I Can Make You Break Your Neck

Пробуждение стало еще более ужасным, чем прошлая ночь. Глаза Джун Хо распахиваются. Его дыхание затруднено, сердце бешено колотится. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать реальность происходящего, ощутить темноту комнаты и равномерное тиканье часов на прикроватной тумбочке. Мысли о прошедшей ночи врезаются в его сонное сознание, как грузовик на собаку по темной трассе. Дрожь бежит по его телу, когда он вспоминает руки Сок Хо. Его шепот у самого уха, тяжесть сладкого желания, которого не должно было быть. Нет, нет, нет. Джун Хо проводит рукой по лицу в жалкой попытке смахнуть воспоминания со своей кожи. – Это ничего не значит, – бормочет он хриплым, рассеянным голосом. Но чувство вины уже вонзает в него свои когти, и алкоголь теперь кажется жалким оправданием. Джун Хо пытается сосредоточиться на чем-то другом. Свидание с Хи До. Это было приятно, просто и весело. Она была очаровательна. С ней были непринужденные разговоры, от ее смеха ему становилось легче. Но когда она наклонилась, и ее мягкие прикосновения оказались на его коже, а поцелуи нежно обволакивали, Джун Хо почувствовал... Абсолютно ничего. Поэтому он здесь. Поэтому образ напыщенного Сок Хо врезается в подсознание. Чертыхаясь, Джун Хо вытаскивает себя из постели. Он залезает в душ, включив ледяную воду – офицер настолько привык к такой температуре, что уже не дрожит. Ему нужно отключить свой мозг, чтобы отвлечься от этого всепоглощающего потока мыслей, пока его не засосало туда целиком – даже если Джун Хо понимал, что уже поздно. Он даже не взглянул на свою постель. Ему нужно постирать простыни. Ему нужно было помыться самому. Вода стекает по его спине, но тяжесть совести все еще давит на плечи. Взгляд падает на пальто, лежащее на кровати. Джун Хо бросает его в корзину для грязного белья. Чем меньше он его видит, тем меньше думает.

***

Работа должна стать привычным отвлечением. Всегда помогало. Должно помочь и сейчас. Но этого не происходит. Бесполезно. Любой разговор с коллегами, отчет на его столе, каждая чертова секунда, которую он проживал, ощущалось фальшивой. Но что было хуже всего: Джун Хо скован, его едва не тресет от беспокойства, но от одной мысли о Сок Хо и его манипуляциях над ним предательски сводило низ живота. Часть его просто не могла отрицать, что этот придурок проник в его сознание так глубоко, как никто и никогда раньше. – Ну что? – спрашивает один из его коллег, озорно улыбаясь, – Как прошло свидание? Джун Хо отрывается от отчета, который, по правде говоря, даже не читал. – Что? – Свидание, офицер. Оно было вчера. Не заставляй нас гадать! Джун Хо закатывает глаза и с усталым вздохом откидывается на спинку стула. – Как, черт возьми, ты вообще узнал об этом? – спрашивает он, скрестив руки на груди. – Слухи расходятся быстро, – коллега пожимает плечами, словно это первый закон джунглей. Джун Хо щелкает языком. – Не знал, что моя личная жизнь – такая горячая тема для обсуждений. Его голос резок и на пару тонов громче обычного, давая понять, что Хван не разделяет чужой радости. – Да ладно, Джун Хо, не относись к этому так серьезно. – Учитывая, что речь идет обо мне, стоит обратить на это внимание, – он бросает взгляд, о который можно порезаться. Люди часто говорили, что Джун Хо перенял привычку от своего брата. Ин Хо всегда был пугающим человеком. Возможно, с возрастом, эта черта передалась и Джун Хо. Мысль о брате на мгновение облегчает тяжесть в груди. Нужно позвонить капитану Паку и продолжить поиски. Грозы утихли, хотя погода непредсказуема и никогда не предупреждает о своем настроении. – Это одна и та же самая девушка? Джун Хо моргает, застигнутый врасплох. Сон Мин все еще стоит здесь. – Прошу прощения? – Та, с цветами, едой и засосом? Ему удалось напомнить тот список, который Джун Хо отчаянно пытается забыть. – Тебе необходимо подчеркивать последнюю часть, да? – вздыхает Джун Хо, сжимая переносицу. – Люди всю неделю строили догадки. А еще, четвертый отдел даже делал ставки на... Он прерывается, замечая убийственный взгляд офицера. – Это разные люди, – бормочет Джун Хо и тут же спешит добавить, – И прежде чем ты начнешь нести очередную чушь, я не собираюсь встречаться с психопатом, и милой девушкой одновременно. – «Психопатом»? То есть, с ним? С парнем? – Сон Мин вгрызается в это слово, как собака в кость. Джун Хо моргает. – Она, он, какая разница... Просто оставь эту тему, – он отворачивается, надеясь, что Сон Мин поймет намек. Но, нет – намек остался не рассмотренным и отставлен пылиться на полку к другим просьбам Джун Хо. Хныканье Сон Ми в печальной попытке узнать подробности за спиной офицера не прекращалось. Надо отдать парню должное – он умеет бесить своей назойливостью, но Сок Хо еще никто не переплюнул. Игнорирование всего окружения стало его стратегией на весь оставшийся день. Ни на что не отвлекаться. Никакой болтовни. Настроение Джун Хо спас звонок капитана Пака. Новость, что нашелся свободный денек, чтобы осмотреть остров на западе, стала настоящей отдушиной. Джун Хо уходит пораньше. К четырем часам он уже на пирсе. Капитан – пожилой мужчина, спасший ему жизнь, – издалека машет ему. Джун Хо поправляет рюкзак и направляется к пристани.

***

Жирный крестик красуется на карте. Никаких зацепок. Никаких следов. Ничего. Еще один остров. Ни одной живой души, если не считать морских обитателей и растительности. Никаких признаков выступа, с которого он падал после выстрела брата. В голове гудит от разочарования. Джун Хо порывисто бьет по рулю своей машины. Блять. Он трет глаза кулаками. Разум разрывается от вопросов, на которые нет ответов, от прошлого, которое он не может осознать, и, разумеется, от будущего, которое с каждым днем все более размыто. И вдруг шумный, захудалый бар попадается на глаза такого же грустного, разбитого Джун Хо. Тускло мерцающий свет неоновой вывески с половиной букв, на которой ничего не было видно, гласит – «Страна чудес». Невзрачное местечко, выглядящее как рекордсмен среди сцен преступлений. Идеально. Джун Хо паркуется в нескольких кварталах от бара и направляется внутрь. Немноголюдно, что очевидно для вечера понедельника. Большинство людей либо работают, либо напиваются до беспамятства. Всегда по понедельникам. Внутри заведение выглядит именно так, как и обещает внешний вид: маленькое, грязное, на заднем плане гремит кей-поп музыка. Он садится у барной стойки, не потрудившись оглядеться по сторонам. Всем насрать друг на друга. Вероятно, именно поэтому Джун Хо и зашел сюда. На полках стоят бутылки, бокалы позвякивали ото льда, трясущегося внутри, в воздухе витал густой аромат алкоголя. Джун Хо пил нечасто – только если кто-то другой платил. После истории с Ин Хо его перестало это волновать. Однако лучшим другом для Джун Хо на сегодняшний вечер станет алкоголь. Он сдался. Первый напиток обжигает горло. Второй – тоже, но гораздо меньше. Третий согревает его своим теплом, нежно принимая в алкоголические объятия. Четвертый... Это уже опасно. В баре слегка темнеет, и обычно напряженное тело Джун Хо, наконец, начинает расслабляться на колючем, жестком стуле. Стакан с глухим стуком опускается на стол. Выпивка разогревает пустой желудок, но никак не притупляет тяжесть под ребрами. Поиски Ин Хо превратились в чертов тупик. Джун Хо медленно проводит рукой по лицу, с особой силой прижимая пальцы в глазам. Все это действительно сказывается на нем. Бессонница, тревога, стресс. И, как вишенка на торте, есть другая, добивающая его проблема. Проблема в чопорном костюме, с очищенными до блеска туфлями, и улыбкой, от которой внутри все взырвается и трепещет. Джун Хо зажмуривает глаза. Он не станет думать об этом. Он не будет думать о нем. – Я не знал, что вы пьете, офицер. Срывается гортанный стон Джун Хо. Ну, блять, конечно. Он медлит, прежде чем открыть глаза, надеясь на слуховые галлюцинации или, еще лучше, свою смерть. Но он видит Сок Хо, стоящего прямо позади него в своем чертовом педантичном костюме, который явно не подходил этому захудалому бару. Эмоции, как всегда, выражают ленивую заинтересованность, граничащую с чем-то более параноидальным. Джун Хо вжимается в спинку стула с явным намерением проникнуть в нее и исчезнуть. – Какой маньяк заявится в бар посреди ночи? Сок Хо наклоняет голову, с интересом наблюдая за ним. – Какой детектив станет напиваться в одиночестве посреди ночи? Джун Хо закатывает глаза и хватает только что наполнившийся до сих краев стакан. Но едва губы касаются стеклянных краев, Сок Хо стремительно выхватывает стакан из рук офицера. Янтарные капли проливаются на стол. – Эй! – Джун Хо испепеляюще смотрит на наглеца. Сок Хо, очевидно, напыщенно ухмыляется. – Тебе уже хватит. – «Тебе уже хватит», – коряво передразнивает Джун Хо, но его язык заплетается. Офицер фыркает, злясь на самого себя, – Оставь меня в покое. Что Сок Хо полностью игнорирует его, садясь на стул рядом, закидывая ногу на колено с непринужденной элегантностью. – И из-за какого экзистенциального кризиса ты решил накидаться, как отчаившийся студент в запое? – и, несмотря на свое так называемое «беспокойство», он заказывает себе выпивку, не сводя глаз с бывшего детектива. Джун Хо не отвечает. Не потому, что не хочет – потому, что у него кружится голова, и у него нет сил придумать достаточно остроумный ответ, который заткнул бы Сок Хо. Но молчание его не спасает. – Стресс на работе? – бормочет Сок Хо, облокачиваясь на стойку, слегка извернувшись на стуле, – Или это из-за подарков? Джун Хо напрягается. – Иди нахер. – Это не ответ. Джун Хо на секунду закрывает глаза, давая себе передышку на восстановление нервных клеток. – Тебе нечем заняться? – Не совсем. Джун Хо смотрит на него, измученный, полупьяный и раздраженный. Единственная причина, по которой он еще не ударил его – то, что он банально не в состоянии это сделать. Его хватает на один сухой, грубый смешок. Джун Хо барабанит пальцами по деревянной столешнице, уставившись на свой почти пустой стакан. Подушечки соприкасаются с липкой, шершавой поверхностью, осыпанной трещинами и царапинами. Возможно, останутся занозы. Он настолько пьян, или это влияние Сок Хо? Без разницы. – Тебе лучше уйти, – невнятно бормочет офицер. Сок Хо подпирает подбородок рукой. – И упустить шанс увидеть тебя таким жалким? – Серьезно? У тебя нет хоть какой-нибудь работы? Не знаю, разрушить чью-то жизнь, например? – О, Джун Хо, – Сок Хо театрально вздыхает, – Не стоит меня недооценивать. Я умею работать в режиме многозадачности. Джун Хо сухо усмехается, качая головой. – Невероятно: сталкер, работающий в режиме многозадачности. – Я предпочитаю «инициатор». – А я предпочитаю, что бы ты утонул в канализации. Сок Хо напускает на себя притворно обиженный вид. – Это жестоко! Особенно после всех моих подарков. Джун Хо скрипит зубами, зарываясь рукой в волосах. – Да, воспитанный преследователь. Как романтично. Сок Хо делает глоток своего напитка. Конечно: что-то изысканное и дорогое. Даже в дайв-баре он ни за что не стал бы пить то же, что и Джун Хо. – Я рад, что ты, наконец, заметил. Офицер смотрит на него с оправданным подозрением. – Только не говори, что это какое-то романтическое дерьмо или что-то в этом роде. Вербовщик пожимает плечами. Очередное плавное, оточенное до идеала движение. – А что еще это может быть? Я посылаю цветы человеку, к которому проникся симпатией, приглашаю его на свидания, спасаю его от неприятностей... – Ты преследовал меня и, по сути, домогался в клубе. – Детали, – мужчина в костюме делает еще глоток. Джун Хо усмехается, прижимаясь лбом к стойке. Смешок получается нервным, но искренним. Таким безнадеждым. – Ты просто кошмар. – И ты еще не проснулся. Простая острóта, но вызывает рой ледяных мурашек разогнаться по спине Джун Хо вместе с кровью, застышей в жилах. Но он не собирается показывать свой необъяснимый страх – поэтому усмешка работает как отвлечение внимания. – Знаешь что? Ты невыносим. Трезвый или пьяный. Сок Хо по-блядски скалится, сокращая расстояние между ними, слегка наклоняясь к нему. – А ты чертовски очарователен, когда пьян. Джун Хо хмыкает. – Я собираюсь тебе врезать. – Ты должен хотя бы попытаться. И проблема в том, что зрение Джун Хо такое же ясное, как у косоглазого пьяницы, он с трудом может сосредоточиться на мужчине перед собой. Придурок прав – и это основная проблема, главенствующая среди остальных. Но Джун Хо ненавидит, когда его недооценивают. Он ненавидит, когда Сок Хо разговаривает с ним как с беспомощным. Джун Хо действует импульсивно. Его кулак инстинктивно, почти на уровне рефлекса, целится в лицо рекрутера. Промах. К сожалению. Его рука отклоняется от курса и слегка задевает плечо Сок Хо, который с легкостью уворачивается. Твердая рука мягко хватает Джун Хо за плечо. – Лчше бы пойти домой. Разве тебя не ждет работа уже через несколько часов? – Я перешел на дневную смену. Джун Хо не знает, зачем говорит ему это. Он вообще не обязан отвечать на его вопросы. – Ты должен это знать, раз уж запомнил мой график и все такое, – он пронзает его сердитым, испепеляющим взглядом. – Даже мои информаторы не такие шустрые. И пальцы Сок Хо бесстыдно, но мимолетно, касаются предплечья Джун Хо. – Так ты признаешь, что за мной следят твои люди? – офицер резко отдергивает руку, будто ошпарившись, и глаза опасно сверкают в приглушенном освещении паба. Сок Хо утомленно вздыхает, собираясь с мыслями, прежде чем снова посмотреть на Джун Хо. – Нет, я ненавижу делегировать работу, с которой могу справиться сам. Джун Хо с откровенным недоверием сверлит его глазами, не веря ни единому слову. Кореец в костюме наблюдает за ним какие-то мгновения, встает и подходит к офицеру. Рука Джун Хо снова в цепком захвате. – Уже поздно. Я отвезу тебя домой. – Я доберусь самостоятельно, – Хван в тщетной попытке старается стряхнуть с себя Сок Хо, рассеянно извиваясь. Это почти мило. Словно ребенок закатил истерику, потому что не хочет уходить из магазина игрушек. Ладонь Сок Хо смещается ниже, соскользнув с его руки на талию. Вербовщик тянет тело вверх, и Джун Хо обмякает в его импровизированных «объятиях». Рекрутер не реагирует на изменение положения проспиртованного мяса в своих руках. Сок Хо бросает на прилавок несколько купюр быстрее, чем Джун Хо успевает заметить это и пожаловаться. Он тащит его к выходу из бара, и свежий ночной воздух ударяет в лицо, как только они оказываются на улице. – Отпусти, – требует Джун Хо, когда его сознание слегка проясняется на холоде. – Боюсь, ты не в том состоянии, чтобы идти самостоятельно, – спокойно отвечает Сок Хо. Джун Хо льнет к нему, прижимаясь и закинув руку на плечи Сок Хо, в то время как другой мужчина старательно удерживает его на ногах. – Если ты не отпустишь, меня стошнит на твой дорогой костюм, – в ход пошли угрозы и театральная постановка, в которой Джун Хо изображает рвотные позывы. – Не стоит этого делать, пожалуйста. Он сшит на заказ, и было бы ужасно видеть его кончину. – Тогда отпусти, – ворчит Джун Хо, делая еще одну неуклюжую попытку выпрямиться. Однако равновесие и трезвость покидают его – в итоге он сильнее вжимается в Сок Хо. Вербовщик драматично вздыхает. – Ваше упрямство впечатляет, детектив, но сейчас оно совершенно бессмысленно. – Моя машина... – бормочет Джун Хо ему в плечо. – Что с ней? – Я поведу. Впервые Сок Хо смеется. Искренне заливается. Гортанный, бархатный смех по-настоящему проносится по опустевшим улицам. И, если честно, звучит не так уж и плохо. – Нет, ни за что. – Да. Определенно. – Ты хочешь умереть, Джун Хо? Детектив заторможенно моргает. Его затуманенный, притупленный разум пытается переварить вопрос. – Не знаю. Но если я останусь с тобой, мне захочется тебя убить. Сок Хо ухмыляется все той же бесячей кривой улыбкой. – Звучит многообещающе. Джун Хо истошно стонет, пытаясь вырваться, но его тело – чертов предатель, поэтому его лицо могло оставить отпечаток на асфальте. – Ладно, значит план «Б». Сок Хо крепче хватается за тело и ведет его к машине, припаркованной неподалеку. – Какой план «Б»? – Я поведу. – У тебя нет моих ключей! – Дорогой Джун Хо, ты меня недооцениваешь. Прежде чем офицер успевает сострить, Сок Хо с торжествующей ухмылкой достает из кармана пиджака ключи, самодовольно позвякивая ими. Джун Хо ошарашенно вглядывается в бесстыдное лицо. – Как?... – Волшебство. – Ты, сукин... – Нет-нет, – Сок Хо открывает пассажирскую дверь и с легкостью бросает его на сиденье, – Следите за своим языком, детектив. Джун Хо бормочет что-то бессвязное, прежде чем откинуться назад на кресле. Скрежет заводящегося двигателя сливается с его тяжелым дыханием. Холодный ветер больше не проясняет его мысли. Сок Хо выезжает на дорогу, и, пока машина движется по тихим безлюдным улицам, Джун Хо щурится от света фонарей. В его грудь закрадывается неприятное чувство – до давящей боли щекочущее ребра. – Я умру? – спрашивает он через несколько минут. Его голос настолько тихий, что рекрутеру приходится прислушаться. – Что? Офицер, скорее в бреду, чем в адекватном состоянии, говорит громче. – Вероятно, я умру. Ты ведь убийца-психопат, а я твоя жертва. Ты похитил меня, а теперь собираешься убить в лесу. – Это звучит нелепо, – честно признается Сок Хо, – Ты смотришь слишком много фильмов". – Я детектив. Я видел сотни подобных дел. Он ерзает на сиденье, изворачивась, чтобы смотреть на своего персонального водителя на сегодняшний вечер. – Ты собираешься убить меня, да? Поэтому продолжаешь следить за мной? Чтобы закончить работу? Каждый следующий вопрос звучит тише предыдущего, и что-то в его голосе надламывается. Слова дрогают и становятся настолько осторожными, что почти сливаются с общими звуками. – Тебя прислал Ин Хо? Вербовщик вдруг зажимает руль крепче необходимого, но детектив, изрядно пьяный и грустный, этого не замечает. – Я не хочу тебя убивать. Я пытаюсь отвезти тебя домой, – терпеливо отвечает Сок Хо. – Это звучит слишком скучно. Сок Хо улыбается, и это снисхождение будет вечно раздражать Джун Хо. Его личная петля Ада. – Если бы я хотел убить тебя, детектив, ты бы уже умер. – Ох, спасибо, это утешает, – Джун Хо закатывает глаза и ниже спускается по кожаной обивке. Сок Хо усмехается. – Ты очарователен, когда такой. – Не называй меня так. – Ты похож на злого, мокрого кота. – Меня сейчас вырвет. Прямо на тебя. – Давай. Убирать все равно тебе. Джун Хо бросает на него полный ненависти взгляд, тяжело вздыхает и закрывает глаза. Ненадолго салон погружается в тишину, разбавляемую лишь шорохом бьющегося о стекло ветра. – Почему ты преследуешь меня? – Кажется, я уже ответил на этот вопрос. Джун Хо игнорирует его. Это уже система. – Чего ты от меня хочешь? Поиздеваться?Переспать? Ухмылка Сок Хо не исчезает, но в его глазах что-то темнеет. Что-то глубинное. – Что, если я скажу «да»? Джун Хо издает протяжный, горький смешок. – Тогда просто сделаем это. Сок Хо прищуривается. Подозрения впиваются в него. – Прошу прощения? – Если этого достаточно, чтобы ты оставил меня в покое, тогда сделаем это. Джун Хо решительно выпрямляется. Его погасшие глаза затуманены, раскраснеашиеся от алкоголя щеки горят. Сок Хо не успевает понять, когда детектив оказывается слишком рядом. Незаконно близко, учитывая его враждебное настроение. Джун Хо скользит по сиденью, наклоняется к вербовщику, обдавая жарким дыханием его щеку. Офицер хватает его за лацкан пиджака и рывком притягивает к себе. Сок Хо хмурится. План был не таким. Положив руку на грудь Джун Хо, он толкает его обратно. – Что, черт возьми, вы делаете, детектив? – То, чего ты хочешь, разве нет? – Джун Хо в замешательстве бормочет что-то нечленораздельное. – О, нет-нет, – Сок Хо тихо смеется, но повода для этого нет. Одна его рука прижимается к груди Джун Хо, а другая покоится на руле, – Не будь, по крайней мере, таким жалким, если предлагаешь себя кому-то. – Что? Струсил? – хихикает Джун Хо. – Ты меня разочаровываешь, – Сок Хо бегло смотрит на него, – Я думал, ты более собранный. Джун Хо морщится. Его гордость возможно уязвить даже в пьяном виде. – Теперь проблема во мне? – Как и всегда, дорогой. Джун Хо недовольно фыркает. Он прислоняется к окну, вжимаясь в дверь и скрещивая руки на груди, как обиженный ребенок. Сок Хо усмехается. – Поспите немного, детектив. Иначе скажете что-то еще, о чем пожалете завтра. – Еще? Будто ты знаешь все мои тайны, – Джун Хо прыскает от смеха, – Что, разве я недостаточно унизился перед тобой? – О, детектив... – Сок Хо театрально вздыхает, барабаня пальцами по рулю. Его ленивая ухмылка привычна, стала частью его образа, но в глазах пылает огонь чего-то гораздо более опасного, обо что можно порезаться, – Если бы ты только знал, как много я о тебе знаю. Джун Хо прищуривается. Его голова покачивается в такт движению машины. – Ты говоришь это таким тоном, что у меня мурашки бегут по коже. – Может быть, потому, что это правда. Детектив хмурится. – Это должно меня напугать? – А разве не должно? Джун Хо молчит. Его взгляд прикован к отражению Сок Хо в окне. В любое другое время такой ответ привел бы его в бешенство. Но сейчас, когда алкоголь притупляет его мысли, а вес недосыпа давит на плечи, Джун Хо чувствует только непреодолимую усталость, словно его разум погружается в зыбучие пески. – Ты такой ублюдок. – Спасибо. – Это был не комплимент. – Я воспринимаю это как комплимент. Джун Хо вздыхает со всей тяжестью бытия, снова прислоняясь виском к прохладному окну. – Ты сводишь меня с ума. Сок Хо ухмыляется. – Именно, милый. Снова воцаряется тишина, изредка разрываемая гулом двигателя и все более ровным дыханием Джун Хо. Когда Сок Хо оглядывается, детектив уже закрыл глаза. Его лоб все еще разрезают возмущенные морщинки, а брови изогнуты, слегка хмурясь, даже во сне. – Так, черт, сложно... – бормочет Сок Хо, но в его тоне нет раздражения. В этом чувствуется что-то более смертоносное. Машина останавливается перед домом Джун Хо. Сок Хо глушит двигатель. Некоторое время он наблюдает за спящим детективом. За тем, как пряди волос спадают ему на глаза, как он равномерно и едва заметно он дышит, не замечая ничего вокруг. Как взвинченный комок тревоги, наконец, утихает, уступая место долгожданному спокойствию. – Посмотри на себя: такой беззащитный и по-прежнему трудный. Прищелкнув языком, Сок Хо выходит. Он обходит машину, открывает пассажирскую дверь и без труда поднимает Чжун Хо на руки. – Ты легче, чем кажешься, детектив. Джун Хо что-то бормочет ему в плечо, и Сок Хо усмехается, перед тем как захлопнуть дверцу машины ногой. Пересекая вестибюль, никто не обращает на них особого внимания. Сок Хо поднимается на лифте в квартиру детектива. Ключи Джун Хо? Еще одна вещь, на которую у Сок Хо есть дубликат. Дверь со слабым щелчком открывается, приглашая его в маленькую, убогую квартирку офицера. Здесь он чувствует себя почти как дома. Пройдя еще несколько метров, он осторожно опускает Джун Хо на кровать. Сок Хо наклоняется, вглядываясь в безмятежное, сопящее лицо. – Что ты собираешься делать, когда проснешься, Джун Хо? Но детектив не отвечает, погруженный в сон. В этот раз Сок Хо не может его контролировать. Пока что.

***

Сок Хо всегда любил хорошую игру. Например, Ддакджи. Особенно при наборе игроков: просто, весело и честно. Не то, что бы он получал особый кайф от ощущению победы или адреналина, нет. Настоящее удовольствие заключалось в противостоянии, в сопротивлении оппонента. Настоящее, животное наслаждение – возможность наблюдать, как Джун Хо, не тронутый и пальцем, постепенно ломается. Стратегия Сок Хо продумана до мелочей. До каждого непредвиденного действия. Клуб стал первым ударом. Напоминанием, что Джун Хо угодил в клетку чего-то гораздо более мрачного, чем его полицейская мораль. Засос на шее его фирменным знаком. Трофей. Послание. Цветы и подарки появились позднее. Тонкие, многочисленные части паутины, медленно опутывающие добычу – как бы яростно Джун Хо ни отвергал их, как бы упорно ни боролся с ними. Отказы, наигранное отвращение – это только подстегивало игру. Каждое проигнорированное письмо, каждый цветок, выброшенный в мусорку, каждая вспышка раздражения, читающаяся на лице Джун Хо, когда он находил очередной подарок на своем рабочем столе. Это было прекрасно. До тех пор, пока Джун Хо не решил изменить правила игры. Сок Хо едва сдерживал циничный смех, когда узнал об этом. – Свидание? Сок Хо мог бы сам пойти в кафе, как только услышал. Черт, он мог бы сразу заявиться на порог копа, прочитав его переписку с продавщицей. Да, кажется, и его телефон сломался. Детектив был не так осторожен, как ему казалось. Чхве Хи До. Обычная продавщица. Обычная женщина, которая не должна значить даже меньше, чем ничего. Однако, внезапно Сок Хо почувствовал, будто его игра провалилась. Словно посередине спектакля на главную сцену вышел зритель. Сок Хо не понял. Почему? Почему сейчас, после всего? Джун Хо никогда стремился к отношениям, никогда не проявлял интереса к романтике. И все же, когда Сок Хо загнал его в угол, когда он заставил его почувствовать то, что не поддавалось контролю – он сразу бросился в чужие объятия. Было ли это отчаянием? Отрицание? Сок Хо мог бы это представить. Он видел, как Джун Хо пытается убедить себя, что у него может быть нормальная жизнь. Что его кожа не горит при воспоминании о прикосновениях Сок Хо. Что он не вскакивает посреди ночи, преследуемый сном, в котором никогда не признается вслух. Эта мысль заставила Сок Хо улыбнуться. Хотя и привело его в ярость. Потому что разница между ним и Джун Хо ясна: Сок Хо не лгал самому себе. – Итак, ты хочешь поиграть с кем-нибудь другим, – пробормотал он себе под нос, постукивая пальцами по столу, едва сдерживая нетерпение. Его терзали вопросы: Думал ли Джун Хо о нем, когда целовал ту девушку? Почувствовал ли он отвращение, когда понял свои истинные желания? Возненавидел ли он собственные тело и разум? Ему не нужен был ответ — Джун Хо все разъяснил ему в ту же ночь. Когда машина полицейского отъехала от места свидания, Сок Хо чуть не разбил какую-то часть системы управления для слежки при одной мысли, что эта женщина уедет с ним. Но когда Джун Хо высадил ее у ее дома, вербовщик смог расслабиться. Джун Хо был один в своей квартире. По крайней мере, он так думал. Но то, что произошло дальше, было очень неожиданным даже для Сок Хо. Наблюдать за тем, как Джун Хо принимает душ, стало обыденным. И когда детектив схватился за пальто, Сок Хо застали врасплох. Он наклонился ближе к монитору компьютера, максимально увеличивая изображение. Сдергивает с себя одежду после свидания с женщиной – противоречие, завораживающее Сок Хо. Джун Хо продолжал его удивлять и после того, как детектив позволил себе утонуть в запахе своего сталкера. Первый звук показался Сок Хо выдуманным собственным воображением, поэтому он настроил звук получше. Шорох простыней. Одежда Джун Хо. Рука, скользящая к ширинке. Характерный влажный стон и приглушенные вздохи звучали почти беззвучно, будто он прятал их от всего мира. Сок Хо откинулся на спинку стула, смотря в потолок. По лбу стекали струйки пота. Раздался новый стон, и он поджал губы. Ему не нужно смотреть вниз – его собственные штаны стесняли. Рука скользила вниз, медленно поглаживая эрекцию. – О, Хван Джун Хо, как ты смеешь быть таким грубым? Он говорил сам с собой. Его пристальный взгляд сосредоточен на офицере. Сок Хо яростно мастурбировал, будто он воздерживался так же долго, как и Джун Хо. Каждый вздох и движение Джун Хо посылали вибрацию по члену, доставляя Сок Хо наслаждение видеть, как детектив ублажает себя. Его истекающий преякулятом член, отчаянно требующий внимания, открыто демонстрировал ярое возбуждение рекрутера. Он откинулся на спинку стула. Рука двигалась вверх и вниз, по всей длине члена. Джун Хо сгибался пополам на своей кровати, стонал, как настоящая шлюха, но при этом выглядя так грациозно. Голос, которым он кричал, был мелодичным – один из лучших звуков, о которых Сок Хо может мечтать. Он хотел быть там. Хотел быть сверху. Быть тем, кто спровоцирует оргазм детектива. Он хотел быть тем, кто заставит его извиваться под его руками. Быть тем, кто заставит его кричать и плакать. Его ладонь сжалась. Скользила еще быстрее. Джун Хо терял терпение. Он был близок к тому, что бы кончить. Сок Хо знал, что Джун Хо мечтал именно о нем. Он знал это по тому, как тот цеплялся за его пальто – единственная часть Сок Хо, которая была у него на тот момент. Когда детектив кончил с оглушительным криком, покалывание в животе стало невыносимым. Сок Хо давно не встречал кого-то подходящего для его самых извращенных мыслей. Он сгибался над столом, издавая стоны, приближаясь к пику, как раз в тот момент, когда Джун Хо шептал его имя сквозь рыдания. Сок Хо кончил. Его сперма текла по руке, пачкая чистую одежду. Он тяжело дышал в унисон с плачущим Джун Хо. Офицер был очарователен. Он так прекрасно сломлен. Сок Хо прошелся кончиками пальцев по зернистому изображению. Он хочтел подойти ближе и слизать его слезы. Если он решил сохранить эту запись для личного пользования, то лишь для себя, и только для себя. Затем он услышал, как Джун Хо, в истерике, смеется и плачет одновременно – кайф садиста. Сок Хо мог бы подавиться от собственного удовольствия. Все было не зря – он выиграл. Будто он только что забрал флеш-рояль в покере. Хван Джун Хо почти у него в руке. Нужно только подтолкнуть его чуть ближе к пропасти. Сок Хо не позволит чему-то выйти из-под контроля. Поэтому, когда датчик слежения на телефоне Джун Хо показал, что он находится в баре и, очевидно, напивается, как жалкий мусор, каким он и был, Сок Хо понял, что пришло время напомнить ему, кто из них пешка на шахматной доске. Он улыбнулся, совершенно довольный. Пришло время повысить ставки. Найти его было несложно. Он никогда не терял его из виду. Депрессия Джун Хо была явной, почти осязаемым. Нетрудно было догадаться, что в какой-то момент разочарование вынудит его искать выходы из этого дерьма. И вот он здесь. Рубашка смята, пиджак болтается на плечах, а на лице то растерянное выражение, которое он никогда не показывал. Красивый. Уязвимый. Сок Хо наблюдал за ним еще несколько секунд, впитывая виды, прежде чем подойти. Джун Хо едва смог моргнуть, когда увидел его. Он был слишком пьян, чтобы привычно выстроить стены вокруг себя, но не настолько, чтобы расспросить Сок Хо. Его первое замечание было таким же резким, как и всегда. Ах, очаровательно. Даже в таком состоянии его разум цеплялся за логику, пытаясь сложить кусочки головоломки, которую Сок Хо никогда не позволил бы ему разгадать. Поэтому он просто пожал плечами, решая расслабиться за дружеской беседой. В каком-то смысле это было освежающе. Пьяный Джун Хо не так уж сильно отличался от обычного — может быть, просто был немного разговорчивее. Сок Хо это ценил. Очень ценил. Заставлять его говорить то, чего ему на самом деле выдавать не следовало? Это всегда забавно. Но как бы ему ни нравилось видеть, как Джун Хо ведет себя как потерявшийся маленький щенок, это место было отвратительным. Просто ужасным: ничего романтичного, ничего подходящего. Поэтому он решил отвезти его в другое место, несмотря на отрицание Джун Хо своего состояния. Но Сок Хо не оставил ему выбора. Плавным движением он обхватил его рукой за талию и без усилий приподнял. Сок Хо услышал, как тот пробормотал что-то в знак слабого протеста, что только раззадорило его. Джун Хо был хорошо сложен. Вербовщик часто видел эти мускулы. Он прекрасно знал, что Джун Хо может вырубить кого угодно одним ударом. Он знал, что эти руки могут убить его. Но прямо сейчас? Пьяный и в полубессознательном состоянии? Джун Хо был всего лишь легким грузом, лежащим у него на плече. Жалкий. Вкусный. Он с легкостью вынес его из бара, не обращая внимания на взгляды немногочисленных свидетелей. Сок Хо был более чем счастлив забрать этот приз домой. Что ж, жаль, не к себе домой. К Джун Хо. Где он бывал много раз без его ведома. Только на этот раз он войдет через дверь. Их короткий разговор в машине получился сумбурным, слишком много эмоций за одну секунду. Это было чересчур. Ему пришлось проявить особое терпение, чтобы не свернуть с дороги. Джун Хо практически преподнес себя на блюдечке с голубой каемочкой, даже без задней мысли. Казалось, ему было все равно, лишь бы получить что-то взамен. Сок Хо не думал, что с ним будет просто, но Джун Хо прямолинейный парень, который перепрыгнет через три головы, чтобы добиться того, чего хочет. Глупо? Или достойно восхищения? Как бы ни было заманчиво облапать это совершенное, в предобморочном состоянии тело, все происходящее не было таким веселым, как могло показаться. Сок Хо хотел, чтобы Джун Хо проснулся. Он хотел, чтобы детектив пришел к нему добровольно. Поэтому он отшил его. Только не так. Только не в таком виде. Остаток поездки прошел спокойно, после того как Джун Хо вырубился. Сок Хо отнес его в квартиру, прошелся по ней, как по своей собственности. Джун Хо пробормотал что-то бессвязное, вероятно, оскорбление, но на мгновение, всего на секунду, его голова оказалась на плече Сок Хо. На секунду он выглядел таким спокойным. Как человек, который доверяет своему партнеру. Сок Хо улыбнулся. Было приятно видеть его таким. Таким беззащитным. Он так изголодался по ласке, что его тело инстинктивно расслабилось под чужими прикосновениями. Сок Хо положил его на кровать, наблюдая, как его тело погружается в мягкий матрас. На его губах расцвела слабая улыбка. Пальцы коснулись черных прядей, упавших Джун Хо на лоб. – Что мне с тобой делать? – пробормотал Сок Хо, воспользовавшись сном Джун Хо, – Ты такой плохой мальчик, Джун Хо. Как ты смеешь портить нашу маленькую игру? Его голос становится ниже. Ладонь скользит от волос к лицу, впиваясь в щеки. – Я так зол, что должен наказать за нарушение правил. Его пальцы впиваются в кожу жестче, отчего щеки Джун Хо надуваются, когда он неловко ерзает во сне. – Но ты был таким очаровательным сегодня вечером, что я готов простить тебя. Сок Хо отстраняется, и голова Джун Хо снова падает на подушку. Один из пальцев рекрутера проходится по щеке, затем идет к губам, красивым и мягким. Он проводит кончиком пальца по изгибу рта: медленно, дразня, прежде чем погрузиться внутрь, согревая. – Ты даже не представляешь, сколько всего я хочу сделать с твоим прелестным маленьким ротиком. Сок Хо улыбается. Что еще он бы хотел? Время.        Все идет по плану. Ему просто нужно время. – Что ты собираешься делать, когда проснешься, Джун Хо? – спрашивает он, зная, что его вопрос останется без ответа, – Будешь притворяться, что ничего этого не было? Будешь жить в своем отрицании? Ты и сам знаешь, что не сможешь убегать вечно. Его лицо так близко к лицу полицейского, что их носы почти соприкоснулись. Они выглядят романтично, будто бы влюбленные, которые наслаждаются моментом тишины. К сожалению, это не так. Тело Джун Хо напрягается. В конце концов, Сок Хо прикасается к нему не в первый раз – но сейчас отличие в том, что он не скрывается. Джун Хо что-то бормочет во сне. Он слишком измотан, чтобы сопротивляться. Это почти мило. Сок Хо улыбается. Что самое смешное во всем этом? Джун Хо действительно считает себя неприкасаемым. Сильный. Недостижимый. И все же он здесь. Полусонный, прижимается к Сок Хо, совершенно не подозревая, что вербовщик вламывался в его квартиру бесчисленное количество раз. Что он наблюдал за ним во сне. Что он слышал, как тот разговаривает во сне. – Как насчет того, чтобы поужинать после этого? Как и ожидалось, Джун Хо не отвечает. – Как грубо, – Сок Хо драматично вздыхает, но улыбка не покидает с его лица. Он просто смотрит. Впитывает зрелище в себя. Запоминает его. И затем, чересчур нежно, его губы касаются лба Джун Хо, прежде чем он, наконец, встает. – Приятных снов, офицер Хван. У него достаточно времени. Поэтому, подойдя к двери, он поворачивается, чтобы убедиться, что Джун Хо крепко спит. Сок Хо ухмыляется, прикрывая за собой дверь. Как легко играть с ним. Как трудно отпустить его.

***

Тошнота помогает Джун Хо бордро проснуться на следующее утро – его желудок выворачивает так, словно орган пытается превратить его внутренности в кашу. Хван вскакивает. Вся его нервная система кричит о тревоге. На коротком пути до ванной он врезается в стены, ударяется носком о дверь – в конечном итоге он был на грани испортить пол. Стоит Джун Хо согнуться над унитазом, его вырывает до последней капли желчи. Пальцы впиваютя в стульчак, в ушах оглушительно стучит, кислота обжигала горло, напоминая о его глупости прошлой ночью. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и бессильно оседает на прохладный кафель, тяжело дыша. – Что, блять, со мной не так? Он жмурится, пытаясь собрать обрывки воспоминаний в одну картину. Последнее, что он отчетливо помнит – пятый стакан алкоголя. Затем – Сок Хо. Этот ублюдок снова преследует его. Они разговаривали в баре. Сок Хо отвез его домой. Сок Хо был в своей квартире. Джун Хо говорил разное. То, что ему хотелось бы похоронить вместе с опилками его достоинства. О, Боже. Со стоном он поднимается и, спотыкаясь, возвращается в комнату. Падает на кровать и тянется за телефоном на прикроватной тумбочке. Экран засветился. Новое сообщение.

«Как похмелье, Джун-Джун? ;)»

Джун Хо хмурится. Ждет. Он смотрит на имя отправителя. «Мой любимый Оппа». Телефон едва не упал с его рук. – Нет, – бормочет он, несколько раз постучав по экрану, словно это могло каким-то образом стереть то, что демонстрирует ему смартфон. Конечно, это не помогло. — Сукин сын! Сок Хо, залез в его телефон и вбил свой номер под дурацким именем. Холодок бежит по спине Джун Хо. Что еще он мог сделать? Прочитал переписки? Посмотрел историю звонков? Прежде чем другая тревожная мысль успевает посетить Джун Хо, какой-то звук возвращает его к действительности. В дверь постучали. Он замирает. После очередного стука он плетется к двери. На пороге стоит курьер с термосумкой с логотипом дорогого ресторана в руке. – Хван Джун Хо? – спрашивает парень. Джун Хо морает. С осторожностью кивает. – Распишитесь здесь. Пакет оказался у него в руках. Джун Хо не нужно заглядывать, чтобы понять, от кого посылка. Живот радостно заурчал, мгновенно выдавая его. Выругавшись себе под нос, он хватает посылку и направляется на кухню. Внутри аккуратно упакованные контейнеры с едой, к одному из которых была прикреплена небольшая записка.

«Ешьте хорошо! Я не хочу, чтобы вы упали в обморок на работе. Вчера вечером вы были таким смелым и очаровательным ;)»

Джун Хо долго буравит взглядом открытку, стиснув зубы, пока, наконец, с его губ не срывается раздраженный вздох. Он сам виноват. Проведя рукой по лицу, он откусывает немного еды, потому что похмелье активно убивает его. С глухим стуком он прислоняется спиной к стене. – Блять, – тихо шепчет он, закрывая глаза. Его жизнь – мусор. И прошлой ночью, где-то в промежутке между разговорами и выпивкой, он кое-что понял. Возможно, только возможно, Сок Хо травит его чем-то другим. Гораздо опасным, чем просто палки в колеса. И Джун Хо без понятия, как это остановить.