have to pay (the price of separation)

Сону ошеломлённо уставился на входную дверь. Он что, только что поцеловал своего бывшего мужа на прощание? В губы? На глазах у их детей? Может, это из-за приближающийся течки. Но это ведь невозможно. Омега принимал подавители и тщательно следил за тем, чтобы принимать их вовремя каждый день. Он помнил, как проглотил маленькую белую таблетку сегодня утром. Да и пропустить день он не мог: его утренний распорядок был выполнен с почти военной дисциплиной, а в блистере у него оставалось ровно десять таблеток — по одной на каждый оставшийся день месяца. Так почему же он стоял здесь, глядя на дверь, через которую вышел Рики, и чувствовал, как тело горит, словно тлеющий уголь? Тостер звякнул, и идеально поджаренные ломтики хлеба выскочили вверх. Сону не помнил, чтобы он его включал. Он вошёл в маленькую кухню и потянулся за тостом. Взгляд зацепился за ярко-зелёную записку на блюдце. «Я знаю, ты забудешь про завтрак, аппа. Обязательно поешь. Урок фортепиано сегодня заканчивается поздно, потому что мы репетируем школьную пьесу. Пожалуйста, напомни Сонхун-самчону забрать меня! Люблю тебя, Хисын.» Сону улыбнулся и бережно провёл пальцем по аккуратным буквам. Хисын был самым добрым мальчиком, полным сочувствия и любви. Он следовал за Сону тенью; тащил за собой корзину с бельём, когда тот заканчивал сушить вещи; вставал на табуретку, чтобы вытереть посуду, когда Сону заканчивал мытьё; даже научился готовить и подогревать молочную смесь для Чонвона, чтобы помогать своему аппе ещё больше. Сону любил Хисына. Своего первенца. Его маленький гений с оленьими глазами, который взрослел слишком быстро. Он замечал напряжение в глазах Хисына, когда Чонвон простужался или когда у самого Сону болела голова. Его глаза вспыхивали тревогой, когда Сону, сутулившись над кухонным столом, проверял ученические работы поздно ночью. Сону ненавидел, что Хисын чувствует себя таким ответственными в столь юном возрасте. Он рассеянно намазал тост маслом и опустился на высокий стул у стойки. Хисын был ребёнком и должен быть оставаться ребёнком. Последнее, о чём он должен был беспокоиться, — это благополучие аппы. Это была половина причины, по которой ему и Рики нужно было поговорить. Хисын переживал непростые времена. Развод дался всем тяжело, особенно для старшего сына, который воспринял это как личную миссию — не дать пустоте в виде отсутствия Рики слишком бросаться в глаза. Но ему было всего одиннадцать. Он не мог нести на себе такую ношу, справляясь при этом со своими эмоциями. Он трещал по швам. Оценки стали немного ниже — настолько незначительно, что никто, кроме Сону, не заметил, который знал сына лучше всех. Хисын уже не так интересовался футболом, как раньше, второй раз за месяц он сказал, что слишком устал для тренировок. А теперь ещё и его эмоциональный срыв и просьба, чтобы Рики остался на ночь. Сону больше не мог ставить свои потребности выше, даже если это был первый и единственный раз, когда он попытался. Хисыну нужен был отец. И Чонвону тоже — но это была совсем другая история. Он встал и смахнул крошки с коленей. У него оставалось около тридцати минут, чтобы собраться и поехать на работу. К счастью, у него всегда был запасной план на такие утренние спешки — переработанная и укороченная версия рутины. Вскоре он принял душ, оделся и помчался вниз к парковке. В голове всё ещё мелькали утренние события, а сердце бешено колотилось в предвкушений того, что впереди. X X X — Итак, он остался на ночь, в твоей постели, между прочим, проснулся, обнимая тебя, словно питон, отвёз детей в школу, и ты поцеловал его на прощание, — Сонхун выглядел слишком самодовольным, по мнению Сону. — Ну и где тут «просто поговорить»? — У меня предтечка, — пробормотал он в ответ, закидывая ногу на ногу и наблюдая за детьми, бегающими по игровой площадке. — Ты же на подавителях, — напомнил Сонхун невозмутимым голосом. — Просто признай, что хочешь к нему вернуться. — Замолчи! — прошипел он и огляделся, не подслушивает ли кто-нибудь. — Дежурство на детской площадке не лучшее время для таких разговоров. Сонхун закатил глаза: — Дежурство — единственное время, когда я тебя вообще вижу. Твоё репетиторство по выходным крадёт у нас время для сплетен. — Подавители дорогие, — он отпил кофе, чтобы избежать дальнейших объяснений. — Подавители тебе бы и не понадобились, если бы ты просто попрыгал на– — Нет! — Сону почувствовал, как краска приливает к его шее от намёка друга. — Почему нет? — не отставал старший. — Он явно изменился. И он явно всё ещё любит тебя. Никто бы и слова не сказал, если бы вы сошлись, Сону-я. Он твой альфа. Люди даже не женятся сейчас. Узы — это святое. — Мне всё равно, что подумают другие, — упрямо ответил Сону. — Твои чувства к нему изменились? — Я не знаю, что я к нему чувствую, — вздохнул он. — Справедливо, — кивнул старший и мягко сжал его руку. — Вас связывает долгая история. Но ты же не можешь отрицать, что Рики с возрастом, как хорошее вино– Пылающий взгляд заставил его замолчать. Сонхун поднял руки в жесте капитуляции. — Просто говорю, — усмехнулся он. — У него появилась маленькая седина и всё такое, статус, деньги. Если бы ты захотел, у тебя мог бы быть собственный богатый серебряный лис. — Я расскажу об этом Джейку, — вежливо пригрозил Сону. — Эй, Сынгван-а, верни Мингю его бутылку. Сынгван закатил глаза, но вернул ярко-красную пластиковую бутылку мальчику, который съежился, несмотря на то, что был выше. Сонхун фыркнул: — Ему будет не до этого, он слишком занят цветочными композициями. Свадьба его с ума сводит. — Джей всё ещё не ответил на приглашение? — тихо спросил Сону. Сонхун покачал головой: — Он нервничает, когда находится рядом с нами. Как будто постоянно притворяется. Думаешь, это потому что– — Джей — взрослый человек, который много лет назад принял своё решение, — твёрдо сказал Сону. — Сосредоточься на своей свадьбе. Уверен, он просто был занят, может, тем, что организовывал для вас пчелиную ферму или что-то в этом роде в качестве свадебного подарка и забыл ответить. — Ты прав, — он вздохнул. — Ладно, забудем. Что ты собираешься делать с Рики? — Ну, — Сону заёрзал, играя с сахарным печеньем, а потом завернул его в салфетку и сунул в сумку. — Сначала поговорю о мальчиках и надеюсь, он поймёт. — Он поймёт, — ободряюще сказал Пак. — И даже если нет, всё равно пойдёт тебе навстречу. Но я имел в виду, что ты собираешься делать с ним физически? Сону ударил друга по затылку: — Ничего, извращенец. Мы в разводе. — Вечно же так не протянешь, — проворчал Сонхун. — Твои течки– — Я на подавителях, — вновь повторил Сону. — Это вредно для твоего цикла. Повисла короткая пауза, прерванная смехом Хансоля, раздавшимся с площадки. — А какое это имеет значение? — наконец спросил Сону. — У меня всё равно больше не будет щенков. — Значит, ты решил, — мягко произнёс Сонхун. — Мы связаны, — ответил он. — Я не смог бы быть с кем-то ещё, даже если бы захотел– — Укус — это скорее традиция, реально– Попытался смягчить Сонхун. —…но я не хочу. — Он бы попытался снова, если бы ты захотел, — сказал старший. — Это уже не было бы тем же, — удрученно произнёс Сону. — Может, и не должно быть тем же, — задумчиво сказал Сонхун. — Разве не в этом был смысл развода? — У Хисына урок фортепиано сегодня дольше обычного, — оборвал тему Сону. — Ах да, он что-то такое говорил на прошлой неделе, — кивнул Сонхун, принимая намёк. — Когда начнут продавать билеты на спектакль? Джейк меня замучил, просит узнать. — Должны выйти позже на этой неделе, — улыбнулся Сону, показывая, что всё в порядке. — Отложишь нам? — спросил тот. — Конечно. Хисын разозлится, если вас не будет, — глаза Сону расширились, когда он заметил драку на площадке. — Сынчоль! Используй слова, а не руки! X X X Разняв драку и вернувшись к последним занятиям дня, Сону устало направился в учительскую, чтобы доделать административную работу. Сонхун, у которого были другие часы работы, уже ушёл и скоро направится в школу Хисына. Джей уже забрал Чонвона и передаст его Сонхуну по пути обратно с Джейком и Хисыном. Сону был невероятно благодарен своему коллеге-омеге (и Джею) за то, что они каждый день забирали Хисына (и Чонвона). Задачу, которую невозможно выполнить с учётом рабочих часов Рики и Сону. Рики настаивал, чтобы дети продолжали ходить в ту же школу из-за более продвинутых учебных программ, несмотря на то, что Сону переехал в противоположную сторону и ему приходилось ездить сорок минут в одну сторону, чтобы отвезти их. Рики предлагал возить их самому, но тогда Сону был бы более озлобленным, чем сейчас, и вместо этого договорился о более поздней смене на работе и принял предложение Сонхуна и Джея забирать Хисына и Чонвона. Сону пожалел о своём решении, когда понял, что Хисыну нужно больше времени с отцом, и у него было ощущение, что Рики тоже это замечает, поскольку он всё чаще предлагал отвозить детей в школу по утрам. За последние несколько месяцев Рики постоянно что-то предлагал, а иногда и вовсе обходился без предложений и просто делал вещи для них, например, заказывал недельный запас продуктов доставкой или менял тормозные колодки в машине Сону. Это была приятная помощь, но ему было трудно принимать её. Почему он не мог сделать всё это раньше? Почему пренебрегал своими обязанностями до такой степени, что омега Сону был настолько расстроен, что у него прекратились течки? И почему теперь, когда Сону наконец-то обрёл хоть какое-то подобие нормальности в своих повседневных делах? Сону помассировал виски и откинулся на спинку стула. Он не мог позволить себе слишком много думать. Он уже несколько месяцев обдумывал эту идею, и не мог больше тратить время. Не тогда, когда Хисын так явно страдал. Сону посмотрел на стопку контрольных по математике, которую проверял. Ему следовало бы предупредить Рики и Сонхуна, что он задержится, но сначала он хотел проверить Чонвона. Извинившись, Сону вышел из учительской, садясь на скамейку снаружи. Он достал телефон и позвонил Джею по видеосвязи. Тот ответил после пары гудков, вокруг глаз были морщинки от улыбки, пока он наблюдал за чем-то за камерой. — Джей-хён, — поприветствовал Сону. — Сону-я, как дела? — тепло улыбнулся он. — Всё хорошо, хён, — он услышал на заднем плане приглушённое хихиканье и звук, похожий на плеск воды. — У тебя гости? — Только твой сын и муж, — ответил Джей. — Давай я покажу, тебе захочется это увидеть. И с этими словами Джей встал с кровати и направился к ванной. — Эй, Рикс, — сказал Джей. — Это твой омега. Твой омега. Сону почувствовал, как внутри его живота что-то сжалось. Зная их обоих с детства, Джей переживал развод почти так же тяжело, как Хисын и Чонвон. В начале он метался между ними, убеждая их всё обсудить и передумать. Даже сейчас, спустя целых два года, он всё ещё иногда ошибался, называя их друг другом. — Сону? — раздался голос Рики через звонок, и Джей переключился на заднюю камеру. Сону замер. Рики стоял без рубашки, прижимая Чонвона к груди и пеленая его пушистым полотенцем. Сону не знал, было ли это его предполагаемой приближающейся течкой (ему действительно стоило позвонить врачу) или слов Сонхуна ранее, но, боги, Рики выглядел просто великолепно. Казалось, всё своё свободное время он проводил в спортзале. Рики всегда был спортсменом, даже в старшей школе, и это давало ему подтянутое, рельефное тело, но за два года разлуки он заметно подкачался. Он едва узнал его рельефную грудь и выступающие бицепсы. Контраст между крепким телом Рики и нежностью, с которой он держал их младшего щенка, вызвал у Сону дрожь возбуждения. Он сдержал стон, когда Рики подошёл ближе и взял телефон у Джея, держа его чуть ниже, чтобы Чонвон мог помахать ему. Кстати, телефон был на идеальной высоте, чтобы любоваться крепкими грудными мышцами Рики. — Привет, Сону. Прости, что задержались. В детском саду сегодня рисовали пальцами, а у Джей-самчона был день мороженного, — Рики сердито посмотрел на Джея через экран. — Мы недолго. Я решил дождаться Сонхуна и Вона и забрать обоих мальчиков. Сону посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. Он долго себе этого не позволял, предпочитая сосредотачиваться на пространстве между носом и губами или прямо между глаз. Никогда прямо, потому что тогда он увидел бы любовь и преданность, льющиеся из его глаз, и Сону никогда бы не смог произнести эти три слова. Я хочу развода. Потому что, какой бы искренней ни была любовь Рики, Сону всё равно разваливался под давлением родительских обязанностей. И он ломался в одиночестве — его альфа не был в курсе его страданий, его одиночества, его боли. Это было трудное решение, и оно изменило весь его мир. Теперь, глядя на Рики впервые за долгое время, Сону мог увидеть проблеск своей старой жизни и задавался вопросом, правильно ли он поступил. — Сон? — Рики нахмурился из-за отсутствия ответа. Сону выбросил эту мысль из головы. В любом случае, думать об этом было уже поздно. — Всё в порядке, — заверил он его. — Я ещё на работе. Привет, милый! Ты такой красивый. На секунду Рики замер, широко раскрыв глаза, прежде чем понял, что Сону разговаривает с Чонвоном. — Аппа, поцелуй! — Чонвон поднёс камеру к губам и оставил на линзе влажный поцелуй. Сону захихикал, пока Рики вытирал слюну. — Боже, щеночек, полегче с телефоном своего самчона. — Папочка, поцелуй для аппы! — Чонвон протянул телефон к губам Рики. Сону сдержал улыбку на лице, увидев панику Рики. — Почему бы мне не зайти к вам сегодня вечером? Он не был уверен, что заставило его задать этот вопрос: его, по-видимому, дефектные подавители, твёрдые линии живота Рики или первые шаги к началу разговора, который он планировал провести со своим бывшим мужем позже этим же вечером. — К Джей-хёну? — спросил Рики, лицо без выражения. — Нет, к тебе, — уточнил Сону. Рики обменялся короткими взглядами с Джеем. Сону не мог войти в дом по той же причине, по которой Рики не мог съехать — он был наполнен воспоминаниями о более счастливых временах. Тихие вечера с вином и любимым на диване; как они сидели на полу в ванной, когда заподозрили первую беременность Сону; покраска детской комнаты Чонвона, которая переросла в настоящую войну красками, а затем принятие ванны с пеной, настолько интимной, что Сону всё ещё краснел при воспоминании. Он не был уверен, что заставило его решить, что именно сегодня день, когда он вернётся туда, но что-то подсказывало ему, что ему давно пора обрести свой голос. — Эм, да. Конечно. Да. Звучит здорово– — Боги, успокойся, Рикс… — пробормотал Джей где-то на заднем плане. Альфа откинул волосы со лба, как он обычно делал, когда нервничал: — Ты хорошо справишься с ездой один? Хочешь, я приеду за тобой? Омега Сону возгордился при мысли, что Рики поедет к нему только для того, чтобы потом развернуться и отвезти их обоих домой. Сону постарался подавить это чувство. — Нет, нет! — запротестовал он. — Со мной всё будет хорошо. Мне нужно идти. Скоро увидимся. Поцелуй Хи за меня. Пока, Вонни. Аппа будет позже. Люблю тебя. — Люблю тебя, аппа, — Чонвон спрятал лицо в шее Рики. Обычно он стеснялся проявлять свои чувства, особенно в присутствии других людей, кроме родителей. Сегодня он казался смелее. Он схватил телефон и сунул его ближе к Рики. — Папа любит аппу? Джей громко хихикнул на фоне, пока Рики поспешно забрал телефон у Чонвона и поднял его высоко над головой. Щенок яростно карабкался по плечам Рики в попытке вернуть телефон. Лицо Рики, теперь обращённое прямо к верхнему свету, покраснело. — Езжай осторожно. Скоро увидимся. X X X Дорога до его старого дома была долгой, чего Сону добивался, когда два года назад выбирал себе квартиру. Достаточно далеко, чтобы у него не возник соблазн забрать щенков и вернуться обратно. Достаточно близко, чтобы его сыновья могли поддерживать связь с отцом. Сорок минут езды дали ему время подумать. Подумать о том, как Рики отреагирует на его просьбу. Согласится ли он? Рассердится или расстроится? Насколько Сону мог видеть, его альфа старался, но он не мог не помнить о том, что все его усилия были ради его детей, а не ради Сону. Сколько бы ни твердили друзья, что Рики всё ещё любит его, он не мог не сомневаться. Рики всегда был мечтателем, даже в детстве. Но это не значило, что он мечтал о Сону. Он репетировал свой подход снова и снова. Он хотел звучать убедительно, но не навязчиво. В конце концов, он сам попросил развод, а теперь просить о чём-то столь эгоистичном… Но что ещё он мог сделать? Что ещё он мог сделать тогда? Разрыв отношений с Рики и разрыв их брака был самым трудным делом в его жизни. Потому что он не просто потерял мужа — он потерял свою первую любовь, свою родственную душу, своего альфу, своего лучшего друга. Сону до сих пор помнил тот день, когда их семья переехала по соседству с его домом. Мать Сону заставила его пойти с ней, когда она пошла с подносом свежеиспечённого печенья. Сону громко жаловался, потому что хотел остаться дома и посмотреть мультфильмы, но мать заманила его печеньем и обещанием найти нового друга. Его мама и миссис Нишимура беседовали на кухне, а Сону сидел на мягком диване, переключая каналы, пока не увидел его — Нишимура Рики. Из кухонного проёма на него смотрели тёмные глаза, полные любопытства, но настороженности. Сону помахал рукой, радуясь, что рядом оказался кто-то его возраста. Глаза Рики расширились, и он скрылся за стеной. Он слез с дивана и подбежал к двери. Высунув голову, он услышал как Рики ахнул от удивления, казалось, что он собирается убежать. Однако Сону научился у матери искусству убеждения и предложил Рики своё шоколадное печенье. — Хочешь дружить? — спросил Сону. Рики взял печенье, затем руку Сону, и не отходил от него до тех пор, пока он не развёлся с ним, и даже тогда он постоянно появлялся на вечеринках их общих друзей или на спортивных мероприятиях их детей. Сону не мог представить себе жизни без него, даже если всё, что у него было сейчас — это искажённая карикатура того, что когда-то было. Он скучал по Рики, как по фантомной конечности. Что-то, что когда-то было частью него, но теперь отнятое, потому что это убивало его изнутри. Да и как он мог не скучать, когда Рики не отходил от него ни на шаг, словно это было его божественное предназначение? Когда все его самые важные воспоминания включали Рики, который превращался из застенчивого и дурашливого, навязчивого подростка — в сексуального, уверенного в себе мужчину? Маленький Рики, рыдающий навзрыд в первый день учёбы Сону в старшей школе, потому что боялся, что тот больше не захочет с ним появляться. Старшеклассник Рики, который проявился раньше остальных — будто из чистой воли ответить на презентацию Сону — ухаживал за ним, несмотря на застенчивость и неуверенность. Студент колледжа Рики, чей собственнический инстинкт по отношению к Сону достиг апогея, а затем стабилизировался, связывая их навсегда, независимо от законов страны. Взрослый Рики, который сделал ему предложение и подарил детей, заботился о нём и трахал во время каждой течки именно так, как ему было нужно. Сону никогда не был недоволен любовью или сексом. Брак, воспитание детей — всё это требовало гораздо больше, чем он думал. Гораздо больше, чем он когда-либо мог себе представить. И он страдал из-за своего невежества. Нёс бремя раздираемой души, неспособный высказать свои переживания из страха разрушить любовь, которую он так бережно хранил. Пока не понял, что в конце концов это разрушит его самого. Он бы полностью потерял себя, став лишь оболочкой того, кем он был, его искра была бы потушена из-за бесконечной стирки, поздних домашних заданий и бесконечных вопросов — что приготовить сегодня на ужин? Что не звучит так уж плохо, пока сам не испытаешь это на себе. Пока не начнёшь терять клиентов из-за опоздания на встречи — слишком усталый, чтобы нормально работать, потому что Хисыну приснился кошмар, а Чонвон просыпался трижды за ночь. Сону не всегда был учителем, но он не брал в руки фотоаппарат с момента развода, слишком боясь попросить прощения у своего бывшего «я» за то, что не высказался раньше. За то, что не приложил больше усилий, чтобы спасти ситуацию. Сону не понял, что плачет, пока не подъехал на своё старое парковочное место. Он дрожал, вытирая слёзы, дыхание было прерывистым, резким и болезненным. Быстро вытерев лицо он подождал, пока дыхание не выровняется, прежде чем выйти из машины. Дом выглядел точно так же. Современный, стильный, но в то же время тёплый, с характером, который сам Сону привнёс в его концепцию. Причудливый цветочный сад и оранжерея были освещены гирляндами, живые изгороди аккуратно подстрижены, а тропинки были тщательно ухожены. Дубовые подвесные качели медленно покачивались на прохладном ветерке, приглашая сесть с книгой, тёплой чашкой чая и, возможно, с Рики, который любил спать у него на коленях, требуя поцелуи и внимании всякий раз, когда просыпался. Входная дверь отвратительного жёлтого оттенка — окрашена назло после мелкой ссоры. Они быстро помирились, но Рики оставил дверь как есть, сказав, что она милая. Сону поддразнил его, сказав, что удивлён, что у большого, сильного альфы есть такая тяга к милым вещам. Рики довёл его до четырёх оргазмов в течение следующего часа, остановившись лишь тогда, когда Сону буквально отключился от перевозбуждения. Он сглотнул и подошёл к двери, не зная, стоит ли ему постучать или просто войти. К счастью, ему не пришлось выбирать, когда дверь распахнулась, и Хисын подлетел к нему, обхватив своими худыми руками талию Сону и болтая без умолку. — Аппа! Мы действительно остаёмся сегодня на ночь? Ты тоже? Можно мы посмотрим «Тачки 2»? Папа сказал, что уже довольно поздно возвращаться домой, особенно с нами, но ему всё равно нужно было тебя спросить– но ты же, наверное, об этом подумал, да? У нас есть запасные зубные щётки, и, о! Ты можешь надеть папину одежду– — Хисын, — позвал Рики из дверного проёма, наполовину раздражённо, наполовину ласково, держа Чонвона на руках. — Хис-хён! — повторил Чонвон. Сону был занят мыслью о том, что он на самом деле не рассматривал вариант возвращения домой, и остаться на ночь было разумно, но его разум полностью отключился, когда он поднял взгляд от восторженной мордочки своего щенка. Рики стоял у входа, выглядя греховно соблазнительно, в белых льняных брюках, низко спускающихся бёдрах, и в такой же рубашке с короткими рукавами, наполовину расстёгнутой, открывая его крепкую грудь. Тонкая золотая цепочка лежала на ключице. Сону вспомнил, каково было лизать эти ключицы. К чёрту Джея и его модный бренд одежды, честно говоря, он так мешал Сону сохранять сосредоточенность. В данный момент он мог думать только о сексе, которым они занимались в этом доме. — Ну что, аппа? Ты остаёшься? — Хисын дёрнул его за рукав. Омега откинул назад непослушные волосы сына и наклонился, чтобы поцеловать его в щёки. — Аргх, аппа! — пожаловался Хисын, но не ослабил объятия. — Ну, поговорим об этом позже, малыш, — пообещал Сону, взяв его за руку и поведя внутрь. — Прости за это, — неуверенно сказал Рики. — Я собирался предложить тебе остаться, потому что уже очень поздно. Хисын как будто ухватился за эту идею и убежал. Хисын широко улыбнулся. — Я останусь, если ты не против, — Сону протянул руки. Рики замер, пока Чонвон не прыгнул в его объятия. — Аппа! Я скучал! — О, Вонни! Я тоже скучал по тебе, малыш. — Аппа, смотри! Папочка! — радостно указал Чонвон на Рики. — Да, детка. Сегодня вечером мы у папочки, — рассмеялся Сону. Рики издал болезненный звук. Он обеспокоенно повернулся к нему. — Эм, Джей-хён настоял на том, чтобы приготовить нам ужин, — сказал Рики, ведя их внутрь. — Мы тебя ждали. — Это очень мило с его стороны, — ответил он. — Я должен навестить его. — Тогда посмотрим «Тачки 2»? — спросил их старший сын. — Завтра школа, щеночек, — строго сказал Рики. — Ой-й, но папа, — заныл Хисын, обнимая отца за талию и вытаращив на него щенячьи глазки. — Мы никогда не ночуем все вместе. Рики взглянул на Сону в поисках помощи, бессильный перед миловидностью своего сына. — Ужинай, а потом спать, милый, — он взъерошил ему волосы. — Обещаю, что у нас будет больше ночёвок. Хисын простонал и уткнулся лицом в живот Рики. — Ты слышал своего аппу, — сказал Рики, с любопытством глядя на омегу. — Хорошо, ладно, — сдался Хисын. — По крайней мере, мы можем поужинать вместе. Мне это нравится. И это еда Джея-самчона, так что двойной выигрыш! — Мальчики могут помочь мне накрыть на стол, — Рики снова взял Чонвона на руки. — Ты можешь принять душ и переодеться. Я оставил запасной комплект одежды в нашей– моей комнате. — Я думал, ты хотел сначала спросить, — сказал Сону. Рики вдруг нашёл пол чрезвычайно интересным. — Да, я просто– может, подумал, что оставлю комплект готовым– Он заметил сияющие от веселья глаза Сону и пристально посмотрел на него. — Я вернусь, щеночки, — сказал Сону. — Ведите себя хорошо с папочкой. Избегая недоверчивого взгляда Рики, он направился в главную спальню. Он не понимал, почему внезапно почувствовал себя таким игривым и смелым, когда несколько минут назад рыдал в машине. Ему действительно нужно было не забыть позвонить врачу по поводу подавителей. Он остановился у двери спальни, сердце колотилось. Когда-то это была их спальня. Его пальцы коснулись ручки. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он открыл дверь, шагнув внутрь. Как и остальная часть дома, ничего существенно не изменилось. Те же шторы, тот же ковёр, та же фоторамка, на этот раз на стороне кровати Рики. Та самая, которую Хисын сделал на День отца, с чрезмерным количеством клея и недостатком ракушек, содержащая фото их на клубничной ферме. Молодой Рики с маленьким Хисыном радостно улыбались. Сам Сону держал Чонвона, который был слишком занят уничтожением клубники, чтобы улыбаться. Сону, стараясь изо всех сил не обращать на это внимания, сделал глубокий вдох и был почти опьянён запахом Рики — сладкий для альфы, почти как маршмеллоу, с нотками запаха полированной кожи. Тяжело опустившись на кровать, он надеялся, что равновесие вернётся к нему достаточно, чтобы встать и принять душ. Он обратил внимание на одежду на кровати и фыркнул. Боксёрские трусы, возмутительно короткие шорты, которые, как был уверен Сону, он забыл здесь, и одна из простых белых футболок Рики. Всё просто, но Сону знал вкусы мужа. Одежда Рики и щедрый показ его ног были для альфы сродни нижнему белью. Рики считал, что он хитрит. Он принял душ и переоделся, кроме боксёрских трусов. Когда он вошёл на кухню, босиком и сияющим благодаря маленькому тюбику увлажняющего крема, без которого он никогда не выходил из дома, Рики так резко повернул голову, чтобы посмотреть на него. Сону мог поклясться, что услышал какой-то щелчок. На его лице промелькнула целая гамма эмоций. Сону уловил шок, волнение и что-то более тёмное, но всё это прошло слишком быстро, чтобы определить. Ужин прошёл тихо, как обычно. Хисын болтал о ручной ящерице Бомгю, пока Рики не затошнило, и Сону тактично сменил тему. — Сонхун и Джейк-самчон придут на спектакль, да? — спросил Хисын. — Жуй, щеночек, — мягко пожурил его Рики. Он кивнул и послушно зажевал. — Конечно, малыш, Джей-самчон тоже будет там, — заверил его Сону. Хисын проглотит и продолжил: — Хорошо, я немного нервничаю. Мне нужно, чтобы вы все были там. — Мы будем там всё время, — сказал Рики. — Эй, потише, Вон, — Сону похлопал по спине младшего щенка, пока тот кашлял. Тот ел с аппетитом и слегка поперхнулся. — Аппа, покорми меня! — потребовал Чонвон. — Твой аппа тоже ест, Чонвон, — сказал Рики. Вон нахмурился и скрестил руки. — Чонвон, — Рики удерживал зрительный контакт с малышом, пока тот не надул губы и снова не взял вилку. Сону понял, что влип, когда почувствовал, как из него вытекает смазка. Ну что ж, пусть блокаторы запахов и подавители сделают своё дело. Рики ел напряжённо, время от времени поглядывая на него. Омега наслаждался ужином и размышлял, думает ли Рики о том же, что и он — в последний раз они занимались сексом за этим столом. X X X Уложить мальчиков спать было легче, чем в прошлый раз. Чонвон вырубился мгновенно. Его сахарный кайф от мороженого падал, а в сочетании с горячей ванной он окончательно вырубился. Хисын, частично успокоенный обещанием Сону остаться ещё на ночь, крепко обнял родителей и заснул. Сону извинился и вышел в ванную, а вернувшись, воспользовался моментом, чтобы оценить неприкрытую сексуальность Рики. Он растянулся на диване, рубашка сползла с плеч, а штаны были ещё ниже. Он провёл глазами по V-образной линии и едва заметный намёк на дорожку от пупка вниз. Заметив его, он наклонился вперёд и налил ему бокал вина. — Я подумал, что нам это может пригодиться, — сказал он тихим и мягким голосом, вызывая у Сону дрожь. Он взял бокал и устроился на противоположной стороне дивана, не упустив из виду, как Рики опустил взгляд на его бёдра и как покраснели щёки альфы. Ему стало интересно, сколько вина Рики выпил, пока был в ванной. Сону медленно отпил и поставил бокал на журнальный столик, облизав губы, чтобы убрать остатки жидкости. Рики наблюдал за ним поверх бокала, глаза его были тёмные и вопрошающие. — Давай поговорим, — сказал Сону.