Ты мне не нужен

      Прошло три недели. Джисон исправно посещал занятия, стараясь не отставать от учебной программы, и сдал экзамены, хоть и с огромным трудом. Он не забывал принимать прописанные врачом таблетки, надеясь, что они помогут ему справиться с тошнотой и слабостью. Но мысли о малыше не давали ему покоя. Это было непривычно, странно, даже пугающе – осознавать, что внутри него растет маленький человечек. Он все еще размышлял о том, что делать дальше, перебирая в голове все возможные варианты. Чанбин был рядом всегда, буквально. Его забота порой казалась навязчивой, даже удушающей, но Джисон понимал, что это лишь проявление искренней любви и поддержки. И ему было приятно осознавать, что он не один в этой сложной ситуации.       Бессонные ночи стали его постоянными спутниками. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и думал, думал, думал… Он представлял себе, как будет воспитывать ребенка в одиночку, без поддержки, без денег. Он видел себя оборванным и несчастным, работающим на трех работах, чтобы хоть как-то прокормить себя и своего ребенка. И эта картина пугала его до ужаса.              Он понимал, что аборт – это серьезный и необратимый шаг, но не видел другого выхода. Он слишком молод, не готов к родительству, и у него просто нет средств, чтобы обеспечить ребенку достойное будущее. И все же, сомнения терзали его душу, не давая покоя ни днем, ни ночью. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он понимал, что ребенок – это огромная ответственность, к которой он совершенно не готов. С другой стороны, он чувствовал, что убивает живое существо, лишает его возможности увидеть мир, почувствовать любовь. Эта внутренняя борьба изматывала его, лишала сил. Он становился раздражительным, замкнутым, апатичным. Чанбин пытался поговорить с ним, но Джисон отталкивал его, не желая делиться своей болью.              Однажды ночью, после очередной бессонной ночи, Джисон принял решение. Он решил, что сделает аборт. Он не мог, не хотел, не имел права рушить свою жизнь и жизнь своего ребенка. Это был самый сложный выбор в его жизни, но он решил, что это единственно правильный выход.              В то утро Джисон проснулся с ощущением, что в его груди поселился огромный, неподъемный камень. Завтрак прошел в тягостном молчании. Джисон безучастно ковырялся вилкой в овсянке. Чанбин лишь изредка бросал на него беспокойные взгляды, но, видя окаменевшее выражение лица Джисона, не решался нарушить эту гнетущую тишину.              Дорога до больницы тянулась мучительно долго. Каждый светофор казался вечно красным, каждая секунда – затянувшейся до бесконечности. Джисон отстраненно смотрел в окно, наблюдая за мелькающими пейзажами, которые казались размытыми и нереальными. Он пытался сосредоточиться на чем-то конкретном, но мысли скакали.              В больнице их встретила медсестра, она проводила его в кабинет врача, оставив Чанбина томиться в коридоре. Чанбин, обычно такой сдержанный и спокойный, сейчас нервно расхаживал взад и вперед. Он то и дело поправлял несуществующие складки на своей футболке, заламывал пальцы и украдкой поглядывал на закрытую дверь кабинета. Каждая минута ожидания казалась ему вечностью. Он чувствовал себя беспомощным, не в силах облегчить душевную боль Джисона или повлиять на ход событий. Все, что ему оставалось – это ждать и надеяться.              В кабинете врача Джисон постарался собраться с духом. Доктор Мин – женщина средних лет с располагающей внешностью – встретила его с теплой, успокаивающей улыбкой. Она расспросила его о самочувствии, о настроении, стараясь уловить малейшие признаки сомнения или колебания.              – Джисон, я понимаю, что это очень непростое решение, – мягко начала она, – И я хочу убедиться, что вы осознаете все последствия и что это ваш осознанный выбор. Вы понимаете, что это необратимый шаг?              Джисон кивнул.              – Да, – прошептал он, – Я понимаю.              – Вы уверены, что вам никто не оказывает давления? – спросила она. – Что вас никто не заставляет принимать это решение?              Джисон покачал головой.              – Нет, – ответил он, – Это мое решение.              Затем настала череда формальностей. Джисон подписал кипу бумаг, не вчитываясь в мелкий текст. После этого медсестра проводила его в небольшую палату, где предложила переодеться в больничную рубашку.              Оставшись один, Джисон снял свою одежду и скомкал ее. Он натянул на себя тонкую, больничную рубашку, которая показалась ему холодной и бездушной.              Операционная встретила Джисона стерильной прохладой и резким запахом дезинфицирующих средств. После тусклого света палаты яркие лампы над операционным столом резали глаза. Медсестра жестом указала ему на узкую кушетку, обитую клеенкой, и попросила прилечь. Джисон неохотно подчинился, чувствуя, как холодок от прикосновения клеенки пробирает его до костей.              Джисон уставился в выбеленный потолок, словно пытаясь найти там ответы на мучившие его вопросы. Неровности, едва заметные трещины – все это вдруг обрело странную значимость. Сердце колотилось где-то в горле, отсчитывая секунды до неизбежного. Пять недель… всего лишь пять недель. Это даже не ребенок, а скорее – зародыш, комочек клеток. Так он пытался себя убедить, но слова звучали фальшиво, не находя отклика в душе.              Перед процедурой врач предложила сделать УЗИ, чтобы «уточнить детали». Джисон согласился, надеясь, что это поможет ему принять окончательное решение. Он лежал на кушетке, ощущая прохладный гель на животе. На экране монитора появилось изображение – серое пятно с едва различимыми очертаниями.              – Вот, видите? – сказала врач, указывая на маленький огонек, мерцающий в центре пятна. – Это сердечко.              Сердце. Даже в таком крошечном существе уже бьется сердце. Удар. Удар. Джисона словно током ударило. Он почувствовал, как ком подступает к горлу, а в глазах защипало от слез. Он не мог поверить, что собирается это остановить.              Когда его готовили к процедуре, он смотрел на инструменты, расставленные на столике. Металлический блеск, холодная острота – все это вызывало ужас. Он лежал на операционном столе, парализованный страхом и отчаянием. В тот момент, когда врач уже собиралась приступить к процедуре, Джисон вдруг осознал, что совершает самую большую ошибку в своей жизни. Он не мог этого сделать. Он не мог убить своего ребенка.              – Стойте! – закричал он, задыхаясь от волнения. – Пожалуйста, остановитесь!              Врач и медсестра замерли, удивленно глядя на него.              – Что случилось? – спросила врач, нахмурив брови. – Вы передумали?              Джисон кивнул, слезы текли по его щекам.              – Да, – прошептал он, с трудом сдерживая рыдания. – Я не могу этого сделать. Я хочу оставить ребенка.              Врач немного помолчала, а затем кивнула.              – Хорошо, – сказала она. – Я рада, что вы приняли такое решение.              Врач приказала медсестрам отменить процедуру, и Джисона вывели из операционной. Чанбин, увидев его, бросился к нему с распростертыми объятиями.              – Что случилось? – спросил он, обеспокоенно глядя на него. – Почему ты плачешь?              – Я передумал, – ответил Джисон, обнимая Чанбина. – Я не буду делать аборт. Я хочу оставить его.              С того мгновения, когда слова «Я передумал» сорвались с его губ, мир будто перенастроился. Дышать стало легче. Цвета вокруг стали ярче, насыщеннее, а в самых обыденных вещах вдруг обнаружился трепет и красота. Внутри Джисона прорастало нечто новое, живое, наполняя его сердце теплом и безусловной, всепоглощающей любовью. Это была его маленькая тайна, его чудо, тихонько растущее под сердцем.       Вечерами они с Чанбином, уютно устроившись на балконе под теплым пледом, любовались мерцающими огнями города. Джисон гладил свой пока еще плоский живот, представляя, каким будет его малыш. Унаследует ли он его ямочки на щеках, или он будет похож на …? Впрочем, сейчас это не имело значения. Какие у него будут глаза? С каким характером он придет в этот мир? Это сводило с ума. И все это – только его.       

***

             Чанбин, отложив столовый прибор с тихим стуком на край тарелки, почувствовал неприятный холодок в животе. В горле внезапно встал ком, не давая дышать полной грудью. Он долго собирался с духом, чтобы начать этот разговор. Сколько бессонных ночей он провел, прокручивая в голове все возможные сценарии. Вид спокойного, почти безмятежного Джисона, сидящего напротив, лишь усиливал его тревогу. Чанбин тяжело сглотнул, пытаясь развязать этот узел волнения, сжимающий его горло.              – Джисон, – произнес он осторожно, стараясь придать голосу уверенность, но тщетно. Голос дрогнул, выдавая его истинное состояние, – ты… планируешь сказать Минхо?              Джисон застыл, вилка с наколотым кусочком курицы замерла на полпути ко рту. Он медленно поднял взгляд от тарелки. Правая ладонь машинально легла на живот – пока еще плоский, не выдающий никаких признаков зарождающейся жизни, но такой важный и хранящий в себе огромную тайну.              – Минхо? – переспросил Джисон, и в его голосе послышалось едва уловимое раздражение, словно само упоминание этого имени было чем-то неприятным. – Зачем ему знать?              Чанбин нахмурился, вглядываясь в лицо Джисона. Брови беспокойно сдвинулись к переносице, образуя глубокую складку. Он никак не мог понять эту реакцию. Почему говорить о Минхо было чем-то запретным, о чем нельзя упоминать вслух? Это нежелание обсуждать очевидное выбивало его из колеи, заставляло гадать, что скрывается за этим молчанием.              – Ну, во-первых… – начал он, тщательно подбирая слова, – это ведь и его ребенок тоже, Джисон. А во-вторых… Мне кажется, это справедливо. Он имеет право знать, что происходит в твоей жизни. Ты собираешься скрывать это всю жизнь? Думаешь, это правильно? Представляешь, что будет, если он узнает все случайно? Как он тогда отреагирует? Ведь будет намного хуже, если он узнает правду от кого-то другого.              Джисон вздрогнул от этих слов, словно они хлестнули его по лицу. Он опустил взгляд на стол, избегая прямого зрительного контакта. Лицо его посуровело, на нем читались одновременно страх и печаль. Пальцы судорожно сжали край выбеленной крахмалом скатерти, комкая ее.              – Нет, – тихо прошептал он, скорее себе, чем Чанбину. Голос его звучал приглушенно, словно доносился издалека. – Ему будет наплевать. Я знаю это, и ты это понимаешь. Его половые связи на одну ночь это доказывают… – голос сорвался, предательски дрогнув, выдавая всю боль и обиду, которые он так тщательно пытался скрыть, – зачем мне это? Зачем мне лишний стресс? Дополнительные переживания…? Я просто хочу спокойно выносить и родить ребенка, без лишних проблем.              Чанбин смотрел на него с непониманием и все возрастающей тревогой. Он не узнавал в этом замкнутом, озлобленном человеке того Джисона, которого знал и любил. Где тот солнечный, жизнерадостный парень, который всегда сиял, словно маяк? Куда делся его безграничный оптимизм и вера в лучшее?              – Джисон, не говори так, – мягко возразил Чанбин, стараясь смягчить ситуацию, успокоить его. Он протянул руку и накрыл его ладонь своей, надеясь передать хоть немного тепла и поддержки. – Откуда такая уверенность? Ты же не знаешь, что он скажет. Может, он возьмет на себя ответственность… – произнес Чанбин, но даже для него самого эти слова звучали неубедительно. Он понимал, что подобный исход маловероятен, но отчаянно пытался ухватиться за соломинку надежды.              Джисон покачал головой, губы его дрожали. Он выглядел потерянным и испуганным, в его глазах плескалась безысходность.              – Это был секс без чувств, – глухо произнес он. Слова звучали холодно и отстраненно, как констатация факта. – Просто физическое влечение, не более. Мы оба знали это. И какой смысл теперь все усложнять?              – Но… – начал было Чанбин, чувствуя, как нарастает напряжение. Он хотел напомнить о чувствах, о человечности, о том, что жизнь не всегда подчиняется заранее установленным правилам, но Джисон перебил его резким жестом, обрубая все возможные аргументы.              Чанбин хотел что-то сказать, возразить, попытаться достучаться до его сердца, но Джисон не дал ему шанса.              – Нет никаких «но», Чанбин, – отрезал Джисон, поднимаясь с места. Движения его были резкими и порывистыми. Стул, задетый в спешке, с противным скрежетом прочертил след на полу. – Забудь о нем. Давай больше не будем об этом. Я не хочу это обсуждать.              Он демонстративно отвернулся, в одно мгновение, воздвигая между собой и Чанбином непробиваемую стену. Он поспешно направился к выходу из кухни, оставив Чанбина в тягостной тишине. Чанбин чувствовал себя беспомощным наблюдателем, не способным повлиять на ситуацию, которая стремительно выходила из-под контроля.              Чанбин смотрел вслед уходящему Джисону, ощущая горечь во рту. Он вздохнул, понимая, что этот разговор, каким бы тяжелым он ни был, – лишь начало долгого и непростого пути. Он встал из-за стола и начал убирать посуду, машинально выполняя привычные действия.              

***

      Несколько дней в квартире витал удушливый воздух невысказанных слов. Джисон ушел в глухую оборону, избегая любых упоминаний о Минхо, как будто произнесение этого имени могло обрушить хрупкий карточный домик его и без того пошатнувшегося спокойствия. Чанбин ощущал растущую пропасть между ними не только морально, но и физически – спиной чувствовалась ледяная стена, возведенная упорным молчанием Джисона. Этот холод проникал все глубже, обжигая ледяным пламенем сердце.              Чанбин чувствовал себя ответственным за Джисона, понимая, насколько ему сейчас тяжело. Но любое проявление заботы встречало холодным отпором или отчужденным взглядом, словно он вторгся на чужую территорию. Попытки сварить его любимый суп, надеясь пробудить хоть немного аппетита, принести теплый плед, когда Джисона бил озноб, или просто предложить выговориться, выплеснуть наболевшее, натыкались на невидимую, но ощутимую преграду. В такие моменты беспомощность душила его, заставляя чувствовать себя изгоем в собственной квартире, неспособным помочь самому близкому человеку. Каждое утро он просыпался с ощущением, что ходит по минному полю, стараясь не сделать ни одного неверного шага, не сказать ни одного слова, которое могло бы взорвать хрупкий мир, который он так тщательно пытался сохранить.              Однажды вечером, когда плечи ныли от многочасового напряжения, накопленного за день в университете, а глаза резало от яркого света мониторов, Чанбин, откинувшись на спинку стула, тяжело вздохнул. Он повернулся к Джисону, который неподвижно сидел на диване, уставившись в одну точку.              – Джисон, – осторожно начал он, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно и ненавязчиво, – может, прогуляемся в парке? Свежий воздух, деревья… Может, хоть немного развеешься.              Он надеялся, что созерцание красоты осенней природы и свежий воздух помогут Джисону немного развеять мрачные мысли, отвлечься от тягостного состояния, в котором он пребывал последние дни. Тот согласился неохотно, с какой-то обреченностью в голосе, словно ему было все равно, что делать. Чанбин почувствовал укол вины за то, что ему приходится уговаривать друга сделать то, что раньше приносило им обоим радость и удовольствие.              Они шли по аллее в тишине, нарушаемой лишь шуршанием листвы под ногами. Каждый был погружен в свои мысли, чувствуя себя одиноким даже в присутствии другого. Внезапно Джисон остановился, как вкопанный, его тело напряглось. Чанбин почувствовал, как его собственное тело напряглось в ответ.              – Смотри, – выдохнул Джисон, указывая взглядом в сторону мерцающих огней небольшого уличного кафе, расположенного неподалеку.              Чанбин, повинуясь его жесту, перевел взгляд и мгновенно замер. Там, за пластиковыми столиками, заливисто хохотал Минхо. Рядом с ним, откинувшись на спинку стула и покачиваясь от смеха, сидел темноволосый парень с хитрым прищуром. Минхо, всем своим видом излучавший неприкрытый интерес, наклонялся к нему, что-то шепча на ухо, и нежно касался его руки. Их взгляды были прикованы друг к другу, словно в мире не существовало никого, кроме них двоих.              Джисон смотрел на эту сцену совершенно безучастно. В его глазах не было ни ревности, ни обиды, ни злости – лишь какое-то болезненное равнодушие. Его лицо выражало пустоту, словно все чувства выгорели дотла.              – Видишь? Он уже с другим, – зазвучал тихий, но отчетливый голос Джисона, в котором смешались горечь и усталость. – А ты предлагаешь мне рассказать ему о малыше, Чанбин? Зачем? Чтобы он просто посмеялся мне в лицо и пошел развлекаться дальше? Нет уж, спасибо. Я переживу это сам.              Внутри Чанбина что-то оборвалось. Ярость, горячая и обжигающая, мгновенно затопила его. Он с силой сжал кулаки, чувствуя, как костяшки пальцев побелели. Он хотел подбежать к Минхо, схватить его за грудки и вытряхнуть всю эту безответственность и легкомыслие из его головы.              – Мне все равно. Он может делать, что хочет, – добавляет Джисон.              Но Чанбин заметил предательскую дрожь губ, едва заметную, но безошибочно выдающую внутреннее шаткое равновесие.              – Пойдем отсюда, – прошептал Джисон, выдыхая обжигающий пар. В его голосе звучала не мольба и не просьба, а скорее отчаянная необходимость. Нужно было бежать, скрыться, раствориться в толпе, лишь бы не видеть эту картину, эту реальность, которая болезненной занозой вонзилась в его сознание. – Нам еще в магазин нужно.              И, не дожидаясь ответа, резко развернулся и зашагал прочь. Движения его были порывистыми и торопливыми, как будто он бежал от преследователя. Он почти бежал, увлекая за собой Чанбина. Чанбин последовал за ним, с трудом подавляя клокочущую внутри ярость. Он понимал, что сейчас не время ни для расспросов, ни для утешений. Он чувствовал, как Джисон балансирует на грани.              По дороге домой Джисон был как никогда молчалив. На середине пути они зашли в небольшой круглосуточный магазинчик. Под мерцающим светом ламп Джисон бесцельно слонялся между высокими стеллажами, заполненными продуктами. Его взгляд скользил по ярким упаковкам, не задерживаясь ни на чем. Он перебирал в руках банки с консервами, трогал мягкие фрукты. Затем внезапно, он решительно направился к полке с соусами и, не раздумывая, молчаливо бросил в корзину бутылку острого соуса. Того самого, что любил добавлять в почти любое блюдо.              Чанбин, стараясь не привлекать внимания, взял все остальное необходимое для ужина – овощи, мясо, рис. Он старался выбирать продукты свежие и качественные, зная, что Джисон сейчас особенно нуждается в хорошем питании.              Вечером, когда аромат жареного мяса и пряных специй наполнил кухню, Чанбин позвал Джисона ужинать. Нехотя, словно делая одолжение, Джисон подошел к столу и сел напротив. Он ковырялся вилкой в еде, почти ничего не ел, и Чанбин уже собирался было что-то сказать, как вдруг Джисон поднял голову и произнес:              – Я поговорил сегодня с деканатом, и мне разрешили сдать диплом досрочно.              Чанбин опешил, на минуту, потеряв дар речи.              – В смысле? – выдохнул он, не понимая, что стоит за этим внезапным решением.              Джисон вздохнул.              – Мне нужно найти стабильную работу. Как можно скорее, – произнес он, глядя прямо в глаза Чанбину. – Мне нужно обеспечить малыша до того, как он родится. Я не хочу зависеть ни от кого.              В словах Джисона звучала твердая решимость, граничащая с отчаянием. За этим решением стоит не только забота о ребенке, но и страх, и неуверенность в завтрашнем дне.              – Я же говорил, что помогу, – мягко возразил Чанбин. – Нельзя так напрягаться. Это может плохо сказаться на твоем здоровье и на ребенке.              Он протянул руку и накрыл ладонь Джисона. Он не мог допустить, чтобы Джисон сломался под гнетом ответственности.              – Я не могу сидеть у тебя на шее, Чанбин, ты же понимаешь, – тихо произнес Джисон, отводя взгляд. Он сжал губы в тонкую линию, вся эта ситуация не укладывалась в его голове; мысль о том, что он становится бременем для друга, была невыносима. Даже факт того, что именно он будет родителем, не давал ему никакого права перекладывать ответственность на другого.              Чанбин почувствовал болезненный укол в груди. Он знал, что Джисона мучает не только забота о ребенке, но и уязвленное самолюбие. Он был слишком независимым, слишком гордым, чтобы просто принять помощь.              – Можешь, – твердо ответил Чанбин, слегка сжимая руку Джисона в знак подтверждения своих слов. – Не надо торопиться. Мы же почти братья, ты же знаешь. Я тебя не брошу, ни при каких обстоятельствах.              Джисон покачал головой, освобождая свою руку от захвата Чанбина. Он встал из-за стола и подошел к окну, устремив взгляд в ночной город. Его плечи поникли, выдавая внутреннюю борьбу.       – Но я тоже хочу вносить вклад в будущее своего ребенка, – тихо произнес он, глядя на огни, мерцающие вдали. – Я не хочу быть просто обузой. Поэтому позволь мне это сделать. Позволь мне быть отцом, в полном смысле этого слова, а не просто иждивенцем.              Чанбин тяжело вздохнул. Он ощущал, как между ними нарастает глухая стена непонимания. Он искренне хотел помочь Джисону пережить этот сложный период, оградить его от трудностей, но его забота, казалось, воспринималась как упрек. Он словно блуждал в лабиринте благих намерений, где каждый шаг лишь отдалял его от желаемого результата.              – Ладно, хорошо, тогда давай так, – задумчиво произнес Чанбин, постукивая пальцами по столешнице в поисках логического выхода из этого тупика. Ему нужно было предложить Джисону не просто подачку, а реальную возможность проявить себя, почувствовать себя нужным. – У моего отца есть друг, у него небольшой дизайнерский бизнес, специализируется на интерьерах. Ему как раз нужен человек, что-то вроде ассистента, который бы занимался организационными вопросами, вел переписку с клиентами, составлял сметы. Ничего сверхсложного, но работа стабильная и, насколько я знаю, хорошо оплачиваемая. Я могу порекомендовать тебя ему. Как тебе такое?              Джисон резко обернулся к Чанбину. В его глазах плескалось удивление, но уже без оттенка прежней безнадежности.              – Правда? – тихо произнес он, словно боясь спугнуть возникшую возможность.              – Абсолютно, – заверил Чанбин, глядя Джисону прямо в глаза. – Я поговорю с отцом сегодня же, устрою тебе собеседование, как только господин Ли будет свободен. Уверен, ты произведешь на него хорошее впечатление. Ты умный, схватываешь всё на лету, умеешь находить общий язык с людьми. Ты справишься, я знаю.              Джисон молчал, словно переваривая услышанное. Чанбин видел, как внутренняя борьба отражается на его лице. Но затем, медленно, от уголков его губ побежала легкая улыбка, рассеивая хмурые тени.              – Спасибо, Чанбин, – тихо произнес он, и в его голосе звучала искренняя, неподдельная благодарность. – Ты и, правда, лучший друг на свете.              Чанбин тепло улыбнулся в ответ, но постарался сдержать охватившее его облегчение. Важно было не дать Джисону расслабиться раньше времени.              – Не стоит благодарностей, пока тебя еще даже на собеседование не пригласили, – с иронией произнес Чанбин, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – Лучше сядь и поешь, наконец. Необходимо набраться сил перед завтрашним возможным триумфом.              Джисон, словно получив долгожданную команду, резко подскочил и с энтузиазмом уселся за стол. Он принялся щедро поливать свою порцию риса и мяса, казалось, бесконечным количеством острого соуса. Блюдо приобрело зловещий, насыщенно-красный оттенок, заставляющий Чанбина невольно поежиться.              – Слушай, тебе точно не вредно столько острого есть? – обеспокоенно произнес Чанбин, склоняя голову набок и наблюдая за тем, как Джисон с голодным блеском в глазах готовится к трапезе. – Я боюсь, у тебя изжога начнется. Это не полезно, особенно сейчас.              Джисон оторвался от еды, подняв на Чанбина взгляд, в котором плескался легкий вызов. Он тщательно прожевал кусок мяса и, проглотив его, ответил с невозмутимым видом:              – Доктор сказала, что употреблять острую пищу во время беременности можно. В умеренных количествах она никак не влияет на течение беременности и развитие плода. Даже наоборот, некоторые исследования показывают, что острая пища может помочь справиться с утренней тошнотой.              – Но всё же, – нахмурился Чанбин, по-прежнему терзаемый сомнениями, глядя на то, как Джисон уплетает за обе щеки огненную смесь. – Одно дело «с осторожностью», как выразилась твоя доктор, а другое – заливать всё соусом так, что искры из глаз летят. Я волнуюсь за тебя и за ребенка. Может, стоит немного поберечь себя? И ты ведь ненавидишь острое.              Джисон, решив использовать последний, убойный аргумент в свою защиту, демонстративно положил руку на живот и нежно погладил его. Легкое движение, полное заботы и любви к будущему малышу, тронуло сердце Чанбина.              – Малыш просит острого, – протянул Джисон, слегка приподнимая брови и глядя на Чанбина с лукавой улыбкой. – Что я могу поделать? Малышу нельзя отказывать, сам знаешь. Иначе он мне всю ночь спать не даст, будет пинаться, и требовать добавки.              Чанбин оторвался от тарелки, посмотрел на Джисона с усмешкой, понимая, что попал в его ловушку. Хотя ребенку было всего шесть недель, Джисон уже успел приписать ему целый арсенал забавных капризов и причуд.              – Джисон, ты у меня такой выдумщик, – с любовью в голосе произнес Чанбин. – Ему всего-то шесть недель, ты чего? Он даже не понимает, что такое «острый».              – Отец я, значит, я лучше знаю, – парировал Джисон, невозмутимо продолжая орудовать вилкой и отправлять в рот очередной кусок острого мяса.              Чанбин сдался, рассмеявшись и покачав головой.              – Ладно, делай что хочешь, – предостерег он, глядя на Джисона с теплотой и пониманием. – Но помни: если ночью будет пожар, я тебя предупреждал. Не вини меня, если малыш устроит революцию в твоем желудке, хорошо?              Джисон, поглаживая живот с нежностью, посмотрел на Чанбина с уверенностью в глазах.              – Мое зернышко не доставит папе проблем, – произнес он с легкой улыбкой. – Он же у меня молодец, правда?              Чанбин, наблюдая за этой трогательной сценой, не смог сдержать тихий хохот.              – Ты так говоришь, будто он все понимает, – проговорил Чанбин с улыбкой. – Но я надеюсь, что ты прав.       

***

             Солнце пробивалось сквозь пелену облаков, озаряя город редкими проблесками, но для Джисона это утро началось не с оптимистичного предчувствия, а с неприятной нервной дрожи в коленях. Сегодня был день Х – день, когда одно собеседование могло радикально изменить его жизнь, его будущее, его роль в жизни маленького, еще не родившегося человечка. Он провел почти всю ночь, судорожно листая сайты по дизайну интерьеров, запоминая незнакомые термины, биографии влиятельных личностей в этой области, хотя его собственное образование, университетский диплом, к которому он так упорно шел, было напрямую связано с графическим дизайном и миром рекламы.              Чанбин терпеливо ждал его в машине, припаркованной у тротуара. Легкий ритм его постукиваний пальцами по рулю выдавал его собственное беспокойство, хотя он и старался это скрыть. Он понимал, как сильно Джисон волнуется, как много для него значит эта возможность. Когда Джисон, наконец, вышел из дома, одетый в строгие брюки и хорошо выглаженную рубашку, Чанбин ободряюще улыбнулся. Этот офисный наряд так сильно контрастировал с его обычным, расслабленным стилем, с его любовью к рваным джинсам и ярким футболкам, что Чанбин невольно усмехнулся.              – Готов? – спросил он, стараясь придать своему голосу, уверенность и спокойствие, в которых так нуждался сейчас Джисон.              – Больше нет, чем да, – нервно ответил Джисон, забрасывая свой рюкзак на заднее сиденье машины. Он чувствовал, как внутри все сжимается от страха и неизвестности.              – Выглядишь так, будто собираешься на государственный экзамен, а не на собеседование, – подбодрил Чанбин, заводя машину. – Расслабься, Джисон. Просто будь собой, покажи им свой талант, свою уникальность. Спорю, ты очаруешь их своей обаятельной улыбкой. Верь в себя, понял?              Дорога до офиса заняла около получаса. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее стучало сердце Джисона. Он судорожно прокручивал в голове все, что успел выучить, боясь забыть хоть что-то важное.              Когда они остановились у здания из стекла и бетона, Джисон ахнул. Он почему-то представлял себе небольшой офис, а перед ними возвышался целый бизнес-центр.              – Ничего себе, – выдохнул Джисон. – Я думал, это небольшая компания, а тут…              – Мой отец говорил, что они расширились в последнее время. У них много дочерних филиалов, работа кипит, – пояснил Чанбин, выходя из машины. – Не волнуйся. Господин Ли – очень приятный человек. И его компания занимается не только дизайном интерьеров, но и брендингом, графическим дизайном, рекламой – всем, что связано с визуальными коммуникациями. Так что твои навыки могут пригодиться.              Чанбин проводил Джисона до входа, ободряюще сжал его руку.              – Я буду ждать здесь. Удачи!              Джисон глубоко вдохнул и вошел в здание. Холл поражал своим великолепием: мраморные полы, стильная мебель, современные арт-объекты. Сотрудница за стойкой регистрации приветливо улыбнулась ему.              – Вы на собеседование к господину Ли? – спросила она.              – Да, меня зовут Хан Джисон.              – Проходите в зал ожидания на втором этаже, вас скоро пригласят.              Джисон поднялся на второй этаж. В зале ожидания сидели несколько человек, одетых так же официально, как и он. Атмосфера была напряженной. Он сел в кресло и достал из рюкзака блокнот с конспектами. Пытаясь успокоиться, он начал просматривать записи, но мысли путались в голове. Ему было всего двадцать два года, он все еще учился в университете, а опыт работы был минимальным. Что он мог предложить такой крупной компании?              Вдруг его имя прозвучало в динамике.              – Хан Джисон, пройдите в кабинет номер 205.              Джисон глубоко вдохнул, пытаясь унять, бешено колотящееся сердце, и постучал в дверь. Он слышал, как стук отдавался эхом в его собственных ушах. Услышав приглушенное «Войдите», он дрожащей рукой открыл дверь. В нос ударил запах дорогого дерева, кожи и легкий аромат кофе. За большим дубовым столом, усыпанным папками, образцами тканей и каталогами, сидел мужчина средних лет. Господин Ли. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, обнажая высокий лоб, а на переносице поблескивали очки в тонкой золотой оправе. Он поднял взгляд от документов и одарил Джисона теплой, располагающей улыбкой.              – Хан Джисон? Очень приятно, проходите, присаживайтесь, – он указал на кожаное кресло напротив своего стола, жестом приглашая его.              Джисон неуклюже прошел к креслу, ощущая, как ноги наливаются свинцом, и сел, стараясь держаться прямо и сохранять достойный вид. Он чувствовал, как ладони предательски вспотели, оставляя влажные отпечатки на ткани брюк. «Соберись, Джисон, соберись», – мысленно твердил он себе, пытаясь унять дрожь в коленях.              – Не волнуйтесь, расслабьтесь, – господин Ли, казалось, заметил его крайнюю нервозность. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. – Чанбин много о вас рассказывал. Говорит, вы очень талантливый и перспективный молодой человек.              Эта фраза немного успокоила Джисона. Услышать похвалу от человека, который, возможно, станет его будущим работодателем, было приятно. Он слегка улыбнулся в ответ, стараясь скрыть волнение.              – Спасибо, – пробормотал он, чувствуя, как кончики пальцев немеют от напряжения.              – Итак, Чанбин сказал, что вы учитесь на графического дизайнера. Довольно перспективное направление, – констатировал господин Ли, слегка подавшись вперед и заинтересованно разглядывая Джисона. – Свежий взгляд нужен всегда. Расскажите мне немного о себе. Что вас зацепило в дизайне, какие проекты вам интересны, что вас вдохновляет? Не стесняйтесь, тут не экзамен, просто дайте мне понять, почему я должен выбрать именно вас, а не кого-то другого с более солидным опытом и внушительным портфолио.              Джисон судорожно вдохнул, собираясь с силами. «Не экзамен» – это, конечно, хорошо, но давление все равно ощущалось. Он чувствовал, как внутри нарастает паника. Необходимо было произвести хорошее впечатление, убедить господина Ли в своей компетентности и энтузиазме.              – Меня всегда привлекала сила визуальной коммуникации, – начал он, стараясь говорить четко и уверенно. – Как одна правильно подобранная иллюстрация или удачный шрифт могут кардинально изменить восприятие целого сообщения. В университете я делал несколько проектов по брендингу для небольших местных компаний. Было очень интересно наблюдать, как меняется их имидж, как они начинают восприниматься клиентами после редизайна логотипа и фирменного стиля.              Он с энтузиазмом рассказал о проекте по созданию рекламной кампании для небольшой, но уютной кофейни, о разработке дизайна упаковки для крафтового пива, об эксперименте с интерактивной инсталляцией на тему экологии, призванной привлечь внимание к проблеме загрязнения окружающей среды. Он старался подчеркнуть не только свои технические навыки, но и свою способность находить нестандартные решения, мыслить концептуально и креативно, предлагать свежие идеи.              – Особое внимание я уделяю типографике, – добавил он, с легкой улыбкой. – Мне кажется, это один из самых недооцененных элементов дизайна. Правильно подобранный шрифт может рассказать историю не хуже, чем картинка. Я много времени потратил на изучение различных типографических систем, и мне нравится экспериментировать с ними в своих проектах, искать новые, необычные сочетания.              Господин Ли внимательно слушал, время от времени кивая и делая еле заметные пометки в своем блокноте. Казалось, его больше интересовали не столько конкретные проекты, сколько общая концепция мышления Джисона, его подход к решению задач, его способность видеть за привычными вещами что-то новое и оригинальное.              – Весьма любопытно, – произнес он, когда Джисон, наконец, закончил свой рассказ, чувствуя, как пот стекает по спине. Он задумчиво глядел на Джисона сквозь очки. – У вас, бесспорно, есть вкус и потенциал. Да, ваш опыт далек от дизайна интерьеров, но умение мыслить визуально, создавать концепции, видеть за общей картинкой детали – это то, что нам определенно нужно.              Неожиданно наступила пауза, которая показалась Джисону вечностью. Он чувствовал себя как под микроскопом под пристальным взглядом господина Ли.              – Знаете, Джисон, – медленно начал он, нарушив затянувшееся молчание, – мне давно нужен человек, который взял бы на себя часть рутинных задач, освобождая время для более творческой работы. Помощник, так сказать. Организация встреч, ведение документации, подготовка презентаций. Ничего экстраординарного, но требует внимательности, ответственности и умения работать в режиме многозадачности. Возможно, это не совсем то, о чем вы мечтали, но это отличная возможность узнать компанию изнутри, увидеть все процессы собственными глазами, набраться опыта. Как вам такое предложение?              Джисон почувствовал, как надежда робко пробивается сквозь остатки неуверенности. Возможно, все не так уж и плохо. Но тут же в голове всплыл еще один вопрос, который он боялся задать, но понимал, что должен, просто обязан задать, чтобы не было потом никаких недоразумений.              – Господин Ли, простите за прямоту, но… – Джисон замялся, собираясь с духом. Он вцепился пальцами в подлокотники кресла, чувствуя, как вновь нарастает волнение. – Я омега, и… я в положении. Не помешает ли это моей работе? Будет ли это проблемой?              Повисла тишина. Господин Ли внимательно посмотрел на Джисона, словно изучая его. В его глазах не было ни осуждения, ни удивления, только какое-то понимание.              – Джисон, – сказал он наконец, – я не считаю, что ваш вторичный пол или ваше положение как-то умаляют ваши профессиональные качества. Более того, в нашей компании мы поддерживаем омег. У нас есть специальные программы для беременных сотрудников, гибкий график работы, чтобы вы могли посещать врача. Конечно, это потребует от вас большей организованности и планирования, но я верю, что вы справитесь. Если вам понадобится помощь или поддержка, не стесняйтесь обращаться.              Джисон выдохнул с облегчением. Он готовился к худшему, но получил неожиданную поддержку.              – Спасибо вам, господин Ли, – искренне произнес он. – Я очень ценю вашу понимание и поддержку. Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваше доверие и не подвести вас.              Господин Ли слегка улыбнулся:              – Тогда, я думаю, мы можем договориться. Испытательный срок – один месяц. Если вы покажете себя с лучшей стороны – заключим контракт.              Джисон был настолько рад, что не стал торговаться.              – Я согласен! – чуть ли не выкрикнул он.              – Отлично. Начнем завтра? В девять утра жду вас здесь. Ознакомьтесь сегодня с отделами, чтобы завтра вы не блуждали. Вторая дверь налево.              Господин Ким поднялся из-за стола и протянул Джисону руку.              – Добро пожаловать в компанию, Джисон. Я рад, что вы стали частью нашей команды.              Джисон вышел из кабинета окрыленным. Он не верил своему счастью. Он не только получил работу, но и встретил понимание и поддержку.              Он тут же достал телефон и набрал номер Чанбина:              – Я получил ее! – радостно заорал он в трубку. – И представляешь, им вообще все равно, что я беременный!              – Рад это слышать, солнышко, – ответил Чанбин, с искренней радостью. – Я знал, что у тебя все получится. Ты же у меня самый талантливый!              – Мне предложили прогуляться по офису, осмотреться, познакомиться с коллективом. А завтра уже полноценный рабочий день, – сообщил Джисон, все еще не веря в свою удачу.              Чанбин на секунду задумался.              – Слушай, у меня как раз появилось неотложное дело. Пока ты будешь осматриваться, я быстренько съезжу, решу все вопросы. Не хочу, чтобы это затянулось на завтра, – предложил он. – А потом, конечно, заберу тебя. Отпразднуем твое новое назначение!              Джисон немного поколебался. Он хотел разделить этот момент с Чанбином, но понимал, что дела есть дела.              – Хорошо, – согласился он. – Не задерживайся. Я буду ждать тебя у входа.              Джисон, оторвавшись от экрана после разговора с Чанбином, выпустил из легких спертый воздух. Теперь можно вдохнуть полной грудью и двигаться дальше, по указаниям господина Ли.              И действительно, за дверью его встретил белокурый парень с россыпью веснушек, щедро рассыпанных по переносице и щекам. Но больше всего Джисона поразила улыбка. Такая открытая, искренняя и… заразительная.              – Хан Джисон? Добро пожаловать в Lunar Visions! Я Феликс, – белокурый парень протянул ему руку, и Джисон ощутил легкое, почти невесомое прикосновение. – Господин Ли попросил провести тебе небольшую экскурсию, показать наши владения и познакомить с командой. Надеюсь, ты не против небольшой прогулки?              – Нисколько, – ответил Джисон, слегка улыбнувшись в ответ. Он чувствовал себя немного скованно, но от позитивной энергии, исходящей от Феликса, становилось легче.              И они отправились в путь. Коридоры Lunar Visions оказались гораздо длиннее и запутаннее, чем можно было предположить, стоя у входа. Пока они шли, Феликс щебетал без умолку. Он рассказывал об истории компании, начиная с ее скромного стартапа и заканчивая нынешним положением одного из лидеров в индустрии. О философии, основанной на инновациях, креативности и постоянном стремлении к совершенству. О взлетах и падениях, кризисах и прорывах. Джисон слушал внимательно, стараясь впитать каждое слово.              – У нас тут почти семья, – рассказывал Феликс, кивая головой в такт энергичной музыке, доносившейся из одного из кабинетов. – Господин Ли очень ценит командный дух и заботится о каждом сотруднике. Он считает, что только в атмосфере взаимопонимания и поддержки можно создавать действительно великие вещи. А еще у нас по пятницам пицца! – добавил он с улыбкой.              Джисон заметил, что в Lunar Visions царила действительно непринужденная атмосфера. Сотрудники, проходя мимо, обменивались приветствиями и шутками. Казалось, что здесь люди не просто работают, а живут своими проектами.              – Кстати, о Господине Ли… У него есть сын. Красивый… просто безбожно! – Феликс закатил глаза, театрально вздохнув. – Но, характер у него… специфический. Так что если вдруг столкнешься с ним, будь осторожен.              Джисон лишь слегка улыбнулся. Сын Господина Ли… какая ему разница, какой у него характер? Он не собирался заводить знакомства с сыном босса. У него были другие планы, другие цели.              – Меня это как-то не особо интересует, – ответил Джисон, стараясь сохранить нейтральный тон. – У меня тут… свои обстоятельства, скажем так. И они далеки от романтических приключений. Да и вообще, альфы меня сейчас интересуют меньше всего. Сейчас в моей жизни хватает… забот.              Феликс остановился, прищурился и уставился на Джисона, словно пытался просветить взглядом его душу, разгадать спрятанную в глубине загадку. В его глазах мелькали искры любопытства.              – Какие обстоятельства? – тихо спросил Феликс.              Джисон неловко замялся, опустил взгляд и машинально погладил свой живот, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение. Этот жест не укрылся от острого взгляда Феликса. Феликс на секунду замер, его лицо, окаменело. А потом… словно внутри него вспыхнул фейерверк, его веснушки, и без того яркие, будто бы засияли еще сильнее.              – Подожди, подожди… Неужели?! – прошептал он, прикрывая рот рукой, словно опасаясь, что его слова услышит кто-то посторонний. – Черт, дай угадаю! Ты… ты тут случайно не за двоих работаешь?              Джисон покраснел, ему хотелось провалиться сквозь землю. Он не планировал рассказывать об этом кому-либо, особенно в первый же день. Но теперь, когда Феликс все понял, отрицать было бессмысленно.              – Ну, можно и так сказать, – пробормотал он, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Феликсу.              Феликс завизжал от восторга, едва не оглушив Джисона. Звук его голоса был настолько громким, что, казалось, эхом прокатился по всему коридору.              – О Божечки! – затараторил он, хватая Джисона за руку и крепко сжимая ее. – Это же восхитительно! Поздравляю, поздравляю, поздравляю! Ты просто обязан рассказать мне все в мельчайших подробностях! Когда узнал? Как себя чувствуешь? Кто отец? Ой, прости, это, наверное, не мое дело… Но все равно расскажи!              Джисон немного успокоился, видя искреннюю радость Феликса. Его открытая и непосредственная реакция помогла ему хоть немного расслабиться.              – Да чего там рассказывать, – он пожал плечами. – Так получилось. Но я очень рад.              – А я как рад! – воскликнул Феликс, продолжая сжимать его руку. – Знаешь, я просто обожаю детей! Мечтаю когда-нибудь и сам… ну, ты понимаешь. Хочу большую семью, кучу детишек, чтобы дом был полон смеха и беготни.              На мгновение Феликс замолчал, мечтательно глядя в окно. Затем он снова повернулся к Джисону.              – А как же твой парень? Он наверняка счастлив? – спросил Феликс, в его голосе звучала искренняя заинтересованность.              Джисон неловко почесал затылок, избегая зрительного контакта. Эта тема была для него по-прежнему болезненной.              – Ну… у меня его нет, – тихо ответил он.              Феликс нахмурился, словно не расслышал.              – В смысле? Как это нет? А малыш…? – он запнулся, не зная, как выразить свои мысли. – Ты… один?              Джисон вздохнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно возникнет.              – Я его единственный папа, – сказал он, глядя Феликсу прямо в глаза. – А тот парень… мы с ним не обсуждали… это. Он даже не знает. И, честно говоря, я не уверен, что хочу, чтобы он знал.              – В любом случае, ты выбрал отличное место для работы, – поспешил Феликс сменить тему, чувствуя, как Джисон напрягся. Он видел, что тема отцовства и личных отношений причиняет ему боль. – Господин Ли просто обожает малышей! Так что будь уверен, ты в надёжных руках! Здесь тебя поддержат и поймут.              – Спасибо, – сказал Джисон, слегка улыбнувшись. Поддержка Феликса была ему сейчас очень нужна.              Не выдержав переполняющих его эмоций, Феликс обнял Джисона. Это были короткие, дружеские, ободряющие объятия.              – Все будет хорошо! – прошептал Феликс.              Осмотрев несколько отделов и познакомившись с некоторыми сотрудниками, они решили спуститься вниз в кофейню, чтобы перевести дух и выпить по чашке кофе.              Они подошли к лифту как раз в тот момент, когда двери распахнулись. И тут Джисон замер на пороге. Все его тело сковал внезапный озноб.              Из кабины лифта вышел парень. Высокий, статный, с безупречной осанкой, выдающей его властную натуру. Его темные волосы были идеально уложены, а серый строгий костюм сидел на нем, как влитой. Но больше всего Джисона поразил его взгляд. Пронзительный, холодный, словно лед. Взгляд, который он никогда прежде не видел. Джисон хорошо помнил это лицо. Это был Минхо. Тот самый Минхо, с которым он… да что уж тут говорить, с которым он пережил самый ужасный и прекрасный момент в своей жизни.              Минхо пронесся мимо, даже не взглянув на них, словно они были просто частью интерьера. Он не проявил ни малейшего признака узнавания. Джисон задержал дыхание, стараясь не выдать своего волнения. Что он тут забыл? – пронеслось в его голове. Почему он здесь?              Джисон обернулся и увидел, как Минхо скрылся за дверью кабинета Господина Ли.              – Кто это был? – не удержался он и спросил у Феликса, когда они зашли в лифт. Его голос слегка дрожал, выдавая его внутреннее смятение.              Феликс пожал плечами.              – А, это Господин Минхо.              – Господин Минхо? – переспросил Джисон, он не мог поверить в это совпадение.              Феликс кивнул.              – Ну да. Сын Господина Ли. Не очень часто тут появляется. Он обычно занимается другими проектами компании. Но после его визитов у Господина Ли обычно плохое настроение. В это время его лучше не беспокоить. Он становится… невыносимым.              – Ммм… понятно, – процедил Джисон, этот факт переворачивал все с ног на голову.              Джисон чувствовал себя обманутым. Словно его ввели в заблуждение, не договаривая чего-то важного. Но доказать он ничего не мог. Отказаться от работы только потому, что Минхо – сын Господина Ли? Звучит глупо. Глупо и трусливо. А он не трус.              Но больше всего он злился на Чанбина. Чанбин обязательно получит нагоняй за то, что не предупредил его обо всем. Он обязательно потребует объяснений.              Двери лифта открылись, и они вышли в просторное помещение кофейни. Светлые стены, украшенные живыми растениями, мягкий приглушенный свет и удобные диванчики. Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом корицы и свежей выпечки, маня к себе и отвлекая от тревожных мыслей.              – Та-дам! – воскликнул Феликс, раскрывая руки по сторонам и обводя взглядом все помещение. – Это лучшее место в компании! Здесь можно отдохнуть, расслабиться и просто набраться сил для новых свершений. Что скажешь?              Джисон, стараясь отогнать от себя мрачные мысли о Минхо и его появлении, оторвался от созерцания наполированной двери лифта и огляделся. Действительно, здесь было приятно.              – Тут красиво, – сказал он, слегка улыбнувшись. – И очень уютно.              – Не то слово! Идем, идем! – поторопил его Феликс, подталкивая в сторону стойки с меню. – Сейчас закажем что-нибудь вкусненькое, и ты почувствуешь себя гораздо лучше! А потом можно поболтать о том, о сем… Или просто помолчать, если тебе так больше нравится. Я умею слушать, – добавил он, подмигнув.              У стойки с меню уже толпилось несколько человек, но Феликс ловко проложил им путь.              – Ну что берем? – спросил он, глядя на Джисона. – Кофе? Чай? Может, что-нибудь посерьезнее? У них тут отличные десерты!              Джисон задумчиво посмотрел на меню, стараясь выбрать что-то подходящее для своего положения.              – Мне, пожалуй, что-нибудь без кофеина, – сказал он.              Феликс понимающе кивнул и, обратившись к бариста, сделал заказ.              – Мне латте с двойным эспрессо и карамельным сиропом, а моему другу… – он запнулся, посмотрев на Джисона.              – …травяной чай с ромашкой и медом, – закончил за него Джисон.              Пока они ждали заказ, Джисон почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Он вытащил его и увидел сообщение от Чанбина.              Буду через час              Джисон вздохнул с облегчением. Он очень надеялся, что Чанбин сможет прояснить ситуацию с Минхо.              – Скоро за мной приедет мой друг, – сказал Джисон Феликсу, убирая телефон обратно в карман. – Так что я, наверное, подожду его здесь.              Феликс на мгновение задумался.              – Знаешь, это отличная идея! – воскликнул он. – Но… не стоит ждать в одиночестве! Я с тобой посижу, чтобы тебе не было так скучно. У меня все равно сейчас нет никаких срочных дел. Да и вообще, мне просто приятна твоя компания.              Джисон улыбнулся, оценив его предложение.              – Спасибо, Феликс, – сказал он. – Мне тоже будет спокойнее, если ты будешь рядом.              Забрав свои напитки, они направились к одному из свободных столиков в углу кофейни. Они развалились на мягком диванчике и, сделав по глотку, блаженно прикрыли глаза.              – Вот, что я называю жизнью! – промурлыкал Феликс, наслаждаясь своим кофе. – Тепло, уютно и вкусно!              Джисон сделал глоток ромашкового чая. Теплый, сладкий напиток приятно расслаблял и успокаивал, отгоняя тревожные мысли.              – Вкусненько, – прокомментировал он, блаженно прикрыв глаза. – Именно то, что мне сейчас нужно.              Чтобы хоть немного отвлечься от волнений, они начали болтать на отвлеченные темы. О погоде, о последних новостях, о забавных случаях из жизни. Феликс рассказывал о своем увлечении танцами. Его новый знакомый оказался очень интересным и разносторонним человеком.              Время летело незаметно, и вот уже около входа показалась знакомая фигура. Чанбин. Джисон узнал его по характерной походке и взъерошенной макушке.              Чанбин окинул взглядом помещение кофейни и, заметив Джисона, направился к нему. Подойдя ближе, он потрепал его по волосам.              – Как ты тут? Не скучаешь? – спросил он, с теплотой глядя на Джисона.              – Эй! Я волосы час укладывал! Имей совесть! – возмутился Джисон, стараясь пригладить растрепанную челку, которую Чанбин бесцеремонно взъерошил.              – Фу! Когда ты превратился в такого забияку? – усмехнулся Чанбин, заглядывая ему в глаза.              Все это время от них не отводил взгляда Феликс, точнее, его взгляд был прикован к Чанбину. В его глазах читался какой-то неприкрытый интерес.              Наконец, Чанбин перевел взгляд на Феликса, словно только сейчас заметил его присутствие. Он слегка смутился и поспешил исправиться.              – Здравствуйте, – вежливо произнес он, слегка склонив голову в знак приветствия.              Джисон, поняв, что пришло время для знакомства, поспешил их представить друг другу. Он слегка нервничал, как всегда, когда сводил вместе разных людей из своей жизни.              – Это Феликс. Он мне сегодня очень помог сориентироваться на новом месте. Он работает в Lunar Visions. А это мой друг Со Чанбин, собственной персоны, – добавил Джисон, с прищуром глядя на Чанбина. Он заметил, как Феликс внимательно рассматривает его друга и ему стало интересно, что тот о нем думает. Чанбин обычно производил впечатления на людей с первого взгляда.              – Очень приятно, – сказал Феликс, протягивая Чанбину руку. Его улыбка была яркой и искренней, но в глазах читалось какое-то необъяснимое волнение.              Чанбин пожал ему руку, крепко, но не грубо. Его взгляд был сосредоточенным, оценивающим. Их руки продолжали держаться друг за друга чуть дольше, чем положено. Джисон почувствовал, как в его груди поднимается волна неловкости. Он откашлялся, пытаясь нарушить эту неловкую паузу.              – Бин, нам пора, – сказал он. Джисон постарался добавить в свой голос непринужденности, но прозвучало это немного резче, чем он хотел. – Нам еще в аптеку нужно заехать.              Чанбин опомнился и отпустил руку Феликса.              – Ах, да… Еще раз приятно познакомиться, – сказал Чанбин, глядя Феликсу прямо в глаза. В его голосе звучало что-то, чего Джисон никогда раньше не слышал – нотки интереса, даже восхищения. – Надеюсь, еще увидимся.              Затем он повернулся к Джисону и добавил:              – Я подожду тебя в машине. Не задерживайся.              Чанбин ушел, оставив после себя легкий шлейф его фирменного парфюма. Феликс провожал его взглядом, пока тот не скрылся за дверями кофейни. Джисон, заметив его пристальный взгляд, с усмешкой пощелкал пальцами перед его лицом.              – Земля вызывает Феликса! – произнес он шутливым тоном. – Ты где-то далеко? Все в порядке? Планета Чанбин?              Феликс вздрогнул, и перевел взгляд на Джисона. На его щеках появился легкий, но заметный румянец. Он слегка замялся.              – А? Что? – пробормотал он, растерянно оглядываясь по сторонам. Он казался немного сбитым с толку.              – Понравился чтоль? – поддразнил его Джисон, улыбаясь во весь рот. – Завис на нем, как муха на меду! Не думал, что у тебя такой типаж!              Феликс смутился еще больше и отвел взгляд в сторону. Он покраснел так, что казалось, его щеки вот-вот вспыхнут.              – Ах… нет, просто… – Он запнулся, пытаясь подобрать подходящие слова. Его взгляд блуждал по сторонам, избегая зрительного контакта с Джисоном. – Он довольно… интересный. И… харизматичный. У него какая-то сильная аура.              – Да ладно? – рассмеялся Джисон, слегка толкнув Феликса плечом. – Он завидный жених! Красивый, умный, добрый, заботливый… И к тому же, отличный друг!              Он с удовольствием наблюдал за тем, как Феликс смущается и пытается скрыть свои чувства. Ему было приятно осознавать, что Чанбин произвел такое впечатление на его нового друга.              – Ну, если честно… – Феликс замялся. – Он действительно очень… привлекательный. Но я не думал о нем в таком ключе. Просто… он излучает какую-то… силу. И уверенность. Это… завораживает.              – Я тебя понимаю, – кивнул Джисон. – Чанбин всегда был таким. Сильным и уверенным. Он всегда знает, чего хочет, и идет к своей цели, не сворачивая. И при этом он очень добрый и отзывчивый.              – Я это заметил, – тихо произнес Феликс, глядя в сторону двери, за которой скрылся Чанбин. – Он хороший человек.              – Самый лучший, – с гордостью ответил Джисон. – Ладно, мне пора. А то Чанбин начнет волноваться. Спасибо тебе еще раз за все, Феликс. Ты очень мне помог.              – Не за что, – улыбнулся Феликс. – Я всегда рад помочь хорошему человеку. До завтра.              Джисон обнял Феликса на прощание и направился к выходу из кофейни. Он чувствовал, что между Феликсом и Чанбином проскочила какая-то искра, и ему было интересно, во что это выльется. Возможно, у Феликса появился шанс найти свою любовь, о которой тот так мечтал.              Запрыгнув в машину, Джисон выдал залп восторженных впечатлений о новом месте работы.              – Выкладывай, как тебе на новом месте?              – Знаешь, я потрясен! – воскликнул он, глядя на Чанбина с неподдельным энтузиазмом. – Lunar Visions – это не просто компания, это какой-то рай для креативщиков! Там такая атмосфера! Все вокруг искрится идеями, дышит вдохновением! Я как будто попал в другой мир!              Джисон не умолкал, красочно описывая ультрасовременный офис, удобные рабочие места, зоны отдыха с гамаками и настольными играми, бесплатные лакомства и напитки, и даже небольшую библиотеку с коллекцией книг по дизайну и искусству. Он восхищенно рассказывал о передовых технологиях, используемых в компании, о дружелюбной и поддерживающей атмосфере в коллективе, и о возможностях для профессионального роста и развития.              – И знаешь, там даже есть комната для сна! – выпалил Джисон. – Представляешь, можно просто прилечь и немного вздремнуть, если устал! Это же гениально!              Джисон замолкал, переводя дух, и с сияющими глазами смотрел на Чанбина, словно ожидая бурной реакции и восхищения. Он намеренно преувеличивал достоинства компании, пытаясь заглушить внутренний дискомфорт и страх, вызванные внезапным появлением Минхо и осознанием, что все это великолепие принадлежит его отцу.              – А Феликс! Он просто невероятный! – воскликнул Джисон, с энтузиазмом размахивая руками. – Он так быстро ввел меня в курс дела, показал все уголки офиса, познакомил со всеми сотрудниками! И знаешь, он такой классный. Он как будто заряжает всех вокруг своей энергией! Я чувствую, что мы станем отличными друзьями!              Чанбин внимательно слушал, кивая в знак согласия и поглядывая на Джисона с легкой улыбкой. Ему было приятно видеть, что его друг так воодушевлен новым местом работы и что он нашел общий язык с новым коллегой.              – Я рад, что тебе там понравилось, – сказал Чанбин, когда Джисон закончил свой восторженный рассказ. – Главное, чтобы работа приносила удовольствие.              Но вдруг Джисон резко замолчал. Он уставился на Чанбина и ткнул его пальцем в плечо.              – Ты! – воскликнул он, грозно глядя на него.              Чанбин нахмурился, не понимая, что происходит.              – Что такое? – спросил он, с недоумением глядя на Джисона.              – Ты знал, что это компания отца Минхо? – выпалил Джисон, не сводя глаз с лица Чанбина. – Ты специально, да? Ты знал, и ничего мне не сказал!              – Да боже упаси! – воскликнул Чанбин, испуганно качая головой. – Ни в коем случае! Я даже не подумал об этом! Это просто… совпадение!              – Совпадение? – переспросил Джисон, скептически изогнув бровь. – Ну да, конечно! Я не хочу с ним в жизни больше видеться! – воскликнул Джисон. – А теперь я должен работать в компании его отца! Это просто какой-то кошмар!              – Что теперь? Уволишься из-за этого? – спросил Чанбин, с тревогой в голосе.              Джисон на мгновение задумался.              – Вот еще, – ответил он, после паузы. – Другую работу я вряд ли с такой зарплатой найду. Да и вообще… Я слишком упрямый, чтобы так просто сдаться. Но ты… – Он снова ткнул Чанбина пальцем в плечо. – Ты предатель!              Чанбин вздохнул и откинулся на спинку сиденья, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Джисона от восторженного к угрюмому.              – Я понимаю, что ты расстроен, – сказал он. – И я правда не допускал и мысли о Минхо, когда рекомендовал тебе это место. Ты же знаешь, я бы никогда не сделал ничего, чтобы причинить тебе боль.              Джисон цокнул языком, отворачиваясь к окну.              – Мгхм, – промычал он, скрестив руки на груди. – Мы с малышом все равно злимся.              Чанбин нахмурился, удивленно взглянув на Джисона.              – Да ладно тебе! – возмутился Чанбин. – Теперь и малыш на меня обижен? Все ополчились против меня! Я что, враг народа? Мне теперь на коленях ползать и прощения просить?              Джисон в ответ лишь загадочно улыбнулся, задумчиво потерев подбородок.              – Хмм… – протянул он, прищуриваясь и оценивающе глядя на Чанбина. – Я подумаю, как ты можешь искупить свою вину.