I Can Make You Break Your Neck

Джун Хо сидит на краю кровати. Он истощен, но разум бодр и активен. На часах три часа ночи, но сна он так и не дождался. Джун Хо растирает лицо ладонями, медленно выдыхая. Образы из клуба бесщадно всплывают перед глазами. Оглушающая музыка. Яркие, мигающие огни прожекторов. Дыхание Сок Хо, которое он мог ощущать на коже, и по-собственнически блуждающие по телу офицера пальцы. Джун Хо вздрагивает. Он до боли сжимает зубы. – Это ничего не значило, – повторяет он себе, – Я сделал это, чтобы сбежать. Но затем разум – предатель хренов – возвращает его к эпизоду, произошедшему всего несколькими часами ранее: чужие мягкие губы скользят по его шее, сцеловывая солоноватый пот и остатки гордости. Волосы по телу встают дыбом, затылок щекочет, а Джун Хо, кажется, начинает задыхаться от удовольствия. – Блять… Все равно он живет один, поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы громко ругаться в пустой квартире посреди ночи. Он поднимается. Никто не может осудить его за хождение по комнате и беспорядок под ногами, о который он постоянно спотыкается. Это не имеет значения. У Джун Хо раскалывается голова. Чувство, что он в скором времени начнет рвать волосы на голове из-за стресса, становится все реальнее. Вода. Ему нужна вода, чтобы остудить возбужденное воображение. Ему хочется принять душ.

***

Холод, вроде бы, успокаивает его тревогу. Джун Хо погружается в искусственный водопад душа. Офицер хочет утопить мысли, заглушить разум – потому что, если этого не сделать, последствия окажутся печальными. В его голове бурлит странная смесь эмоций, и каждая из них борется за свое «место под солнцем». Отвращение, ненависть, гнев, страх и то, что возродилось из самой тьмы подсознания. Джун Хо всерьез подумывает о снотворном, потому что он уже сомневается в своих силах уснуть самостоятельно. Одной холодной воды, увы, недостаточно, чтобы смыть с себя прикосновения Сок Хо. Джун Хо склоняется над раковиной. Он выжидательно наблюдает за водой, сочащейся между его пальцев. Неважно, который раз он их моет – на нем отпечатывается тяжесть Сок Хо, давление и жар его тела. Желудок сводит от омерзения – или чего-то гораздо хуже. Джун Хо заставляет себя поднять глаза к зеркалу. Его отражение не изменилось: темные круги под глазами, суровое выражение лица, но что-то лишнее возникает в его взгляде. Что-то, чего не должно быть. Вина. Потому что он знает, что должен ненавидеть вербовщика сильнее, чем когда-либо. Потому что ненависть не должна перетекать в нечто другое. Он долгое время был один – его реакция предсказуема. Ему не нужно извращать ситуацию. Ничего бóльшего он все равно не найдет. Возможно, ему нужно вести более развратный образ жизни – касаемо отношений, разумеется. Но ему нужно продолжать поиски своего брата. Прикосновения были слишком желанными. Джун Хо дает себе пощечину. Короткий резкий звук эхом разносится по пустой комнате. У него, вообще-то, есть дела поважнее, чем сексуальный, вызывающий беспокойство мужчина, который, вероятно, его преследует. Но сначала нужно получить доказательства. По правде говоря, помимо паранойи, Джун Хо еще не видел Сок Хо по близости. Ни разу, за исключением случайных встреч. Вот же совпадение. Только с доказательствами он сможет подать заявление. Джун Хо никогда бы не заинтересовался преступником с романтического ракурса. Мужчины? Это вопрос для обсуждения. Присяжные еще не пришли к единому мнению. Но в его голове эта идея не кажется такой уж придуманной больным воображением. Возможно, в нем говорит кризис среднего возраста? Но, какая, к черту, разница? К Джун Хо наконец подползает сонливость. Четыре сорок пять утра. Как странно. Сколько времени он потратил, думая о нем? Когда Джун Хо натягивает пижамные шорты, его взгляд вдруг падает на пальто, лежащее на столе. Длинное темно-синее пальто с глубоким запахом сандалового дерева. Он не знает, почему оно все еще у него, ему следовало бы его выбросить, но пальто в таком хорошем состоянии, от такого дорогого бренда, что он подумал о том, чтобы продать его или подарить кому-нибудь. Он не обращает внимания на легкую дрожь в руках, на желание поднять его и вдохнуть побольше аромата, он качает головой и падает навзничь на кровать. Джун Хо не спит, его глаза не закрываются, он не устал. А через два часа у него звонит будильник.

***

На работе он появляется в образе панды – с темными синяками под глазами и неодупловатым взглядом. Джун Хо явно плохо спал. Он даже не завтракал. Куртка свисает с согнутого локтя. Первое, что делает офицер – бросает все вещи на стол. Ему нужно написать отчет о прошлой ночи, даже если он этого не хочет. Он опускает несколько деталей — те, которые считает ненужными. Например Сок Хо. Джун Хо зевает и трет стекляные от недосыпа глаза. В уголках скапливаются слезинки. Офис гудит от шума. Офицеры, приводящие задержавших, болтовня любителей посплетничать вместо работы – это просто фоновый шум. Но в одну секунду он прекращается. Когда воцаряется тишина, Джун Хо в замешательстве поднимает голову. Он оглох? В приемной царит гнетущая тишина. Все смотрят в одном направлении, и взгляд Джун Хо неизбежно следует за ними. Там стоит мужчина, одетый как работник службы доставки. Но это не самое страшное. В его руках огромный букет красных пионов. Крупные, шелковистые цветы, почти убивающие своей красотой, но помимо этого великолепия в посылке аккуратно упакованная коробка с кофе и едой. Джун Хо уже собирается вернуться к отчетам, когда разносчик нарушает молчание: – Хван Джун Хо! У меня посылка для Хван Джун Хо! – читает парень с планшета, оглядываясь в поисках обладателя этого имени. Джун Хо застывает на месте. Он потирает уши, уверяя себя, что ослышался. Но когда взгляды всех присутствующих устремляются на него, Джун Хо понимает – ему не послышалось. Курьер догадывается и неловко подходит к нему. – Хван Джун Хо? – нервно спрашивает он. Джун Хо требуется целая минута, чтобы прийти в себя. Слабого кивка головой достаточно, чтобы букет оказался на его столе вместе с аккуратно завернутой коробкой. – Пожалуйста, распишитесь здесь. Парень указывает на листок бумаги, который держит в руке, и Джун Хо рассеянно повинуется. То, как быстро исчез курьер, детектив не замечает. – Как романтично! – восклицает один из его коллег, появляясь из ниоткуда и выхватывая один из цветов из букета, – Кто эта счастливица, Джун Хо? – Отдай, – рычит Джун Хо, вырывая цветок у него из рук. Реакция только подогревает любопытство публики. Другой офицер подходит ближе, с омерзительной, сальной ухмылкой. – Давай, Джун Хо, не стесняйся, ты явно кому-то нравишься. Или мне следует сказать, что кто-то тобой просто одержим? Смех распространяется по офису как лесной пожар, но прежде чем он успевает ответить чем-нибудь саркастичным, он чувствует на себе сверлящий взгляд. Хван замечает, что один из его коллег, прищурившись, изучающе смотрит на него. – Что? – с подозрением спрашивает Джун Хо. – Подойди сюда на секунду. Джун Хо хмурится, но все же подходит, и как только он оказывается достаточно близко, его коллега на выдохе выпаливает: – Что это, черт возьми, у тебя на шее? Тишина длится всего секунду, прежде чем все взрываются. – Это засос? – спрашивает кто-то, изображая шок. – Черт, Джун Хо, скрываешь от нас секреты, да? – Подождите, подождите! – перебивает другой, указывая на букет с полным недоумением, – Только не говори мне, что цветы и это как-то связаны? – Какая девушка оставит засос и отправит букет пионов на следующий день? Прямо в точку. Джун Хо чувствует, как его лицо вспыхивает, но скорее от гнева, чем от смущения. Он слишком лихорадочно прячет ладонью шею. – Это не то, чем кажется! – огрызается он, буквально рыча, и отступает назад, – И оставьте меня уже в покое! – Да, да, как скажешь, – раздается ленивое, но не вызывающее доверие. – Я не осуждаю, чувак, но хотя бы скажи нам имя этой дамы, – добавляет другой, дразняще подмигивая. Джун Хо стискивает зубы, хватает букет и без лишних слов бросает его на свой стол. – Конец дискуссии. Но ропот не прекращается, даже когда он садится за свой рабочий стол, скрестив руки на груди и сжав челюсти. Сок Хо. Ублюдок. Он сделал это нарочно. На самом деле, офицеры не шибко удивлены. Джун Хо чертовски красив, и это факт – он с легкостью мог бы стать моделью или актером, если бы захотел. И это не первый раз, когда он получает цветы, но обычно они ограничивались небольшими букетиками роз или маргариток, а не чем-то настолько экстравагантным. И уж точно не пионами. Композиция элегантная. Слишком изысканная, чтобы быть шуткой. На букете покачивается маленькая записка, готовая упасть, если он вовремя не подхватит ее. И Джун Хо хватает ее. «Надеюсь, вы прекрасно провели вечер, офицер». Без подписи. Джун Хо бросает взгляд на контейнер с едой: от кофе все еще исходит дым, а в контейнере несколько порций — тосты, рис, суп и маринованные овощи. «Не волнуйся, не отравлено. Я надеюсь, вам понравится». Подписи снова нет. Хотя она и не нужна, чтобы догадаться об отправителе. Джун Хо мнет в пальцах записку, сердце бешено колотится в груди. Он нарочно это сделал. Послание без слов. Признание, завернутое в лепестки. Джун Хо напрягается всем телом. Желание разорвать букет и выбросить коробку прямо в мусорное ведро жжет, но, при этом, пальцы задерживаются на лепестках. Пионы тяжелые. Почти такие же тяжелые, как груз прошлой ночи на совести офицера. Журчание в животе напоминают крики из преисподней. Джун Хо голоден. Он просто умирает с голоду. Слюна в предвкушении скапливается во рту. Он ужасно голоден. И он ест. Но не потому, что сдался – потому, что плохая идея работать на голодный желудок. Вообще, он не привык выбрасывать вкусную еду – это расточительство. Джун Хо съедает немного риса и овощей, а остальное отдает коллеге. Цветы? Он оставляет их секретарше на ресепшене. Девушка остается невероятно довольной. Джун Хо начинает свой день с того, что выписывает квитанции, заставляя себя игнорировать тот факт, что Кан Сок Хо – медленно, но верно – превращается из плохой шутки в настоящую проблему. К концу смены он так вымотан, что может уснуть на пороге, не добравшись до постели. Он настолько уставший, что не сразу замечает букет у своей двери. Нарциссы. Четыре штуки. Перевязаны черной лентой. Джун Хо оглядывается. В коридоре жилого дома пусто. Кто-то намеренно оставил их здесь. Хван поднимает их, и с ленты свисает маленькая бумажка. «Не любите пионы? Может, вам больше нравятся нарциссы?». Дальнейших объяснений не требуется. Джун Хо выходит из своей квартиры, направляется прямиком к задней части здания и выбрасывает цветы. Значит, теперь Сок Хо не только знает, где работает Джун Хо, но и мусорит у его дома? Блять. Ему следовало переехать, когда была возможность.

***

Подарки не прекращаются. Каждое утро в офисе обязательно его «радуют» небольшие цветочные композиции из роз, тюльпанов, пионов, гортензий и даже маргариток. Начальство иногда благодарит его за то, что он «украшает офис». Очевидно, это «вносит приятную деталь в атмосферу». Кофе тоже продолжает поступать. Временами, когда Джун Хо приходит на работу, на его столе уже стоит свежая чашка горячего, соблазнительного кофе. Но всякий раз, после многочисленных угроз его коллег, чтобы те сказали ему, кто же все это доставляет, они отвечают, как заезжанные пластинки: «Это доставщик, и ничего больше». Джун Хо позвонил нескольким флористам из ближайших цветочных, требуя, чтобы те сказали о заказчике, но правила не позволяют им разглашать информацию о клиентах. А без официального расследования или ордера он не сможет просто ворваться в магазин и потребовать ответов. Он только наживет себе неприятности. С той ночи прошло почти две недели. С тех пор Сок Хо не видно. В какой-то момент Джун Хо начал мечтать, чтобы Сок Хо появился перед ним, и офицер высказал ему в лицо все, что думает. Думает ли Сок Хо, что Джун Хо в конце концов поддастся? Или его просто забавляет, когда он злится? Откуда, черт возьми, он наблюдает? Даже идей нет, и это невероятно расстраивает. К подаркам иногда прилагаются небольшие записки с игривыми вопросами, милыми, кокетливыми замечаниями, как если бы их присылал бойфренд. У Джун Хо нет парня, поэтому это неуместно. Некоторые записки даже подсовывают под дверь его квартиры – в некоторых из них есть комментарии на реакцию на подарки. Однажды Джун Хо оставил ответ, надеясь, что этот ублюдок прочтет его. Ответа не последовало. На следующий день снова цветы. Джун Хо попросил охрану не пускать внутрь мужчин в костюмах с цветами или подарками, но это не так то просто: описание было слишком расплывчатым. К тому же, у него нет фотографии Сок Хо. Итак, он застрял. Он ничего не может сделать. Джун Хо слишком занят погоней за одним человеком, чтобы начать охоту за другим. Возможно, это станет его рутиной. Может быть, к этому стоит просто привыкнуть. Цветы. Записки. То, как Сок Хо включается в его жизнь. Это напоминание о его ненависти. Или – отголосок чего-то, что он отказывается называть. И Джун Хо принимает решение – игнорировать. Что и следовало сделать уже давно. Пока Сок Хо не заскучает и не оставит его, Джун Хо не будет учавствовать в этой глупой игре, которую он придумал. Не позволит цветам громоздиться на столе в его квартире и перестанет проверять письма. Он уже не обращает внимания на синее пальто в шкафу и решает нырнуть обратно в океан.

***

Капитан Пак и Джун Хо, вероятно, нашли ниточку, ведущую на запад, недалеко от острова, где нашли офицера. Это шанс, который нельзя упустить. Но, конечно, в жизни нельзя ничего планировать – и Бог решает снова дать ему пощечину, поэтому Хван Джун Хо в ближайшие несколько дней не сможет выйти в море из-за штормов. Он не может рисковать жизнью мистера Пака или своей собственной, поэтому все, что ему остается – ждать, а ожидание – это одна из вещей, которые Джун Хо ненавидит больше всего. И Джун Хо оказывается в кафе, в очереди за мороженым. Ему нужно поесть. Но всякий раз, когда он заходит в это место, его охватывает странная ностальгия. Заведение небольшое, но уютное, с растениями, украшающими пространство, и несколькими серыми подушками, разложенными по углам диванов. Джун Хо не обращает особого внимания на людей вокруг, подходит к прилавку, без особого энтузиазма рассматривая мороженое с разными вкусами. Перед ним раздается мягкий голос, приятный и дружелюбный. Он тут же поднимает глаза и видит стоящую перед ним девушку. Ее улыбка настолько лучезарная, а глаза так сияют от восхищения, что Джун Хо приходится дважды моргнуть, чтобы узнать ее. Однажды в торговом центре произошло ограбление, и он был одним из полицейских, прибывших на помощь, а девушку взяли в заложники. Все разрешилось не так страшно, но она благодарила его больше, чем остальные. Джун Хо не знает ее имени и едва вспомнил лицо, но из вежливости пытается улыбнуться в ответ. – Привет, рад вас видеть, – вежливо говорит он, взглянув на имя на ее форме, – Госпожа Чхве. – Зовите меня просто Хи До, офицер. Как неожиданно встретить вас здесь! Я могу чем-нибудь помочь? Джун Хо подходит к стойке, неопределенно кивая на меню. – Просто проходил мимо, хотел купить что-нибудь сладкое. Что-нибудь порекомендуете? Она, задумавшись, наклоняет голову. – Зависит от желаний. Смотря, хотите вы что-нибудь освежающее, или нечто, напоминающее теплые объятия в дождливый день? – с очаровательной игривостью спрашивает она. Джун Хо слегка улыбается. Приятно поговорить с кем-то, кроме коллег или... Сталкера. Хи До добрая, приятная, обычная. Обычная. Это то, что ему не хватало. – Освежающее. И хотелось бы что-нибудь, что заглушит все мои мысли, – говорит Джун Хо, облокачиваясь локтем на стойку. Девушка хихикает и начинает зачерпывать мороженое. – Тогда это идеальный вариант для вас, – говорит она, протягивая ему рожок с лимонно-мятным содержимым, – Легкий, свежий. И, говорят, отлично помогает прочистить мозг. Джун Хо берет рожок и пробует, позволяя холодку растаять у него на языке. Оно острое и живое, и резко контрастирует с навалившейся на него усталостью. – Это работает? – спрашивает она, приподнимая бровь. Он делает вид, что размышляет. – М-м-м, пока не уверен. Возможно, понадобится еще одно. Она смеется, кладет локти на стойку и слегка склоняется вперед. – Значит, вы привередливы в сладостях, офицер? – Давай просто скажем, что я люблю не торопиться, прежде чем решить, что мне делать. – Или ты просто пришел сюда за самым скучным мороженым в меню? Ее смелый вопрос застает Джун Хо врасплох. Это простой, легкий разговор с красивой девушкой, но в его голове неожиданно проносятся образы: холодная ночь, клуб, теплые руки, которые не должна была быть на его коже, но чертовски желанные. Его челюсти скрипят о того, насколько сильно он их сжал. – Ты флиртуешь со мной? – спрашивает он, не желая показаться грубым, но у него не выходит. Ее лицо мгновенно краснеет, и она отступает назад. – Простите, простите! Это было слишком бесцеремонно с моей стороны, – извиняется она, теребя рукава своей униформы. – Имею ввиду, не следует заниматься этим на работе, – поправляет он. Она кивает с виноватым видом, как ребенок, пойманный за кражей конфет. – Вы правы. У меня не было намерения обидеть вас, офицер, – говорит она, слегка кланяясь из-за прилавка. Джун Хо выдыхает, слегка качая головой. Это был обычный флирт. Безобидный, ничего не значащий. Такой необычный. Такой... невинный. Джун Хо осознает, насколько он напряжен. Он неосознанно готовился к худшему. Он пытается расслабиться. – Меня это не беспокоит, – наконец говорит он, – Я хотел сказать, что есть много разных мест для этого. – Правда? Значит, в другом месте было бы лучше? – она снова пытается, на этот раз понизив голос. И Джун Хо начинает обдумывать это. Обычно он говорит «нет». Всегда. Но потом он думает о последних нескольких ужасных днях, о мыслях, которые продолжают закрадываться в его голову каждую ночь. Внезапно ему захотелось чего-нибудь — чего угодно – теплого. Он смотрит на Хи-До. Она хорошенькая, круглолицая, с розовыми щечками, красивыми глазами. Нет резких черт лица или хищного, холодящего душу взгляда. Мягкие руки, яркая улыбка. Большие, тяжелые ладони, злая, насмешливая ухмылка. Его подсознание отвлекает его. Нет, нет, нет. Джун Хо не стоит думать о нем. – Да, где-нибудь в другом месте, - наконец говорит он. – В воскресенье я свободна. Как насчет караоке? – Хи До мгновенно достает свой телефон. – Конечно, – он берет у нее смартфон и сохраняет номер. Она взволнованно кивает. Джун Хо улыбается, наблюдая за этим. Это так необычно мило. Может, это и правильно.

***

Джун Хо никогда не считал себя сердцеедом. Не то, чтобы у него не было опыта в отношениях, но встречаться с кем-то из-за скуки ему никогда не приходилось – и даже возможность такой «романтики» ему была не по нраву. И все же, когда он паркует свою машину и видит Хи До, ожидающую его на тротуаре, он чувствует себя до удивления... Расслабленным. Она машет ему своей худой рукой, с лучезарной улыбкой на лице. Одета невыразительно, но мило – свободный свитер и джинсы, волосы собраны в конский хвост. Хи До выглядит непринужденно, но что-то в выражении ее лица согревает Джун Хо. – Джун Хо, оппа! Ого, ты действительно знаешь, как произвести впечатление на девушку, – поддразнивает она, запрыгивая в машину, – Я думала, ты заедешь за мной на мотоцикле или что-то в этом роде. – У меня нет мотоцикла. Я нечасто пользуюсь своей машиной, но подумал, что это особый случай, – он слегка ухмыляется. Поездка проходит легко. Они болтают о работе, о назойливых покупателях в кафе-мороженом и рассказывают забавные историй, которые заставляют ее смеяться. В караоке-баре Хи До уверенно ведет его в отдельную комнату, и они быстро заказывают еду и напитки. – Ты будешь петь? – спрашивает она, приподнимая бровь и просматривая список песен. – Не уверен, что ты хочешь это слышать, – усмехается Джун Хо, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть на экран. – О, пожалуйста! С таким низким голосом ты, наверное, звучишь потрясающе, – говорит она, как будто это научный факт. Джун Хо закатывает глаза, но сдается Он выбирает что-нибудь легкое, классическое. Ничего сложного. «Может быть, уже слишком поздно». Тихая мелодия успокаивает его нервозность, в то время как Хи До молчаливо, но с энтузиазмом, подбадривает его, подняв большие пальцы кулаков вверх. Он поет. Обычно он не делает этого. Последний раз, когда он был в караоке, был со своим друзьями и братом еще в старших классах. Итак, он позволяет себя наслаждаться моментом. Слова звучат активнее, а Джун Хо поет так, словно песня была написана специально для него: дотошно, но с заботой. Он заканчивает, и Хи До хлопает так, словно только перед ней отыграли целый концерт. Джун Хо удается лишь нервно улыбнуться, когда он опускается на диван с бутылкой соджу в руках. Напротив, Хи До нисколько не стыдится. Она хватает микрофон и поет с такой искренней радостью, что он смеется – впервые за много дней. Она исполняет по меньшей мере четыре песни: поп-хиты, песни модных групп – и особенно нежно, когда поет «Что такое любовь?», не отрывая глаз от Джун Хо. Приносят еду, разливают напитки, но недостаточно крепкие, чтобы напиться – в самый раз, чтобы разогреть атмосферу. Они вдвоем расслабленны. Без неловкого напряжения или молчания. Это так… Естественно. Естественно. Именно то, что ему нужно. Или, по крайней мере, так думает Джун Хо. Потому что в какой-то момент, среди бессмысленного смеха, шуток и неизбежной теснотой, что-то меняется. Не резко, ненамеренно. Так естественно Долгий взгляд, прикосновение рук, тянущихся к той же бутылке соджу. То, как она наклоняет голову, слушая его рассказ, и водопад волос касается его колена. Джун Хо замечает это. Он не отстраняется. И когда Хи До наклоняется немного вперед, опершись локтем о стол, с горящими глазами, Джун Хо чувствует странное стеснение в груди. – Знаешь, – бормочет она, поигрывая бокалом, – Ты не похож на человека, который часто делает это. – Караоке? – Нет, это, – она с озорной улыбкой указывает между ними, – Свидание. Горькая правда, кстати. Насколько грустно будет звучать, что его последнее «свидание» было с извращенцем-преследователем? Джун Хо отвечает не сразу. Он наблюдает за ней, улавливая нежность в ее глазах, ожидание в ее взгляде. В этот момент офицер понимает, что мог бы поцеловать ее. Во всяком случае, он должен. Она хорошая девушка. Милая, красивая. У нее есть все, чего он должен хотеть. Что-то простое и безопасное. Но как только он собирается поддаться вперед, разум предает его. Мелькание бледной кожи в красных огнях. Шепот на ухо. Пальцы, касающиеся его шеи, овладевающие им самим. «Вам понравились цветы, детектив?» Воспоминание отрезвляет его, как ведро ледяной воды. Желание застревает у него в горле. Джун Хо моргает и незаметно отстраняется, хватая свой напиток, чтобы притвориться, что ничего не должно было произойти. – Наверное, я не очень хорош в этом, – признается он с тревожной полуулыбкой. Хи До секунду смотрит на него, но ни к чему не принуждает. – Это можно исправить, – говорит она, подмигивая, прежде чем сделать еще глоток. Джун Хо натянуто улыбается ей в ответ и выпивает еще один бокал ликера. Он ни за что не смог бы сделать это трезвым. И вот он напивается. Не нарочно, но все это кажется таким… Правильным. Именно то, о чем его мать умоляла его в течение многих лет. Его лицо горит, он раскраснелся. Все в нем, мягко говоря, немного дрожит. Еда помогает утолить голод, одиноко бурлящий в желудке. Джун Хо медленно моргает, только свет и музыка удерживают его в этом странном состоянии полусне-полудреме. Алкоголь приятно обжигает горло, как теплый нектар. Джун Хо иногда берет ее за руку, проводит пальцами по тыльной стороне ладони – такой маленькой, мягкой, – а потом, когда от его сознания остается лишь шепот мыслей, запертых в темнице его подсознания, он целует ее. Как и ожидалось: ее губы на вкус как вишня. Это опьяняет. Звуки вокруг затихли. Хи До почти невесомая, как цветок вишни, притягивает его, как ничто другое. Ее тело не чувствуется в его руках, она сидит у него на коленях. Ее пальцы зарываются в его волосы. От Хи До исходит сладкий аромат духов. Джун Хо проводит носом по изгибу ее шеи, вдыхая аромат ягод. Это не сандаловое дерево. Это не сандаловое дерево, поэтому Джун Хо останавливается. Ему это не нравится. Его руки, все еще лежащие на ее боках, больше не так сильно сжимают тонкую талии. Он не совсем трезв, но резкий удар реальности встряхивает его. Хи До, кажется, не замечает изменений, так что Джун Хо все еще может притворяться, что его желание не исчезло в одно мгновение. Теплое тело рядом с ним. Он жаждал этого годами. Пусть это были мимолетные фантазии, но теперь, когда рядом с ним действительно кто-то есть, он понятия не имеет, что будет дальше. Его глаза осматривают комнату. Она такая скучная, почти такая же, как и несколько ночей назад, но что-то кажется неправильным. Или, возможно, чего-то не хватает. У него пересыхают губы. Джун Хо пытается привести мысли в порядок. – Джун Хо? – Хи До, точно – раздается над ним нежный голос. Хи До с распущенными волосами, спадающими каскадом, выглядит еще более сногсшибательно. Джун Хо улыбается, но от той смелости, которая была у него несколько минут назад, не осталось и следа. – Я в порядке… Просто… Все происходит слишком быстро, извини, – неловко извиняется он. Все еще притупленная алкоголем, она мило качает головой. – Да, ты прав. Она смеется. Ее смех заразителен. Он помогает ей устроиться обратно на диване и вздыхает. Джун Хо понятия не имеет, который час, но уверен, что уже далеко за полночь. – Я отвезу тебя домой? – предлагает он, хотя и так собирался это сделать. Она кивает, отправляя в рот еще одну конфету. Минут через десять они уезжают. Поездка проходит без происшествий, они даже прощаются кротким поцелуем – тихим обещанием еще одного свидания. Джун Хо улыбается, но беспокойство уже увестистым комком скрутилось в его груди. Что-то тянет его к опасности, от которой ему следовало бы бежать. И что самое худшее: часть его чертовски хочет этого.

***

Его пустая квартира. Старый, преданный друг. Нет новых цветов. Нет писем. Джун Хо хмурится в замешательстве, но в конце концов отмахивается от этого. Он должен быть рад этому. Но это не так. Едва волоча ноги, Джун Хо бросает одежду на стул, зевая. В ду́ше он позволяет воде облепить его. В постели Джун Хо думает, что еще никогда в его постели не было так уютно. Сожалеет ли он о том, что у вечера не было логического продолжения? Нет. Он поступил правильно. Было бы нечестно спать с Хи До, в то время как его мысли были заняты кем-то другим – как бы сильно он ни хотел это отрицать. Яд наполняет его разум навязчивыми мыслями. Джун Хо ворочается с боку на бок. Ему холодно. Взгляд падает на пальто, зловеще выглядывающее из темноты шкафа. Джун Хо задумывается. Его пальцы беспокойно сжимают и разжимают простыни. Он один. Его никто не осудит. Ткань пальто плотная и гладкая под его прикосновениями. Джун Хо зарывается в нее лицом: аромат слабый, почти исчезающий. Сандаловое дерево. Тихий, наполненный удовольствием вздох эхом разносится по комнате. Это конец. Джун Хо прижимает его к себе, сворачиваясь калачиком в постели. По телу разливается жар, а остатки здравого смысла путаются в порочных фантазиях. Что, если бы той ночью ни один из них не остановился? Как далеко бы они зашли? Они все еще были бы в том клубе? Или где-то еще? В ванной? В его квартире? Джун Хо тяжело дышит. Видно, как натягиваются его пижамные штаны – ему даже не нужно смотреть вниз. Он возбужден. Предварительная сперма стекает по нижнему белью. То, как Джун Хо кончает в штаны от обычного трения, как подросток, вызывает жалость. И вот он опускает руку вниз. Рука обхватывает твердый, покрытый смазкой член. Пальцы ласково скользят по венам, как будто это делает не сам Джун Хо. В его голове возникают образы: они в коридоре его квартиры, они в гостиной. Они в его постели. Пальцы сжимают основание, двигаясь вверх-вниз. Они целуются, губы в отчаянии сталкиваются и кусают друг друга. Сильные руки рвут на нем одежду, впиваются ногтями в его обнаженную кожу. Он покусывают шею Джун Хо, оставляя красные следы зубов, и яростно впиваются в его челюсти. Кончики пальцев играют с головкой. Джун Хо сжимает и ускоряет темп. Густые капли касаются его пальцев, и офицер ускоряет движения. Он тоже прикасается к нему. Дергает другого за волосы, хочет сломать. Хочет сорвать идеальный и тщательно продуманный костюм человека, хочет увидеть, как он сломается так же сильно, как и сам Джун Хо. Он снимает его костюм, развязывает галстук и затягивает его до тех пор, пока ему не становится трудно дышать. Офицер вздыхает от чистого удовольствия. Джун Хо всхлипывает и двигается по простыням, не в силах сдержать стоны. Он весь в поту, его дыхание прерывистое. Джун Хо стискивает зубы, прикусывая губу. Животное рычание вылетает изо рта так же безудержно, как и неустанные движения его руки вокруг члена. Джун Хо обнажен, и он тоже. Он – размытый силуэт. Разум пытается воссоздать изгибы тела по деталям, прикрытым тканью. Натренированные бицепсы и подтянутый живот и упругая грудь. Мозолистые и твердые руки, изящные пальцы, ласкающие соски Джун Хо. Теперь они обхватывают его член. Джун Хо делает то же самое. Он чувствует его руки, эти хищные глаза насмешливо наблюдающие за ним, безжалостно забавляющиеся. Джун Хо все равно. Он непроизвольно открывает рот, вздыхает и закрывает глаза. Давление на его живот невыносимое. Ему нужна разрядка. – Джун Хо, произнеси мое имя, – от фантомного хриплого голоса у него под ухом пробегают мурашки. Джун Хо сухо сглатывает. Слюна стекает с его губ. Он сопротивляется, он этого не делает. Член Джун Хо снова сжимается, покрасневший и истекающий. Его губы приближаются к головке, язык скользит по краям. Хван невероятно близко. Другая его рука прижимается к пальто с такой силой, что остаются вмятины. Этот грязный рот поглощает член полностью, обдавая жаром. Джун Хо издает гортанный, дикий стон, его рука замирает, когда он кончает. Сперма пачкает его руки и простыни. Хван прижимается лицом к синей ткани, упиваясь ароматом. – Сок Хо... – сдавленно шепчет он. Джун Хо тяжело дышит. Его грудь медленно и глубоко вздымается, взмокшая от пота. Раскрасневшиеся щеки, по которым стекают слезы, горят от стыда. Джун Хо плачет – беспомощно рыдает, как только его мозг перестает подкидывать фантазии. По комнате раздается тихий, душераздирающий смех. Джун Хо знает, что он попал в клетку. Он только что мастурбировал, думая о мужчине, после того, как всего несколько часов назад встречался с другой женщиной. Она была идеальной, милой, нормальной и послушной. Джун Хо осознает, что, вероятно, это начало его конца.