have to pay (the price of separation)

Рики барабанил пальцами по рулю своей машины, напевая тихую мелодию и глядя на въезд на парковку. Лёгкий моросящий дождь создавал эффект тумана, размывая яркие огни вывески соседнего ресторана с фастфудом, превращая его в красивое сияние. Парковка была почти пустой, если не считать потрёпанной Toyota Yaris, Ford Anglia и собственного Volvo EX90 Рики. Технически, она принадлежала его бывшему мужу, но Сону отказался забирать её после развода, заявив, что хочет как можно меньше напоминаний о том, что они были женаты. Рики был уверен, что ему было довольно трудно, учитывая, что у них было двое детей. Поначалу он пытался злиться на это, но после двух лет терапии и множества пьяных разговоров с Джейком, Рики понял, почему Сону не хотел иметь с ним ничего общего. В конце концов, он подвёл своего мужа худшим образом, как альфа мог подвести омегу. Рики тихо вздохнул и взглянул на наручные часы. Сону опаздывал, и он начинал волноваться. Его бывший муж был известен своим педантичным характером, пунктуальностью и любовью к точному планированию. Это было на него не похоже — нарушить расписание, особенно в воскресенье, ведь это значило, что Хисын и Чонвон должны были вернуться к Сону на всю неделю. Несмотря на отвращение к Рики, Сону любил их детей так сильно, как только омега может любить своих щенков. Это была единственная причина, по которой он всё ещё позволял Рики быть частью своей жизни. Несмотря на тяжёлый развод, омега был твёрдо уверен, что Рики играет важную роль в жизни их детей, отсюда и совместная опека и время от времени неловкие мероприятия, которые им приходилось посещать вместе. Тиканье часов и звук, с которым Хисын нажимал кнопки на своей игровой консоли нинтендо вызывали у Рики головную боль. Неприятное ощущение в животе усиливалось с каждой секундой. Чонвон мирно посапывал в автокресле, прижавшись пухлыми щеками к мягкому одеялу. Рики проверил свой телефон в десятый раз за пять минут. Наконец, яркий свет фар возвестил о прибытии Сону. Рики вздохнул с облегчением. Он несколько раз провёл рукой по волосам, чтобы пригладить их. Чонвон в этот день выбрал себе занятие — «укладывать» волосы отца, энергично дёргая и растрёпывая их. — Пап, аппа приехал! — объявил Хисын, отложив консоль в сторону и прижавшись лицом к окну, запотевшему от его дыхания. — Ага, это он, — невольно улыбнулся Рики, когда Сону припарковался рядом, комично заехав за линии. — Не забудь, что я отвожу тебя в школу на этой неделе, так что слушайся аппу и старайся вставать вовремя по утрам. — Угх, постараюсь, пап, — простонал Хисын. — Если бы ты жил с нами, я бы мог дольше спать по утрам. Сердце Рики сжалось. Казалось, Хисын уже привык к обстоятельствам развода родителей, но со временем одиннадцатилетний мальчик начал всё чаще выражать своё разочарование и грусть из-за этого, и Рики было больно видеть, как его старший сын так рано сталкивается с такими сложными эмоциями. — Мы уже говорили об этом, приятель, — мягко сказал он, открывая дверцу машины. — Знаю, знаю, — Хисын скрестил руки на груди. — Но ведь аппа всё ещё любит тебя, так чего он злится? Рики глубоко вздохнул и повернулся к сыну, чего он избегал, потому что щенячий взгляд Хисына был убийственным. — Мы поговорим об этом, когда я заберу тебя завтра утром в школу, хорошо? Только не упоминай об этом аппе. — Ладно. Он всё равно выглядит грустным, — нахмурился Хисын, глядя в окно. Рик повернулся и увидел, как Сону облокотился на свой Hyundai, опустив голову. Чуткий нос Рики уловил слабый запах беспокойства. Омега стал пользоваться блокаторами запаха, но Рики, будучи его альфой, всё ещё мог уловить его настроение, даже если его естественный запах был полностью скрыт. — Всё в порядке? — спросил Рики, выглянув из машины. Сону удивлённо поднял голову. У альфы внутри что-то дрогнуло — то же самое чувство, которое возникало у него всякий раз, когда он встречался взглядом с бывшим мужем: трепет в животе при виде этих знакомых карих глаз. — Да, всё хорошо. Прости, что опоздал. После работы я занимаюсь с учениками, и меня задержал один из родителей... Привет, милый! — Сону прервался, когда Хисын выскочил из машины и врезался в него, словно тасманский дьявол. Его мягкий, хлопковый аромат вспыхнул от радости. Рики улыбнулся этой горячности. Хисын скучал по Сону когда был у него, но никогда об этом не говорил, боясь, что это расстроит его отца. Он наблюдал, как Сону суетится вокруг него, расчёсывая пальцами волнистые волосы сына, направляя его в машину, подальше от лёгкого моросящего дождя. — Но аппа, я должен помочь с сумками! — возмутился Хисын. — Одну секунду. Мне нужно кое о чём поговорить с твоим отцом, — Сону закрыл дверь и улыбнулся Хисыну, заметив обеспокоенное выражение лица ребёнка. Он повернулся к Рики и раздражённо фыркнул: — Клянусь, он с каждым днём всё больше становится похожим на тебя. У вас с ним сейчас одинаковое выражение лица. Успокойся, ничего страшного. Я просто хотел спросить, почему ты перевёл мне такую большую сумму алиментов в этом месяце? Рики сдержался, чтобы не сделать кокетливого замечания. Ему нравилось, когда Сону упоминал о его сходстве с их детьми. Нравилось, когда Сону признавал их связь, даже если ему это не нравилось. Ему просто нравилось, когда Сону смотрел на него не с разочарованием. — У Чонвона скоро день рождения, — сказал Рики. — Он всё время говорит о вечеринке. Я подумал, что мы могли бы устроить её для его друзей из детского сада. Прости, я, наверное, забыл тебе написать. Сону смахнул капли воды с заднего стекла машины Рики и улыбнулся, глядя на мирно спящего Чонвона в кресле. Рики воспользовался моментом, чтобы полюбоваться им через крышу машины, стоя у водительской двери. Мелкие капельки воды осели в мягких чёрных волосах омеги и сверкали в тусклом свете. — Рики, — повернулся к нему Сону. — Ты писал мне об этой сумме. Я спрашиваю о другой, большой, которую ты отправил позже в этом месяце. Рики поёрзал, играя с ключами от машины. Он осторожно захлопнул дверь и направился к багажнику, бросая на другого осторожные взгляды. Он открыл багажник и начал доставать сумку Хисына. — Алименты нужны не только на мальчиков, — наконец сказал он. — Они у тебя чаще, чем у меня. Используй деньги на всё, что нужно. — Это не было частью судебного соглашения, — напомнил Сону. Рики сердито посмотрел на него. Многое в их ситуации он мог принять. Он мог принять свои собственные ошибки и их последствия. Мог терпеть поездки друг к другу домой и неловкие ужины по праздникам. Он мог даже смириться с тем, что Сону, возможно, больше его не любит (на самом деле нет, не мог). Но он не мог позволить, чтобы его семье чего-то не хватало. Потому что они всё ещё были его семьёй, а Рики всё ещё безумно любил свою омегу. После развода он всё время пытался понять, где ошибся и как всё исправить. И хотя он понимал, что Сону может никогда его не простить, это не значило, что он перестанет пытаться заслужить прощение. — Джейк сказал, что Сонхун рассказал Джею, что ты упоминал о том, что хочешь новые рабочие брюки, — поспешно сказал Рики, теребя ремешок на сумке Хисына. Сону нахмурился: — Ты перевёл мне столько, что хватило бы на обновление гардероба каждый сезон в течение следующих четырёх лет. — Прости… — Рики неловко переступил с ноги на ногу под лисьим взглядом Сону. Его альфа так и не принял развод и по-прежнему считал Сону своей единственной настоящей парой. Половина времени Рики теперь тратил на то, чтобы усмирить тоску своего альфы. Возможно, он напился, и поддался инстинктивному желанию заботиться. Он любил покупать одежду для Сону. Одним из любимых занятий Рики было возвращаться домой из магазина и смотреть, как его омега примеряет покупки. Он скучал по тому, как румянец на щеках играл под его пристальным взглядом. Омега в конечном итоге оказывался согнутым над ближайшей доступной поверхностью, в то время как Рики яростно входил в него, опьянённый похотью и сладким удовольствием, когда он снимал с Сону новую одежду ровно настолько, чтобы провести ладонью по гладкой коже его талии, уткнуться лицом в шею и почти агрессивно вдыхать его запах, а больше всего — скользить в его тугую дырочку, чувствуя, как беспорядочно стекает смазка по его горячим бёдрам. — Я верну деньги, — он скрестил руки, и край его кремового свитера чуть задрался, обнажив линию пояса брюк. Рики глубоко вдохнул. Он помнил эти брюки. Он был почти уверен, что Чонвон был зачат именно из-за них. — Нет, — твёрдо говорит Рики. — Дождь усилился. Садись в машину, а то промокнешь. Мальчики устали. Сону тяжёло вздохнул: — Хисын хочет помочь с сумками. Я отправлю его, а сам возьму Чонвона. Поговорим об этом позже. Сону открыл дверцу машины, и Хисын поспешил к Рики, широко улыбаясь: — Пап, я наконец-то прошёл новый уровень! Рики взъерошил его волосы и протянул ему ланч-бокс: — Да ну? Ты ведь все выходные его проходил. Молодец! Подержи это. Я возьму вещи твоего брата. Рики улыбнулся, слушая, как его сын рассказывает ему о своей стратегии, которая помогла ему наконец победить мини-босса, пока они паковали сумки и плюшевые игрушки Чонвона (в основном кошек, подаренные Сонхуном) в машину Сону. Он краем глаза наблюдал, как Сону прижимает спящего Чонвона к себе, чтобы защитить от дождя, и быстро усаживает его в автокресло. Внутри Рики заныло что-то — знакомая тоска, сопровождавшая его каждый день. Он мечтал проснуться пару лет назад — с теми же знаниями, что у него есть сейчас. Он поклялся бы всем богам, что не совершил бы тех же ошибок дважды. Пристегнув Хисына, Рики собирался выйти из машины, но тот внезапно крепко вцепился в него. — Ты не можешь просто пойти с нами? — тихо спросил Хисын, его голос был слабым, а запах — влажным. Рики остался полусогнутым на заднем сиденье, нежно гладя сына по волосам и спине, отвечая на объятия. — Нет, мой хороший. Но стоит тебе просто уснуть, и, когда проснёшься, я уже буду рядом, чтобы отвезти тебя в школу. — Но ты не будешь на ужине, и во время купания, и когда я чищу зубы, и когда ты меня укладываешь, — голос Хисына дрожал. Сону посмотрел на Рики с водительского места в тревоге. — У папы много работы, милый. Ему нужно ехать. Рики встретился с ним взглядом, глядя поверх плеча трясущегося Хисына, часть его рубашки была мокрой от слёз мальчика. Он беззвучно произнёс одно слово: «Пожалуйста» и увидел это в глазах своего омеги, когда тот впервые после развода нарушил свои строгие правила. Отчаяние, видимо, отразилось на его лице или в глазах, или в том, как крепче он прижал к себе Хисына, потому что потребовалось всего несколько секунд, чтобы оборонительный взгляд Сону сменился во что-то… более тёплое. — Рики… — начал тот. — Думаю, сегодня ты нужен Хи. Останешься? X X X Рики нервничал, въезжая на парковку у квартиры Сону. Это было скромное, но ухоженное здание с охраняемой территории и ночным сторожем. Он посадил Хисына на спину, когда заметил машину и увидел это. Сону припарковался и теперь с трудом пытался вытащить Чонвона с заднего сиденья, одновременно держа сумку, набитую рабочими принадлежностями. Увидев это вживую, Рики почувствовал себя в тысячу раз более виноватым, чем в своих кошмарах, где он беспомощно наблюдал, как его невежественное прошлое «я» принимает своего прекрасного мужа как должное. Два года назад Рики бы и глазом не моргнул на такую сцену. Он бы взял Хисына и направился к входной двери, оставив омегу разбираться с Чонвоном. Дело было в том, что Сону делал это с лёгкостью. Он был хорошим родителем. Нежным, но твёрдым, понимающим, но строгим, заботливым, но знающим, когда нужно позволить детям проявить самостоятельность и отойти в сторону. Это всегда восхищало Рики, почти до ревности, ведь, хотя он любил своих детей больше, чем можно выразить словами, он никогда не чувствовал такой связи с ними, как Сону. Со временем он понял почему. Потому что Сону отдал самого себя жертвенно. Он вложил всю душу в своих детей, не оставляя ничего себе. Он отказался от хобби и друзей, карьерных возможностей и семьи — всё потому, что Рики его подвёл. Он был настолько слепо предан своей «идеальной» семье, что не заметил трещин, пока они не начали угрожать самому его фундаменту. «— Это всего лишь стакан! Что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь развода? Я помою вечером посуду! — Дело не только в чёртовом стакане, Рики! Дело в белье в стиральной машине, которое там с прошлой недели! Дело в том, что мне нужно помочь Хисыну с домашним заданием, потом уложить Чонвона спать, потом искупать Хи– — Прости! Прости, хорошо? Скажи, что делать! Я всё исправлю. — Я не хочу говорить тебе, что делать! Я не могу научить тебя быть отцом или мужем. Невозможно склеить что-то, что разбито в миллион осколков!» Рики всё это видел и не мог понять, как он мог не заметить сотни, а то и тысячи раз, когда Сону в одиночку нёс всю ответственность за родительство. Его милый, самоотверженный омега, который отдал бы себя целиком ради своих детей. Поэтому Рики сделал то, о чём мечтал последние два года — взял на себя обязанности Альфы. Он быстро подошёл к Сону, аккуратно взял его сумку и держа дверцу открытой, чтобы тот мог достать Чонвона, не придавив себя. Сону вышел с Чонвоном на руках, который ворочался во сне. Рики осторожно закрыл за ним дверь. — Спасибо, — тихо сказал Сону, направляясь к багажнику за сумками и игрушками мальчиков. Рики положил руку на багажник: — Пошли наверх, я потом спущусь и заберу это. Сону странно на него посмотрел, будто хотел огрызнуться, но его взгляд задержался где-то за плечом Рики, и он просто кивнул. Он повернулся и направился к лифту. Хисын крепко обнял отца. — Спасибо, что остался, папа, — прошептал Хисын. — Тебе не нужно за это благодарить, щеночек, — Рики поднял его повыше и, к большой радости сына, побежал по парковке, обогнав удивлённого Сону. Они встретились у лифта, и Хисын спрыгнул с его спины, чтобы нажать кнопку. Рики протянул руки, когда другой подошёл. — Позволь, я возьму его, — предложил Рики. Сону приподнял бровь: — Я справлюсь. — Он стал тяжелее, — настаивал Рики. — Я отнесу его. И с этими словами он взял Чонвона из рук Сону, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как его руки коснулись мягкой кожи живота омеги, обнажившейся, когда нога Чонвона задрала его свитер. — Поторопитесь, — махал им Хисын из лифта, удерживая двери. Рики, схватив за поясницу растерянно смотревшего Сону, подтолкнул его вперёд, чем заработал сердитый взгляд. Возможно, он перегибал палку, но удача, похоже, была на его стороне, и если ему посчастливилось провести хотя бы одну ночь с семьёй, он будет дорожить каждой секундой. Хисын потащил его в гостиную и на кухню, как только Сону ввёл пароль от квартиры, показывая ему все свои трофеи на полке и рисунки Чонвона на холодильнике. Чонвон зашевелился у него на руках, и его глаза загорелись, когда он увидел, кто его держит. — Папочка? — О, привет, Вон, ты проснулся! — Хисын подпрыгнул, пытаясь увидеть брата. Рики присел, чтобы они могли поговорить. — Хи-хён! Это папочка, — Чонвон ткнул в него пальцами, блестящими от слюны, и сияющими глазами. — Папочка у нас дома. — Да, и знаешь что? Он остаётся сегодня у нас на ночь! — Хисын схватил брата за руки и взволнованно захлопал ими, но осторожно, как это бывает только у старшего брата. Чонвон растерянно уставился на него, а затем внезапно нахмурился: — Аппа? — Аппа здесь, Вон, — сказал Сону, сидя на подлокотнике дивана и потягивая воду из бутылки. Маленькая голова Чонвона металась между его родителями: — Папа? Аппа? Папа? Аппа? Шок от того, что он увидел их обоих вместе у себя дома, должно быть, оказался для бедного мальчика слишком сильным, и он расплакался, а его клубничный аромат стал кислым. — О, милый, — Сону опустился на колени рядом с ними и обнял Чонвона, пока тот всё ещё был на руках у альфы. С этого положения Рики видел макушку Сону совсем близко, и изо всех сил старался не вдыхать слишком глубоко, чтобы не выдать себя. — Дай его мне, — уверенно произнёс Хисын. Оба родителя удивлённо посмотрели на него. — Я знаю, как его успокоить, — Хисын моргнул своими очаровательно большими глазами и кивнул, словно уверяя родителей, что он справится. Сону и Рики обменялись растерянными взглядами, но Рики кивнул старшему сыну. — Давай, Вон, — он потянул брата за рубашку. — Пошли поиграем с моим свитч, пока папа и аппа готовят ужин. Чонвон слегка шмыгнул носом и потянул Рики за волосы: — Тендо? — Да, у меня есть новая игра для нинтендо, — Хисын снова потянул, и Чонвон побрёл за ним. Хисын простонал, как старик, поднимая Чонвона: — Мы будем у себя в комнате. И, слегка хлопнув своей нарядной дверью (ведь руки Хисына были заняты братом, и ему пришлось захлопнуть её ногой), они исчезли в своей комнате. Тихий вздох привлёк внимание Рики к омеге рядом с собой. Тот тяжело опустился на пол, его плечи немного опустились. — Надеюсь, ты любишь макароны с сыром в коробках, — Сону повернул голову набок и поморщился, потянувшись, чтобы помассировать узел в шее. — Я должен был заскочить за продуктами до того, как мы вернулись. Рики, обычно ослеплённый вечной, неземной красотой Сону, нечасто имел возможность смотреть на своего мужа так близко. Он выглядел усталым, всё ещё прекрасным, но измученным до самой глубины души, как будто усталость утяжеляла его тело дополнительным грузом. — Не готовь, — сказал Рики, всё ещё сидя рядом. — А? — Сону остановился и поднял взгляд. — Я куплю что-нибудь, — ответил он. — Сегодня был длинный день. — Но Хисын хотел, чтобы мы приготовили– — …а ты устал, — перебил Рики, уставившись на узор ковра. — Я возьму их с собой, а ты примешь душ и отдохнёшь. Они будут в восторге от еды на вынос. — У них завтра школа, — слабо попытался возразить другой. — К девяти мы уложим их спать, — предложил Рики. — Я пойду с вами, — уступил Сону, вставая и потягиваясь. — Вдвоём они бывают неуправляемыми. Рики последовал за ним, положил руки ему на плечи и мягко усаживая обратно на диван. — И они будут у тебя всю неделю. Так что позволь мне их взять. Скажи, что ты хочешь на ужин. Омега моргнул и посмотрел на него: — Что– я– я возьму то же, что и дети. Альфа Рики жалобно заскулил. Его омега явно плохо заботился о себе. Он мысленно сделал себе заметку отправить ему ещё побольше денег. — Токпокки? — спросил Рики. И снова этот взгляд. Тот, что появлялся, когда Сону вспоминал, что нужно держать защиту. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Чонвон, выглянувший из своей комнаты. Он посмотрел на родителей и поспешил обратно. — Он просто проверяет, что вы оба всё ещё там! — крикнул Хисын из комнаты. Лицо Сону стало виноватым, и Рики понял, что тот о чём-то задумался. Что-то, о чём ему было трудно говорить, но что ему нужно было это обсудить. — Это особенный вечер для них, ведь я остаюсь. Позволь мне угостить вас всех. Мы поговорим после того, как уложим их спать. Сону посмотрел на него, на этот раз уже мягче, и Рики понял, что его уговоры сработали. — Я пойду надену им обувь. X X X Рики было о чём подумать, пока он ехал в Макдоналдс, а его дети подпевали Ариане Гранде — Into You. Ну, как подпевали — Чонвон просто выкрикивал какую-то чушь, а Хисын попадал в ноты довольно неплохо. Он задумался, не добавить ли уроки вокала в и без того плотный график своего маленького гения. Пока они ждали в очереди не выходя из машины, Рики пытался подавить распускающуюся надежду, которая зародилась в его груди в тот момент, когда Сону попросил его остаться. Надежда была опасным чувством, и ему было страшно даже допустить мысль о том, что, если он будет себя правильно вести, ему, возможно, дадут больше времени на общение с семьёй. За два года разлуки их отношения переросли из напряжённых и резких в нечто более мягкое. Совместное воспитание двух щенков требовало определённого уровня уважения и сдержанности. Оно требовало терпения, понимания и любви — если не друг к другу, то хотя бы к их сыновьям. Рики до сих пор помнил первый раз, когда заставил Сону рассмеяться после развода. Он привёз щенков к себе на выходные, а Джей заглянул в гости, сославшись на то, что соскучился по своим любимым малышам, но на самом деле тайком наполнил холодильник Рики здоровой едой. Это заставило его задуматься, не был ли он и сам одним из любимых детей Джея, ведь они познакомились, когда Рики было всего четырнадцать. Из-за Джея и его сквернословия, Хисын увлекся словом на «Б» и когда Сону пришёл за мальчиками в тот вечер, был встречен восторженным криком: — Аппа, я, блять, так сильно скучал по тебе! Сону в ужасе повернулся к Рики, и тот лишь состроил обиженную гримасу: — Это всё вина Джей-хёна! Ты же знаешь, я не ругаюсь в присутствии наших щенков. Сону тихонько хихикнул, и на этой волне Рики держался три месяца. Он заказал побольше еды, чтобы другому не пришлось готовить завтра обед мальчикам в школу, и в который раз мысленно ругал себя. Ведь всё было так просто — немного облегчить Сону жизнь — но Рики потребовалось два года, чтобы наконец-то вытащить голову из собственной задницы и начать это делать. Он не заслуживал второго шанса, но Сону заслуживал того, чтобы к нему относились как к идеальному омеге, которым он и был. Рики рассеянно протянул карту мужчине у прилавка с токпокки, размышляя, о чём Сону хочет поговорить. Рики внимательно следил за их финансами, прекрасно зная, что зарплаты омеги едва ли хватает на покрытие всех расходов. Он платил примерно в двадцать раз больше назначенной судом суммы алиментов, регулярно привозил еду, одежду, игрушки и оплачивал всё, чего только ни пожелают мальчишки — от кружков до поездок на медовую ферму. Единственное, что Рики пока не финансировал (и очень хотел это изменить), — самого Сону. Тем не менее, он знал, что его омега скорее умрёт, чем попросит у него денег, поэтому Рики решил, что эту версию можно было исключить. Может, Сону хотел, чтобы он продлил своё время опеки до трёх дней? Или Хисын всё-таки уломал его завести собаку и он хотел просто обсудить это с ним? Рики мысленно подсчитал дни, и перед ним встала более неприятная догадка. Если он не ошибался, течка у Сону должна наступить чуть больше чем через неделю. А вдруг он нашёл кого-то, с кем проведёт её? При одной этой мысли его альфа взбесился от ярости. — Пап, что случилось? — Хисын, как всегда наблюдательный, должно быть, уловил изменение в запахе отца. — Всё хорошо, малыш, — успокоил его Рики. — Ты можешь помочь своему старику и донести еду? Я возьму твоего брата и ваши сумки. X X X Ужин выдался хаотичным. Рики врезался в холодильник, когда Сону вышел из комнаты только после душа и без блокаторов запаха, пахнувший персиками и взбитыми сливками. Пока Чонвон смеялся до слёз, Хисын рылся в морозилке в поисках пакета горошка. Сону обеспокоенно посмотрел на него, прежде чем отвести Чонвона в ванную. Хисын накрывал на стол, пока Рики пытался прийти в себя после двойного удара — запах его омеги впервые за два года и вид его бёдер, прикрытых лишь короткими пижамными шортами. Он изо всех сил старался слушать болтовню своего сына и не думать о том, как бы он поклонялся этим бёдрам с благоговением святого. Сону вернулся с всё ещё хихикающим Чонвоном, и они все вместе сели за стол. Рики пододвигал еду ближе к Сону, вытирал пролитую еду Чонвона и заставлял Хисына попробовать морковные палочки из «Хэппи Мил». После ужина настало время купать Хисына и укладывать Чонвона спать. Рики старался не показывать виду, как его сердце разбилось, наблюдая, как Сону укачивает младшего сына колыбельной, и вместо этого занялся уборкой кухни и мытьём посуды. Хисыну понадобилось больше времени, чтобы лечь. Он выглядел таким же грустным, как и Рики — оба чувствовали, что их совместное времяпрепровождение подходит к концу. — Я буду здесь утром, — Рики взъерошил ему волосы и обнял, опасаясь, что если ещё дольше будет смотреть в большие глаза сына, то расплачется, как Чонвон сегодня. — Мы позавтракаем, а потом поедем в школу. — Но ты не заберёшь меня, — шмыгнул носом Хисын. — И тебя не будет рядом, когда я вернусь домой. Ты не будешь рядом, чтобы помочь аппе, как сегодня. Он всегда такой уставший и грустный… — Хисын, — позвал Сону с порога. Тот спрятал лицо в шею Рики: — Я просто скучаю по вам обоим. Почему вы оба не можете быть со мной? Рики нежно покачивал их взад и вперёд, пока дыхание сына не выровнялось. Он осторожно уложил его, накрыв одеялом. Сону тихо подошёл и вытер слёзы с его лица. Рики хотел протянуть руку и сделать то же самое для Сону, но омега быстро провёл рукой по своим щекам. — Рики, нам нужно поговорить. Он ждал этого разговора с нетерпением с того момента, как заметил многозначительный взгляд Сону. Это будет шанс, о котором он мечтал, или очередное разбитое сердце? — Нам нужно поговорить, но я так устал, — глаза Сону наполнились слезами. — Почему ты занимаешься репетиторством после школы? — тихо спросил Рики. Последовала пауза, и Сону, должно быть, действительно был вымотан, потому что быстро ответил: — Мне нужны были деньги на подавители. — Почему ты принимаешь подавители? — спросил Рики, пока его альфа выл от боли. Блокаторы запахов — это одно, но подавители… Плечи Сону опустились: — Мы можем поговорить завтра? Я правда хочу спать. Рики глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Да, конечно. Я лягу на диване. Сону фыркнул, закрыв глаза: — Рики, ты не поместишься на диване. — Я что-нибудь придумаю, — умоляюще сказал он. — Пожалуйста, я хочу быть здесь, когда они проснутся. Глаза Сону распахнулись: — Нет! Я не имел в виду– Хисын зашевелился во сне, и Сону понизил голос до шёпота. — Я не отправлю тебя домой, — объяснил он. — Я имею в виду, что ты можешь просто поспать в моей комнате. Рики был так ошарашен, что на мгновение перестал слышать и пропустил часть его фразы. — А? — глупо переспросил он. — Я сказал, что расчистил своё гнездо, пока ты ездил за ужином, — повторил Сону. Тепло, разливавшееся в его груди, моментально превратилось в лёд. Конечно, ему не позволили бы вернуться в святое место — в гнездо Сону. — Пошли, ты разбудишь мальчиков, если останешься здесь, — сказал он и вышел из комнаты. X X X После быстрого душа, чистки зубов и потраченного как можно больше времени на то, чтобы заставить своё бешено колотящееся сердце немного успокоиться, он скользнул в кровать Сону. Ему пришлось слегка поджать ноги, чтобы уместиться, а одеяло оказалось немного коротковатым, но Рики был на седьмом небе от счастья. Его альфа довольно урчал и умолял его протянуть руку и обнять Сону за талию. — Прости, что тебе пришлось разобрать гнездо, — прошептал Рики, глядя на светящиеся в темноте звёзды на потолке. — Всё нормально, — речь Сону была слегка невнятной, что свидетельствовало о его усталости. — Скоро начнётся предтечка. Всё равно бы пришлось всё перестраивать. Повисла короткая тишина. Рики хотел дать Сону поспать, тот явно устал и нуждался в отдыхе, но было так приятно слушать его голос в этом почти домашнем, привычном контексте. Разговоры перед сном были тем, чего Рики раньше ждал весь день. Прижимая к себе любимого, он рассказывал о том, как прошёл день и делился милыми вещами, которыми занимались их сыновья. Лёгкие поцелуи и нежные прикосновения постепенно перерастали в жаркие поцелуи и крепкие объятия. Рики поспешно отогнал эти мысли и помолился, чтобы запах его не выдал. — Сону? — тихо позвал Рики. Отсутствие ответа и ровное дыхание говорило, что его омега уже крепко спит. Рики поёрзал, не зная, куда деть себя. Вид любимого всего в футе от него был почти невыносим. Он протянул руку, и его ладонь коснулась чего-то мягкого. Он затаил дыхание, надеясь, что это трусики. Он лишь слегка разочаровался, когда понял, что это футболка — но только до того момента, как понял, что это была его футболка. Та самая, которую он подарил Сону, когда тот впервые обустраивал своё гнездо перед их первой совместной течкой. Запах почти выветрился. Рики наблюдал, как поднимается и опускается грудь Сону, и крепко сжал ткань. В порыве безумия он прижал футболку к своей шее и протёр ею свою пахучую железу. Омега, возможно, убьёт его утром, но осознание того, что тот всё это время хранил частичку его так близко эти годы, наполнила Рики безрассудной надеждой. Может, всё ещё не так безнадёжно, как казалось. Рики засунул футболку обратно в пространство между матрасом и изголовьем кровати и, наконец, почувствовал достаточно покоя, чтобы заснуть. X X X Он проснулся, чувствуя странное ощущение — было жарко, и холодно одновременно. Ноги замёрзли, а верхняя часть тела и особенно лицо было тёплым и грелось. Рики уткнулся лицом в подушку, но замер, когда подушка шевельнулась под ним. Что за херня? Он поднял голову и чуть не поперхнулся собственной слюной. За ночь он каким-то образом перебрался на сторону Сону, задрал его пижаму и использовал его мягкий живот как подушку. Он попытался поспешно отстраниться, но тот схватил его за затылок и резко дёрнул за волосы. Рики не смог сдержать всхлип, вырвавшийся из горла, и молился всем богам, чтобы они не дали ему сломаться от ощущения, пронзившее его тело. — Тише, разбудишь мальчишек, — пробормотал Сону. — Ох. Похоже, он наконец проснулся, потому что его хватка на волосах Рики ослабла. Он оттолкнул его и быстро сел, а его щёки покраснели. — П-прости, у меня, наверное, рано началась предтечка, — пробормотал Сону. — Мне нужно принять таблетки. Я не хотел– Его прервал стук в дверь: — Вы уже проснулись? — Да! — отозвался Сону. — Нет, — пробормотал Рики, накрывшись одеялом с головой. В следующее мгновение Чонвон прыгнул на кровать, и Рики поклялся, что почувствовал, как хрустнули пару рёбер. Хисын вытащил Сону из кровати, пока Рики боролся с младшим. — Аппа! Иди посмотри, что мы с Вонни сделали. И ты тоже, папа! Наконец, после долгих уговоров и щенячьих взглядов Рики всё-таки вылез из кровати. Его омега избегал зрительного контакта — очевидно, из-за недавнего смущения. Жаль, правда: Рики обожал его глаза. Хисын и Чонвон привели их на кухню, где их ждал завтрак — несколько разогретых наггетсов, пара ломтиков подогревшего тоста и апельсиновый сок в их любимых кружках. Рики ел, пока не остались только крошки, и Хисын сиял от гордости. Сону торопился помочь Чонвону собраться в детский сад, а Рики просто наслаждался тем, что может понаблюдать за тем, как Хисын проводит утро. Хисын помогал Чонвону надевать ботинки: — Не могу поверить, какие у тебя крошечные ножки, Вон! Чонвон хихикнул и замахал руками: — Хис-хён, смотри, у меня крылья! — Хм, может, в этом году на Хэллоуин ты сможешь стать птерозавром. Рики с нежностью слушал их из кухни, помешивая кофе. Омега, всё ещё сонный, случайно вылил молоко мимо кружки. Рики мягко коснулся его предплечья и забрал упаковку. — Ох, — Сону растерянно уставился на беспорядок. Рики схватил тряпку и вытер молоко, потом усадил Сону на барный стул и закончил варить ему кофе. — Ты в порядке? — спросил он. Сону слабо кивнул: — Да, усталость — побочный эффект подавителей. И да, я знаю, мы поговорим об этом позже. Альфа попытался сохранять спокойствие, но, судя по реакций, запах всё же выдал его недовольство. — Я приду сегодня пораньше, — сказал он. — Где ты хочешь поговорить? — Просто приходи домой, — пробормотал Сону, снова чуть засыпая. Он нахмурился и приложил ладонь к его лбу, затем к щеке: — Тёплый, видимо скоро начнётся. — Нет, я принял подавители, — возразил Сону, при этом невольно прижимаясь к прохладной ладони Рики. — Папа, мы готовы! — их старший сын вышел из комнаты, и Чонвон поспешил за ним. Сону бросился помогать им с их сумками и куртками у двери: — Я спущусь с вами до парковки. — Нет, — настаивал Рики. — Тебе нужно отдохнуть. Возвращайся в постель. Увидимся позже. — Ты будешь здесь, когда я вернусь? — глаза Хисына расширились. — Твой отец останется на ужин, — сказал Сону, приглаживая непослушную чёлку сына. Это было новостью для Рики, который ожидал только разговора, но кто он такой, чтобы смотреть дарёному коню в зубы? Хисын поднял кулак в воздух: — Классно! Я расскажу тебе про ручную ящерицу Бомгю. — Ладно, детки, слушайтесь учителей, — Сону крепко обнял обоих сыновей и поцеловал их в щёки. — Чонвон-а, пожалуйста, постарайся сегодня пообедать, ладно? Может, это был внезапный порыв или приятный семейный момент — когда провожаешь детей в школу. Может, дело было в привычке или в лёгкости происходящего. Но всё, что успел осознать Рики — это то, как он моргнул, проводил своих щенков за дверь, а Сону потянул его за галстук (Рики всегда держал в машине запасной костюм) и поцеловал на прощание. Он успел увидеть панику в глазах омеги, как только тот отстранился. — Наверное, предтечка, — пробормотал Рики, а затем вынес своих ликующих сыновей из квартиры, оставив позади покрасневшего Сону. Хисын радостно вопил по непонятной, но вполне предполагаемой причине, а Чонвон просто подхватил настроение брата — и так они ехали всю дорогу до школы. Он поцеловал мальчиков на прощание, проигнорировал шевеление бровей Хисына и поехал на работу, пребывая в ступоре — с куда большим количеством вопросов, чем ответов. Он достал телефон и набрал номер: — Хён, мне нужна твоя помощь и мудрость. — В последний раз, когда мы разговаривали, ты сказал, что я единственный из нашей компании друзей, кому не досталась та самая единственная мозговая клетка, которую мы делим. Не называй меня хёном, ты, ходячая катастрофа, звони тому, у кого сейчас мозг. — Вчера я ночевал у Сону в квартире и нашёл свою футболку в его гнезде, но он принимает подавители, и у него всё равно предтечка, а ещё он поцеловал меня на прощание, хотя, насколько я помню, мы развелись два года назад! — выпалил Рики на одном дыхании. — Ну охренеть теперь. Где ты? Дай мне десять минут.