Нокдаун

Джон тяжело осел на пол, вытянул гудящие ноги и облокотился спиной о холодную стену коридора. Звуков погони слышно не было, и он решил воспользоваться моментом, чтобы просто перевести дух. Каждый вдох отзывался тупой болью в ребрах — Грейс оказался шустрее, чем выглядел, и успел прилично садануть ему по лицу и ребрам. С разбитой губы капала кровь; Шеппард слизнул ее, чувствуя, как та неприятно набухает. Тем не менее, два-ноль в его пользу. Он взглянул на рацию — ответа не было. Странно, хотя пару минут назад настойчивый голос зазывал Грейса и Купера. Джон уже собирался убрать ее в карман штанов, как она зашипела. — Подполковник, я впечатлен, — раздался спокойный голос. — Вы подтвердили свою репутацию. Джон поморщился от неискренней лести, вытирая тыльной стороной ладони подбородок. — Я обычно предпочитаю аплодисменты или хотя бы подарочный сертификат, — хрипло отозвался он. Теперь он узнал кому принадлежит голос. Этот легкий слегка гроссирующий акцент он хорошо запомнил. — Меррик? Из лейтенанта сразу в главные захватчики города. Потрясающий карьерный рост. Тебя не учили, что воровство — это плохо? Или ты так обиделся за то, что мы не позвали тебя на прошлую партию в покер? — Оставим шутки, Джон. Перейдем сразу к делу. — Обожаю деловых людей. Они экономят время. — В таком случае, сэкономим его друг другу. Мне нужен МНТ, который ты забрал. Просто верни его на место и никто не пострадает. Джон напрягся. Ему не понравились эти слова и то как они были сказаны. — Мы за миллионы световых лет от дома, нужно экономить энергию. — Боюсь что доктор Маккей будет с этим не согласен. Сердце на мгновение пропустило удар, а затем тяжело и гулко забилось в самом горле. Это было именно то, чего он боялся больше всего — услышать имя кого-то из команды в контексте «условий сделки». Он нервно поджал губы, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Вы можете передать привет своему другу, доктор Маккей, — голос Меррика зазвучал чуть глуше, словно он отвел рацию в сторону или положил её на стол. — Не нужно быть таким застенчивым. Джон весь превратился в слух. Он подался вперед, ожидая услышать голос Маккея. Но рация отозвалась пугающей тишиной. Затем послышался какой-то шорох и звук быстрого движения. — Ай! Прекрати это! Больно же! Ты сумасшедший! — пронзительный, полный настоящей, непритворной боли крик Родни полоснул по нервам. Внутри всё похолодело. — Маккей! – крикнул Джон вскакивая на ноги. Наступила недолгая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Родни. Затем в эфире снова появился спокойный голос Меррика. — Он немного застенчив, но я думаю, этого было достаточно, чтобы ты усвоил правила игры. Мне нужен МНТ. И от того, как скоро он появится у меня, зависит благополучие и здоровье доктора Маккея. Ты слышишь меня? Джон молчал. Его пальцы сжали корпус рации так сильно, что костяшки побелели, а пластик жалобно скрипнул под давлением. Внутри всё клокотало от бессильной ярости. Он предвидел это, он знал, что его начнут шантажировать, но реальность всё равно выбила почву из-под ног. Проклятье, он никогда к этому не привыкнет. — Ты слышишь, Джон? — повторил Меррик. — Слышу, — выдавил Шеппард сквозь плотно сжатые зубы. Меррик ничего не добавил и просто вышел из эфира, оставив после себя лишь мертвое шипение статики. — Проклятье! — Джон глухо выругался и с силой ударил кулаком в стену. Боль в костяшках немного отрезвила его. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких, шумных вдохов, заставляя себя успокоиться. Ситуация была патовой. Отдать МНТ означало добровольно вручить Меррику ключи от города и позволить ему уйти, забрав с собой единственное, что защищало Атлантиду от гибели. Но и оставить Маккея на растерзание Меррику он тоже не мог. Не было сомнений в том что он навредит Родни, если Джон не выполнит условие. У Меррика было мало людей. Это была его главная слабость. Если бы у него под рукой был полноценный отряд, Джона бы уже давно окружили. Но они даже не смогли выставить охрану у критически важного узла МНТ. Вместо этого Меррик отправил всего двоих — Грейса и Купера. И когда те не вернулись, у него просто не осталось «лишних рук», чтобы прочесывать километры коридоров. Весь этот фарс с переговорами и угрозами по рации и попытка заставить его сдаться самому, из-за того что Меррик не мог позволить себе роскошь охоты. Столкновение не входило в их планы. И это давало призрачный, но вполне осязаемый шанс. Тот факт, что Меррик перешел к открытому шантажу, означал не только нехватку людей, но и то, что он чертовски торопится. Джон всё еще смутно понимал конечные цели этого захвата, но гора ящиков, которые он видел в лабораториях и инженерном отсеке, наталкивала на определенные мысли. Они не просто мародерствовали — они вели методичную эвакуацию самых ценных разработок Атлантиды. Но почему они всё еще здесь? Если бы Меррику и его группе нужно было просто уйти с похищенным добром в пределах галактики Пегас, они бы уже давно это сделали. Энергии обычных генераторов наквада хватило бы на десяток межпланетных перелетов. Но им нужен был МНТ. Единственная причина требовать такую мощь — это Врата. Значит, они собирались связаться с Землёй, пробив тоннель через пространство между галактиками. Шеппард не хотел сейчас копаться в мотивах. Кто бы ни стоял за этим — это был кто-то, кто не боялся запачкать руки, но при этом не мог действовать открыто. Если бы на сокровища Атлантиды официально посягнули IOA или даже NID, им достаточно было бы прислать приказ сверху или сменить руководство экспедиции. Эти же действовали скрытно, как воры в ночи, и до последнего момента хотели сделать всё по-тихому. Джон задумался, оценивая варианты. Командный центр наверняка заблокирован так, что даже лом не поможет, как и большинство дверей во внутренние сектора. Он был отрезан от оружейной, ангаров с прыгунами и лазарета. Он даже не мог добраться до жилых комнат. Джон искренне надеялся, что персонал жив и просто заперт где-то в глубине города, но проверить это сейчас не мог. Джон вышел на балкон, и ночной океанский бриз тут же обдал его ледяным холодом, пробирая до самых костей сквозь тонкую футболку. В темноте, подсвеченной лишь тусклым светом редких габаритных огней Атлантиды, кружились первые редкие снежинки. Они спокойно и тихо оседали на перила, таяли на его горячих от напряжения ладонях и исчезали в черноте океана. Он подошел к самому краю и осторожно высунулся, рассматривая отвесную стену башни. Огни горели тускло, отчего бездна под ногами казалась еще более глубокой и темной. Джон прикинул расстояние до ближайшего выступа, но тут же отбросил эту мысль. Никаких шансов. Стена была почти идеально гладкой, местами покрытой тонкой ледяной коркой. Карабкаться по ней вверх в темноте, с отбитыми ребрами и дрожащими от холода руками — чистое самоубийство. Он сорвется, даже не преодолев первого этажа, и в этот раз удача точно не подставит ему плечо при приземлении. Он невольно поежился, потер плечи руками, пытаясь согреться. Оставался только один путь. Джон поморщился от одной только мысли об этом. Он не слишком любил тесные пространства и чувствовал там себя уязвимым, но, кажется, выбора у него не было. Он вернулся в коридор, и отыскав решетку вентиляции, выбил ее и, немного поколебавшись, полез внутрь. Его тут же окружил спертый запах многолетней пыли и холодного кислого металла. Внутри шахта оказалась пугающе тесной. Он с трудом помещался в узком пространстве, плечи впритык касались жестких стенок, и каждое движение отзывалось гулким эхом. Джон невольно подумал о том, почему Древние, при всем их величии, не могли сделать вентиляционные ходы хоть немного шире. Он медленно пополз вперед. Локти саднило, и он зашипел от резкой боли, когда в очередной раз задел ободранной кожей неровный стык панелей. Сквозь промокшую футболку он кожей чувствовал ледяной холод металлического дна. Двигаться было невероятно тяжело: влажная ткань не скользила, а противно застревала, цепляясь за выступы, и издавала резкий скрипящий звук, который в этой тишине казался ему оглушительным. Через некоторое время он добрался до технического узла. Здесь пространство наконец-то стало чуть шире, стены раздвинулись, и давящее ощущение замкнутого гроба немного отступило. Однако встать в полный рост было невозможно — приходилось продолжать путь на четвереньках, чувствуя, как мелкая металлическая крошка впивается в ладони. У развилки Джон немного замешкался. Он замер, пытаясь восстановить в памяти схему уровней, а затем решительно свернул налево. Если он не ошибается, эта ветка вела прямиком к подсобным помещениям, расположенным под залом Врат. Оттуда у него был шанс пробраться незамеченным. Если, конечно, удача сегодня решит остаться на его стороне. Джон почувствовал, как на него внезапно наваливается странная, свинцовая тяжесть. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать оцепенение, но тело перестало слушаться. Неожиданно для самого себя он глубоко, до хруста в челюсти, зевнул. Глаза начали неумолимо слипаться, а в голове воцарилась странная, пугающая тишина. Мир вокруг начал медленно крениться в сторону. Стены шахты, до этого жесткие и холодные, словно стали мягкими и податливыми, а расстояние до следующего поворота показалось бесконечным, растягиваясь в пространстве, как в дурном сне. Джон попытался вдохнуть глубже, чтобы прогнать нахлынувшую дурноту и насытить мозг кислородом, но вместо облегчения в легких поселился едва уловимый, сладковато-приторный аромат. Он был странно знаком — напоминал запах перегретого пластика и каких-то приторных экзотических цветов. Так пахнет в дешевых отелях, где горничные слишком щедро распыляют цветочный освежитель воздуха, пытаясь скрыть запах застарелой пыли и плохой вентиляции. В затуманенной голове медленно, словно сквозь слой ваты, всплыла догадка. — О, дерьмо… — выдохнул Джон, и его собственный голос показался ему чужим и далеким. Понимая, что у него остаются считанные секунды до полной потери контроля, он рванулся вперед. Он старался как можно быстрее добраться до следующей решетки вентиляции, чтобы вырваться из этого замкнутого пространства. Джон плотно сжал губы и задержал дыхание, стараясь больше не вдыхать, но сердце колотилось в ребрах, требуя воздуха, а перед глазами уже начали расплываться темные пятна. Пальцы онемели. Они больше не цеплялись за поверхность, а бессильно скользили — казалось, Джон гребет сквозь густой кисель. Перед глазами заплясали мушки, складываясь в причудливые узоры. Почувствовав, что силы на исходе, Шеппард рванулся вперед, к едва мерцающему впереди просвету. В отчаянном рывке он навалился всем весом на решетку. Металл отозвался глухим звоном, но не поддался. В глазах потемнело, сознание затягивало серым туманом. Собрав последние крохи энергии, Джон ударил в преграду плечом. На этот раз металл сдался. Решетка вылетела с диким, оглушительным грохотом, рухнув вниз, и Шеппард буквально вывалился вслед за ней. Он повис на краю вниз головой, судорожно хватая ртом чистый воздух, но мышцы уже превратились в вату. Газ. Чертов нейролептический газ. Концентрация была небольшой, остаточной, но в замкнутом пространстве шахты её хватило, чтобы сбить его с ног. Джон слабо пошевелился, пытаясь протолкнуться вперед и спуститься, но не смог сдвинуться и на миллиметр. Он так и остался висеть, наполовину высунувшись из проема. На периферии зрения что-то замелькало, послышались топот и голоса. Шеппард поморщился: шум казался невыносимо громким. Сильные руки перехватили его прямо в воздухе, рывком выдергивая из вентиляции, словно тряпичную куклу. Один кроссовок зацепился за рваный край короба и остался там, сиротливо болтаясь на высоте. Джон рухнул на пол. Рука дернулась пытаясь выхватить станер, но резкий, сокрушительный удар в живот выбил последние остатки воздуха и сил. Его руку вывернули за спину с такой силой, что в плече отчетливо хрустнуло. Прижали лицом к полу, вдавливая тяжелое колено между лопаток. Где-то его головой, разрывая тишину, затрещала рация.                                                             *** Родни лихорадочно работал за консолью. Осторожно, слой за слоем, он подсовывал Крайчеку «мусорные» файлы: отчеты Древних о погоде на периферийных станциях, списки инвентаризации пищевых складов десятитысячелетней давности — любой хлам, лишь бы отвлечь его внимание от главного. Втайне Маккей пытался восстановить контроль над системой безопасности, нащупывая в коде лазейки, которые сам же когда-то оставил «на всякий случай». Но Крайчек, к огромному раздражению Родни, оказался далеко не идиотом. Он методично отсекал лишнее, не попадаясь в расставленные ловушки. Внутри у Маккея всё клокотало. Он не мог поверить, что этот человек так уверенно ориентируется в системах Атлантиды. Тишину командного центра разрезал резкий голос из рации: — Мы взяли его, сэр! Родни замер. Сердце предательски ухнуло вниз. Он медленно, с нарастающим ужасом перевел взгляд на Меррика, стоявшего у окна. Тот неподвижно смотрел на темный океан. — МНТ у него? — коротко бросил Меррик, не оборачиваясь. — Нет, сэр. При нем его нет. — Приведите его сюда, — рыкнул Меррик в рацию, и в его голосе впервые прорезалось  раздражение. — Не отвлекайтесь от работы, доктор Маккей, — добавил он. —   Мне всё еще нужны эти данные. Маккей механически повернулся к экрану, но символы Древних расплывались перед глазами. Шеппард попался? Как он мог? Родни почувствовал, как к горлу подступает комок. Если Джон здесь и у него нет МНТ... значит, он либо спрятал его, либо... Родни тряхнул головой, отгоняя страшные мысли. Это должен быть план. Обязан быть. Но зная Шеппарда и его склонность к неоправданному риску, Маккей до смерти боялся, что весь «план» заключался в том, чтобы просто получить лишний раз по ребрам. Тяжелые двери командного центра разошлись в стороны с тихим шипением. Родни вздрогнул, едва не нажав не ту клавишу. Джона буквально вволокли в зал. Он выглядел ужасно: в крови и ссадинах, промокшая насквозь футболка облепила тело, спортивные штаны были в пыли и ржавых пятнах. Одна нога босая, на другой — кроссовок, шнурки которого волочились по полу. Он был подозрительно вялым; голова бессильно опускалась на грудь, а веки были полуприкрыты. Двое наемников тащили его, крепко вцепившись под мышки, и казалось, они делают это не для того, чтобы он не сбежал, а просто чтобы он не сполз бесформенной кучей на пол. Головорезы сбросили Шеппарда. Джон глухо охнул, ударившись плечом, но не сделал попытки подняться. Меррик подошел неспешно, с видом хозяина положения. Он перехватил правую руку Джона, вытянул её вверх и с резким металлическим щелчком пристегнул наручником к стальному поручню рядом с основной консолью. Шеппард лишь слабо дернулся. Его веки дрогнули, но взгляд оставался блуждающим и туманным. Меррик грубо рванул Джона за край футболки, заставляя приподняться. Тот едва слышно зашипел от боли и попытался вяло отмахнуться свободной рукой. Меррик бесцеремонно ощупал его карманы, пояс, а затем проверил щиколотку босой ноги. «Что он делает? — в панике подумал Родни. — Неужели он рассчитывает найти МНТ в кармане штанов?» С тихим звоном на пол выпал армейский нож. Меррик поднял оружие, рассматривая тускло поблескивающую сталь, а затем медленно выпрямился. Он обернулся к своим людям, и те невольно отступили под его тяжелым взглядом. — У него было это, — сказал наемник с нелепой тонкой бородкой и положил на стол станер и еще один нож. Недовольно поджав губы, Меррик снова повернулся к Джону. — Подъем, Шеппард. Меррик наклонился и небрежно похлопал его по щекам, а затем, взяв со стола открытую бутылку, выплеснул воду прямо в лицо Джону. Тот резко дернулся, зафыркал и закашлялся, пытаясь встряхнуть головой и рассыпая брызги. Меррик ударил его — наотмашь, ладонью по лицу. Гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы просто привести человека в чувство. Джон осоловело заморгал и медленно поднял голову. С его подбородка стекала вода, смешанная с кровью из разбитой губы. Он посмотрел сначала на Меррика, потом на Родни. — Где МНТ? — почти мягко спросил Меррик, и от этой интонации у Маккея по спине пробежали мурашки. Шеппард тяжело вздохнул и снова обвел «пьяным» взглядом комнату. — В надежном месте, — голос Джона был хриплым, надтреснутым, но в нем отчетливо зазвучала издевка. — Тебе не о чем беспокоиться. Родни мысленно взмолился, вцепившись пальцами в край своей консоли. Он ждал, что Меррик сорвется, ударит или достанет пистолет, но тот лишь медленно, почти понимающе улыбнулся. Он кивнул, словно оценил шутку. — Хочешь поторговаться, Шеппард? Что ж, давай поторгуемся. Меррик подошел к центральному терминалу и развернул один из мониторов так, чтобы экран был виден Джону. — Взгляни сюда. На экране светились ровные ряды диаграмм и цифр — показатели биометрических датчиков города. Сотни пульсирующих огоньков подтверждали: персонал Атлантиды всё еще жив, люди просто спят в своих каютах и в столовой. На лице Джона промелькнуло едва заметное облегчение, но затем он напрягся и настороженно посмотрел на Меррика. — Крайчек, — позвал Меррик, не отводя взгляда от Джона. — Заблокируй подачу кислорода во все жилые отсеки и столовую. — Что?! — Родни подскочил на месте. — Вы с ума сошли?! Это же сотни людей! Они спят, они даже не проснутся, чтобы понять, что задыхаются! На экране, прямо на глазах у Родни, линии подачи воздуха сменили цвет с зеленого на тревожно-желтый, а затем на мертвенно-красный. Система жизнеобеспечения Атлантиды, начала отсекать жилые модули от центральных магистралей. Джон рванулся вперед с такой силой, что наручник с противным визгом впился в его запястье. Родни не выдержал. Вид красных секторов на мониторе, означавших начало конца для всех их друзей, вымел из его головы остатки осторожности. Он бросился к Крайчеку, пытаясь перехватить его кисти, оттолкнуть их от терминала, но всё закончилось, не успев начаться. Меррик срезал его одним коротким, профессиональным движением. Родни почувствовал, как его с силой швыряют назад; он рухнул в кресло, больно ударившись копчиком, а в следующую секунду мир взорвался мириадами искр — тяжелый кулак Меррика врезался ему в лицо. — Стой! Прекрати это! — сорванный, полный отчаяния голос Джона донесся словно сквозь вату. Родни скорчился в кресле, прижимая ладонь к лицу. Нос нестерпимо горел, между пальцев быстро заструилась горячая кровь. Сквозь выступившие слезы он затравленно взглянул на Шеппарда. Джон выглядел не лучше: он попытался приподняться, сесть прямо, но бессильно завалился на бок, едва не вывернув прикованную к поручню руку. — Где МНТ? — Меррик перешагнул через ноги Родни, даже не глянув на него, и снова навис над подполковником. Джон тяжело дышал. Его взгляд метался между экраном и Родни. — Под энергоблоком... — выдавил Джон, отвернувшись. — Там есть технический отсек. Модуль за панелью распределителя. Меррик довольно выпрямился и небрежно, почти ласково, хлопнул Джона по щеке. — Это было не так сложно, верно? Шеппард вскинул голову и наградил его таким убийственным взглядом, что Родни искренне удивился, как Меррик не превратился в горстку пепла на месте. — Ты узнал, что хотел. Включи подачу кислорода. — Включу, — Меррик подал знак своим людям, чтобы отправились за модулем. — Включу, как только смогу убедиться, что ты не блефуешь. Двое морпехов удалились, оставаясь на связи с Крайчеком, который направлял их по рации. В командном пункте остались только они втроем. Время тянулось невыносимо медленно, превращая каждую секунду в пытку. Тишину в зале Врат теперь нарушали только сухие, отрывистые переговоры по рации. Голоса наемников, пробивавшиеся сквозь помехи, звучали эхом в пустом помещении: они докладывали о каждом пройденном повороте, о спуске на нижние уровни, о сырости и темноте технических коридоров. Крайчек отвечал им так же коротко, диктуя коды доступа и подтверждая направление. Родни поджал губы, глядя на экран. Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут до того, как в легких его друзей начнет скапливаться углекислый газ. Он почти физически чувствовал, как воздух в комнате становится тяжелее, хотя знал, что это всего лишь игры разума — здесь-то кислород был в норме. Джон затих. Он молчал, и это было странно. Шеппард молчал только в одном случае — когда думал и просчитывал варианты. Родни попытался припомнить, что там, под энергоблоком, и нервно забарабанил пальцами по консоли. О, это может окончиться плохо. Очень плохо. Когда по рации доложили, что они почти у цели. На лице Джона промелькнуло странное выражение — смесь плохо скрытого страха и какого-то лихорадочного напряжения. Для Меррика это тоже не осталось не замеченным. Он присел перед Джоном на корточки и, грубо схватив его за подбородок, заставил повернуть голову. — Ты немного нервный, Джон? — вкрадчиво спросил Меррик, сузив глаза. — В чем дело? — Я бываю таким по пятницам, — ответил Джон, дернув головой, чтобы освободиться от хватки но Меррик держал крепко. Меррик долго смотрел на Джона, не отрывая взгляда, словно пытался просветить его рентгеном и найти там ложь. Напряжение в зале стало почти осязаемым. Стало тихо. Морпехи больше не отчитывались по рации. Наконец, Меррик медленно поднял рацию и нажал кнопку вызова. — Смит! Уильямс! Ответьте! — рявкнул он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая тревога. — Смит! Уильямс! В ответ из динамика донесся только треск и шипение. — В чем дело? — Меррик повернулся к Крайчеку. — Не знаю, — ответил тот суетливо тыкая по консоли. — Они пропали с датчиков, я их не вижу. Маккей в ужасе онемел, глядя на монитор, где график уровня кислорода продолжал свое неумолимое падение. Он встретился взглядом с Джоном. Шеппард тяжело, рвано дышал и был бледен как полотно. — Наверное я слегка ошибся, — выдавил он, глядя на Меррика. Меррик с силой швырнул бесполезную рацию об пол — пластик разлетелся вдребезги — и со всего размаху ударил Джона по лицу. Шеппард сдавленно охнул от боли, его голова мотнулась в сторону. — Сукин сын! — рявкнул Меррик. Потеряв всякое подобие самообладания, он замахнулся ногой и с силой саданул Джона в живот. Джон согнулся, хватая ртом воздух, металлическая цепь наручника натянулась и звякнула. Но Меррик не остановился — он ударил ещё раз, целясь в ребра, заставив Джона глухо, надрывно вскрикнуть. — Стой! Перестань! — закричал Родни. Он забился в своем кресле, отчаянно пытаясь подтащить его поближе к консоли, надеясь извернуться и сделать хоть что-то, нажать любую кнопку спасения. Но Крайчек грубо оттолкнул его плечом, не давая даже приблизиться к панелям. — Мне надоели твои игры, Шеппард, — услышал Родни голос Меррика, ставший пугающе спокойным. Маккей почувствовал, как его грубо разворачивают и прижимают спиной к консоли. Он уставился на дуло пистолета Ронона, нацеленное прямо ему в лицо. Он уже слышал этот звук, когда кристалл оружия отдавал энергию для выстрела. Родни машинально отметил — что оружие настроено на поражение. Внутри всё похолодело. Маккей зажмурился, чувствуя, как сердце бьется где-то в самом горле. — Родни! — послышался отчаянный крик Джона откуда-то издалека. — Маккей! Родни приоткрыл один глаз и на секунду встретился с бешеными, холодными глазами Меррика. Что-то мелькнуло в стороне и врезалось Меррику в висок. Он неожиданно зажмурился, его голова мотнулась, он пошатнулся. Заряд оружия, просвистев в миллиметре от головы Маккея, врезался куда-то за его спину. Что-то зашипело, посыпались искры, раздался грохот. Родни тупо уставился на упавший рядом на пол кроссовок. — Родни! — снова крикнул Джон. Не ожидая от самого себя такой прыти, Маккей, вжав голову в плечи, всем телом врезался боком в Меррика. Тот отшатнулся, выронив оружие. Джон рванулся к нему, насколько позволяла цепь, но тут же взвыл от боли, когда Меррик в ярости наступил ему на прикованную ладонь и ударил в лицо второй ногой. Маккей снова попытался броситься на помощь, но кресло было слишком тяжёлым, и он только нелепо задергался в нем. Родни не успел понять как, но Меррик вдруг завалился прямо на Джона, будто у него разом подкосились ноги. Маккей завертелся в кресле, пытаясь рассмотреть, что случилось, но видел лишь беспорядочную, яростную возню. Послышался короткий, сдавленный вскрик и резкий, неприятный влажный звук, от которого у Маккея по коже поползли мурашки. Меррик и Джон оба затихли. Маккей смотрел расширенными глазами на густую лужу крови, которая быстро растекалась от них по полу. Он даже думать не хотел, чья она. Он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и тупо смотрел, как красное пятно медленно подбирается к его ботинкам, впитываясь в стыки плит. Тело Меррика пошевелилось.  У Родни всё заледенело внутри. Нет, не может быть. Меррик снова шевельнулся, но как-то странно — не опираясь руками, он безвольно скатился с Джона на бок. В груди у него по самую рукоять торчал его собственный нож. Шеппард спихнув с себя тело, тяжело, со свистом выдохнул и открыл глаза. — Сукин сын, ты напугал меня! — взвизгнул Маккей, его голос окончательно сорвался на истерику. — Я думал... я думал, ты... Шеппард пробормотал что-то совсем неразборчивое, сплевывая набежавшую в рот кровь. — Что? — переспросил Родни, подаваясь вперед всем телом. — Кислород! — уже громче и четче приказал Джон. Маккей снова в панике засуетился. Он искал глазами Крайчека и обнаружил его на полу без сознания рядом с консолью, в которую попал случайный разряд. Сама панель полностью потухла, в ней зияла черная дымящаяся дыра, пахнущая горелым пластиком. Заревела сирена. Уровень кислорода в жилых секторах достиг критической отметки. — О, нет, нет, нет, нет! — запричитал Маккей. Ему пришлось вывернуться всем телом, едва не вывихивая плечи, чтобы дотянуться до своего планшета. Нужно было вернуть контроль. Родни лихорадочно взламывал систему, пытаясь перенастроить её прямо на ходу. Он вошел в корневой каталог и на долю секунды застыл, пораженный увиденным. — Ах ты мерзкий ублюдок, — пробормотал Родни, дрожащими пальцами смахивая с экрана ненужный сейчас график. Крайчек всё это время пользовался его же собственными разработками, которые Родни создавал еще в SGC. Теперь стало понятно, откуда этот паршивец так много знает о дырах в защите. Это была его собственная архитектура, вывернутая наизнанку. Работать скованными руками было невыносимо неудобно. Родни выворачивал кисти под невероятными углами, шипя от боли. На запястьях под грубым металлом наручников уже появились болезненные кровавые полосы, а едкий пот заливал глаза, мешая видеть. Родни вводил одну команду за другой. Протоколы сопротивлялись, выкидывая окна об ошибках и требуя авторизации. Наконец, система сдалась. Индикатор на главном экране мигнул и сменил цвет с мертвенно-красного на спокойный синий. Атлантида начала подачу воздуха. Сирена замолкла. В наступившей тишине был слышен только гул мощных вентиляторов. Маккей обессиленно уткнулся лбом в холодную металлическую панель, чувствуя, как перед глазами всё плывет и он вот-вот упадет в обморок.                                                *** Сознание возвращалось неохотно, рывками. Сначала пришло ощущение стерильной прохлады и навязчивый запах антисептика. Затем — тяжелая, тупая пульсация в ребрах и висках. Но окончательно его вытолкнул из темноты не дискомфорт, а звук. Знакомый, возмущенный и совершенно несмолкаемый поток слов. — …одно движение пальца — и от меня осталась бы горстка атомов и очень плохое воспоминание! А что если бы он в меня выстрелил?! — Я уверена, Джон знал, что делал, — раздался спокойный, бархатистый голос Тейлы. В нем слышалась та мягкая снисходительность, с которой обычно разговаривают с очень капризными детьми. — Тебе не о чем было беспокоиться, Родни. — Знал, что делал?! — Родни, кажется, даже задохнулся от возмущения. — Он швырнул в него кроссовком! Ты представляешь? Старым драным кроссовком! Джон с трудом приоткрыл один глаз. Потолок лазарета был слишком ярким. — Он был новым... — хрипло выдавил он. Голос рядом мгновенно смолк. Послышался скрип стула, и в поле зрения возник Родни. Выглядел он ненамного лучше Шеппарда: на челюсти красовался массивный наливающийся фиолетовым синяк, нос был заклеен пластырем, а под глазами залегли глубокие тени. — О, очнулся, — Родни подался вперед, вглядываясь в лицо Джона с плохо скрытой тревогой. — Ты как? Видишь меня? Сколько пальцев я показываю? Джон проследил за его рукой, на которой Маккей растопырил три пальца, и попытался облизнуть пересохшие губы. — Слишком… много, Родни, — едва слышно просипел Шеппард. В горле першило так, словно по нему прошлись наждаком. — Остальные? Тейла мягко, но решительно оттеснила плечом Родни, который уже открыл рот для новой тирады. — Все в порядке, Джон, — сказала она. — Никто больше не пострадал. Несколько человек мучаются тошнотой и головной болью, но доктор Беккет говорит, что последствий не будет. Джон обвел взглядом палату. Ронон сидел на соседней койке и сосредоточенно чистил оружие. Заметив взгляд Шеппарда, Декс коротко кивнул. Джон слабо улыбнулся. Он был по-настоящему рад их видеть.    — Если тебе интересно, — снова влез Маккей, не в силах долго молчать, — Грейс, Купер и те двое, что ты запер под энергоблоком, уже в карцере и этот… Кричек. Парни Лорна охраняют их так, будто там сидят как минимум королевы рейфов… Шеппард тяжело выдохнул и окончательно откинулся на мягкую подушку. Напряжение последних часов начало уходить, и его неумолимо потянуло в сон. Тейла, заметив, как его веки снова тяжелеют, улыбнулась. Она коснулась его руки и, мягко обхватив Родни за плечи, настойчиво подтолкнула его к выходу. Маккей продолжал что-то невнятно тараторить, но вскоре его голос затих в коридоре. В лазарете стало тихо. Слышался только мерный писк приборов и тихий шаркающий звук — Ронон продолжал протирать металл своей пушки. Джон закрыл глаза. Сквозь полусон он улавливал едва слышный, привычный гул систем города, эхо далеких шагов, чей-то случайный смех и обрывок разговора о завтраке в столовой. Он чувствовал мягкую вибрацию под полом и слышал, как за стенами башни мерно плещет океан. Джон наконец-то погрузился в глубокий, спокойный сон.                                                               *** Джон стоял на балконе, плотно запахнув форменную куртку и подняв воротник. Он смотрел, как преображается город. На Лантее шел снег — редкое, почти аномальное явление. Башни Атлантиды обросли пушистыми белыми шапками, а на обычно пустых пирсах кипела жизнь. Ветер доносил снизу обрывки восторженных криков и смех. Снег шел третий день подряд, и добрая половина экспедиции, позабыв о субординации и научной серьезности, высыпала на улицу. Кто-то лепил снеговиков в форме восточных башен, кто-то отчаянно сражался в снежки. Шеппард завистливо вздохнул. Карсон Беккет проявил поистине шотландское упрямство, наотрез отказавшись выпускать его из лазарета на улицу. Джону стоило огромных трудов просто выторговать право покинуть постель и выйти на балкон. Двери за его спиной с тихим шипением разошлись. На балкон вышла Элизабет. Её щеки горели румянцем от мороза, а на волосах таяли снежинки. — Мне сказали, что я найду тебя здесь, — улыбнулась она, подходя ближе к перилам. — Дышу свежим воздухом, — Джон неопределенно махнул рукой в сторону океана. — Как прошло слушание? Или как там это официально называется? Элизабет покачала головой, и её улыбка стала чуть грустной. — Я никогда еще не видела генерала О'Нилла в таком бешенстве. Разбирательства всё еще идут. Четверых морпехов и Крайчека допрашивают на Земле, но они упорно молчат. Впрочем, и без их признаний понятно, кто за этим стоит. — Траст? — Джон прищурился, глядя на падающие хлопья. Элизабет неопределенно пожала плечами. — Похоже на то. Но даже для них захват целого города — это слишком смелый шаг. Им наверняка понадобилась бы поддержка «сверху», но ни IOA, ни NID в этом никогда не признаются. Сейчас они активно ищут козла отпущения. Джон понимающе кивнул. Большая политика мало чем отличалась от войны — в ней тоже всегда искали, на кого свалить потери. — Ко мне у них нет никаких претензий? Элизабет обхватила плечи руками, защищаясь от колючего ветра. — Нет. Они прочитали твой отчет и отчет Родни. Пришли к выводу, что ты действовал строго в рамках полномочий в условиях критической угрозы. Можешь быть спокоен, Джон. Комитет признал твои действия оправданными. — Это хорошо, — Джон улыбнулся. Заметив, как Элизабет поежилась от очередного порыва ветра, он кивнул в сторону жилых секторов. — Идем внутрь. Думаю, чашка горячего кофе сейчас не помешает. — Прекрасная мысль, — согласилась она, разворачиваясь к дверям. — Знаешь, Родни до последнего утверждал, что на этой планете физически не может быть зимы. Он приводил сотни графиков об угле наклона оси и климатических циклах. Шеппард хмыкнул и провел рукой над панелью открывая для неё дверь. — Наверное, у него была двойка по метеорологии. — Сейчас он требует официальной защиты своей интеллектуальной собственности. Утверждает, что Крайчек взломал его личные архивы. Генерал Лендри уже не знает, куда от него деваться — Родни завалил его гневными письмами. Джон улыбнулся, слушая её. Маккей явно не оставит это просто так. Генералу Лэндри придется запастись недюжинным терпением.