ambivalence.

Миллионы мыслей метались в голове весь путь домой. Для одного только дня в новой школе впечатлений оказалось с излишком — утром Сатору даже подумать не мог, что в течение каких-то семи часов встретит Гето спустя нескольких лет недомолвок и игноров, подерётся с ним, заслужит этим уважение от одной из компаний старшеклассников и в итоге его к этой компании и причислят.  Драка с Сугуру шла отдельным, сильно выделяющимся пунктом в списке событий этого дня. Даже если учитывать, что они несколько лет не общались, скажи кто Сатору утром перед школой, что он с Сугуру вообще может подраться, он бы в жизни не поверил.  Нет, друзья тоже иногда дерутся. Бывают конфликты. Но если рассматривать что-то серьёзное, а не дружескую потасовку на почве мелкой обиды, то не поверил бы. Но доказательства случившегося, больно стягивающие кожу на лице, напоминали о себе каждый раз, когда Годжо хотел нахмуриться или улыбнуться.  При мысли о следах сегодняшнего конфликта на лице настроение резко упало вниз. Сатору предстояло ещё пережить встречу с матерью, которая наверняка не даст ему спокойно закрыться в комнате и скрыть от неё ссадины и наливающиеся цветом синяки.  Оставалось лишь надеяться, что она до сих пор не вернулась со своих процедур красоты, и Сатору удастся отсрочить скандал хотя бы до вечера.

***

Напрасно он надеялся — стоило практически беззвучно открыть входную дверь и шустро скинуть обувь, как мать вышла в прихожую, вытирая руки белым полотенцем. — Привет, дорогой, как твой перв… Сатору?! — к концу голос практически дошёл до ультразвука. Сатору чуть сморщился, тут же болезненно прошипев — разбитую губу пронзило болью. — Что случилось?! На тебя напали хулиганы? Не молчи же! Сатору терпеливо ждал, когда поток слов иссякнет, потому что пытаться что-то говорить, когда мама не закончила свою мысль (или хотя бы не приблизилась к её завершению) — это абсолютно бесполезно. В какой-то момент на секунду повисла тишина, наполненная ожиданием, и Сатору решился подать голос. Почему-то сегодня за драку было неожиданно стыдно, хотя он вполне мог привычно нагрубить и сказать, что не её дело, с кем и почему он сцепился.  — Подрался. Ничего серьёзного, — практически себе под нос пробормотал, попытавшись проскользнуть мимо матери в свою комнату, но та успела преградить ему путь.  — Паршивец! — весь испуг с матери будто волной смыло, стоило ей осознать, что сын в первый же день ввязался в драку. — Дай угадаю — меня снова вызывают к директору?! — по щеке не больно, но обидно прилетело полотенцем. Сатору с трудом проглотил грубый ответ, снова попытавшись протиснуться мимо матери в комнату, но та грубо схватила за плечо, останавливая его. — Я с тобой разговариваю!  Резко накатила злость, стоило пальцам матери больно сжаться на тощем плече. Сатору выдернул руку, кидая на неё гневный взгляд. — Отвали. Никуда тебя не вызывают, можешь не бояться. Подрался и подрался, тебя вообще волновать не должно, — озлобленно прошипел он, наконец протискиваясь в комнату, по пути грубо задев растерявшуюся женщину плечом. Громко хлопнул дверью, обозначив своё нежелание разговаривать дальше, и завалился на постель прямо в уже мятой школьной одежде.  Очередные возмущения матери бесили неимоверно. Изначально раздражала вся сложившаяся между ним и Сугуру ситуация, а уже сверху накладывалось всё остальное, в первую очередь, мамины причитания.  Жертвой истрёпанных нервов стала подушка, в которую прилетел кулак, взметая в воздух крошечные пылинки. Удалось сдержать невероятно сильное желание её разодрать, раскидать весь наполнитель по комнате, но с мамы станется — заставит его собирать каждый кусочек с пола своими руками.  Раздался громкий стук в дверь. Раз, второй. И затем снова. Можно было не ждать, что мама отстанет. Поэтому пришлось вздохнуть и крикнуть: — Заходи.  Мама, до невозможности серьёзная (от выражения трагичности на чужом лице Сатору неожиданно захотелось расхохотаться), осторожно села на край кровати. Сатору, лежащий на животе и удобно устроившийся щекой на подушке, скосил взгляд, молчаливо спрашивая — ну, чего хотела? — Сатору, что произошло в школе? — прозвучало нерешительно. Слишком необычно для его мамы.  Даже грубить было стыдно. — Ничего особенного, — громкий вздох. — Я немного опоздал, потому что заблудился. Одноклассник, — нет, про Сугуру он упоминать не будет ни за что. Не хватало ещё, чтобы мама включила заботу и заинтересованность, как она изредка делает, и начала его расспрашивать. — Ну, он прокомментировал моё опоздание. Я сам на него бросился. Вот и подрались, — прозвучало неожиданно весело.  Мама даже не улыбнулась. Сатору неловко прокашлялся.  — Почему тогда меня в школу не вызывают?  — Нас разнял охранник, — Сатору неопределённо пожал плечами. — Сказал, раз я новенький, на первый раз не будет на меня стучать учителям. Вот и всё.  Мама молчала долго. И Сатору хотел было уже сам сказать что-нибудь, но не успел. — Если у тебя будут проблемы в школе или с одноклассниками, обязательно рассказывай нам с папой. «Ага, да. Обязательно. Чтобы в очередной раз выслушать, какой я никчёмный». Но молча кивнул, чтобы не устраивать новый спор. Он точно не скажет. И определённо скучает по тому времени, когда маме было на него плевать и она не пыталась демонстрировать ему какую-то заботу, зачастую неудачно.  — Переоденься, пожалуйста. И выйди на кухню — я обработаю раны.  — Медсестра в школе обработала, не надо, — Сатору мотнул головой, как лежал.  К чёрту мамину заботу, думал он, провожая выходящую из комнаты женщину взглядом.  Но встать пришлось. Нужно было хотя бы оценить повреждения на теле — казалось, в некоторых местах наливались кровью гематомы. Рубашка отправилась прямиком на пол — всё равно стирать. Пальцы прошлись по цепочке мелких синяков на плече — там, где Сугуру сильно сдавливал, не контролируя нажатие, когда пытался опрокинуть Сатору на жёсткий пол.  Спина после приземления тоже болела. Насколько удавалось увидеть, следов на ней не было, да и спереди виднелась лишь парочка синяков — Гето в основном бил по лицу.  Синяки под рубашкой школьная медсестра не видела. Нужно было делать выбор — держаться со своей гордостью до конца или попросить у матери мазь.  Выбор оказался труден. Раздражённо вздохнув, Сатору завалился обратно на кровать, так и оставшись в одних брюках. Войдёт мама и увидит разукрашенное тело вдобавок к лицу — плевать.  Телефон, забытый в кармане брюк, выпал на кровать, стоило неудачно поёрзать. И экран беззвучно засветился сотней уведомлений.  Лёгкая заинтересованность заставила взять телефон в руки. Сукуна добавил его в какой-то групповой чат, и сейчас там активно велась переписка.  Первые восемь десятков сообщений оказались абсолютно неинтересны. Кто-то шутил, кто-то рассказывал ситуации с сегодняшних уроков, а кто-то кидал мемы. И только потом в бесконечных текстах мелькнуло что-то, заставившее Сатору замедлиться в перелистывании экрана вниз.  Kashiiim_o: А кто видел, как новенький сегодня отделал Гето? Ka_not_shi_mo: Новенький? Лол  Ka_not_shi_mo: Он такой задохлик, я видел его мельком, не разглядывал  Kashiiim_o: Отвечаю  Kashiiim_o: Ублюдок Гето пошёл домой с побитым еблищем  InO: Тише, он тут Kashiiim_o: Гето???????? Suquna: Кашимо, ты придурок Suquna: Годжо здесь, я его добавил  И дальше молчание. Ситуация требовала что-то написать — помолчи Сатору, и завтра на него посыпятся вопросы.  Go_Toru: Всем привет  Go_Toru: Да, я теперь здесь хаха  На сообщения полились лайки. Кто-то отвечал, но Сатору молча лайкал в ответ — он этих людей пока не знал, кроме Сукуны и Кашимо, которого запомнил по пути из столовой. Когда переписка затихла окончательно, а все участники чата потеряли интерес к новенькому, он зашёл в список участников. Сукуна, Кашимо, Итадори. Остальные имена казались незнакомыми, и Сатору даже не был уверен на сто процентов, что все они учатся с ним в одном классе. Ну, с Итадори понятно — Сукуна в школе упомянул, что он младше. А вот остальные… Прошедший школьный день настолько выбил из колеи, что Сатору без каких-либо нот внутреннего протеста вытащил из сумки тетрадь с записанным домашним заданием — портить отношения с учителями в этой обстановке не желательно. Во всяком случае, не с первого дня. 

***

Вторник начался чуть лучше, чем понедельник — ну, Годжо хотя бы не проспал и не забыл натянуть выглаженную матерью школьную форму. Пока что идеальную, как с иголочки. Оставалось вопросом, на какой срок её хватит, если Сатору ещё пару раз подерётся в школе — в любом случае, вчерашнюю рубашку он бы смело выкинул, если бы это зависело от него.  Удалось даже прийти чуть заранее, не опаздывая на первый урок. Сатору, стараясь не действовать слишком очевидно, оглядел класс, но Сугуру до сих пор не было.  И не было никого незнакомого. Годжо с неприятным волнением ждал встречу с Зенином, о котором оказался наслышан накануне, но ни одного нового лица не мелькало даже среди парней, которые, если он не ошибался, состояли в компании Гето.  На плечо тяжело опустилась чья-то рука, отвлекая Сатору от осторожного разглядывания обстановки в классе.  — Эй, Годжо, как ты? — довольно ухмыляющийся Сукуна повис на его плечах, как делал накануне. Сатору неопределённо мотнул головой, но, казалось, Сукуна ждал конкретного и чёткого ответа вслух. — Пойдёт, — повисла тишина. Ему следовало спросить, как дела у Сукуны? Или у них не принято так? Стоило ожидать, что Сукуна был на голову выше остальных участников своей группы по статусу, а значит, к нему с такими вопросами обращаться не следовало.   Сатору занервничал. Никто из парней не давал никаких знаков, что он должен сделать, и от этого раздражение стремительно росло, требуя скинуть с плеча чужую руку.   Удалось вовремя себя одёрнуть. Это точно не та рука, которую ему следует скидывать.  — Ты вчера так стремительно домой ушёл, даже поговорить не успели, — Сукуна лёгким тоном сменил тему, позволяя Сатору облегчённо выдохнуть. — Мы после уроков, ну, или во время уроков, собираемся в секретном месте, куда не пускаем никого левого. Ты сегодня не уходи, подожди, мы покажем тебе, где это. Присутствие обязательно, — в до этого весёлом голосе послышалась сталь. Сатору кивнул, глядя в прищуренные глаза, и сразу после этого Сукуна потерял к нему интерес, принимаясь беззаботно закатывать рукава рубашки и пиджака, обнажая покрытую татуировками кожу — ими он явно гордился.  Если бы кто-то из учеников в прошлой школе Сатору посмел прийти на уроки с тату, там дело вызовом родителей не ограничилось бы.  Сукуна поймал его любопытный взгляд. — Нравятся? — прозвучало с лёгкой издёвкой. В ответ последовал кивок. — Крутые. Много кто ходит в школу с татуировками? — Не-а, — лениво протянул Сукуна. — Некоторые хотят, но ссут, что родителей вызовут. Это пиздёж — у меня все руки забиты и на груди тоже есть, ни разу родителей не вызывали. А если бы и вызвали, то поебать, — отмахнулся он, плюхаясь за парту.   — Понятно, — прозвучало невозможно глупо, но никто внимание не акцентировал. Все неохотно готовились к уроку, вытаскивая на парты помятые тетради. Все, кроме Сукуны. Он просто сидел и всем своим видом показывал, насколько ему плевать, даже если его отправят домой или отчислят.  Парта Гето по-прежнему пустовала. Она, и еще пара парт на среднем ряду, и Сатору никак не мог вспомнить даже приблизительно, кто за ними сидел в первый день.  — Гето-кун сегодня не почтит нас своим присутствием? — раздался громкий голос Иори-сенсей, мгновенно разглядевшей отсутствующих набитым за два года взглядом. Сатору кинул взгляд на часы — минута, как начался урок.  — Вы же знаете, Иори-сенсей, — послышался расслабленный голос Сукуны, однако, привлёкший всеобщее внимание. — Гето без своего бойфренда на уроках не любит появляться, а того уже второй день нет.  Раздался взрыв смеха. Сатору кинул короткий взгляд на друзей Сугуру, если их можно было так назвать. Те сверлили купающегося в лучах внимания Сукуну озлобленными взглядами.  — Тише, — Иори-сенсей даже не улыбнулась. Постучала ручкой по столу, привлекая внимание учеников. И, лишь дождавшись относительной тишины, продолжила говорить. — Шутки у вас не смешные, Сукуна-кун. На уровне плинтуса где-то находятся.  — Главное, что людям нравятся, — Сукуна широко улыбнулся женщине, но та уже отвернулась к доске, принимаясь писать число и никак не отреагировав на новую фразу.  Постепенно смешки в классе утихли. Сатору, крутя в пальцах ручку, снова скосил взгляд на пустующее место Сугуру. Очевидно, Сукуна говорил о том самом Зенине. Где-то внутри царапало любопытство — он был серьёзен в своих словах, или это действительно тупая шутка, какой её и выставили в итоге?  В ворохе эмоций, отвлекающих от хода урока, Годжо не мог разобраться. Удивление и лёгкая заинтересованность, пожалуй, занимали лидирующие позиции в голове, занятой совсем не тем, что старательно объясняла учительница.  Когда они общались, он даже представить не мог бы, что Сугуру… Что Сугуру… Что?  Сатору фыркнул себе под нос. Бред какой-то — он вчера видел Гето, и тот совсем не тянул на того, кому нравятся парни. Ну, по крайней мере, Сатору представлял их совсем не такими.  С трудом получалось бороться с желанием выяснить что-нибудь у Сукуны. И так слишком много интересуется о Гето, наверняка очень подозрительно выглядит.  Внимание переключилось на друзей Сугуру. Те перешёптывались, кидая мрачные взгляды на Сукуну, перекидывающегося записками с Кашимо, сидящим в нескольких метрах от него, и, казалось, совсем не замечал пассивной агрессии, направляемой в его сторону.  Его беззаботности можно было поучиться. 

***

Первый урок физкультуры в учебном году выжал все силы из Сатору — учитель будто пытался вымотать их до потери сознания от усталости. Чувствуя неприятное покалывание в боку, он зашёл в раздевалку одним из последних, кидая на одноклассников завистливые взгляды. Казалось, ему одному после каникул не хватало выносливости — остальные бодро переодевались, успевая перекидываться громкими фразами и смешками, не обращая на него внимания.  Стопы гудели. Плюхнувшись на скамейку, Сатору вытянул уставшие от бега ноги — каким-то образом попав под раздачу от разгневанного физрука вместе с шумными Сукуной и Кашимо, который сегодня уже начал казаться правой рукой первого, вынужден был в наказание бегать вместе с ними. За протестующее «Я вообще-то молчал» заработал дополнительных пять минут бега. И именно поэтому зашёл в раздевалку, когда часть одноклассников уже покинула её, а остальные вот-вот должны были закончить переодеваться.  Отмахнувшись от предложивших его подождать, проводил взглядом последнего из вышедших парней, и , тихо выдохнув от усталости, лениво принялся стягивать спортивную одежду. Торопиться было некуда — началась длинная перемена, и большинство одноклассников ушли в столовую. Сатору после экзекуции от учителя физкультуры мутило. Об обеде не могло идти и речи, тошнило даже от мысли о еде, поэтому покинул раздевалку он значительно позже всех.  В коридоре, где располагался спортзал, царила тишина, нарушаемая лишь шарканьем обуви Годжо об пол. Но не успел он пройти и десяток метров, как за спиной послышался незнакомый голос.  — Ах, кто это тут у нас? Новенький? Напряжённо замер, а затем скованно развернулся.  Напротив него, недалеко от дверей раздевалки, из которой он только что вышел, стояли две высокие фигуры. Ближняя к нему — расслабленно засунувший руки в карманы незнакомый парень, из-под светлых волос которого выглядывали тёмные пряди. Взгляд чуть прищуренных глаз посылал неприятные мурашки по спине — в них виднелась неприкрытая угроза, и вовсе не такая, как была в глазах Сукуны в первый день.  Чуть позади стоял Сугуру. И больше никого. Сложить два и два вышло за одно мгновение — Зенин Наоя, который счёл ниже своего достоинства приходить к первому уроку, видимо, вместо этого где-то в импровизированной ученической курилке выслушивая рассказ Гето о вчерашнем дне.  Следы драки, виднеющиеся на чужом лице, польстили самолюбию. Удержать довольную улыбку, того и гляди угрожавшую прорваться через маску непроницаемости, удавалось с трудом — здравый смысл подсказывал, что ситуация для улыбок неподходящая.  Шестерёнки закрутились в голове. Они его явно ждали, и если они планируют устроить драку, Сатору против двоих точно не выстоит. С другой стороны, Сукуна упоминал, что Зенин участия в драках не принимает. Ниже его достоинства, и Сатору едва сдержался, чтобы не закатить глаза — наверняка, тот просто берёг своё смазливое лицо.  Впрочем, даже против одного Сугуру у Годжо сегодня едва ли были шансы. Тот, мрачный, всем своим видом намекал — сегодня он сдерживаться не будет, если придётся драться.  — Язык проглотил, новенький? — Зенин щёлкнул пальцами в воздухе, привлекая внимание задумавшегося Сатору. — Давай знакомиться, что ли. Зенин Наоя.  — Годжо Сатору, — настороженности во взгляде Сатору не убавилось ни на грамм.  — Очень приятно, — но улыбка Зенина не сулила ничего хорошего. — Мне Сугуру поведал о вашем вчерашнем небольшом недоразумении. И о том, как ты опрометчиво поспешил согласиться присоединиться к компании Сукуны.  — И?.. — Сатору напрягся. Неприятное предчувствие заскребло изнутри. — И я подумал, что стоит сделать небольшое исключение для запутавшегося новичка. Поэтому даю тебе шанс передумать и присоединиться к моему кругу общения, — прозвучало легко и уверенно. А Сатору перевёл взгляд на Гето как раз вовремя, чтобы заметить мелькнувшее в раскосых глазах удивление.  «Что, Зенин не посоветовался с верным пёсиком?» — захотелось кинуть язвительно.  Но удалось промолчать. Годжо пересёкся взглядом с заметившим его повышенное внимание Сугуру, который мгновенно вернул себе самообладание, встречая его взгляд своим, уверенным и нечитаемым.  — Я даже закрою глаза на тот факт, что ты посмел так вероломно кинуться на моего человека, — продолжал Наоя, напоминая Сатору хитрого змея. А тот потерянно смотрел в глаза Сугуру, всеми силами стараясь откопать в их глубине что-то.  Сам не зная, что именно. Наверное, хотя бы малейший признак того, что Сугуру хочет, чтобы он к ним присоединился. Но безразличный взгляд не изменился ни спустя секунду молчания, ни спустя десяток. И Сатору через силу вернул внимание Зенину, вновь расслабленно засунувшему руки в карманы брюк. — Нет, — прозвучало достаточно уверенно, не пропуская эмоций.  Зенин удивлённо вскинул брови. — Я не расслышал, наверное. — Я сказал нет, — Сатору кинул последний хмурый взгляд на Сугуру, затем разворачиваясь и уходя прочь. Готовый к тому, что Наоя щёлкнет пальцем, и Гето снесёт Сатору с ног со спины, а затем добавит синяков на лице. Но оставшиеся позади парни молчали. И серьёзный, утративший всю насмешку голос Зенина раздался за спиной, когда Сатору уже почти дошёл до конца пустующего коридора. — Пожалеешь, Годжо. Я дважды не предлагаю. На долю секунды замешкавшись, Сатору выскользнул за дверь, оказываясь на лестничной площадке.  Хотелось найти Сукуну и остальных, и не ради личной защиты от Зенина. А потому что он почувствовал себя среди них своим. 

***

— Идём, — стоило учителю после последнего урока выйти из класса, Сукуна лениво мотнул головой в сторону двери, призывая идти следом. Сатору, до сих пор не решившийся рассказать ему или кому-то ещё о ситуации с Зенином, который, как и Гето, остальные уроки полностью игнорировал его присутствие в классе, поплёлся следом, только этажом ниже осознав, что с ними идут ещё несколько парней из класса.  Место сбора оказалось чуть в стороне от школы, удачно огороженное огромными железными контейнерами — не знать, и не найдёшь самостоятельно. Там уже сидели Итадори и ещё парочка ребят, возможно, из его класса — они втроём оживлённо болтали, пока не увидели третьеклассников. Тут же вскочили, встречая пришедших, и сели обратно только после того, как Сукуна благосклонно махнул рукой. Для Сатору выглядело дико. Он мялся в стороне, не зная, куда присесть, и набираясь смелости спросить цель этого… собрания. Они тут каждый день сидят? Нахрен надо.  — Это Годжо, если кто не знает, — Сукуна лениво мотнул головой в его сторону, устраиваясь на каком-то потасканном кресле, явно не случайно появившемся тут. — Новенький наш. Прошу любить и жаловать. Начистил личико Гето, кстати.  Сатору тайком окинул собравшихся взглядом. Те кивали в знак своего расположения и уважения, хотя Годжо отлично понимал — он тут лишь по решению их главного. И относиться к нему с уважением здесь будут только до тех пор, пока он сам не проебётся в глазах Сукуны.  Внутри неприятно заныло. Появилось чёткое ощущение, что он сделал хуйню, решив к ним присоединиться. Но при этом Сатору отлично понимал — Наоя к себе его позвал, скорее всего, только ради того, чтобы утереть нос Сукуне. И если бы Сатору бесхозно шлялся одиночкой, нахрен бы он не сдался Зенину — тот бы приказал своим псинам сломать ему пару костей, как минимум. Никто из собравшихся не спешил ничего говорить. И объяснять, зачем тут вообще находятся — тоже. Набравшись смелости, Сатору открыл рот, прерывая непринуждённую болтовню Сукуны с, кажется, Ино.  — А… Зачем вы здесь собираетесь? — прозвучало невозможно глупо в мгновенно образовавшейся тишине. Любопытный взгляд Сукуны переметнулся на Сатору, до сих пор не решившего, куда сесть — на старые шины, составленные стопками, или на небольшую бочку рядом с ними.  — Какие-то странные вопросы ты задаёшь, — в голосе скользнуло непонимание. — Общаемся. Сегодня с тобой знакомимся, а ты как будто не рад тут находиться.  Сатору физически почувствовал, как сердцебиение ускорилось.  — Я… не знаю, что о себе рассказать, — голос осип от волнения. Всеобщее внимание, прикованное к нему одному, начинало напрягать.  — А ты просто общайся, мы выводы сами сделаем, — хитро улыбнулся болтающий ногами Кашимо, сидя на шинах. Сатору замедленно кивнул, затем вздрагивая от раздавшегося со стороны Сукуны хохота. — Ой, забавный ты. Тут просто наше место. Приходим сюда потусоваться и что-то обсудить, или когда неохота идти домой. Ты можешь идти, если тебя мамочка ждёт, — добродушный тон не смягчил серьёзность во взгляде. Через пару секунд зрительного контакта Сатору шагнул назад. — Я… Пойду. Идти нужно. Я сюда могу приходить в любое время? — Конечно, ты же наш человек, — внимательные взгляды Сукуны, Кашимо и ещё одного, кажется, Камо, посылали по спине неприятные мурашки. Короткий миг, когда после встречи с Зенином Сатору почувствовал в себе принадлежность к этой компании, уже казался сном.  Ладно, окей, привыкнет. Коротко выдохнув, Сатору уточнил: — Я сейчас действительно могу идти? Возникло стойкое ощущение, будто ему пять, и он провинился перед мамой, которая говорит: «Делай, что хочешь». Хочешь сделать ты одно, но по-хорошему следует сделать совершенно иначе. И вот эта дилемма гложет изнутри.  Сукуна пожал плечами. — Да, в чём проблема? Иди. Завтра увидимся.  Сатору сделал шаг, второй, третий уже решительнее. Никто не последовал за ним, лишь сверлили взглядами спину, и это чувствовалось так, что даже не приходилось оглядываться.  Из груди вырвался облегчённый выдох, стоило выйти за пределы пространства, огороженного контейнерами. Возможно, завтра ему придётся объясниться, но… Что-нибудь придумает. Годжо поспешил в сторону школы — нужно было миновать здание, чтобы выйти к остановке, от которой он сможет уехать домой.  И стоило завернуть за угол, как он еле успел отскочить в сторону, чудом не врезавшись в стремительно идущего навстречу Сугуру. Тот, ощутимо злой, даже не поднял взгляд и, очевидно, не увидел, с кем едва не столкнулся, продолжая путь.  Сатору замер, решаясь. Выбирая между «идти дальше» и «окликнуть». Решился. — Сугуру!  Тот сбился с чёткого шага — едва заметно, но Сатору уловил эту заминку. И затем Гето продолжил свой путь, не оглядываясь.  — Гето Сугуру, я с тобой разговариваю, — Сатору почувствовал, как внутри поднимается волна злости. И, видимо, эмоции проскользнули в голос, на этот раз заставляя Сугуру остановиться и развернуться к нему.  В глазах не виднелось удивления, не было там и желания разговаривать. Но Сугуру стоял, вопросительно вскинув бровь, и ждал.  — Ну? — когда молчание уже затянулось.  — Ответишь на один вопрос? — Годжо почувствовал, как от волнения вспотели ладони, и вытер их о ткань брюк. От того факта, что Сугуру его слушает, мысли от нервов расползлись в разные стороны.  Сугуру вопросительно промычал, обозначая, что слушает.  — Почему… — может, это был и не самый подходящий случай и не самое подходящее место, но удержаться было выше его сил. — Почему ты тогда перестал мне отвечать? Я сделал что-то не так?  Мгновение — и Сугуру поджал губы, откидывая с глаз непослушную прядь. Безэмоциональность на лице сменилась чем-то, что Сатору мог бы назвать неприязнью и отвращением, но он не хочет. Если назовёт, то ему придётся поверить, что у Сугуру после их дружбы остались к нему только эти эмоции.  — Ты слишком много значения придавал тому факту, что мы просто общались, — неожиданно выплюнул Гето, сверля озлобленным взглядом Сатору, мгновенно растерявшегося от прилетевших в него грубых слов. А затем резко развернулся и пошёл дальше. И потерянный Годжо абсолютно не заметил, как в стороне кто-то спрятался за куст, шурша листьями.