатору забил на все неприятные перспективы и закинул на плечо сумку, брошенную на пыльную землю несколько минут назад, всем своим видом показывая, что собирается уходить.  — И даже не спросишь меня, кто тебя сдал? — Сукуна удивил, даже не попытавшись остановить его. И громко фыркнул, когда Сатору отрицательно помотал головой. — Учти, Годжо. Ты теперь под моим пристальным вниманием. И то, что об этом знаю только я и человек, который тебя сдал, вовсе не отменяет того факта, что ты можешь где-то проебаться, и я собственноручно выбью тебе пару зубов, ты понял?  Едва сдержав готовое вырваться «Иди ты на хуй», Сатору развернулся на пятках и быстрым шагом направился к школе, которую нужно было миновать, чтобы дойти до его остановки.  Проводила его гробовая тишина. Сукуна не произнёс больше ни слова, пока Сатору уходил, не решаясь оглянуться, чтобы проверить — смотрит ли тот вслед или же демонстративно отвернулся, выражая презрение. 

***

— Годжо? Эй, Годжо! — зависший в одной точке Сатору отозвался на чужой голос не сразу. Кашимо пришлось кинуть в него ластик, чтобы привлечь внимание. Сатору обернулся, раздражённо потирая затылок. — Ты чего тупишь?  — Не выспался, — и даже не пришлось лгать. Весь вечер после разговора с Сукуной Сатору разрывался от желания написать Сугуру, раздобыв его новый номер любой ценой. Секундная слабость, спровоцированная невероятным желанием поделиться тем, что теперь несколько человек знают, чтобы Сугуру был готов к неприятностям. Просто на всякий случай.  И уснуть он почти до утра не мог, раздираемый миллионом мыслей, терзающих уставший мозг. Мысли эти мелькали по кругу, сменяя одна другую, но выкинуть их из головы не получалось.  Кашимо без особого интереса помычал в ответ, а затем продолжил шептать — благо, старик Гакуганджи острым слухом не отличался.  — Сукуна после уроков всех собирает. Тебя сказал персонально позвать.  Сатору кинул короткий взгляд на пустующее место Сукуны. Перспектива встречи с ним, волнение перед которой отступило утром после пришедшего понимания, что его нет в классе, снова пробудила неприятное сосание под ложечкой. Удивительно было, что Кашимо на уроках присутствует. Но парочки одноклассников за исключением Сукуны Сатору всё равно не досчитался.  Молча кивнув и не заботясь, заметил ли его кивок Кашимо, Сатору сосредоточился на объяснениях учителя, внутренне однако витая где-то далеко. Ручка нервно крутилась в пальцах, так же быстро, как мысли в голове. Почему Сукуны нет? Зачем он всех собирает после уроков? И почему для Сатору нужно персональное приглашение?  Хочет при всех объявить, что их новенький как-то связан с Гето, а значит, с компанией Зенина?  Спрашивать у Кашимо смысла нет. Он не ответит, даже если знает, слишком предан Сукуне, чтобы обсуждать его действия за спиной.  Настороженный взгляд прошёлся по классу, дольше положенного задержавшись на Сугуру, уставившемся в окно со скучающим видом. Внутреннее беспокойство неприятно скреблось, и даже здравый смысл не мог заглушить крики души, требовавшей предупредить Сугуру, что Сукуна обо всём в курсе.  Вряд ли он, конечно, из-за знакомства Сатору с Сугуру устроит конфликт с компанией Зенина. Но простое человеческое желание предупредить Сугуру, несмотря на все их недавние конфликты, становилось всё сильнее. Правда, ровно до момента, пока Сугуру не перевёл по-прежнему скучающий взгляд на Сатору, попавшегося за задумчивым разглядыванием. Беззвучно, одними губами произнёс: «Что, блять?», и Сатору, прочитав это по движениям чужого рта, вспыхнул и отвернулся. «К чёрту тебя, уёбок».  Но совесть продолжала упорно грызть изнутри. И стоило Сугуру, посчитавшему, что отпрашиваться у учителя, — это ниже его достоинства, выйти из класса, как Сатору поддался мимолётному желанию спустя минуту-другую попроситься тоже отойти. Гакуганджи, бубнящий о какой-то крайне скучной теме, кивнул. Правда, даже не оторвался от книги, из которой читал текст засыпающим на уроке ученикам.  Несколько метров до двери были преодолены мгновенно. Почему-то Сатору казалось, что это последняя возможность предупредить Сугуру — пока что была велика вероятность, что Сукуна не рассказал никому, просто не успел, ведь большая часть одноклассников сидят в кабинете. А значит, этот внезапный побег из класса вслед за Сугуру не покажется никому слишком подозрительным, самого Сукуны же нет. Оставался лишь человек, который рассказал тому о самом факте их знакомства. Но переживать о том, что он мог сейчас быть в классе и обратил бы внимание на произошедшее минуту назад, было слишком утомительно для и без того уставшего мозга. Скорее всего, он сейчас вместе с Сукуной где-то. По крайней мере, Сатору хотелось на это надеяться.  Сугуру в коридоре уже не было. Единственным вариантом оставалось ворваться в туалет в конце коридора.  Удивлённо взметнувший брови Сугуру обнаружился именно там. Но удивление тут же сменилось полнейшим отсутствием интереса, когда он отвернулся к раковине, следом поворачивая кран.  — Сугуру?  Тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и жужжанием уже проснувшейся весенней мухи, бьющейся в грязное окно. Сугуру неторопливо намыливал руки, распределяя по коже мягкую пену. И абсолютно никуда не спешил, продолжая игнорировать замершего за его спиной в ожидании Сатору.  — Сугуру, Сукуна знает, что мы с тобой знакомы, — и только после произнесённой фразы Сатору испуганно замер, поняв, что в кабинках мог кто-то быть. И тогда проблемы бы увеличились в геометрической прогрессии. Прислушался в попытке понять, есть ли кто-то в туалете, кроме них, но оттуда не донеслось ни звука. А Сугуру тоже замер на мгновение, но затем неловко повёл закаменевшими плечами, изображая беззаботность.   — Похуй вообще, — он выключил воду и повернулся в сторону Сатору. Тот зацепился взглядом за проглядывающий под смуглой кожей синяк, оставшийся после его вчерашнего удара. Движение мышц на щеке привлекло внимание — Сугуру сжал зубы, исподлобья глядя на Сатору.  — Зенин знает? — не сдержал любопытства Сатору. И готов был поклясться, что на чужом лице на долю секунды мелькнула растерянность, смешанная с беспокойством.  — Какое тебе дело, знает он или нет? — уже привычная грубость не задела ни капли. — Ты за мной шёл в туалет, чтобы сообщить это?  А вот то, как Сугуру закатил глаза, уже зацепило. Переборов резкое желание послать его на хуй, Сатору бросил холодно:  — Мог бы и повежливее отреагировать, а то вдруг ещё и на второй щеке синяк появится.  Сугуру расхохотался, посылая по обклеенным белым кафелем стенам мерзкое эхо, заставившее Сатору поёжиться.  — Не угрожай тем, что сделать не сможешь, маменькин сынок Сатору, — прозвучало почти ласково. И даже взгляд Сугуру на мгновение изменился, впустив в себя каплю фальшивого тепла.  Которое растворилось, стоило Сатору вновь открыть рот. — Тем не менее, из нас двоих с раскрашенным лицом ходишь ты.  Через мгновение оглушила резкая боль в затылке — Сатору зажмурился и поджал губы, всей душой надеясь, что белый кафель и спутавшиеся волосы не запачканы теперь его кровью. Ну, и было бы славно, если бы этот удар не послужил причиной сотрясения мозга. Но это уже совсем в идеале. — Закрой свой ёбаный рот, пока в нём все зубы на месте, — прошипел Сугуру, сжатыми в кулак пальцами оттягивая светлую чёлку вверх, заставляя Сатору чуть запрокинуть голову, по-прежнему болезненно жмурясь. Попытаться вырваться сейчас будет равносильно тому, чтобы добровольно оставить в цепких пальцах отросшие пряди. — И я бы на твоём месте вообще съебался из этой школы, ты тут лишний. Как ты появился здесь, всё по пизде пошло. Так что иди-ка домой и скажи госпоже Годжо, что тебя в этой школе обижают злые одноклассники.   Сатору озлобленно прищурился. Как бы он ни цеплялся руками за пальцы Сугуру в попытке их разжать и спасти свой скальп, попытки успеха не приносили.  Ноги от напряжения начали ныть, неудобно подогнутые. Он с ненавистью смотрел в чужое лицо, находящееся чуть выше его собственного, и думал, как бы замечательно сейчас было ударить своим лбом прямо в ровный нос — ни разу не ломаный, видимо.  Но крепкая хватка в волосах позволяла лишь фантазировать. А Сугуру молчал, сжимая пальцы всё сильнее, и, кажется, ждал его согласия уйти в другую школу.  — Отъебись, — просипел Сатору, вцепившись ногтями в кожу на жилистом смуглом запястье. И готов был от злости зубами впиться в пульсирующую вену на чужой шее, лишь бы Сугуру начал истекать кровью и прекратил над ним насмехаться. — Ты так славно мяукаешь, когда не получается в крысу напасть со спины, например, — в тихом голосе снова послышалось смешанное с издёвкой умиление. Сатору, не глядя, наобум махнул кулаком. Целился в бок, но удар пришёлся вскользь — Сугуру без особых усилий увернулся. И потянул за волосы вверх, позволяя наконец выпрямить уставшие от неудобного положения ноги.  Нос на секунду сморщился от неприятных ощущений, стоило Сугуру напоследок дёрнуть голову Сатору назад, затем отпустив его. И дрожащие колени чудом удержали тело в вертикальном положении, когда крепкая хватка исчезла. Сугуру молча вышел из туалета, оставляя гневно раздувающего ноздри Сатору сверлить его спину озлобленным взглядом. На остаток урока тот не пошёл — слишком сильно горел внутри, понимая, что один лишь его взгляд на Сугуру, и драки будет не миновать. 

***

Блядский Яга-сенсей, будто назло, именно сегодня решил задержать Сатору после последнего урока. С каким-то особенно извращённым удовольствием посочувствовал тому, что чёртов Гакуганджи всё же заметил отсутствие Сатору на остатке занятия, а затем началась профилактическая беседа с мелькающими тут и там намёками на смутно виднеющееся на горизонте новое наказание. Вдоволь поиздевался, а затем великодушно отпустил нервничающего Сатору из кабинета.  Тот, единственный отставший из всего класса, торопливо перебирал ногами. Мысль о том, что Сукуна мог посчитать его отсутствие жалким побегом, трепала изнутри больше и больше с каждым быстрым шагом.  Еще несколько метров до последнего поворота, и… — Кто пришёл! — мгновенно раздался громкий голос Сукуны, сразу же заглушённый нестройным гоготанием. — Мы ждали только тебя. Быстро окинув собравшуюся толпу настороженным взглядом, Сатору с каким-то внутренним неприятным ощущением отметил, что не видел тут одновременно столько людей ни разу.   Что-то было не так. Сукуна явно решил устроить какое-то шоу.  Какое? Громко объявить всем, что Сатору хорошо знаком с их врагом, но скрывает это от всех? Избить Сатору на глазах всех своих шестёрок?   Из собственных мыслей вырвало шумное улюлюканье и снова раздавшийся голос Сукуны. — Годжо, у меня для тебя подарок. Ты же сказал, что готов быть с нами, и я решил тебя наградить. Сделай вперёд пять шагов, а потом обернись. Только заранее не подглядывай! А то будет совсем не интересно.  Снова взрыв хохота.  Чётко ощущая внутреннюю мерзость и всеми фибрами души ожидая подвоха, Сатору на негнущихся ногах отсчитал пять шагов вперёд. Глубоко вдохнул и резко развернулся на пятках, тут же ощутив, как сердце упало куда-то вниз.  Кашимо и какой-то здоровяк, вроде, Хакари, тащили Сугуру — целого и, кажется, довольно невредимого, но поджавшего губы в явной попытке сдержать болезненный стон. Руки, даже с виду неприятно вывернутые за спину, удерживались двумя парами чужих, а за их спинами ещё маячил Ино. Видимо, просто на всякий случай.  Сатору только успел открыть рот, автоматически сделав ещё пару шагов назад от развернувшейся картины, как за спиной вновь зазвучал голос Сукуны. — Мой подарок для тебя — великодушная возможность доказать свою верность. Кашимо и Хакари даже подержат его для тебя, чтобы ты не утруждался. Все мы понимаем, что один на один с Гето выстоять сложно. Наслаждайся, Годжо. Только мой тебе совет — не до реанимации, а то потом затаскают тебя вместе с родителями везде. Сугуру упрямо и гордо молчал, глядя прямо Сатору в глаза. Вблизи удалось рассмотреть лопнувшую губу — наверное, без боя не сдался.  — Зенин это так не оставит, — хрипло выдавил Сатору, судорожно соображая, что ему нужно сказать или сделать. Бить Сугуру он не собирался — одно дело честная драка, и совсем другое, когда человека просто держат и предлагают избить.  И тут же маячило понимание, что если он не удовлетворит жажду крови Сукуны, то в реанимацию отправится уже сам. — Ой, — Сукуна фыркнул. — Не волнуйся, я готов пойти и на такие жертвы ради подарка для тебя. Ну же, Гето явно тебя чем-то обидел, раз ты на него набросился в первый же день. Давай же, — он внезапно оказался прямо за спиной, кладя руки, на которых из-под закатанных рукавов рубашки виднелись бесчисленные татуировки, на плечи вздрогнувшего Сатору. — Собери всю свою злость в одну кучу и разнеси это личико.  Настойчивые руки толкнули вперёд. Сатору нерешительно сделал несколько шагов навстречу Сугуру, которого Кашимо больно пнул по ноге, заставляя опуститься на колени.  Сугуру заметно дёрнулся, стоило Сатору подойти вплотную, но тут же поморщился, когда Хакари вывернул его руку ещё больше. Полный ненависти гордый взгляд снова переместился на лицо Сатору — контрастно растерянное, не способное зафиксировать одну эмоцию даже на несколько секунд.  — Ну, бей, — Сугуру впервые подал голос. И спокойствие, прозвучавшее в нём, выдернуло Сатору из оцепенения. Он решительно шагнул назад, разворачиваясь к Сукуне, с лица которого начала сползать довольная ухмылка.  — Я не буду бить человека, который даже физически не может мне ответить, — к его собственной радости, прозвучало достаточно твёрдо. — Это низко. У меня ещё есть какое-то понятие чести и достоинства.   — Ты же понимаешь, что в честной драке Гето от тебя мокрого места не оставит? — Сукуна усмехнулся, оглядываясь в поисках поддержки. Остальные, как по команде, снова хором загоготали. — Сказал бы спасибо, что тебе такой подарок сделали. Вон Кашимо пострадал, пока они пытались его сюда притащить, ублюдок Гето ему кулаком в нос успел дать. Сатору даже оборачиваться на Кашимо, чтобы удостовериться в этих словах, не стал — просто резко почувствовал ещё большую мерзость от всего происходящего.  — Пускай. Зато это было бы справедливо, — Сатору без страха смотрел в злобно прищуренные глаза Сукуны, не обращая внимания на остальных одноклассников, недовольно загудевших.  — Значит, подарком моим пренебрежёшь и не воспользуешься? — Сукуна оглушающе хрустнул пальцем на руке.  — В последний раз говорю, что я не буду бить беззащит… Блять! — неожиданный удар Сукуны сбил Сатору с ног. Осторожно попытавшись подняться, он в процессе с опаской потрогал нос — из него, кажется, текла кровь. И оставалось надеяться, что это не перелом.  Увлечённый проверкой носа, Сатору не заметил, как Сукуна замахнулся ногой. Лишь почувствовал удар по рёбрам, повторно заставивший упасть на асфальт.  Прижав осторожно тыльную сторону ладони под опухшим носом в попытке остановить кровь, оставшийся сидеть на асфальте Сатору исподлобья глянул на возвышающегося над ним Сукуну. Тот, заполучив столь необходимое внимание, присел ниже, сглаживая разницу.  — Повезло, что ты мне понравился, Годжо, так что ограничимся парой воспитательных ударов, — он пренебрежительно потрепал Сатору по волосам, как собаку и встал. — Парни, засекаю десять секунд. Начинайте. «Десять секунд чего?» — хотел было спросить Сатору, но не успел. За спиной раздались глухие удары, заставившие обернуться и дёрнуться в попытке помочь Сугуру, которого одновременно били и пинали человек десять, но воротник пиджака резко затрещал, когда на нём сжались пальцы Сукуны, удерживавшего Сатору на месте у своих ног. — Вот видишь, — наклонился ниже, едва не касаясь губами красного уха. — Ты мог бы стукнуть его несколько раз для вида, и я бы сделал вид, что верю. Но ты выбрал это, — выпрямившись, Сукуна громко хлопнул в ладони. — Хорош, парни. Оставьте его здесь.  И сидящий на асфальте Сатору, словно в замедленной съёмке, глядел, как тело в испачканной пылью школьной форме опускается на землю, а остальные, перешучиваясь, уходят, будто ничего и не случилось. Сукуна, на прощание сочувствующе похлопав Сатору по плечу, ушёл последним. И стоило ему скрыться за зданием, а оглушающей тишине сменить разномастный шум, как Сатору метнулся к неподвижно лежащему Сугуру. — Сугуру? — осторожно заглянул в покрытое кровоподтёками лицо, пальцами осторожно убирая чёлку в сторону. Тот был в сознании, тихо дышал и моргал, не глядя на Сатору. — Сугуру, они тебе ничего не сломали?  — Отъебись, — хрипло послышалось, когда покрытые кровью губы шевельнулись. На мгновение зажмурившись, Сугуру постарался встать — безуспешно, лишь болезненно простонал, осторожно прижимая левую руку к себе.  — Дай, я помогу тебе, — при этом абсолютно не зная, как помочь Сугуру подняться. Трогать его было просто страшно — вдруг у него что-то сломано? Собственные ноющие после пинка рёбра мелькнули на периферии сознания, но оказались успешно забыты, стоило Сугуру снова прошипеть от боли через почти сжатые губы. Ему удалось сесть, по-прежнему прижимая к себе руку — по предположениям Сатору, там был либо перелом, либо серьёзный ушиб.   Собственная боль ушла на задний план, задавленная ощущением беспомощности от невозможности помочь другому.  — Сугуру, я вызову скорую.  — Не надо, — тот всё же встал, едва не оступившись, но рефлекторно дёрнувшийся на помощь Сатору успел схватить его за целую руку, не позволяя упасть. — В школьный медпункт схожу. Сугуру, с по-прежнему гордым видом, который не портился даже искалеченным лицом, отвернулся. Прихрамывая, двинулся в сторону школы, а Сатору поплёлся следом, готовый к тому, что Сугуру может в любой момент оступиться и нужно будет его подстраховать.  По скованным движениям даже со спины было видно, как Сугуру больно. И каждый раз, когда Сатору замечал, как чужое тело на долю секунды замирает от очередного неловкого движения, внутри тоже что-то испуганно замирало и сжималось на мгновение.  — Ты можешь опереться на меня, — фраза прозвучала притянуто и искусственно. А Сугуру упрямо шёл дальше, прихрамывая, и никак не давал знать, что вообще услышал тихо прошелестевшее предложение.  У ступенек школы Сугуру замешкался. И Сатору, успев спохватиться и сообразить, всё же подхватил его под здоровую руку — тот в первую секунду попытался вырваться с возмущённым пыхтением, но сдался, стоило боли проявиться на лице, раскрашенном подсыхающими алыми подтёками. — Не придуривайся, я помогу. Хотя бы подстрахую, — Сатору осторожно потянул Сугуру вверх, мысленно проклиная того, кто сообразил спроектировать школьное крыльцо из восьми ступеней. Каждая из них давалась Сугуру с трудом, но он упорно поднимался, а невесомое касание его руки лишь иногда сменялось на ощутимое давление, заставляющее Сатору напрячься и шире расставить ноги — на случай, если Сугуру не удержит равновесие.  Дверь впустила их в пустой школьный холл. И Сатору уже обрадовался, что удастся проскользнуть к медсестре незамеченными, но со стороны лестничной площадки послышался грубый голос. — Эй, Гето, Годжо! Чего тут шляетесь? Уроки кончились.  Охранник. Сатору замер на секунду, а затем потащил Сугуру в сторону медпункта с новыми силами, надеясь, что Фушигуро отстанет. Тот, однако, быстро их догнал.  — Ого, — удивление во взгляде на избитого Сугуру сменилось на подозрение, стоило ему глянуть на почти целого Сатору. — Гето, тебя опять новенький отделал? Годжо, я предупреждал, что… — Это не он, — перебил его Сугуру. — Не обращайте внимания, Фушигуро-сан, мы как раз идём в медпункт.   — Гето, что за хрень? — Фушигуро определённо начал терять терпение, постепенно закипая. — Кто это сделал? — переключился он на Сатору, поняв, что говорить Сугуру не собирается.  И едва Сатору успел кинуть беспомощный взгляд на Сугуру, как тот ответил сам. — Неважно, всё в порядке, — твёрдо произнёс он, смело встречая угрюмый взгляд. — Это произошло даже не на территории школы.  Сатору в очередной раз для себя отметил — драки до сломанных носов и рук тут, кажется, были так часты, что даже охранник особо не волновался, пока ученик мог ходить и говорить. Покачав неодобрительно головой, Фушигуро отступил назад. И, прежде чем уйти, бросил: — Как хотите, но проблем вам точно не избежать. Твоего вида завтра будет достаточно, Гето, чтобы все учителя всполошились. И то, что это произошло не в школе, роли не сыграет.  Тот лишь криво улыбнулся разбитыми губами. И, дождавшись, пока Фушигуро уйдёт, молча двинулся к медпункту, не обращая внимания на поспешившего следом Сатору.  С медсестрой они столкнулись в дверях — та, уже переодетая в повседневную одежду, как раз готовилась выйти из кабинета. Только-только закинула сумку на плечо и удивлённо взметнула брови, стоило в медпункт ввалиться двум окровавленным парням.  Хотя Сатору был уверен, что выглядит в сто раз лучше, чем Сугуру.  — И вам доброго дня, — сконфуженно пробормотала она, когда они оба молча уселись на кушетку. Сугуру — чуть более скованно, осторожно. — Подрались?  Сумка вернулась на стул, а белый халат — на плечи. Сёко достала новую пару перчаток и полезла в шкафчик с медикаментами.  — Чего молчите? Я не расскажу никому, что ужасного Гето Сугуру отделал новенький, — хитрая улыбка растянула губы, придавая уставшему лицу более живой вид. И Сугуру, как маленький, повёлся на хитрость — громко фыркнул в презрении. — Не подрались. Хуй бы он меня так избил. — Сугуру! — зашипел Сатору, ткнув его в более здоровое плечо. Ну правда — хватает же совести так разговаривать при девушке, ещё и на десяток лет старше их.  То, что она вела себя с ними, как сверстница, и упорно требовала называть её просто по имени, факт её старшинства не меняло.  Тихо посмеиваясь себе под нос от вида препирающихся парней, один из которых светил опухшим носом, а второй — кровоподтёками по всему лицу, Сёко осторожно обрабатывала ранки на лице Сугуру, сжавшего зубы, чтобы не обложить всех присутствующих матом. Сатору, любезно уступивший очередь более пострадавшему Сугуру, то и дело ловил на себе его нечитаемые взгляды, когда Сёко отвлекалась на то, чтобы взять что-то со стола.  — У него, кажется, рука сломана, — подал он голос. Сёко, закончившая с лицом, едва заметно нахмурилась, осторожно касаясь пострадавшей конечности. Трогала аккуратно, и даже сперва напрягшийся Сугуру постепенно расслабился, перестав ожидать внезапный приступ боли.  Сатору резко вдохнул, когда осознал, что замер сам, задержав дыхание в ожидании вердикта. И едва не прокусил собственную губу от нетерпения. — Думаю, рука в порядке, просто ушиб, — задумчиво пробормотала Сёко, чуть сморщив нос. — А вот по пальцам вопрос, возможно, перелом, а то и несколько. В травматологию тебе нужно, ногу тоже бы посмотреть. Больше ничего не болит? Сугуру отрицательно помотал головой — хотя, казалось Сатору, болеть в такой ситуации должно абсолютно всё. — Проводить? Я освободилась. Хотя тебе туда в любом случае нужно с родителями идти.  Досада отразилась на лице, на которое накатила непривычная бледность — то ли от боли, то ли от мысли о том, что предстоит неприятный разговор с матерью и врачами.  — Пусть тебя Годжо до дома проводит, мало ли, адреналин резко кончится, и ты свалишься где-нибудь в подворотне, — Сёко перешла к Сатору, касаясь опухшего носа. Он резко дёрнулся, не сдержав болезненного шипения, когда она осторожными движениями начала стирать подсохшую кровь, залившую губы — каждое прикосновение к лицу отдавало в опухший нос.  Сугуру не ответил. Но остался сидеть и ждать, с безучастным видом разглядывая начинающие отекать пальцы на левой руке, и по его лицу нельзя было прочитать ни одной мысли и эмоции, как бы Сатору ни старался коситься на него взглядом. — У тебя только нос?  Сатору едва слышно пробормотал что-то про рёбра, а затем пожалел, когда Сёко в приказном тоне сказала снимать рубашку. Пальцы не слушались, борьба с пуговицами затянулась, и тот факт, что этот импровизированный стриптиз происходил в гробовой тишине под двумя парами глаз, напрягал ещё больше.  Сёко щекотно прошлась пальцами в латексе по рёбрам, обводя кончиками наливающийся синяк. А Сатору едва сдержал позорный порыв заверещать — уж чего, а щекотки он боялся до невозможности.  Не хватало ещё опозориться тут.  — Дышать не больно? — он отрицательно помотал головой. — Ну, думаю, всё в порядке. Но на всякий случай тоже можешь сходить на рентген. Буркнув тихое «Ага», Сатору торопливо застегнул рубашку обратно, в какой-то непонятной панике вставляя пуговицы не в те петли. Сугуру, по-прежнему бледный, без особого сосредоточения смотрел на эти манипуляции и определённо выглядел не очень — наверное, подумал Сатору, эффект адреналина действительно прошёл, и ему начало становиться откровенно плохо.  — Всё, идите, — Сёко мотнула головой в сторону двери. — Быстрее попадёшь в травматологию, быстрее перестанешь страдать. Проводишь его? — это уже было адресовано Сатору, послушно кивнувшему.  Сугуру покорно встал и двинулся следом, стоило Сатору позвать его. Но движение и свежий воздух на улице ожидаемо взбодрили, пробуждая новую волну упрямства.  — Не провожай меня, я сам дойду, — краски постепенно начали возвращаться на бледное лицо. Потерянный Сатору только кивнул, всё же рискнув глупо уточнить: — Точно?  — Да.  Повисла тишина. Сугуру не уходил, будто желавший что-то сказать, но никак не решавшийся на это. И Сатору подло решил воспользоваться его ослабевшей защитой. — Сугуру, — и чувствовал себя дураком, второй раз спрашивая это. — Почему ты меня бросил?  Обиду и боль в голосе скрыть не удалось.  Замешкавшись, Сугуру отвёл взгляд, фокусируя его где-то на деревьях в пришкольном парке.  — У меня были причины.  Сердце пропустило удар. Услышать от Сугуру хоть что-то, кроме бесконечных «Отвали», казалось невозможным. Но это произошло.  — А… — начал было Сатору, чувствуя, как пульс бешено разгоняется, но Сугуру повернулся обратно, перебивая его. — Спасибо, — и, чуть прихрамывая, двинулся прочь. Оставив потерянного Сатору стоять около школьного крыльца, вцепившись беспомощным взглядом в чужую спину.  Сатору бесцеремонно плюхнулся на чужую кровать, заставляя уже лежащего на ней Сугуру недовольно поморщиться и с тихим сопением отползти в сторону, давая незваному гостю больше пространства.  — Ну так вот, — Сатору продолжил монолог про мероприятие для подростков, которое должно было состояться вечером. Он и в номер семьи Гето вломился по большей части для того, чтобы уломать Сугуру сходить туда — тот с утра неважно себя чувствовал, видимо, перегревшись на солнце накануне. Поэтому из номера он выходить отказывался, оставшись в кровати в компании телефона. Разве мог Сатору позволить ему остаться скучать в одиночестве? Даже если от одиночества Сугуру не страдал и скорее бы насладился им, учитывая его самочувствие.  — Обещают, что там будет очень весело. Ты пойдёшь? — прозвучало требовательно. Сугуру перевёл взгляд с экрана телефона на полное ожидания лицо Сатору, который наклонился ближе, практически полностью лишая Сугуру личного пространства — спасал того только телефон в руках, служащий преградой для наглого Сатору.  — Если буду чувствовать себя лучше, то пойду, — телефон, засветившийся новым уведомлением, снова занял всё внимание Сугуру. И тот не заметил, как Сатору нахмурился, бросив уничтожающий взгляд на девайс в чужих руках.  Десять секунд абсолютной тишины, нарушаемой лишь громким, полным недовольства дыханием и стуком пальцев по буквам на экране.  — Сугуру. Тот вопросительно промычал, кивком давая знать, что слушает. Но Сатору это не устроило — он резким движением попытался выхватить телефон из крепких пальцев, но реакция Сугуру оказалась быстрее. Он успел отдёрнуть руку в сторону.  — Ну что?!  — Я с тобой разговариваю, убери телефон, — и Сатору плевать, если прозвучало капризно и по-детски.  — Я же тебя слушаю, прекрати, — в голосе скользнуло раздражение. И взгляд, кинутый на так и оставшийся в вытянутой в сторону руке телефон, не остался незамеченным Сатору, который от этого распсиховался еще сильнее.  — С кем тебе так интересно переписываться, что ты мне десять минут уделить не можешь? — глаза сощурились, полные подозрений. — Ты обещал, что до конца отдыха будешь общаться только со мной.  Сугуру на мгновение прикрыл глаза, затем не сдержав наполненного усталостью вздоха.  — Ну? С кем ты переписываешься? — Сатору придвинулся ещё ближе — так, что Сугуру мог почувствовать на лице его дыхание, вырывающееся из гневно раздувающихся ноздрей.  — Если я скажу, что пойду вечером с тобой на эту тусовку, ты дашь мне сейчас полежать в покое? Я себя не очень хорошо чувствую.  Кинув равнодушный взгляд на по-прежнему зажатый в побелевших пальцах телефон, Сатору легко кивнул, мгновенно отстраняясь.  — Да. Увидимся вечером, я зайду за тобой минут за десять. Начало в семь.  Не став дожидаться ответа, он сполз с кровати и молча направился к двери. И хлопнул ею чуть громче положенного, заставив этим Сугуру всё же нервно откинуть телефон в сторону.