I Can Make You Break Your Neck

Будильник трезвонит настолько противно, что Джун Хо с грустью отсеивает решение выбросить его в окно. Простыни липнут к его телу, как капкан, но они вовсе не теплые, как должны быть после долгого сна – на ткани отпечатывается лишь знакомый холод его пустой комнаты. За окном ни намека на солнце, улицы Сеула по-прежнему погружены в темноту. Джун Хо считает себя дисциплинированным человеком, к тому же жаворонком, поэтому ранние подъемы никогда не были для него проблемой. Но с недавних пор сон ускользает от него как мошенник от налогов. Не то, чтобы это стало шоком: он плохо спал с тех пор, как вышел из комы. Некоторое время он жил со своей матерью, пока не почувствовал себя достаточно собранным, чтобы вернуться к прежней жизни. Но, кошмары? Это никуда не годится. Он сам уволил всех психологов, которых направило к нему полицейское управление. Поскольку Джун Хо похвальное количество времени не попадал в неприятности, его босс, похоже, подумал, что вопрос о ментальной целостности сотрудника может быть закрыт. Хотя, терапия все равно не принесла бы пользы. Джун Хо знает, что сейчас не в самой лучшей форме, но говорить о том, что произошло на том острове? Его тут же заберут в психушку. Тем более, это разрушило бы его планы: а) Найти своего брата. б) Разоблачить эти извращенные игры, стереть самодовольные ухмылки с лиц этих богатых ублюдков. И, самое важное: с) Бросить их всех за решетку к чертовой матери. Вот список причин, по которым Джун Хо встает с постели каждое утро. Но сегодня его кровать кажется до смешного удобной, да настолько, что он сидит в ней лишние несколько минут, серьезно размышляя, не вернуться ли ему ко сну на пять минут. Но он не может себе этого позволить, поэтому через силу идет принимать холодный душ. Несмотря на риск переохлаждения – для него это своего рода самонаказание и напоминание о том, что ему нужно бодрствовать и всегда быть в форме. Джун Хо не обращает внимания на синяки под глазами. Он и без того выглядит измученным, разбитым. Ему, конечно, тяжело совмещать работу офицера и поиски брата: младший Хван может поклясться, что вчера слышал хруст в позвоночнике. Джун Хо не может пропустить утреннюю тренировку, даже не обсуждается. Вот почему он просыпается на час раньше необходимого. Пробежка окончательно снимает с него сонливость и настраивает на предстоящий день.

***

На улице темно. Переулки освещены только фонарями, что и создает жуткую атмосферу. Единственное, почему он предпочитает парк: тишина. Меньше шума, а значит меньше отвлекающих факторов и меньше любопытных глаз. Джун Хо идет по тропинке, которая, кажется, просто слеплена из грязи. Его пульс постепенно учащается, холодный воздух режет легкие. Равномерный темп и утренний свежий воздух должны были разгрузить мозг, но сейчас это не срабатывает. Разумеется, это трудно после того, что произошло пару дней назад. После него. Кан Сок Хо. Этот человек невыносим. Он сводит с ума. Эта его блядская ухмылка, от которой сводит живот, и глаза, которые заглядывают глубоко, пронизывают до самого нутра. Джун Хо не глуп. Он знает, что не может доверять Сок Хо, его слова – откровенная ложь, замаскированная под фальшивую искренность. Псих, который развлекается, используя людей, чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Но все же... Мысли Джун Хо постоянно возвращаются к их разговору в кафе. К вопросам, от которых Сок Хо уклонялся; к улыбке, которая говорила о том, что он уже знал все ответы. Словно все, чего он добивался – чтобы Джун Хо поведал ему историю, которую он уже рассказывал тысячу раз. И это проблема. И что самое худшее: как бы сильно Джун Хо ненавидел этого человека, что-то в нем вызывает такое чувство, будто впервые в жизни его ждут. Джун Хо не нравится идея стать чьим-то новым увлечением, особенно для богатенького морального банкрота. Офицеру не хочется чувствовать себя в центре внимания, выставленным напоказ с высоким ценником, как у какой-нибудь реликвии в сезон аукционов – и холодные, жадные пальцы тянутся к нему, едва касаясь подбородка. Проснись. Джун Хо морщится и встряхивает головой, как будто это поможет избавиться ему от всех мыслей. Это не важно. Это и не должно быть важным. Но потом появляется чувство. Сначала едва заметное. Просто легкое давление на затылок. Покалывание на коже. Джун Хо не прекращает бежать, но он меняет темп. Его чувства обостряются. Дыхание равняется, и затем он стремительно оборачивается. Там никого нет. Но он чувствует, что за ним наблюдают. Это не паранойа и не предчувствие. Это инстинкты. Все, что он получает в ответ – это порыв холодного ветра, который треплет его одежду, как насмешка над его наивностью. Он ускоряет шаг, как загнанный в угол зверь. У Джун Хо есть только два инстинкта: бить или убегать. И насколько бы жестокими не были его тренировки, насколько не был бы подготовлен он сам – сейчас не самый подходящий момент для боя. Поэтому он бежит. Там никого нет. Никого нет. Никто– К возвращению в свою квартиру тяжесть в груди притупляется. Джун Хо вытирает скатывающийся с него ручьем пот полотенцем и направляется к холодильнику за бутылкой воды. Но он замирает перед пустыми полками, открыв дверцу. Что-то не так. Совсем неочевидно. Ничего серьезного. Но он знает, что в холодильнике бутылок было больше. Джун Хо с силой захлопывает дверцу, так, что слышит звон стекла, и проводит ладонью по лицу. Он слишком устал, чтобы заниматься ерундой. Это всего лишь бутылка воды. Так же, как и фотография, которая исчезла из его комнаты. Вероятно, она пылится где-то на полке, или, может быть, мама забрала ее себе. Ничего особенного. Это всего лишь его воображение. Но ощущение, что кто-то прямо сейчас пялится ему в затылок, не проходит.

***

Работа длится так же, как и всегда. Джун Хо смотрит на стопку документов, которые ему нужно привести в порядок, и ставит свой мозг на автопилот. Быть регулировщиком легко. Ты можешь не сомневаться в своих выводах, ведь у тебя всегда есть доказательства. На улицах никто не скажет, что их оштрафовали несправедливо. Джун Хо терпит оскорбления, зная, о чем думают люди: ему, видите ли, просто нравится «рушить жизни порядочных, трудолюбивых граждан». Что, конечно, неправда, но у Джун Хо нет сил спорить. Он далеко не глухой и прекрасно слышит, что они бормочут у него за спиной. К тому же, он и не слеп, поэтому видит взгляды, полные неприкрытой, жгучей ненависти. Он замечает и неприличные жесты в его адрес, когда думают, что он их не видит. Но Джун Хо никогда не думал, что после пустых угроз что-то может случиться. Ну, это его ошибка полагать, что окружающие его люди взрослые, зрелые и понимающие. Когда его смена заканчивается, на улице уже темно. Он прощается со своим напарником-новичком, патрулировавшим другой район, и идет домой, размышляя, стоит ли побаловать себя пибимбапом на этой неделе. Хотя он догадывается, что в холодильнике у него осталось еще немного. Он идет своим обычным маршрутом, шагая в привычном ритме. Петляет по захудалым переулкам, проходит мимо магазинов, которые знает наизусть. И затем подозрение в очередной раз вонзается в него. На этот раз все по-другому – реальнее, человечнее. Поэтому он резко сворачивает, проскальзывает за ближайший ларек, проходит через несколько жилых комплексов. Когда людей на улицах почти не остается, Джун Хо старается выровнять дыхание. Он двигается непринужденно, с первого взгляда даже устало, но он начеку. И когда трус, преследовавший его все это время, наконец подкрадывается ближе, Джун Хо реагирует молниеносно: он хватает парня за запястье, нападающий вскрикивает, а Джун Хо заламывает ему руку за спину и с силой прижимает к стене. Парень болезненно стонет и дергается под чужим телом, пытаясь вырваться. Его кепка падает на тротуар. Незнакомое лицо. – Кто ты такой? Почему ты преследуешь меня? – спрашивает Джун Хо резким тоном. – Боже, какой ты нервный! Я просто хотел спросить время, черт возьми! – заикается мужчина. – Ты плохо врешь. Обошел четыре круга вокруг одного и того же квартала и все еще идешь за мной? – усмехается Джун Хо, – Давай поговорим. Кто тебя послал? Ответа не последовало. Джун Хо заламывает руку парня немного сильнее, до отвратительного хруста. Сталкер начинает истерично орать. Джун Хо на мгновение теряется – ему стоит быть осторожнее. Кто знал, что нападавший окажется таким хрупким. – Кто тебя послал? Это был Ин Хо? – шанс получить информацию вызывает у Джун Хо странное, пугающее возбуждение. На его лице появляется устрашающая улыбка. Может, он получит хоть что-то? – Ин Хо? Я не знаю, кто это, блять, такой! – хнычет парень дрожащим голосом. Какой же жалкий. Джун Хо думает, что, если брат реально послал за ним этого хлюпика, то у него есть полное право обидеться. – Тебя прислал Ведущий, не так ли? – Джун Хо оттаскивает мальчишку от стены на небольшое расстояние, чтобы тот смог дышать и говорить. Мужчина тут же хватает ртом воздух. На его лице уже расплывался ужасный синяк. – Я просто делаю свою работу, – несмотря на дрожь в голосе, его тон сочится насмешкой. Джун Хо не успевает задать следующий вопрос, как парень срывается на хриплый, низкий смешок. – Мне нужно было отвлечь тебя, придурок. Уже через секунду Джун Хо слышит позади себя шустрые приближающиеся шаги. Он инстинктивно отскакивает назад. И довольно удачно, хочется сказать – палка разрезает воздух, пролетая в нескольких дюймах от его головы. Офицер слегка заваливается, врезаясь спиной в стену. – Какого черта? Как ты увернулся? – брызжа слюной, рычит новичок, перехватывая биту в кулаке поудобнее. – Забудь об этом! Этот идиот чуть не сломал мне руку! – в ярости кричит первый парень, встретившийся Джун Хо. Они неуклюжие, необученные. Джун Хо хватает мгновения, чтобы оценить их и понять: единственное их преимущество – количество людей. Это выглядит комично, но офицер не дает себе расслабиться. Он двигается со скоростью хлыста, ударяя кулаком в челюсть парня с битой, заставляя того пошатнуться. От резкости удара голова парня неестественно «взлетает», что офицер на секунду думает о сохранности его шеи. Но у громилы все еще есть оружие. Он быстро вспоминает об этом и, придя в себя, резко ударяет битой по кругу перед собой. Джун Хо уклоняется, чувствуя свист воздуха около лица, когда бита пролетает над плечом. Пригнувшись, он разворачивается на правой ноге и наносит удар левой в икру нападающего. Тот спотыкается, а Джун Хо, оттолкнувшись, заезжает локтем прямо ему в нос. Удар. Парень кряхтит от боли, закрывая лицо руками, но Джун Хо не дает ему передышку – тут же ударяет ногой в живот, отчего гопник падает со сдавленным вздохом. Наслаждаться победой нéкогда. Второй уже бросается на него. Джун Хо замечает его боковым зрением, но не уклоняется. Вместо этого офицер бросается вперед. Он сталкивается с парнем и ударяет его плечом в грудь. Удар оказывается сильным. Парень отлетает назад. Воздух с рваным хрипом покидает его легкие, перед тем как тело падает в мусорный бак. Ошметки еды и бычки от сигарет разлетаются вокруг. Джун Хо выпрямляется, тяжело дыша. Парень с битой стонет на земле, другой пытается подняться, кашляя. – Это все, на что вы способны? – Джун Хо отряхивает куртку. Его голос сухой и запыхавшийся. – Придурок... – бормочет один из парней. Их, наверное, совсем покинули силы, что они даже не могут подняться. Но как только Джун Хо собирается продолжить допрос, его прерывают новые шаги. Что теперь? В поле зрения появляется новый человек. Он выглядит молодым, измученным парнем, но во взгляде сквозит раздражение. Джун Хо уже видел это лицо раньше – однако не может вспомнить, где именно. – Бесполезные придурки! Вы не смогли справиться даже с одним парнем? Вас было двое! – новоприбывший фыркает, явно разозленный, – Хорошо, что я подготовился. За ним выходят еще люди: кто старше, кто моложе. Пальцы Джун Хо подергиваются в предвкушении. – Это был он! – парень указывает прямо на него, – Вы, продажные государственные свиньи, думаете, вам все позволено, но вы ошибаетесь! Тебе конец, идиот. Он ухмыляется, чувствуя могущество, когда за его спиной целая банда бандитов. Что-то щелкает в голове Джун Хо. Подросток. Один из той шпаны, которых он оштрафовал несколько дней назад. Теперь он вспомнил. Дерьмо. Подростковые банды. Ну конечно. И, когда он думает, что про него забыли, некоторые парни начинают приближаться к нему. Джун Хо знает, что в драке с таким количеством он облажается, поэтому решает поступить логично и по-взрослому. Он подхватывает биту с земли и замахивается на первых двоих, кто подступил ближе остальных, а затем швыряет биту прямо в лицо третьему. Выиграв пару секунд, Джун Хо бросается бежать. Позади раздаются сердитые крики.

***

Пока он бежит, отсутствие оружия становится до боли очевидным. Джун Хо ругается. У него было плохое предчувствие, но он, гений, оставил свои вещи в участке. На звонок нет времени. Одна остановка, один неверный шаг, и они догонят. Ему нужно сначала оторваться от них, а потом вызвать подкрепление. Улицы Ссанмунддона остались в его памяти смутным воспоминанием. Как схема, выжженная в его мозгу, которая либо поможет ему, либо загонит в ловушку. Он резко сворачивает на свободную улицу. Если ему удастся добраться до общественного места, он сможет раствориться в толпе. Краем глаза он замечает более большую группу парней слева от себя, преграждающих ему прямой путь к центру города. Решив спонтанно, он сворачивает на другую улицу. Он приходит в то место, которое большинство людей назвали бы «кварталом красных фонарей». Дорога пуста, но припаркованные машины выстроились вдоль улицы перед клубами и барами. Джун Хо и раньше попадал в трудные истории, но ничего подобного с ним еще не случалось. Даже во время игр он лучше контролировал ситуацию. Он должен признать, что засада была хорошо спланирована. Для простых грабителей это похвально. Вооруженные люди, ищущие его. Пустая улица. Бежать некуда. Впереди него всего одна дверь. Отчаявшийся, загнанный в клетку Джун Хо сжимает кулаки до побелевших костяшек. Он натренирован, долгие годы проработал в полиции, но одной грубой силы будет недостаточно против такой банды. Он оборачивается. Сука. Это будет больно. Когда один из них бросается на него с металлической трубой, Джун Хо готовится к удару. Но позади него раздается глухой, протяжный стук. Дверь распахивается. Джун Хо растерянно моргает, и сильная рука хватает его за рубашку, втаскивая внутрь. Дверь захлопывается. Джун Хо с колотящимся сердцем натыкается спиной на дверь. Готовность ударить пропадает, когда он может развидеть человека пред ним. Глаза в недоумении расширяются. Кан Сок Хо. Стоит, выглядя как всегда безупречно, с этой чертовой ухмылкой на лице. Без обычного костюма, но на нем раздражающе элегантные черные брюки, белая рубашка и темно-синее пальто. – Ты... – начинает Джун Хо, но ладонь, зажавшая ему рот, затыкает его, прижимая к двери. Дверь дергается, когда кто-то пытается открыть ее снаружи. Раздаются приглушенные голоса: – Заперто! Это клуб «Полночь». Вы остаетесь здесь, остальные заходят через главный вход! Шаги удаляются. – Что ж, похоже, мы в ловушке, офицер, – Сок Хо звучит дразняще и ужасно бесит своим весельем. Он убирает руку ото рта Джун Хо, но только за тем, чтобы вцепиться в его запястье. Когда Сок Хо начинает тянуть офицера за собой, Джун Хо отвлекается от шока и наконец спрашивает: – Какого черта ты здесь делаешь? Сок Хо продолговато вздыхает, будто его присутствие здесь – само собой разумеющееся. – Помогаю тебе, разумеется. Или я должен был позволить им забить тебя до смерти? – Нет, просто… Я… Как? – бормочет Джун Хо. Его мозг превратился в ту самую кучу мусора, в которую он кинул того парня – энергия покинула его в самый не подходящий момент. – Что? Разве я не могу отдохнуть в клубе? – Сок Хо, уже обогнав его, улыбается через плечо. Его глаза подозрительно озорно блестят. Детектив собирается возмутиться, но его голос сразу же тонет в потоке шума, с каждой секундой становившемся все громче. Грохочущая музыка и мигающие огни врываются в сознание Джун Хо быстрее, чем он успевает что-либо понять. Вскоре толпа поглотила их. Люди окружают их со всех сторон. Этого стало достаточно, чтобы Джун Хо полностью потерялся в пространстве. Его единственная опора – крепкая хватка Сок Хо на его руке, когда они пробираются сквозь людское море. Нет времени разговаривать – нужно двигаться. В глубине души что-то в Джун Хо беспокойно скрутилось, что его тело благополучно игнорирует. Сок Хо не отпускал его до тех пор, пока они не добрались до темного угла здания, рядом с туалетами. Свет слепит со всех сторон, но место, в котором они остановились, было достаточно укромным, чтобы скрыться от посторонних глаз. Жуткая улыбка на лице Сок Хо сверкает под алыми прожекторами. Он поворачивается к Джун Хо и, не сказав ни слова, толкает его к стене. Джун Хо едва удерживает равновесие, снова столкнувшись с твердой поверхностью. Когда он замечает глаза Вербовщика, в них мелькает нечто многообещающее. Нечто, что окончательно сбивает детектива с толку. Чудовищная, удушающая духота. Горячее, тяжелое дыхание Сок Хо касается его кожи. И будто этого было недостаточно, старший мужчина нетерпеливо взъерошивает идеальную прическу. Затем его пальцы начинают расстегивать рубашку. – О-о, эй, подожди! Что ты творишь? – запинаясь, шокировано тараторит офицер, пытаясь отодвинуться от мужчины подальше. Но проникнуть в стену, к сожалению, не получается. – А как ты думаешь? Сок Хо усмехается, расправляя невидимые складки на своей белоснежной рубашке. Его темно-синее пальто буквально болтается на нем, всегда готовое соскользнуть, но еще ни разу не упавшее. – Мы в весьма щекотливом положении, офицер. И как бы мне не хотелось это признавать, но те ребята – проблема для нас обоих. Их слишком много, – его руки находят серую куртку Джун Хо и несильно сжимают ее, – Мы в клубе, мы – легкие мишени. Так что нет ничего лучше, чем слиться с толпой. — Нет, я не собираюсь... – слова застревают комом у Джун Хо в горле, когда мужчина снова зажимает его рот рукой. Голос Сок Хо становится до угрожающего нежным. Каждый слог растекается по языку, как мед. – Действуйте, офицер. Никто не посмотрит на нас дважды, если увидят пьяную, беспечную пару. Не думай, просто делай. Приказ. Апатичный, четкий, вполне ясный. Джун Хо и раньше много раз импровизировал, но никогда еще не было так мало места для маневра. Когда он поворачивает голову, ударяется виском о стену. Сок Хо сжимает его плечо. Натиск со стороны Сок Хо не был чем-то агрессивным, но он не оставлял право выбора. Вербовщик, в глазах которого мелькнул азарт, наклоняется, чтобы его дыхание коснулось лица Джун Хо. Между ними слишком тесно, воздух не мог проникнуть в это пространство. Выхода нет. Толпа по-прежнему их игнорирует, но эта чертова игра только начинается. Сок Хо, как всегда устанавливающий правила, бормочет с соблазняющей уверенностью: – Шевели губами, Джун Хо. Сделай это убедительно. Никто не подумает, что мы убегаем, если ты хорошо сыграешь свою роль. Все забудется. Джун Хо напрягается. Он стискивает зубы, но свою реакцию не может отвергнуть. Руки мужчины скользят вниз по его талии, ощупывая ткань одежды, изучая его, словно Джун Хо уже принадлежит ему. Что-то в его животе сжимается от этих прикосновений, но он держится стойко. Его движение было непроизвольным. В последней попытке взять ситуацию под контроль, Джун Хо цедит сквозь стиснутые зубы. – Есть другие способы, – в его тоне чувствуется безысходность. Сок Хо не колеблется. Он просто улыбается и невесомо проводит пальцами по пояснице офицера. – Я открыт для предложений, но у нас мало времени. Тик-так, Джун Хо. Шепот мягкий, почти ласковый, как будто грань между ними начинает стираться, а тяжесть тела Сок Хо, прижимающегося к нему, только усугубляет ситуацию. Джун Хо медлит. В его голове царит хаос: борьба между гордостью, справедливостью и срочной необходимостью выжить. Окружавшая их опасность искажает мысли, переправляя их в совершенно другое русло. У Джун Хо перехватывает дыхание, когда Сок Хо слегка приподнимает его подбородок, а их губы были в миллиметре от друг друга. Руки вербовщика больше не принуждали – они владели телом офицера. Легкое, уверенное движение, которое дало понять Джун Хо, что, несмотря на искуственность всего происходящего – оно, блять, осуществляется прямо сейчас. Он собирается поцеловаться с парнем, которого ненавидит всей душой, пока за ним охотится банда мелких головорезов – и это не влажная фантазия, это суровая реальность его суровой жизни. Каждый взгляд, каждое рассчитанное до мелочей прикосновение – все это только накаляло обстановку. – Никаких идей? – голос Сок Хо смягчается, как будто одно неверное слово могло спровоцировать Джун Хо к побегу. Воздух пропитан чем-то более плотным, чем адреналин. Джун Хо знает это, его тело знает это, поэтому он просто не может отстраниться от мужчины. И впервые за долгое время он начал задаваться вопросом: действительно ли стоит так сильно себя контролировать? Нужно ли придерживаться своих принципов вопреки непредсказуемости жизни? Когда эти чертовы губы прозрачно касаются его, внутри Джун Хо бушуют эмоции. Чувства, вызванные не столько самим прикосновением к его собственным губам, сколько то, что оно в нем пробудило. Подавленный гнев. Желание. И странное чувство родства с этой голодающей тьмой Сок Хо. Они не касаются друг друга на самом деле, нет. Они парят на грани чего-то опасного, убийственного. Джун Хо находится достаточно близко, чтобы ощутить сладость ликера на губах Сок Хо, но еще далеко, чтобы ему захотелось укусить их. Его дыхание учащается, глаза бегают в поисках безопасного пути отступления. Беги или оставайся. Третьего не дано. Но Сок Хо не сводит с него глаз в ожидании чего-то. Разрешение. Приоткрывается дверь, которая способна разрушить стену ними – только если в нее войти. И тут Джун Хо замечает одного из громил, который пробирался сквозь толпу, вглядываясь в лица. Времени нет. Он принимает решение за долю секунды. Никаких сожалений. Пальцы цепляются за воротник рубашки Сок Хо. Джун Хо открывает дверь первым. Их губы сталкиваются, на этот раз по-настоящему. Он только что вкусил запретный плод. «Это вынужденная мера. Просто способ выжить», – мысленно вторит он себе, как молитву. Но в горле у него пересыхает, а губы жадно двигаются, требуя бóльшего, как умирающий от обезвоживания человек, который только что нашел воду в пустыне. Его руки обхватывают плечи Сок Хо, притягивая его к себе. Джун Хо задыхается, когда колено раздвигает его ноги. Прикосновение заставляет его вздрогнуть. Ему кажется, что, если бы не нога, он бы упал. Руки Сок Хо яростно хватают его за бедра, впиваясь кончиками пальцев в кожу, будто он едва сдерживается, чтобы не сорвать с Джун Хо одежду. Их губы двигаются в унисон, но не могут утолить ненасытное желание. Сладкий, ядовитый вкус, который опьяняет Джун Хо до невозможности остановиться. У него кружится голова от отвращения к самому себе и чувства, что его обожают. Впервые его хотят всего. Вокруг него все затихло, как помехи в телевизоре. Окружение, про которое он давно забыл, исчезло с его обзора. Он не слушает человека, появившегося рядом, а когда на него указывают, требуя показать себя – благополучно игнорирует это. Его внимание нацелено только на Сок Хо. Губы Кан Сок Хо отстраняются, и Джун Хо унизительно пытается дотянуться до них снова, но его шею уже атакуют. Вербовщик скользит ртом по гладкой, блестящей от пота коже. Зубы впиваются в шею, заставляя Джун Хо вскрикнуть – прямо из глотки вырывается смущающий звук. Это стон. Его губы приоткрываются от удовольствия. По подбородку стекает слюна. Этого зрелища оказывается достаточно, чтобы человек, смутившись, ушел. Джун Хо одурманен атмосферой. Его сознание мутнеет от желания. Джун Хо изголодался по прикосновениям. Его либидо никогда не отличалось особой активностью, но привязанность, влюбленность, без разницы – одна из основных потребностей человека, пускай ее и можно подавлять. Он изгибается, чтобы обнажить шею сильнее, он задерживает дыхание на несколько секунд, когда тело Сок Хо прижимается к нему – все это неосознанно, инстинктивно. Внутри него растет постыдное желание, словно голоса из преисподней кричат ему в ухо: пойти навстречу, взять. Позволить себе отдаться всему, от чего старался держаться подальше всю осознанную жизнь. И все останавливается. Все прекращается. Буквально. Сок Хо отстраняется первым, сохраняя спокойствие, и оглядывается по сторонам. Несмотря на свой испорченный образ, мужчина выглядит безупречно, как будто на улице его помял сильный ветер с дождем, а не он пожирал офицера полиции секунду назад. – Никого нет, но нам надо быть осторожнее. Лучше всего выйти через главный вход. Они не знают, как я выгляжу, так что со мной проблем не будет, а ты можешь прикрыться моим пиджаком, – он звучит неожиданно грубо, а затем его хищный взгляд останавливается на парне, – Джун Хо? Джун Хо чувствует себя не лучше. Он приваливается к стене, ноги дрожат и держат его на добром слове. Серая куртка норовит соскользнуть с руки, волосы беспорядочно торчат во все стороны. Его губы распухли, покраснели от поцелуев. Слезы вот-вот хлынут из его глаз. Сок Хо не произносит ни слова. Он проводит языком по своим губам, медленно и целенаправленно. Будто он пробует Джун Хо на вкус. Вербовщик сухо сглатывает, прежде чем накинуть свое темно-синее пальто на плечи младшего Хвана. – Офицер, давайте убираться отсюда, ладно? – он больше не прикасается к Джун Хо – и это самое жестокое. Джун Хо приходит в себя и кивает скорее самому себе, чем кому-либо еще. – Я в порядке. Это ничего не значит, ясно? – Я ничего не говорил. Кого ты пытаешься убедить в этом? – на губах Сок Хо появляется ленивая ухмылка. Джун Хо не знает, поэтому и не отвечает. Он отлипает от стены, и серая куртка падает к его ногам. Офицер не собирается ее поднимать. Про вещь быстро забывают.

***

Темно-синее пальто пахнет сандалом, и Джун Хо зарывается в ткань носом. Он успевает немного пройтись вперед, когда волна стыда накрывает его. Он опускает взгляд вниз. Кровь приливает к его лицу. У него в штанах бешеная, стеснительная эрекция. Джун Хо молится всем богам мира, чтобы никто этого не заметил – в особенности тот, на чьей совести все это. Джун Хо мысленно просит вербовщика оказаться в том же положении, что и он. Хотя Сок Хо идет молча, Джун Хо понимает: ублюдку просто нравится смотреть, как детектив захлебывается своей тревогой. Пальто достаточно длинное, чтобы скрыть его позор, и достаточно объемное, чтобы Джун Хо смог спрятать в нем свое лицо. Чья-то рука обхватывает его талию, и он уже готов наброситься на Сок Хо, когда понимает, что они у входа. Джун Хо с трудом проглатывает ругательства и, ему кажется, слишком податливо прижимается к мужчине, почти прячась у него на груди. Вдыхая знакомый древесный, Джун Хо хочет, чтобы все поскорее закончилось. Как только они покидают клуб, Джун Хо быстро отшатывается от Сок Хо, сохраняя дистанцию – целых два метра. Сок Хо ничего не говорит. Он уже не старается преследовать его – он открыто идет позади Джун Хо, засунув руки в карманы брюк и закатав рукава до предплечий. Мускулы напрягаются под тонкой тканью. Только они сворачивают за угол, Джун Хо внезапно останавливается и с опаской поворачивается к нему. – Почему ты идешь за мной? – напряженно говорит он. Сок Хо часто моргает. Он, почему-то выглядит по-реальному смущенным. – Я направляюсь в Хондэ, – отвечает он с привычной холодностью. – Нет, я имею в виду, какого черта ты преследуешь меня? – его кулаки сжимаются, – Ты сказал, что оказался в клубе случайно. Я не верю ни единому твоему слову. Его голос понижается до сдавленного рычания. – Это ты, не так ли? Ты преследовал меня все это время, ублюдок. Снова обретя решимость, Джун Хо подходит ближе. Вербовщик не отступает ни на дюйм. Он стоит на своем, глядя на него сверху вниз. – Я не знаю, о чем ты говоришь. – Не прикидывайся дурачком. Ты всегда рядом. Везде. Как будто ты точно знаешь, где я, – взгляд Джун Хо ожесточается. Вербовщик встречает его взгляд с тем же упрямством, но оно – совсем немного – теплеет до чего-то сочувственного. – Джун Хо, ты только что попал в трудную ситуацию. Ты не можешь трезво мыслить, – насмехается он, и в его голосе слышится явная забава, – Тебе не кажется, что ты слишком жесток к своему спасителю? Что-то щелкает. Груз вины спадает с его плеч. В сознании Джун Хо что-то переворачивается. В следующую секунду он хватает мужчину за плечи и прижимает его к стене. — Я могу прямо сейчас свернуть тебе шею, — руки Джун Хо крепко сжимают воротник его рубашки. Вербовщик смотрит на него с мрачным изумлением, как будто вся эта сцена – продолжение того, что произошло в клубе. — Ты можешь, но не станешь. Хочешь знать, почему? — его пальцы обхватывают руку, заставляя ее сжаться сильнее, – Потому что я нужен тебе. И ты хочешь меня гораздо больше, чем думаешь. – Нет! Я... Нет! – Твое тело говорит об обратном, – напевает Сок Хо, нагло опуская глаза на таз детектива. Несмотря на свой стыд, Джун Хо выдавливает из себя: – Это просто физиология. Не говори глупостей. – Вот как? – ублюдок практически мурлычет. На его лице появляется выражение неподдельного удовольствия. Одержимость не рождается из неоткуда, она заложена внеизбежном: в обмене взглядами, которые никогда не должны пересекаться, в вопросах, которые никогда не следует задавать. Они стоят там, сцепившись в безмолвной драке. Джун Хо не двигается, погруженный в свои мысли. Будто он только что проиграл в азартной игре, на участие в которой никогда не соглашался. Однако, Сок Хо с аккуратностью снимает с себя руки Джун Хо. Детектив позволяет им опуститься. – Тебе следует позвонить в свой участок. Эти парни, вероятно, устроили там беспорядок, – говорит он как можно вежливее, – И отдохни немного, Джун Хо. Тебе нужно принять душ, чтобы спокойно уснуть. Джун Хо смотрит на него с непроницаемым выражением лица. Сок Хо склоняется к нему, чуть не касаясь губами его щеки. Он хочет забрать остатки, перед тем как скрыться в тени. – Надеюсь, мы скоро встретимся снова, – ухмыляется он и исчезает. Все, с чем остается Джун Хо наедине – это пустая улица и бесконечный поток мыслей в голове. Ему это не понравилось. Он этого не сделал. Он не должен был этого делать. Но он сделал. Его тело реагирует на вербовщика слишком активно, плавясь под его прикосновениям. Джун Хо чувствует вину. В нем бушуют неоднозначные эмоции. И все, на что он способен – опуститься на тротуар. Прислонившись к стене, все еще закутанный в пальто своего ненавистного сталкера, он достает из заднего кармана брюк телефон и набирает наугад номер, один из множества сохраненных контактов в своем списке. Кто-то отвечает после второго гудка. – Привет, у меня тут проблема. Вы можете отправить патруль в Ссанмундон? Аромат сандалового дерева въедается в его кожу. Возможно, он теперь не смоется.