ambivalence.

Две недели пролетели незаметно — школьные будни, когда каждый день был наполнен событиями и людьми, не давали заскучать.  В прошлой школе так не было. Даже учитывая то, насколько Сатору всеми силами пытался доводить маму и учителей до седых волосков, пробивающихся через тёмные пряди, дни там проходили однообразно — Сатору ленился, ругался с учителями, дрался с одноклассниками, грубил матери.  Но это было не то. Можно было сослаться на новых людей, появившихся в его жизни, которые каждый день открывались для Годжо с новой стороны, оставляя ему уйму впечатлений для размышлений перед сном, но всё же.  Компания Сукуны, ежедневно собирающаяся в «своём месте», постепенно раскрывалась перед Сатору. И он почти привык ко всем, кроме Камо Норитоши — он, донельзя молчаливый и тихий, слегка настораживал до сих пор.  — А это кто? — Сатору с любопытством кинул взгляд на сидящего на школьных ступенях парня. Тоже их одноклассник, но за первые дни Годжо ни разу с ним не пересёкся.  — Камо Чосо, брат нашего Норитоши, они двойняшки, — Оккоцу Юта, внезапно подавший голос, заставил Годжо вздрогнуть и перевести на него полный удивления взгляд. Оккоцу ещё ни разу не разговаривал с ним напрямую, лишь сверлил безразличным взглядом, но, видимо, решил сменить гнев на милость.   — Да? Ни разу не видел его среди… наших, — «наших» прозвучало чужеродно, через силу. Но нужно привыкать.  — А он и не с нами, — Юта пожал плечами, вытягивая ноги вперёд — шедший мимо скамейки Мацуно едва не споткнулся и чертыхнулся под нос, злобно глянув на него. — Иногда тусуется с Зенином, но обычно держится один. Не знаю, не спрашивал у Камо, что за прикол у его брата. И почему Зенин позволяет так делать. У него же принципы — либо ты с ним всегда, либо ты против.  Сатору промолчал, лишь едва заметно кивнув. Предложение Зенина присоединиться к нему снова всплыло в памяти.  И его последующие слова.  — Думаю, Чосо слишком умный, — продолжал рассуждать Оккоцу, не заметив чужого замешательства. — Зенину нужны тупые и послушные. Ну, как там Гето затесался, я не знаю.   Разговор затих. Годжо ещё раз с интересом взглянул на Чосо, переписывающегося в телефоне — и мелькнувшая мысль заставила неприятно поёжиться. Захотелось с ним познакомиться, наверняка можно было бы узнать что-то интересное, но если Сукуна узнает, вряд ли обрадуется тому, что Сатору общается с кем-то, кто связан с Зенином.  И каждый взгляд на загадочного Норитоши заставлял думать о том, что лучше бы на его месте был брат. Тот казался более приятным собеседником и человеком, но можно было предположить, что это впечатление обманчиво, конечно.  Последние сказанные ему слова Сугуру до сих пор неприятно кололи внутри. С тех пор Гето его демонстративно игнорировал, и иногда хотелось нарочно задеть его плечом, проходя мимо в коридоре, но… Лишних конфликтов Сатору не искал. Пока что, во всяком случае.  В первый день это было неверие. Через пару — боль. И затем она переросла в обиду и злость. Если в школе Сатору удавалось успешно отвлекаться на новых друзей, стараясь не смотреть на Сугуру вообще, то дома мысли накрывали волной негатива и подавленности, заставляя огрызаться на родителей ещё больше, закрываясь в своей комнате от ненужных расспросов.  И стоило маме в очередной раз нерешительно постучать костяшками по двери, как Сатору взорвался. В несколько быстрых шагов дошёл до двери и рывком распахнул её, заставляя женщину испуганно отшатнуться. — Что? — прозвучало полное злобы. Которую выплеснуть было просто некуда — прокручивая в голове одни и те же мысли, Сатору всё больше драконил сам себя, бессильно сжимая кулаки. Слишком он, блять, много значения придавал их общению, по словам Гето.  Охуеть просто. Звучало так, будто Годжо напрашивался и каждый раз бегал за Сугуру, который никак не мог от него избавиться. Нет же, Сугуру ему улыбался. Обнимал его. «Вот двуличный уёбок», — снова мелькнуло в голове, пока невидящие глаза рассматривали мнущуюся на пороге мать. — Сатору, дорогой, поговорим?  «Боже, да отъебись ты», — хотелось крикнуть в лицо. Но Годжо закрыл глаза, мысленно досчитал до трёх, глубоко вдохнув, а затем снова взглянул на маму.  — Не о чем нам разговаривать. Это всё?  Женщина растерянно захлопала глазами, раздражая ещё больше — мышца на щеке Сатору нервно дёрнулась.  — У тебя проблемы в школе?  — А тебя вызывали к директору? — парировал агрессивнее, чем хотелось.  — Нет, но…  — Значит, проблем нет, — перебил её Сатору. Попытался закрыть дверь, но мать не дала, придержав так, что захлопнуть её можно было только прижав её пальцы.  — Дорогой, проблемы бывают не только в учёбе, но и с одноклассниками… — снова не успела закончить, морщась от громкого голоса сына. — Нет. У меня. Проблем, — отчеканил тот грубо. — Убери руку, иначе я прижму тебе пальцы.  Пару секунд поколебавшись, она отпустила дверь и сделала шаг назад. Кинув последний взгляд на женщину, Сатору закрылся с громким хлопком, для надёжности прокручивая замок.  Громкий выдох сорвался с губ. Возвращаться к домашнему заданию уже не хотелось — все моральные силы ушли на эту короткую беседу и внутренние попытки погасить собственную злость.   Учебник тут же оказался закрыт, а Сатору обессилено упал на кровать. Двухминутные разговоры с матерью выматывали больше, чем целый школьный день и десятки одноклассников вокруг — стоило ожидать, что рано или поздно с мамой произойдёт крупный конфликт.  Нужно было срочно выплеснуть куда-нибудь скопившуюся ярость. Мама, донельзя раздражающая своими бесконечными вопросами, всё же не заслуживала того, чтобы он срывался на ней из-за эмоций, вызванных словами Сугуру, сказанными почти две недели назад. 

***

— Чего мрачный такой? — Сукуна, необычайно рано пришедший в школу, хлопнул сонного Сатору по плечу. Тот едва заметно поморщился — он специально приехал в школу пораньше, чтобы побыть в тишине и покое, потому что утром избежать маму дома было ещё сложнее.  Невыспавшийся и злой — всю ночь ворочался, размышляя, как по-умному отомстить Сугуру, чтобы тому было так же больно.  — Не выспался, — проворчал недовольно. Но Сукуна, вопреки ожиданиям, не возмутился его тону — лишь захохотал.  У кого-то утро явно задалось.  — Двигайся, рядом сяду, — пихнув Сатору коленом, Сукуна уселся рядом на бордюр, наплевав на относительную чистоту собственных брюк. Те, порядком помятые, держали приличный вид ещё только за счёт отсутствия на них пыли, но, видимо, ненадолго. — Я пораньше-то зачем пришёл. Списать дай, Яга по-любому спросит сегодня.  Годжо мысленно простонал. Уже на грани дремоты он решил закончить с домашкой утром, но с утра мать уже успела вывести его из себя, и незаконченное домашнее задание совершенно вылетело из головы. — Не сделал. Честно, — заметив нотку недоверия в прищуренных глазах. — Голова болела, забил.  Сукуна беззаботно пожал плечами, отворачиваясь. — Ладно, похуй. Может, Кашимо сделал.  Повисла тишина. Почти пустой школьный двор освещался уже поднявшимся ярким солнцем — настоящим, весенним. В прошлой школе одноклассники Сатору в такую погоду устраивали пикники. Здесь пикников ждать не приходилось.   — Ой, голубки идут, — насмешливо фыркнул Сукуна. Довольно громко, и Сатору, переведя взгляд на идущих на противоположной стороне Наою и Сугуру, поймал себя на ленивой мысли — не услышать они точно не могли, но продолжили путь, будто Сукуна не крикнул на весь школьный двор.  — Они правда встречаются? — не удержался Сатору и тут же прикусил себе язык. Но любопытство оказалось сильнее — особенно, когда появился шанс узнать что-то, что поставит его на шаг впереди Гето.   Какую-то личную информацию. Сукуна посмотрел на него, как на умалишённого. — Ты ебанутый, Годжо? Откуда мне знать, что у них там? Мне похуй вообще, — прозвучало презрительно. — Просто вечно ходят вдвоём, даже шестёрок зениновских с собой не таскают, будто выше их всех.  Щёки опалило жаром. Действительно, вопрос тупой — если бы где два парня и могли открыто встречаться, то точно не в этой школе. Можно было даже не спрашивать.  — Или тебе кто-то из них понравился, вот и спрашиваешь? — Сукуна загоготал сильнее, когда растерявшийся Сатору поджал губы. — Да расслабься, я шучу, — хлопнул по плечу. — Я же знаю, что ты нормальный.  Сукуна, проучившийся с Сугуру два года, наверняка знал, как бы Годжо мог ему отомстить. Но важный нюанс — в причину своего желания отомстить Сатору никого посвящать не хотел.  Для всех одноклассников они с Гето не знакомы и никогда друг друга не встречали.  Тычок в плечо вырвал из размышлений, заставляя обратить внимание на уже вставшего Сукуну. Тот кивнул головой в сторону школы. — Идём, а то Яга три шкуры спустит за опоздание.  Громкий вздох сдержать не удалось — уже можно было заранее предположить, как учитель начнёт его отчитывать за не выполненную домашку при всём классе.  

***

Первый урок проходил спокойно. И Сатору уже поверил в собственную удачу и в то, что Яга его сегодня не спросит, но фортуна повернулась к нему задом в середине урока.  — Годжо-кун, прошу к доске. Подобное задание вы выполняли дома, поэтому трудностей возникнуть не должно.  Зубы сами сжались, противно скрипнув. Выдохнув, Сатору нерешительно поплёлся к доске.   — Можно и побыстрее, — послышался добродушный голос учителя, которого ещё никто не успел довести до ручки. Сатору растянул уголки губ в искусственной улыбке, незначительно ускоряя шаг. По пути к доске гипнотизировал написанные на ней примеры, пытаясь на ходу сообразить решение — что-то такое определённо было в домашнем задании, которое он захлопнул после вечернего разговора с матерью.  — Прошу, — учитель кивнул на маркер, лежащий около доски. Сатору покорно кивнул, принимаясь нервно постукивать им по гладкой поверхности — решение, даже примерное, в голову не приходило. Учитель же ждал, приспустив очки на кончик носа.  — Ну, если мы возьмём эти два числа, то… — нужно было сказать хотя бы что-нибудь. — Я… Можно подумать?  — Можно, но не до конца урока, у нас ещё много заданий, — прозвучало уже суровее, чем всё до этого. Сатору кивнул, понимая, что даже начала решения в голове нет — в своих недавних приступах подавленного настроения он забивал на учёбу почти по всем предметам. Где-то спасала логика, но с математикой у него так не работало — ему приходилось зубрить и вдумываться. И неделя безделья сказалась сильно.  — Годжо-кун, покажите домашнее задание, пожалуйста, — прозвучало за спиной. Сатору поджал нижнюю губу, разворачиваясь на пятках. — Извините, Яга-сенсей, я не сделал его, — произнёс он глухо. Учитель поднял бровь.  — Была веская причина? Будь на месте учителя какой-нибудь Гакуганджи-сенсей, например, Сатору всяко нашёлся бы, чем нагрубить. Но хамить внимательно разглядывающему его мужчине почему-то не хотелось. — Нет, Яга-сенсей, — выдохнул он.  И не успел учитель ответить, как из класса послышался голос — такой непривычно ленивый и расслабленный, что Годжо поначалу даже не узнал его обладателя, пришлось оглянуться на остальных учеников. — Сенсей, вот так и бывает — возлагаете надежды на новеньких, а они оказываются не лучше остальных, — Сугуру довольно прищурился, качаясь на стуле. Вокруг послышалось гоготание шестёрок Зенина, который без особого интереса смотрел на Сатору, даже не улыбнувшись, в отличие от своих подхалимов.  Сугуру почти две недели игнорировал его существование, чтобы начать унижать при всём классе? Серьёзно?  И Сатору уже готов был ответить что-нибудь колкое, когда дождавшийся относительной тишины Яга добродушно улыбнулся. — Гето-кун, к доске. Поможете однокласснику разобраться в теме. Нет, Годжо, оставайтесь тут, — прозвучало предупредительно, стоило Сатору сделать шаг от доски.  «Замечательно, блять», — тоскливо пронеслось в голове, как только мгновенно насупившийся Сугуру подошёл к доске, предусмотрительно не приближаясь к Сатору, словно тот был прокажённым.  С трудом удалось сдержать порыв кинуть маркер ему в лицо. Желательно, открытый — больно тому точно не будет, но хотя бы ощутится внутренне удовлетворение, когда Сугуру придётся идти умываться.   Гето молчал, буравя взглядом написанные рукой учителя примеры. Изредка гневного взгляда удостаивался и учитель, точно знавший заранее, что Сугуру не выполнил задание дома.  Сатору чувствовал себя, как на арене цирка. Одноклассники — любопытные зрители, они с Сугуру — двое клоунов, а учитель — организатор всего шоу, наслаждающийся их беспомощностью перед математикой.  — Садитесь, оба, — голос сенсея, казалось, похолодел на несколько градусов. — После уроков оба сюда придёте, чтобы в следующий раз думали о последствиях, когда решите не выполнять задание.  Мрачный, как ночь, Сугуру прошёл к своему месту первый. И направляющийся к собственной парте Сатору успел услышать, как Наоя злобно прошипел тому: — Гето, блять, никуда ты не пойдёшь, ты мне нужен будешь.  Сугуру промолчал, но вместо него ответил услышавший голос Зенина учитель: — И только попробуйте не прийти. Относится к обоим.  Сатору потупил взгляд, утыкаясь им в свою тетрадь. К доске вызвали следующего «везунчика», но следить за ходом урока уже не хотелось — перспектива нахождения вдвоем с Сугуру (ладно, ещё учитель) не радовала абсолютно.  Сатору точно сломает ему нос, если тот ему ещё что-то скажет. Тем более, если они будут один на один.  — Эй, — Сукуна развернулся к нему — с недавних пор он сидел прямо перед Сатору. — Не вздумай идти. Гето точно не пойдёт, и будешь ты, как придурок, сидеть с учителем и решать тупые примеры. Тебе оно надо?   — Если не приду, будут неприятности, — шепнул Годжо, не глядя на собеседника. Карандаш нервно двигался по бумаге, разрисовывая тетрадный лист. Сукуна фыркнул.  — Да и забей. Не будь маменькиным сыночком. Серьёзно, Гето не пойдёт. Если Зенин возмутился, тем более. Не посмеет поступить против воли хозяина, тот ему за непослушание яйца отрежет.  Сатору вяло кивнул. Ладно, в прошлой школе он совершал поступки и похуже, чем прогулы назначенных ему занятий.  И если он пойдёт, а Сугуру — нет, то для Гето появится новый повод для насмешки над Сатору. Нахер надо.  После окончания урока учитель снова ненавязчиво напомнил о назначенном им занятии. Оба с готовностью кивнули, прощаясь с уходящим мужчиной, ещё раз смерившим их полным подозрения взглядом.  — Ну что, маменькин сынок, удачи на занятии, — Сугуру второй раз за день произнёс что-то в адрес Сатору, заставляя того удивлённо вскинуть брови. После двух недель игнора это казалось странным. — Прогулять не посмеешь же, родители ругаться будут.  Ах, да. Из жизни Сугуру же абсолютно выпало то, каким отвратительным учеником и сыном стал Сатору за последний год — собственно, прекращение их общения и стало причиной подросткового бунта.  Для Сугуру он до сих пор затюканный матерью мальчишка, который ради их встреч стелился перед родителями и учителями, как только мог, идеально учился и не перечил маме дома.  Секундная тоска опалила сердце в груди. До боли захотелось сесть с ним рядом, как раньше, и обменяться новостями. Рассказать, какой стала его жизнь, и послушать о жизни Сугуру — любопытно было до невозможности. Но как раньше уже не будет, как бы больно ни было это осознавать.  — Иди на хуй, Гето, — выплюнул Сатору, едва сдерживая желание съездить кулаком по точёному лицу, на котором уже зажили все следы от их драки. — Захочу, и не пойду никуда.  — Тебе слабо будет, — усмешка растянула губы Сугуру. На удивление, никто не вмешивался — даже Наоя незаинтересованно сидел на своём месте, равнодушно глядя на происходящее.  — Заткнись, — Сатору уже казался самому себе откровенно тупым. Но мозг отказывался генерировать более адекватные ответы, когда тёмные насмешливые глаза так пристально разглядывали его.  Позади раздался скрипучий голос. — На места сели, — Гакуганджи-сенсей смерил собравшуюся вокруг Сатору и Сугуру толпу мрачным взглядом. Подростки, через одного неприкрыто закатив глаза, разошлись на места — самым медлительным он повторил ещё раз.  Годжо, пышущий внутри злостью, сжал кулаки до впившихся в кожу ногтей. Сугуру снова демонстративно его игнорировал, больше не удостоив взглядом — и Сатору искренне надеялся, что тот кожей ощущает его ненависть. 

***

К окончанию последнего урока решение прогулять назначенное дополнительное занятие окрепло окончательно. И на первом этаже, уже на подходе к входным дверям, Сатору на долю секунды пересёкся взглядом с направляющимся туда же Сугуру в компании идущего со скучающим видом Зенина.  — Гето! Годжо! Куда собрались? — как гром среди ясного неба, раздался голос Яга-сенсея, прозвучавший на весь этаж. — У вас занятие сейчас!  Понадобилось мгновение, чтобы принять решение. И затем Сатору сорвался с места, выскакивая на улицу — с последствиями он будет разбираться завтра, а сейчас уже пути назад нет. Вернуться значит опозориться в глазах одноклассников, а этого допустить нельзя. Остановился на секунду, в панике не зная, куда лучше бежать. И отшатнулся, когда со спины в него влетел Сугуру, оставивший Наою в школе. — Какого хуя ты встал тут? — бросил недовольно и, торопливо спустившись с крыльца, пропуская ступеньки, рванул куда-то за угол школы.   Потерянный Сатору, не придумав ничего лучше, побежал следом — Гето точно должен знать, где можно спрятаться от учителя и охранника, если того привлекут к поискам сбежавших учеников. И скользнул следом между двух кустов, которые со стороны казались густыми непроходимыми зарослями.  — Какого чёрта ты побежал за мной? — секундная растерянность в глазах Гето сменилась агрессией. Он толкнул Сатору в плечи, заставляя неприятно удариться спиной о кирпичную стену школы. Годжо поморщился от неприятных ощущений. И запоздало сообразил — если Сугуру сейчас решит сломать ему ногу или, как минимум, нос, то здесь в уединении можно долго избивать человека, прежде чем кто-то придёт на помощь.  — Захотел и побежал, какое тебе дело? — но сдерживать ответную злость не удавалось. И даже если это спровоцирует Сугуру на драку, уже плевать.  Гето на мгновение прищурился, прежде чем прижать Сатору к стене, больно придавив его шею твёрдым предплечьем. Сатору вдохнул резко, а затем Гето надавил сильнее, не давая даже сглотнуть слюну.  — Отъебись, сука, от меня, — злобное шипение, вырвавшееся из губ Гето, мало напоминало Сатору его настоящий голос. Или это у него в голове начало шуметь от недостатка кислорода? — Я тебя в этой школе видеть не хотел. У тебя есть друзья? Вот с ними общайся. А от меня просто, блять, отстань, пока тебя Наоя не оставил инвалидом. Не подходи ко мне, не трогай меня, не разговаривай со мной и даже не смотри на меня, я с тобой никаких дел иметь не хочу, ты понял? То, что я сегодня на уроке заговорил про тебя, абсолютно не значит, что я хочу с тобой общаться.  В глазах Сатору, пытающегося схватить необходимый воздух, мелькнуло секундное понимание. Он вцепился ногтями в чужое предплечье, пытаясь отодрать руку от своей шеи, но лишь бессильно царапнул по плотной ткани пиджака, прежде чем Сугуру сам отшатнулся. Помешкав секунду, рывком бросил не сопротивляющегося Сатору на ещё редкую траву за кустами, не пропускающими солнечный свет, а затем пихнул его ботинком в бок.  И стоял, наблюдая, пока Сатору кашлял надрывно, вдохнув слишком резко.  — А Зенин-то тут причём вообще? — слезящиеся от недостатка кислорода глаза поднялись на стоящего с безучастным лицом Сугуру. — Сукуна говорил, он свои руки не марает.  — Вот лучше бы тебе и дальше так думать, — равнодушие в чужом взгляде неприятно резануло внутри, пока Годжо, пошатываясь, пытался встать, опираясь на холодную стену. Сердце бешено стучало где-то в глотке.  Прежний Сугуру протянул бы ему руку, помогая обрести равновесие. Этот Сугуру смотрел на его попытки выровняться так, будто никогда его не знал.  Вместе с кислородом, вернувшимся в лёгкие и клетки мозга, вернулась злость, перманентно обитающая внутри Сатору каждую секунду, что тот видел Сугуру. Теперь ещё и подпитанная событием пятиминутной давности — когда Гето держал его, не давая вдохнуть. «Вот урод».  Волна ярости поднялась внутри. Ярости и собственного бессилия — Сатору понимал, что драка бессмысленна, потому что Сугуру показал ему собственное преимущество только что. Способный одной рукой лишить его жизненно необходимого кислорода, даже не моргнув глазом.  — Вот и иди, блять, к своему Зенину, что стоишь тут со мной? — вырвалось безотчётно.  Безразличие в тёмных глазах сменилось лёгким интересом и насмешкой, а аккуратные брови удивлённо взметнулись вверх. — Ревнуешь, Сатору?  — Сатору, что это было? — Сугуру нахмурился. Сатору каких-то полчаса назад пришёл мрачнее тучи, выгнал девочек, которые отдыхали рядом, а теперь заливисто хохотал, прыгая в бассейн с бортика.  Что было, в общем-то, запрещено, но когда тебе уже целых четырнадцать лет, запреты теряют свой вес.  — О чём ты? — вынырнувший Годжо подплыл ближе, откидывая наверх мокрую чёлку. Зацепился локтями за бортик и повис, озадаченно разглядывая сидящего на шезлонге Сугуру. При виде его серьёзного лица улыбка сползла с пухлых губ. — Ты про что? — повторил он, полагая, что Сугуру его, видимо, не услышал.   — Зачем ты так поступил с теми девочками? Это некрасиво, ты должен быть джентльменом, — говорить всякие серьёзные вещи было слегка неловко, но раз уж начал, приходилось продолжать.   Сатору подтянулся, едва не свалившись со скользкого края, и вылез, оказываясь рядом с Гето. Тот едва заметно поморщился, когда прохладные капли упали с волос Годжо на его нагретую на солнце кожу.  — А зачем они тут мешались? — Сатору снова тряхнул волосами, откровенно забавляясь тем, как Сугуру зашипел от новой партии брызг. — Ну, я хотел с тобой пообщаться, а они тут были. Вот и прогнал, — звучало, как само собой разумеющееся. Для Сугуру оно таковым не было. Его мама с детства учила относиться к девочкам вежливо и аккуратно, и поступок Сатору его выбил из колеи — вроде, из воспитанной семьи, но…  — Только не говори, что я должен перед ними извиниться, я всё равно не буду, — прозвучало категорично. Сатору, с заметно испортившимся настроением, принялся агрессивно вытирать волосы полотенцем, явно намереваясь уйти.  И Сугуру еле успел схватить его за лодыжку. Так, что не ожидавший этого Сатору едва не упал.  — Стой. Ты куда? — потерянно пробормотал он. Он же просто спросил, а Сатору уже психанул и побежал куда-то. Это то, что взрослые называют переходным возрастом? Как славно, что самого Сугуру это пока что не настигло. И, он надеялся, не настигнет.  — Ну, как же, — будничным тоном выдал Сатору, и только ускорившееся дыхание выдавало, как он нервничает, но пытается это скрыть. — Найду их. Отправлю сюда к тебе, раз тебе с ними было интереснее, чем со мной. Что за тупые вопросы, Сугуру? Гето растерянно заморгал. — Ты придурок? Не груби мне. И не придумывай ерунду, мне с ними не интереснее, чем с тобой. Не психуй.  — Сам придурок, — Сатору сильно пихнул Сугуру в плечи, но тот усидел на шезлонге, не упав. — Я понимаю, что в нашем возрасте тебе уже интереснее общаться с девчонками и пялиться на их задницы, но я вообще-то сюда приезжаю ради встреч с тобой каждый год, и будь добр…   — Ты реально придурок, — фыркнул Гето. Сатору хочет поругаться? Отлично. — Ведёшь себя хуже девчонки. Поэтому не удивляйся, что я общаюсь с ними.  Повисло молчание. Где-то в стороне люди купались, весело проводя время, загорали, но… будто за какой-то стеной. В реальности Сугуру, уже пожалевшего о сказанных словах, был лишь сверлящий его неверящим взглядом Сатору, бледная грудь которого резко вздымалась от быстрого дыхания.  — Сатору, я… — но не успел он договорить, как Годжо кинул в него полотенце, развернулся и быстрым шагом пошёл к зданию отеля, оставляя Сугуру растерянно сидеть около бассейна.  И что это было? Тот самый маленький капризный Сатору снова проснулся?  Купаться и загорать настроения больше не было. Собрав вещи, включая брошенное в него полотенце, Сугуру тоже побрёл к отелю — по крайней мере, для визита к Сатору у него есть отмазка в виде возврата полотенца.  Но того в номере, видимо, не было. Во всяком случае, дверь никто не открывал, как бы Гето ни скрёбся и ни стучался с тихим «Сатору, открой, пожалуйста».  Родителей его тоже не было. Оставалось только вернуться к себе и достать телефон в надежде, что Годжо ответит хотя бы на сообщение.   Вы: Сатору?  Вы: извини меня  Вы: я хотел тебе полотенце отдать, но тебя не было в номере  Вы: извини за то, что я сказал  Вы: я так не думаю, вырвалось тупо  Молчание. Сообщения оказались прочитаны почти сразу, но Годжо не писал ничего в ответ. Вы: ну Сатору  Вы: пойдём вечером гулять?  Вы: почему ты не отвечаешь?  «Мой Сатору печатает…» Сугуру замер.  Мой Сатору: Иди гуляй с девочками, они рады будут  Вы: не хочу с ними, хочу с тобой  Вы: пойдём?  Мой Сатору: Ладно  Мой Сатору: Полотенце принеси, я открою  Мой Сатору: А то мама меня убьёт, если оно потеряется  Сугуру не сдержал насмешливого фырканья. В этом весь Сатору — наглый и независимый в стороне от родителей, но такой забавный, когда дело касается мамы.  Мой Сатору: Пойдём гулять, если ты пообещаешь, что мы будем общаться только вдвоём до конца отдыха  Вы: конечно, Сатору  Сугуру аккуратно сложил чужое полотенце и встал с постели, захватывая его с собой. По пути на другой этаж появилось время поразмышлять — раньше Сатору не высказывал такого собственничества и жадности. Это такой возраст? Или что?  Мысли о том, что это ревность, он старательно откидывал в сторону. Ну, это… Это даже звучит бредово.  — Ебанутый? — зрачки Сатору в панике расширились. Этот Сугуру, так быстро переключающийся между равнодушием и живой насмешкой, наедине его откровенно пугал. От этого Сугуру он не знал, чего ожидать. — Какая ревность? Крыша поехала?   — Прости, но в этот раз мне на твои детские истерики и желание, чтобы я принадлежал только тебе, откровенно плевать, — последняя снисходительная улыбка — и Сугуру исчез среди кустов, оставляя за собой лишь шуршание листвы и шум пульсирующей в голове Сатору крови, несущейся по сосудам.