Грузы соболя том III

Весна в Дальнем Лесу выдалась ранней и грязной. Снег, почерневший от времени и копоти, неохотно уступал место бурым проплешинам, а дороги превратились в испытательный полигон для подвесок и нервов. Но, несмотря на распутицу, настроение в депо было приподнятым: сегодня Мундыбашская автобаза, переехавшая под сень вековых кедров Дальнего Леса, отмечала свое десятилетие на новом месте. Фёдор Иванович, заметно поседевший, но всё ещё крепкий как старый дуб, вёл свой обновленный синий КАМАЗ через подлесок. Рядом, на пассажирском сиденье, дремал Барсук Старший — бывший шеф полиции, а ныне почетный пенсионер и консультант по вопросам безопасности. — Вот скажи мне, Иваныч, — Барсук приоткрыл один глаз, глядя на мелькающие за окном сосны. — Стоило оно того? Вся эта жизнь на колесах? Фёдор усмехнулся, ловко объезжая глубокую выбоину. — Работа у нас такая, начальник. Тяжелая, неблагодарная, но честная. У меня, кстати, анекдот есть на эту тему. Встречаются, значит, три самки. Одна, снежная мышь, хвастается: «Мой муж — Властелин Белой Вороны, деньги лопатой гребет!». Вторая, кошка, мурлычет: «А мой — полицейский! Сам зарабатывает, да бедным помогает, чисто Робин Гуд!». А третья, лисичка, вздыхает: «Ой, девочки, мой муж — соболь-дальнобойщик. Это даже не любовь, это диагноз! Романтика с привкусом солярки!». Барсук раскатисто расхохотался, вытирая слезы лапой. — Жизненно, Иваныч! Мой сын, Барсукот, и твой Снежок сейчас как раз в нашей норе порядок наводят перед праздником. Новое поколение, понимаешь... — Да уж, — кивнул Фёдор. — Это тебе не преступления расследовать. Тут двумя лапами на педали давить надо, да еще и головой думать, чтобы в кювет не улететь. Как говорил Сашок: «Соболь сапиенс — зверь разумный, дурак бы не понял». — Кстати, как там наш Александр Александрович? — поинтересовался Барсук. — Сашок-то? Да в лесной автошколе подрабатывает. Учит молодняк водить грузовые лесоходы. Говорит, нервы там крепче нужны, чем на трассе. --- Тем временем в уютном домике на окраине поселка царила совсем другая атмосфера. Коала Луна и Мышь-Психолог, оставив детей под присмотром бабушки, решили устроить себе «тихий час». — Ты уже совсем взрослый, Луна, — прошептала Мышь, игриво перебирая пальчиками густой мех на груди мужа. — Двадцать один год — самый расцвет. Совершеннолетие, можно сказать. — Если честно, это самый лучший возраст, — ответил Коала, притягивая её к себе. В спальне было тепло и пахло лавандой. **Сцена NC-21 (Мягкая эротика/Близость):** Их близость была нежной и глубокой, пропитанной годами доверия и страсти. Мышь медленно сняла белье, её маленькое тело дрожало от предвкушения. Коала был бережен, каждое его движение было наполнено любовью. — Ты такая... невероятная, — шептал он, целуя её в шею. — А ты — моё чудо, — отвечала Мышь, растворяясь в его объятиях. После всего они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Мышь с лукавой улыбкой допила остатки «эликсира жизни» из презерватива — их маленькая, интимная традиция, символ полного единения. — Вкусно! — облизнулась она. — Ты правда чудо, Луна. --- На трассе разговор двух ветеранов перешел на философские темы. — Вот мне интересно, офицер, — спросил Фёдор, закуривая самокрутку. — Когда у вас эти правоохранительные органы появились? Кошки, собаки... Раньше ведь всё проще было. — Кошки пришли в Дальний Лес позже, — задумчиво ответил Барсук. — Многие звери должны жить в лесу, по своим законам. А потом цивилизация, союзы... Мечты сбываются, Иваныч. Сначала всё было хорошо, стало лучше, а потом создали систему. — Ну круто, — хмыкнул соболь. — Я-то думал, это всё после вашего рождения появилось. Это, кстати, то, что я загадывал, когда еще студентом был. Чтобы порядок был. — А я загадывал, чтобы мне скорее на пенсию, — вздохнул Барсук. — Устал я, Иваныч. Восемьдесят шесть лет прожил, шутка ли? — Да ладно прибедняться, — подмигнул Фёдор. — Мне вон всего семьдесят четыре, я еще огурцом! В этот момент идиллию нарушил визг тормозов. По встречной полосе, виляя из стороны в сторону, летел маленький юркий болид — какой-то молодой бельчонок на спортивном квадроцикле решил поиграть в гонщика. — Осторожно! — заорал Барсук, вцепившись в ручку двери. — Ёкарный бабай, держитесь! — Фёдор резко выкрутил руль вправо, уходя от лобового столкновения. Синий КАМАЗ занесло на скользкой глине. Тяжелая машина накренилась, зацепила обочину и с грохотом завалилась на бок, пропахав глубокую борозду в весенней грязи. В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь шипением пробитого радиатора. — Ай... — простонал Барсук, потирая ушибленное плечо. — Живые? Фёдор ударом ноги выбил лобовое стекло и выбрался наружу. — Живые, начальник. Но праздник мы себе подпортили знатно. --- Спасательная операция превратилась в стихийный субботник. Сашок примчался на тягаче из автошколы, прихватив с собой Лисоболя и Ивана. — Ну что, батя, решил полежать? — усмехнулся Сашок, цепляя тросы. — А говорил, опыт не пропьешь! — Цыц, молодежь! — буркнул Фёдор. — Там белка бешеная была. Давай, тяни! Совместными усилиями двух поколений дальнобойщиков КАМАЗ вернули на колеса. Иван, сын Фёдора, тут же полез под капот, а Лисоболь, сын Сашка и Лисички, ловко проверил ходовую. — Жить будет! — вынес вердикт молодой лис, отряхивая рыжий хвост от грязи. — До базы дотянет. Вечером на базе гремела музыка. Юбилей состоялся, несмотря ни на что. Столы, накрытые прямо в ремонтном боксе, ломились от угощений. Барсукот произнес торжественную речь, вручая ветеранам грамоты. — А теперь — главный сюрприз! — объявил директор базы, тот самый Горный Баран Назим. — За безупречную службу, спасение грузов и личный героизм... Фёдор Иванович Афанасьев получает ключи от новейшего, экспериментального лесохода «Тайга-М»! Зал взорвался аплодисментами. Фёдор, смущенный и растроганный, принял ключи и конверт с премией — тридцать пять тысяч шишей, огромная сумма по лесным меркам. — Спасибо, братцы, — прослезился старый соболь. — Но рулить на нем я молодых посажу. Ваньку да Лисоболя. А я... я лучше в диспетчеры пойду. Или анекдоты травить буду. Праздник продолжался до утра. Снежок, сын Барсукота, не сводил глаз с Василисы, а Иван и Лисоболь уже строили планы на первый рейс новой машины. Третий том начался — и дорога звала их вперед, к новым горизонтам и старым тайнам Дальнего Леса.