Ты мне не нужен

             Три месяца пролетели, словно один миг, с тех пор как Джисон устроился на работу в Lunar Visions. Работа давалась ему легко. Быть ассистентом мистера Ли оказалось несложно. Джисон быстро освоился с кругом обязанностей. Его рутина состояла из организации встреч, ведения документации, подготовки презентаций, ответов на звонки и переписки по электронной почте. Но это была лишь видимая часть работы. Джисон умел предугадывать желания мистера Ли, находить нестандартные решения проблем. Мистер Ли, в свою очередь, относился к нему с уважением и теплотой, ценил его профессионализм и инициативность. Он часто советовался с Джисоном по различным вопросам, прислушивался к его мнению и доверял ему сложные задачи.       Но самым главным подарком, который преподнесла Джисону новая работа, стала дружба с Феликсом. С первого дня они почувствовали родство душ, и с тех пор стали неразлучны. Они проводили вместе каждую свободную минуту: обедали в кафе, гуляли по парку, обсуждали рабочие вопросы и делились личными переживаниями.              Работа в Lunar Visions стала для него не только источником дохода, но и местом, где он нашел друзей, поддержку и вдохновение. Он чувствовал, что наконец-то нашел свое место в жизни.              Насчет Минхо, его больше не видели в компании, по крайней мере, Джисон ни разу не сталкивался с ним лицом к лицу. И эта незримая дистанция была Джисону лишь на руку. При одной только мысли о возможной встрече в его животе начинался ураган тревоги, перемешанный с неловкостью и непонятным, ноющим чувством вины. Он предпочитал не думать о нем, вытесняя все воспоминания в самые дальние уголки сознания.              На третьем месяце беременности Джисон ощущал себя странно. С одной стороны, он был полон радостного предвкушения и нежности к крошечному существу, растущему внутри него. С другой стороны, его тело давало о себе знать постоянной усталостью, тянущими болями в пояснице, тошнотой, перепадами настроения. Тошнота накатывала внезапно, и Джисону приходилось бежать в туалет, чтобы облегчить свое состояние. Усталость валила с ног к концу дня, и он засыпал, как только его голова касалась подушки. Перепады настроения были еще более непредсказуемыми. Он мог расплакаться из-за сломанного ногтя, а через минуту смеяться над глупой шуткой Феликса.              При этом Джисон чувствовал себя невероятно чувствительным. Его стали трогать даже самые незначительные вещи: трогательная сцена в фильме, грустная песня по радио, улыбка незнакомца на улице. Он стал более сентиментальным и задумчивым, часто размышлял о смысле жизни и о своем месте в этом мире.              Он также начал ощущать необъяснимую связь со своим телом. Ему казалось, что он может слышать своего ребенка, чувствовать его движения и понимать его потребности. Он часто клал руки на живот и разговаривал с ним.              – Я люблю тебя, мой малыш, – шептал он каждый вечер.              Первое УЗИ он запланировал на начало второго триместра. Он позвал Чанбина. Как-никак, лучший друг и опора во всех жизненных передрягах. Чанбин воспринял эту миссию со всей серьезностью, пообещав Джисону моральную поддержку и коробку любимых пончиков после процедуры.              В зале ожидания Джисон ерзал на стуле, грыз ногти и, казалось, был готов в любой момент сбежать. Чанбин пытался его развлечь, но Джисон лишь нервно хихикал и продолжал смотреть на дверь кабинета УЗИ.              Когда медсестра, наконец, вызвала его, он почувствовал, как сердце ходит ходуном. Чанбин подтолкнул его к себе, ободряюще сжал его руку и прошептал:              – Все будет хорошо. Я с тобой.              В кабинете было прохладно. Врач уложила Джисона на кушетку, нанесла на живот прохладный гель и начала водить датчиком по его коже. Джисон зажмурился, стараясь не дышать.              И… На экране монитора появилось маленькое, размытое пятнышко. Врач, молодая женщина, что-то пробормотала про размеры, сердцебиение и развитие плода. Но Джисон почти не слушал. Он был полностью поглощен этим крошечным изображением на экране. Там, внутри него, маленький комочек, его ребенок.              Вдруг его накрыла волна невероятной нежности, такая мощная, что от нее перехватило дыхание. Ему захотелось плакать, смеяться, кричать от счастья так громко, чтобы услышал весь мир. Он почувствовал, как слезы беззвучно потекли по его щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. Чанбин, заметив его состояние, крепче сжал его руку и прошептал на ухо, пытаясь успокоить и разделить с ним этот трогательный момент:              – Ну что я говорил? Все хорошо. Видишь, какое чудо?              Джисон кивнул, не в силах произнести ни слова. Горло сдавило от эмоций. Он продолжал смотреть на экран, пытаясь запомнить каждую деталь этого маленького, размытого пятнышка.              В этот момент врач, радостно улыбаясь, повернулась к Чанбину.              – Поздравляю, молодой человек! – воскликнула она. – Какой у вас здоровый и крепкий малыш растет! Видно, что вы очень заботливый будущий отец.              Джисон почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он смутился, не зная, как правильно отреагировать. Чанбин же, кажется, слегка опешил от неожиданного комплимента, но быстро сориентировался и лишь слегка улыбнулся в ответ.              – Э… я… спасибо, – пробормотал Джисон, чувствуя себя неловко. – Но это… это мой друг.              Врач на секунду замялась, а затем неловко кашлянула.              – О… простите, я просто… подумала… – Она попыталась сгладить неловкость, быстро переключившись обратно к экрану. – Ну, в любом случае, у вас все отлично!              Джисон снова уставился на экран, стараясь вытеснить из головы неловкий момент и сосредоточиться на этом маленьком, размытом изображении. Он украдкой взглянул на Чанбина, и их взгляды встретились. В глазах Чанбина, помимо сочувствия, мелькнула искорка легкой иронии, он тоже чувствовал всю неловкость этой ситуации. Джисон, выдавив тихий смешок, слабо улыбнулся ему в ответ.              В голове промелькнула грустная мысль: конечно, было бы лучше, если бы этот важный момент он разделял с настоящим отцом ребенка. Но судьба распорядилась иначе. И все же, он был искренне благодарен Чанбину за то, что тот был рядом.              Он снова посмотрел на экран, на крошечное пятнышко, которое уже изменило его жизнь. Это было самое прекрасное и волнующее, что он когда-либо видел.              По дороге домой Джисон погрузился в молчание, его взгляд был устремлен в окно, на проплывающие мимо размытые огни города. В голове роились мысли, образы, чувства, бурный поток, который невозможно было остановить. Чанбин вел машину плавно и аккуратно, время от времени бросая на Джисона понимающие взгляды, гадая, какие мысли кружатся в голове у его друга.              – Ну что, как ощущения после первого УЗИ? – осторожно спросил Чанбин, стараясь разрядить напряженную тишину. – Что там, во вселенной отцовства? Какие новые миры открылись?              Джисон вздрогнул от неожиданного вопроса. Он медленно повернулся к Чанбину, и тот увидел, как в уголках его глаз блестят слезы. Взгляд был каким-то потерянным.              – Чанбин… – прошептал Джисон, с трудом подбирая слова. Голос дрожал, каждое слово давалось с усилием. – Ты… ты не представляешь. Это… Мое…              Снова слезы, но на этот раз уже гораздо сильнее, потоком хлынули по его щекам, смазывая все вокруг. Но это были слезы не горя, а переполняющего счастья.              – Боже мой, Джисон, – проговорил Чанбин, мгновенно смягчившись. Он понял, что лучший способ помочь сейчас – это предоставить поддержку и комфорт. Он аккуратно припарковал машину у обочины. – Дай я тебя обниму.              Он протянул руку и крепко обнял Джисона, притягивая его к себе. Джисон уткнулся ему в плечо и тихо всхлипывал, пытаясь унять дрожь. Чанбин молчал, гладил его по спине, позволяя ему выплакаться, выплеснуть все.              – Это так странно, – продолжал Джисон, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Смотреть на этот маленький комочек на экране и понимать, что это мой ребенок… Часть меня… Это просто… невероятно… Я до сих пор не могу в это поверить… Это как во сне… И так страшно… и так здорово одновременно…              Чанбин крепче обнял его.              – Я понимаю, – сказал он. – Это чудо. И скоро ты будешь держать его на руках.              Джисон поднял голову и посмотрел на Чанбина, глазами полными благодарности.              – Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что ты был рядом. Я бы один не справился.              – Эй, не надо благодарностей, – отмахнулся Чанбин. – Для этого и нужны друзья.              Джисон рассмеялся, чувствуя, как отступает тревога и на ее место приходит уверенность.              – И ты еще долго будешь моим штурманом, – сказал он. – Потому что я не представляю, как я буду растить этого малыша без тебя.              – Не сомневайся, я готов к полетам любой сложности, – заверил Чанбин. – Теперь мы команда!              Джисон снова обнял его, чувствуя себя самым счастливым человеком.              – А теперь поехали за твоими пончиками, – сказал Чанбин, отстраняясь. – А вечером я приготовлю твою любимую курочку, с хрустящей корочкой и фирменным соусом моей бабушки.              Джисон вздохнул, прикрывая глаза.              – Ммм, курочка… – пробормотал он, представляя ее аромат. – Как же я ее сейчас хочу.              Они тронулись с места, и пока Чанбин вел машину, Джисон снова уставился на снимки УЗИ, распечатанные на матовой бумаге. Он разглядывал их, пытаясь разглядеть в размытом изображении черты лица своего будущего малыша.              – Ты так его любишь, – тихо констатировал Чанбин, и в его голосе не было ни капли сомнения.              Джисон кивнул, не отрывая взгляда от снимков. Вдруг в его глазах снова появились слезы.              – Да, – прошептал он. – Больше жизни. И… и не верится, что я… хотел избавиться от него. Я себя не могу простить за этот поступок. Это было… ужасно, эгоистично…              Он замолчал, чувствуя, как его сердце сжимается от раскаяния. Этот момент слабости, когда он поддался страху и отчаянию, давил на него тяжелым грузом.              – Я знаю, что это не изменит того, что я сделал, – продолжал Джисон, – Но я обещаю… Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы быть хорошим отцом. Чтобы дать этому ребенку все, что у меня есть. И я никогда, слышишь, никогда в жизни не позволю себе даже подумать о чем-то подобном.              Чанбин положил руку на его плечо, сжимая его в знак поддержки.              – Ты сможешь, – сказал он. – Я знаю, что ты сможешь.              Джисон посмотрел на него с благодарностью.              – Спасибо, – повторил он еще раз. – Я не знаю, что бы я без тебя делал.              Он снова вернулся к снимкам, но теперь смотрел на них уже другим взглядом. На снимках был не просто размытый комочек, а его ребенок, его смысл жизни.       

***

              День начался, как обычно, с легкого утреннего мороза и спешащих по тротуарам людей, кутающихся в шарфы и прячущих лица от пронизывающего ветра. Чанбин подвез Джисона до компании, на парковке, бросив ободряющий, полный поддержки взгляд на прощание:              – Удачи тебе сегодня! Я заберу после работы. Не забудь позвонить, как закончишь.              Джисон улыбнулся в ответ и выскочил из машины, поправив шарф на шее и поглубже надвинув шапку на голову. Он купил в кофейне ароматный большой стакан крепкого кофе с двойным эспрессо для мистера Ли, зная, что тот без него не проснется окончательно и будет ходить хмурым весь день.              Его стол, как обычно, встречал его аккуратно разложенными бумагами, стопкой свежих журналов по дизайну и включенным компьютером. Его кабинет находился прямо перед входом в кабинет мистера Ли – идеальное расположение для ассистента, обеспечивающее максимальную оперативность и позволяющее всегда быть на виду. Джисон бросил свою сумку на стул, сбросил куртку и, не теряя времени, направился со стаканом кофе в кабинет начальника.              – Доброе утро, мистер Ли, – поприветствовал Джисон, входя в кабинет с широкой улыбкой.              – Доброе утро, Джисон, – отозвался господин Ли, не поднимая глаз от монитора, где мерцали сложные графики и таблицы.              Его лицо, как обычно по утрам, было серьезным и сосредоточенным. Джисон знал, что сейчас лучше не задавать лишних вопросов и просто предложить кофе.              – Ваш кофе, – сказал Джисон, ставя стакан на стол рядом с клавиатурой. От горячего напитка поднимался ароматный пар.              – Спасибо. Ты как всегда знаешь, что мне нужно, – Господин Ли отпил большой глоток, прикрыв глаза от удовольствия. – Вот это другое дело! Без этого эликсира я – не я.              – Какие поручения у вас есть для меня на сегодня? – спросил Джисон, готовый приступить к работе.              Господин Ли вздохнул, с шумом откидываясь на спинку кресла и потирая переносицу усталым жестом.              – Ах, Джисон, – протянул он, в его голосе сквозила усталость. – Сегодня назревает серьезная проверка, а у меня тут целая гора документов, контрактов, отчетов, которые нужно перебрать и систематизировать. Просто катастрофически не успеваю! Боюсь, голова лопнет к вечеру.              – Конечно, я помогу, – без колебаний предложил Джисон. Он уже был готов засучить рукава и приступить к делу. – Давайте посмотрим, что тут можно сделать. Я уверен, мы справимся.              – Вот за это я тебя и ценю, Джисон, – улыбнулся господин Ли, и в его глазах было искреннее тепло и благодарность. – Ты всегда готов прийти на помощь. Присаживайся, – он указал на длинный стол переговоров, заваленный папками, бумагами, распечатками и какими-то чертежами. – Будем разбирать этот хаос вместе. Разделим работу, и к обеду у нас все будет в порядке.              Они принялись за работу, быстро, четко и слаженно распределив обязанности. Джисон ловко сортировал документы, выделял главные пункты, делал пометки разноцветными маркерами, а господин Ли отслеживал общую картину, давал указания и отвечал на вопросы, возникающие в процессе. В кабинете воцарилась тихая рабочая атмосфера, прерываемая лишь шуршанием бумаг и тихим стуком клавиатуры.              – Как ты себя чувствуешь сегодня, Джисон? – спросил господин Ли через некоторое время, отрываясь от бумаг и внимательно глядя на него.              Джисон улыбнулся. Ему нравилось, что господин Ли проявляет о нем заботу, как о члене семьи, искренне интересуясь его самочувствием.              – Спасибо, все хорошо, – ответил он, чувствуя, как тепло разливается в груди. – С наступлением второго триместра стало намного легче. Тошнота почти прошла, и энергии стало больше. Готов горы свернуть!              – Это отличные новости! – обрадовался господин Ли. – Я очень рад за тебя. А ты ходил уже на УЗИ?              – Да, был на прошлой неделе, – ответил Джисон, расплываясь в широкой улыбке и доставая из кошелька маленькую фотографию. – Вот, смотрите. Видел своего малыша. Такой крошечный, но уже такой любимый.              Он протянул фотографию господину Ли. На снимке было видно маленькое размытое изображение, но Джисон мог часами смотреть на него, представляя себе личико своего ребенка.              – Понимаю, – кивнул господин Ли, внимательно рассматривая снимок. – Это невероятное чувство. Я помню, как мы ходили на УЗИ с моей женой, когда ждали первого ребенка. Незабываемый опыт. Да, время летит… Они так быстро выросли. Сейчас уже совсем взрослые, сами уже скоро детьми обзаведутся.              – И я никогда этого не забуду, – подтвердил Джисон, сияя от счастья.              Господин Ли посмотрел на него с теплотой, в его глазах читалась отцовская гордость и искренняя радость за Джисона.              – Ты будешь отличным отцом, Джисон, я уверен, – сказал он. – У тебя доброе сердце и сильный характер. А от таких родителей, как правило, рождаются замечательные дети.              Джисон смущенно улыбнулся в ответ, чувствуя, как краска заливает его щеки.              – Спасибо, – прошептал он, отводя взгляд и теребя край свитера. – Мне очень приятно это слышать. Я очень надеюсь, что смогу стать хорошим отцом. Это сейчас самое главное для меня.              Господин Ли на секунду задумался, словно подбирая слова, тщательно взвешивая каждое из них. Он откинулся на спинку кресла, сцепив руки в замок на животе, и внимательно посмотрел на Джисона.              – Знаешь, Джисон, а у тебя есть кто-нибудь? – вдруг спросил он, нарушив неловкую тишину. – Отец Чанбина рассказывал мне, что ты один. Просто… я подумал… Ты же молодой парень, и тебе нужна поддержка. А одному воспитывать ребенка – это очень сложно.              Джисон смутился еще больше. Он почувствовал, как внутри нарастает тревога. Разговор принимал неожиданный оборот.              – Ну… да, я один, – ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее и увереннее, хотя внутри все дрожало. – Но у меня есть друзья, Чанбин всегда помогает, поддерживает. Я справлюсь. А почему вы спрашиваете?              Господин Ли немного покраснел, словно ему было неловко за свой вопрос. Он откашлялся и поправил очки на переносице.              – Да просто… – начал он, запинаясь. – Знаешь, у меня младший сын… Он сейчас тоже один, с головой ушел в работу. Хороший парень, очень ответственный, надежный. Давно пора ему остепениться, семью завести, детей. Да, временами он у меня не подарок, но очень помогает мне с компанией, он работает в другом филиале. Его зовут Минхо.              Джисон почувствовал, как внутри все похолодело. Только не это.              – Минхо? – переспросил он, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица и притворяясь, что впервые слышит это имя. Хотя он прекрасно знал, о ком идет речь. Знал и боялся.              – Да, – с энтузиазмом подхватил господин Ли, не замечая перемены в его голосе. – Целеустремленный и заботливый, я уверен, станет отличным мужем и отцом. Ему не помешал бы такой человек рядом, как ты. Ответственный, добрый. Мне кажется, вы могли бы найти общий язык.              Джисон сидел молча, стараясь не выдать своих чувств. Он понимал, что господин Ли, сам того не подозревая, пытается сосватать его со своим сыном, человеком, которого он больше всего не хотел бы видеть. Судьба словно играла с ним злую шутку, подкидывая самые невероятные и нежелательные варианты. Джисон уже отчаянно раздумывал, как бы соскочить с темы и прекратить этот неловкий разговор, и в этот момент зазвонил телефон на столе у господина Ли, прервав тягостную беседу.              – Прости, Джисон, – сказал господин Ли, поднимая трубку и жестом показывая, что ему нужно ответить. – Это, наверное, по поводу проверки. Звонят, наверное, уже на подходе.              Джисон облегченно выдохнул. Возможно, это был его шанс избежать дальнейшего разговора. Продолжать этот и без того неловкий разговор сейчас просто не представлялось возможным.              – Да, слушаю… – говорил господин Ли в трубку, хмуря брови и поглядывая на часы. – Понял, ждем…              Он положил трубку и вздохнул.              – Минхо скоро заедет, – сказал господин Ли, отрываясь от разговора и улыбаясь. – Должен подвезти кое-какие документы. Как раз познакомлю вас. Думаю, вам стоит пообщаться.              Джисон натянул на лицо подобие улыбки, но внутри все трепетало от паники. Нет, только не это!              – Простите, господин Ли, мне что-то нехорошо, – сказал Джисон, стараясь говорить как можно ровнее, хотя горло пересохло от волнения. – Голова закружилась. Можно я отойду на минутку, приду в себя, а потом вернусь к работе?              – Конечно, конечно, иди, – засуетился господин Ли, беспокоясь. – Может, врача вызвать? Или скорую? Ты весь побледнел.              – Нет, не стоит, – ответил Джисон, пытаясь успокоить его. – Я просто выпью таблетку, полежу немного, и все пройдет. Мне просто нужно немного отдохнуть.              Он поспешил к выходу из кабинета, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Этот разговор стал для него настоящим ударом под дых. Что ему делать? Как избежать неминуемой встречи с Минхо? И как объяснить господину Ли, что он совершенно не заинтересован в этом навязанном сватовстве, не раскрывая при этом своей главной тайны?              Он захлопнул дверь своего кабинета, чувствуя, как дрожат руки. Налив стакан воды из кулера, он жадно выпил его, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Опустившись в кресло, он закрыл глаза и прислонился головой к спинке. Но тишина не принесла покоя.              – Малыш… Что мне делать? – прошептал он, поглаживая живот. – Как мне избежать встречи с твоим папой?              Он помолчал, прислушиваясь к своим ощущениям.              – Мой маленький грейпфрутик, – продолжал он, тихонько воркуя с малышом. – Мы же справимся, правда? Мы что-нибудь придумаем…       Внезапно ему захотелось чая. Горячий, сладкий чай, который поможет ему успокоиться и собраться с мыслями. Решив, что ему необходимо хоть на время отвлечься от проблем, он встал и направился к двери.              Спустившись на первый этаж, он вошел в кофейню. Аромат кофе и свежей выпечки немного успокоил его. В кофейне было людно и шумно. Он заказал ягодный чай и, оглядываясь по сторонам, заметил Феликса, сидящего за столиком у окна. Тот увлеченно что-то строчил в своем блокноте. Джисон улыбнулся и направился к нему.              – Привет, Ликс, – сказал он, подходя к столику. – Можно присесть?              Феликс поднял голову и радостно улыбнулся.              – Привет, Джисон! Конечно, присаживайся. Что-то случилось? Выглядишь взволнованным.              – Да, немного, – признался Джисон, опускаясь на стул. – Просто… трудный день.              Они немного поболтали. Феликс, как всегда, был полон идей и энтузиазма, и Джисон искренне старался вникнуть в детали его нового проекта. Слушая его увлеченный рассказ о цветовых решениях, текстурах и концепциях, он на какое-то время действительно смог отвлечься от гнетущих мыслей и тревог. Феликс умел заряжать своей энергией, и это помогало Джисону расслабиться.              Допив чай, Джисон почувствовал, что немного успокоился. Больше тянуть время было нельзя, нужно было возвращаться в офис.              – Спасибо, Ликс, – сказал Джисон, поднимаясь со стула. – Мне пора возвращаться. Иначе мистер Ли подумает, что я отлыниваю от работы.              – Конечно, – ответил Феликс, широко улыбаясь. – Я тоже скоро пойду, нужно записать пару идей, пока они не улетучились. Пойдем вместе?              Они вместе направились к лифтам. Внутри, словно дети, они принялись весело смеяться и шутить над какой-то глупостью.              Когда двери лифта открылись на их этаже, они вышли в коридор. И здесь Джисон словно окаменел. В конце коридора, двигаясь к ним навстречу, шел Минхо без сомнений. Джисон мгновенно похолодел. Паника волной захлестнула его, лишая способности мыслить. Все его тело пронзила дрожь, а в голове промелькнула лишь одна мысль: «Нельзя, чтобы он меня увидел!»              Не раздумывая ни секунды, он спрятался за спиной Феликса, вцепившись мертвой хваткой в его пиджак. Феликс недоуменно обернулся, но не успел ничего сказать. В этот момент Минхо проходил мимо них. Он слегка кивнул, приветствуя Феликса.              – Здравствуйте, Феликс, – сказал Минхо.              Феликс слегка поклонился в ответ.              – Здравствуйте, господин Ли!              Тот, не задерживаясь, прошел мимо, скрывшись за поворотом. Когда он полностью исчез из вида, Джисон медленно выглянул из-за спины Феликса.              – Ты чего это? – спросил Феликс, слегка приподняв бровь и с любопытством глядя на Джисона. – Что это сейчас было?              Джисон, не отвечая, крепко схватил Феликса за рукав и, оглядываясь по сторонам, потащил его к своему кабинету. Ему нужно было рассказать кому-то правду, поделиться своим секретом, иначе он просто не выдержит.              Оказавшись в кабинете, Джисон захлопнул дверь и, прислонившись к ней спиной, глубоко вздохнул.              – Это… это большой секрет, – сказал он, глядя в глаза Феликсу. – Обещай, что никому, слышишь, никому не скажешь.              Феликс, взволнованный серьезностью Джисона, кивнул.              – Эм… конечно, обещаю. Что случилось?              Джисон, собравшись с духом, указал на область живота.              – Минхо… отец этого ребенка.              Лицо Феликса вытянулось от изумления. Челюсть отвисла, глаза расширились. Джисон, испугавшись его реакции, подскочил и захлопнул ему рот рукой.       Феликс отстранился и, немного придя в себя, ошарашено спросил:              – Как… Как такое возможно?              – Это случилось… – Джисон запнулся, вспоминая ту ночь. – Четыре месяца назад. На тусовке. Мы столкнулись… Выпили… И вот…              Феликс молчал, переваривая услышанное. Наконец, он выдавил из себя:              – Оу…              – А еще сегодня, – продолжил Джисон, чувствуя как к горлу подступает тошнота, – Мистер Ли, чтоб его… пытался впихнуть мне его в качестве мужа! Ну ты подумай! Они там, в кабинете, и он… хочет нас познакомить! А я… Я не хочу знакомиться!              Заметив его состояние, Феликс схватил Джисона за плечи и крепко сжал.              – Эй, эй, спокойно, – сказал он, глядя прямо в глаза Джисону. – Смотри на меня. Дыши. Давай вместе.              Джисон послушно дышал, стараясь успокоиться. У него кружилась голова, и он чувствовал, как все вокруг плывет.              Феликс быстро усадил Джисона на ближайший стул. Подскочив к кулеру, Феликс наполнил стакан водой и протянул его Джисону, с тревогой наблюдая, как тот дрожащими руками пытается удержать его.              – Пей, пей, – тихо и успокаивающе произнес Феликс, склоняясь над ним. – Только не спеши.              Джисон послушно пил, чувствуя, как обжигающий холод воды немного притупляет пульсирующую боль в висках и помогает хоть немного собраться с мыслями.              – Просто… просто не иди, – предложил Феликс, сжимая его плечо в ободряющем жесте. – Дождемся, пока Минхо уйдет, и все. Тебе, в конце концов, никто не может приказать знакомиться с кем-либо, если ты этого сам не хочешь.              Джисон покачал головой, с безнадежностью глядя на своего друга.              – Ты не понимаешь, Ликс. Если мистер Ли позовет… я просто не смогу не пойти. Он мой начальник. Я не смогу ему отказать.              В его голосе слышалась такая обреченность, что Феликс на мгновение растерялся. Он понимал, что простое «не иди» здесь не поможет. Нужно было что-то более действенное, более убедительное. Феликс задумался, нервно покусывая губу.              – Мда, проблемка. Нууу… – протянул Феликс, стараясь придумать что-нибудь стоящее. – Тогда… Тогда я пойду.              Джисон удивленно поднял на него глаза.              – Ты? Куда?              – Я пойду вместо тебя, – уверенно сказал Феликс, выпрямляясь во весь рост. – Если мистер Ли позовет, я пойду и скажу, что тебе стало плохо. Скажу, что ты чувствуешь себя ужасно, что у тебя кружится голова, тошнит – в общем, что ты вот-вот потеряешь сознание. Скажу, что ты лежишь в своем кабинете и тебе нужен покой.              Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Джисона.              – Я умею убедительно врать, – с лукавой улыбкой добавил Феликс. – Мистер Ли поверит мне, я уверен. Он не будет тебя дергать, а ты сможешь спокойно передохнуть и прийти в себя. Как тебе такой план?              Идея Феликса казалась рискованной, но в то же время очень заманчивой.              – Так что, согласен? – спросил Феликс, протягивая ему руку.              Джисон, не раздумывая, пожал его руку в ответ.              – Ладно, спасибо, – с облегчением выдохнул Джисон, чувствуя, как хоть немного спала волна напряжения.              Феликс, словно отмахиваясь от ненужной благодарности, легонько махнул рукой в воздухе. Он окинул взглядом кабинет, словно оценивая обстановку, и, заметив небольшой диванчик в углу, направился к нему и уселся, удобно откинувшись на спинку. Он достал из кармана телефон и принялся что-то листать, делая вид, что занят. Но Джисон видел, что Феликс краем глаза постоянно наблюдает за ним.              Напряженное ожидание тянулось мучительно долго. Джисон, следуя совету Феликса, попытался отвлечься, просматривая какие-то документы на компьютере.              Тишину кабинета прорезал резкий звук телефонного звонка. Джисон посмотрел на телефон, с ужасом ожидая увидеть на дисплее имя Мистера Ли. Нет, это был не он. Это был внутренний телефон. Звонила секретарша Мистера Ли.              Джисон судорожно сглотнул и взял трубку.              – Слушаю, – хриплым голосом произнес он.              – Джисон-щи, – прозвучал в трубке мягкий, вежливый голос девушки. – Мистер Ли просит вас зайти к нему в кабинет.              Вот оно.              – Сейчас? – с трудом выдавил он из себя.              – Да, сейчас, – подтвердила секретарша. – Он ждет вас.              Феликс, моментально оценив ситуацию, подскочил с диванчика и решительно кивнул.              – Все, я вступаю в игру, – прошептал он.       Джисон кивнул, и Феликс молниеносно выскочил из кабинета. Джисон остался один. Он понимал, что этот план может и не сработать, что мистер Ли может не поверить Феликсу. Но что он мог еще сделать? Он поставил все, надеясь на удачу и на находчивость своего друга. Он продолжал шататься по кабинету, придерживая живот, готовясь к любому развитию событий. Кто же знал, что все обернется именно так? Что ситуация выйдет из-под контроля и достигнет апогея?              Дверь распахнулась с оглушительным стуком, и в кабинет, словно вихрь, влетели сразу трое. Первым, с взволнованным до крайности лицом, в комнату ворвался мистер Ли, за ним следом, нарисовался Минхо, а позади всех, с виноватым выражением лица и шепчущим одними губами «Прости, Джисон, прости», топтался на пороге Феликс.              – Джисон! – воскликнул мистер Ли, срываясь на бег и подлетая к Джисону. – Что случилось? Ты в порядке? Мне Феликс сказал… Ты выглядишь болезненно!              Джисон, покачнувшись, словно от внезапного порыва, тряхнул головой, пытаясь убедить всех, и в первую очередь самого себя, что все в порядке, что он держит ситуацию под контролем.              – Нет, нет, все не так плохо, – пробормотал он как можно более убедительно, хотя внутри все сжалось в тугой клубок. – Просто немного голова кружится… Наверное, давление… Сейчас пройдет.              – Нужно срочно вызвать врача! – настаивал, однако, мистер Ли, с явной тревогой в голосе, не сводя с Джисона обеспокоенного взгляда. – Я не позволю тебе здесь падать в обморок!              – Нет, не нужно, – твердо возразил Джисон, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. – Мне просто нужно немного отдохнуть… Я полежу минут десять в комнате отдыха и скоро вернусь к работе.              – Может, тебе сегодня лучше домой поехать? – предложил мистер Ли, не отступая и трогая его за плечо. – Работы много, конечно, но здоровье важнее. Мы как-нибудь справимся без тебя.              – Нет, все в порядке, – снова возразил Джисон. – Я не хочу подводить вас и компанию. Я быстро приду в норму, обещаю.              Закончив говорить, Джисон невольно перевел взгляд на Минхо, стоявшего чуть в стороне и молча наблюдавшего за происходящим с непроницаемым выражением лица. Тот даже мельком не взглянул в его сторону, не узнавал его. Будто между ними не было той бурной ночи, оставившей такой значимый «след». Джисона пронзило странное, противоречивое чувство. С одной стороны, он почувствовал облегчение. Минхо явно не узнал его, а значит, худшего удалось избежать. Но с другой стороны, его охватило какое-то неприятное, даже болезненное чувство разочарования. Неужели он настолько безразличен Минхо, что никак не отреагировал при виде его, даже не запомнил его лица?              Джисон невольно опустил взгляд на область живота. Он нежно прикоснулся к животу, словно ища защиты и поддержки.              – Но Феликс сказал, что тебе очень плохо, – продолжал настаивать мистер Ли, выводя Джисона из состояния задумчивости и возвращая его в реальность. – Он чуть ли не в слезах прибежал ко мне, сказал, что ты вот-вот упадешь.              – А, нет, – отмахнулся Джисон, стараясь изобразить беззаботную улыбку и делая вид, что все это – просто недоразумение. – Он просто преувеличил. Феликс всегда такой… впечатлительный и эмоциональный. Ничего страшного не произошло.              Он натянуто улыбнулся и украдкой бросил взгляд в сторону двери, где секунду назад стоял Феликс. Но его и след простыл. Верный друг испарился, оставив его один на один с милым, заботливым мистером Ли и равнодушным Минхо. Они остались втроем. Ситуация становилась все более неловкой и напряженной.              – Моей жене часто становилось плохо во время беременности, – задумчиво произнес мистер Ли. – Ей очень помогал лимон. Хочешь, я распоряжусь, чтобы тебе принесли лимон? Говорят, очень хорошо помогает от тошноты. Или имбирный чай? Это тоже отличное средство!              Джисон почувствовал, как предательская краска неудержимо приливает к его щекам, выдавая его с головой. Упоминание беременности заставило его нервничать и почувствовать себя невероятно уязвимым. Но он лишь покачал головой.              – Нет, не стоит беспокоиться, – ответил он с дежурной, вежливой улыбкой. – Спасибо, мистер Ли, за заботу, она мне очень приятна, – он слегка поклонился, – но я думаю, что обойдусь. Мне как-то неловко, что я отвлек вас от работы такими пустяками. Я скоро приду в себя, выпью воды, и вернусь к своим обязанностям.              Он снова искоса посмотрел на Минхо и заметил, что тот как-то странно реагирует на упоминание беременности. Лицо его оставалось все таким же непроницаемым, но в глазах, как Джисону показалось, мелькнуло какое-то странное, трудноуловимое выражение, словно ему что-то вспомнилось.              И вот Джисон снова в кабинете мистера Ли, сидит за столом. Перед ним все та же кипа бумаг, требующая безотлагательного внимания. Однако сосредоточиться на работе совершенно невозможно. Он усердно старается, зарывшись в документы, но мысли то и дело возвращаются к Минхо, который, как назло, никак не выходит у него из головы. На столе рядом стоит тарелка с нарезанным лимоном – заботливый жест мистера Ли, который тронул Джисона до глубины души.              Минхо с отцом что-то оживленно обсуждают в углу кабинета, стоя у окна, при этом мистер Ли активно жестикулирует, а Минхо сдержанно кивает. Джисон чувствует себя совершенно посторонним. Он не смеет отвлекать их, понимая, что разговор касается каких-то важных дел компании, возможно, даже конфиденциальной информации.              Но вдруг мистер Ли громко хлопает в ладоши, прерывая их беседу.              – Джисон, отложи свои бумаги, – говорит он, подходя к его столу и улыбаясь. – Пора обедать.              Джисон с тайным облегчением откладывает бумаги в сторону и пытается встать из-за стола, намереваясь удалиться, чтобы не мешать им.              – Спасибо, мистер Ли, – говорит он, сдержанно улыбаясь. – Я, пожалуй, пообедаю сегодня прямо в своем кабинете, чтобы не беспокоить вас.              – Нет, нет, что за глупости! – возражает мистер Ли, махнув рукой и жестом приглашая его остаться. – Оставайся. Ты же не чужой человек, ты практически член нашей семьи. Я уже заказал обед сюда, в кабинет. Мы втроем вполне можем спокойно пообедать здесь, за этим столом.              «Втроем», – с тревогой проносится в голове у Джисона. Эта перспектива его совсем не радует и вызывает лишь внутренний протест.              Вскоре в кабинет вносят ланчбоксы с едой, и мистер Ли торжественно приглашает всех к столу.              – Ну что же, – произносит он, с лукавой улыбкой глядя на Минхо и Джисона, явно довольный собой. – Минхо, познакомься поближе, это Джисон, мой помощник. Моя правая, а иногда, – он подмигивает, – и левая рука тоже. Без него я как без рук!              Затем он поворачивается к Джисону и, лучась гордостью, представляет своего сына:              – А это, Джисон, мой сын – Минхо. Надеюсь, вы поладите.              Далее мистер Ли начинает щедро расхваливать Джисона со всех сторон, отмечая его трудолюбие, ум, инициативность и безграничную преданность компании. Он представляет его как образец для подражания, как человека, на которого нужно равняться. После этого мистер Ли как бы невзначай начинает поднимать тему семьи, переводя разговор в новое, непредсказуемое русло.              – Знаешь, Минхо, – говорит он, глядя на сына с легкой укоризной, – тебе давно пора перестать бездельничать и гулять по клубам. Нужно уже подумать о семье, о продолжении рода, о серьезных отношениях.              Он многозначительно и весьма красноречиво посмотрел на Джисона, словно намекая на то, что тот был бы идеальным кандидатом на роль будущего супруга для Минхо. Джисон невольно опустил глаза, чувствуя, как краска приливает к его щекам, в который за этот день. Он был в ужасе от происходящего. Судьба, казалось, специально сводила их вместе, подстраивая все обстоятельства, таким образом, чтобы загнать Джисона в угол.              Неловкость Джисона росла с каждой минутой, превращаясь в нестерпимую пытку. Он старался не смотреть в глаза мистеру Ли, чувствуя себя невероятно неловко и смущенно под его оценивающим взглядом. Под столом, незаметно для окружающих, Джисон нежно поглаживал живот, пытаясь успокоить себя и своего будущего ребенка.              Минхо, в свою очередь, отреагировал на слова отца с полным безучастием и даже с какой-то нарочитой небрежностью, словно ему было глубоко плевать на все эти разговоры.              – Отец, ну что ты начинаешь? – сказал он, закатывая глаза и недовольно вздыхая. – У тебя всегда одни и те же разговоры. Когда же ты наконец перестанешь давить на меня? У меня нет ни времени, ни желания сейчас об этом думать.              Тишина в кабинете стала почти осязаемой, словно воздух сгустился и стал тяжелым. Мистер Ли, казалось, сник и слегка померк, его плечи немного поникли от разочарования и обиды. Он мечтал о внуках, о том, чтобы его сын наконец нашел настоящую любовь и надежную опору в жизни. Но Минхо упрямо и демонстративно отвергал все его попытки, словно назло.              – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – вздохнул мистер Ли, вкладывая в эти слова всю свою родительскую любовь и безграничную заботу. – Чтобы у тебя была семья, дети… Это самое главное в жизни. И чтобы ты не остался один в старости.              Минхо, однако, оставался непреклонен, его лицо выражало лишь легкое раздражение и скуку, как будто он вынужден был участвовать в утомительной и совершенно бессмысленной пьесе.              – Отец, семья – это явно не мое, – отрезал он, скрестив руки на груди и демонстрируя полное отсутствие интереса к этой теме. – Я еще слишком молод, чтобы связывать себя какими-то обязательствами. Я хочу пожить для себя, насладиться жизнью, поездить по миру, построить карьеру. Не хочу, чтобы какая-то семья, с пеленками и какашками, меня в этом ограничивала.              Он бросил мимолетный, почти пренебрежительный взгляд на Джисона. В его глазах не было ничего, кроме равнодушия и скуки. Словно Джисон был просто предметом мебели, случайно оказавшимся в этом кабинете и совершенно не заслуживающим его внимания.              Мистер Ли резко замолчал, отвернувшись от сына и устремив взгляд в окно. В кабинете повисла тягостная тишина. Джисон чувствовал себя невероятно неловко, ему казалось, что он невольно стал свидетелем чего-то очень личного, чего-то, что не предназначалось для чужих глаз. Ему хотелось встать, извиниться и убежать, но он не мог пошевелиться, понимая, что это будет выглядеть нелепо, неуместно и только усугубит ситуацию.              Мистер Ли, однако, не собирался так просто сдаваться и опускать руки. Решив сменить тактику и зайти с другой стороны, он снова обратился к Минхо, но уже более мягким, убеждающим и даже немного умоляющим тоном.              – Минхо, я прекрасно понимаю, что ты хочешь свободы и независимости, – сказал он, положив руку на плечо сына. – Но ведь семья – это не только ограничения и бесконечные обязанности, это еще и поддержка, любовь, взаимопонимание. Это люди, которые всегда будут рядом с тобой, помогут в трудную минуту, разделят с тобой радость и горе, порадуются твоим успехам и поддержат в неудачах. Разве тебе этого не хочется?              Минхо лишь пожал плечами в ответ, всем своим видом демонстрируя, что не понимает, о чем говорит отец.              – Отец, у меня все это есть и без семьи, – ответил он с какой-то усталой обреченностью в голосе. – У меня есть друзья, коллеги, деловые партнеры, готовые всегда прийти ко мне на помощь. Зачем мне еще кто-то?              – Но разве друзья могут заменить тебе мужа и детей? – настаивал Мистер Ли, не теряя надежды достучаться до сердца сына. – Разве они будут любить тебя так, как может любить только семья, безусловно и бескорыстно?              Минхо на секунду задумался, а затем ответил с легкой, едва уловимой иронией:              – Может быть, и нет, – сказал он, пожав плечами. – Но, честно говоря, я не уверен, что вообще хочу такой любви. Мне вполне нравится моя жизнь такой, какая она есть. Мне комфортно одному. Я не хочу ничего менять.              Мистер Ли тяжело и разочарованно вздохнул, понимая, что его слова не находят отклика в душе сына. Он снова посмотрел на Джисона, и в его глазах мелькнула какая-то странная, труднообъяснимая искра, напоминающая одновременно надежду и отчаяние.              – А как тебе Джисон? – нарочито громко и настойчиво произнес Мистер Ли, внезапно поворачиваясь к сыну. – За эти три месяца работы с ним, он показал себя только с лучшей стороны: исполнительный, ответственный, трудолюбивый, схватывает все буквально на лету, всегда полон идей и инициатив… Я уверен, что он далеко пойдет в этой компании. Парень с большим будущим. Да и внешне он очень даже симпатичный.              Минхо лениво и скучающе окинул Джисона взглядом, оценивающим и бесцеремонным, как выбирают породистого скакуна на аукционе. В его глазах не было ни капли симпатии, лишь холодный, отстраненный интерес.              – Не мой типаж, – бросил он небрежно, как будто речь шла о покупке нового автомобиля. – Мне нравятся более яркие, живые, энергичные. Да и вообще, – добавил он, не заботясь о том, чтобы смягчить тон или подобрать более деликатные слова, – я совершенно не понимаю, зачем ты так прицепился к этому парню. Он твой подчиненный, но никак не потенциальный жених! У тебя что, совсем крыша поехала на старости лет?              Мистер Ли моментально покраснел от гнева и возмущения, его обычно мягкое и добродушное лицо исказилось от вспыхнувшей ярости.              – Минхо, следи за своими словами! – прикрикнул он на сына, повысив голос. – Разве я тебя так воспитывал? Имей хоть немного уважения!              – Да почему? – упрямо повторил Минхо, распаляясь все больше и чувствуя себя все более правым. – Почему я должен уважать кого-то, кто мне неприятен и неинтересен? Тем более, если ты пытаешься его мне навязать! И потом, что в нем такого особенного, что ты так в него вцепился? Он что, спаситель мира? Ах, да, я забыл, – ехидно добавил он, – он залетел от кого-то, и теперь ты хочешь спихнуть его мне под венец, чтобы прикрыть его грех! Так, что ли?              Джисону вдруг отчаянно захотелось закричать, раскрыть свою тайну и сбросить этот непосильный груз лжи и недомолвок: «Это твой ребенок, идиот! Твой! Ты отец!» Но слова застряли мертвым комком в горле, причиняя физическую боль и лишая возможности дышать.              – Минхо, да как ты смеешь так разговаривать! – начал было Мистер Ли, возмущенный наглостью сына и готовый обрушить на него весь свой праведный гнев.              – Мистер Ли, все в порядке, не стоит, – перебил его Джисон, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания и не выдать своего отчаяния. Он глубоко вдохнул, чтобы успокоить дрожащий голос. В глазах стояли предательские слезы, готовые в любой момент хлынуть потоком, но он упорно не давал им вырваться на свободу, закусив губу до боли. Ему нужно было сохранить лицо, не показать свою уязвимость, не дать им увидеть, как сильно его ранили эти слова.              Затем, обращаясь к Минхо, он произнес с дрожью в голосе, но все еще достойно и с вызовом:              – Я не обижаюсь на вас за то, что вы так думаете обо мне. Каждый человек имеет право на свое мнение, на свои предпочтения и, конечно же, на свои заблуждения, – он слегка приподнял подбородок, глядя Минхо прямо в глаза.              С этими словами Джисон решительно встал из-за стола, отодвинув стул с резким скрипом. Он понимал, что еще одна минута, проведенная в этом кабинете, станет для него совершенно невыносимой и может сломить его окончательно. Ему нужно было срочно уйти.              – Простите, Мистер Ли, еще раз, – сказал он, обращаясь к отцу Минхо, стараясь не смотреть на сына. Он боялся, что не сможет сдержать свои эмоции и сорвется. – Я чувствую себя не очень хорошо, голова немного кружится. Пожалуй, я пойду, отдохну до конца обеда в комнате отдыха. Мне нужно немного прийти в себя.              Он слегка поклонился, стараясь скрыть дрожащие руки и не выдавать своего внутреннего состояния, и, не дожидаясь ответа или возражений, почти бегом вышел из кабинета, оставив Мистера Ли и Минхо в полном недоумении и растерянности.              Убегая по коридору, он с трудом сдерживал готовые вырваться наружу рыдания. Он ощущал горькое послевкусие унижения, словно его облили грязью, и жгучую боль от слов человека, который, как оказалось, не испытывал к нему ничего, кроме презрения, отвращения и полного равнодушия. И самое страшное – этот человек имел самое прямое отношение к маленькому человечку, которого он сейчас носил под своим сердцем.              Джисон, едва переведя дух, зашел в комнату отдыха и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной, чувствуя, как по щекам неудержимо текут слезы. Он медленно сполз по двери на пол, обхватил руками колени и зарыдал в голос, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Ему было больно, обидно и страшно.              Проплакав, как ему казалось, целую вечность, Джисон, наконец, немного, успокоился. Он сидел на диване, невидящим взглядом уставившись в окно, наблюдая за тем, как редкие прохожие спешат по своим делам. Слезы все еще подступали к горлу, но он упорно гнал их прочь.              Дверь в комнату отдыха тихонько приоткрылась, и в комнату вошел Феликс. Увидев Джисона, сидящего на диване с заплаканными глазами, он сразу же подошел к нему, обеспокоенно хмуря брови.              – Джисон, – тихо произнес он, присаживаясь рядом и обнимая его за плечи. – Мне сказали, что ты здесь. Все в порядке? Что случилось?              Джисон вздрогнул от неожиданности и обернулся к своему другу, в глазах которого читалось искреннее сочувствие и беспокойство.              – Ликс… – прошептал он, не в силах выдавить из себя больше ни слова. Ему было стыдно за свою слабость, но он знал, что может полностью доверять Феликсу.              – Прости меня, пожалуйста, что так все получилось, – виновато сказал Феликс, слегка поглаживая его по спине. – Я совершенно не знал, что Мистер Ли поднимет такой шум. Если бы я знал, я бы ни за что не допустил этого.              – Ничего, все хорошо, – слабо улыбнулся Джисон, стараясь говорить как можно более спокойно и ровно. – Никто не мог этого предвидеть. Все произошло слишком быстро и неожиданно.              Феликс сочувственно взял его за руку, сжимая ее в своей, и придвинулся ближе. Голова Джисона тут же сама собой опустилась ему на плечо, и он закрыл глаза, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его тело. Феликс крепко обнял друга, чувствуя, как тот дрожит всем телом, несмотря на все его попытки казаться сильным.              – Видел, как господин Ли потом рвал и метал, кричал на всех, – тихо сказал Феликс, стараясь не повышать голос, чтобы не привлекать лишнего внимания.              – Минхо наговорил кучу гадостей обо мне, вот он и злится, – устало ответил Джисон, уткнувшись лицом в плечо друга. – Он даже не представляет, как мне было больно слышать все это. Он даже не подозревает, что…              Феликс крепче обнял Джисона, ощущая всем сердцем его боль, обиду и отчаяние. Сейчас, видя его таким сломленным и уязвимым, Феликс чувствовал прилив неконтролируемой ярости и ненависти по отношению к Минхо, который даже не подозревал, какую рану он нанес Джисону.              – Вот гад ползучий! – прошипел Феликс сквозь зубы, стараясь не повышать голос. – Да он еще пожалеет о каждом своем слове, вот увидишь! Когда узнает, что это его ребенок, совсем по-другому заговорит, обещаю тебе! Будет еще ползать на коленях, вымаливая твое прощение.              Джисон слабо улыбнулся, но в его глазах по-прежнему стояла грусть, не смотря на все попытки Феликса развеселить его.              – Не уверен, что мне нужно его прощение, – прошептал он, отворачиваясь от Феликса. – Я просто хочу, чтобы он больше никогда не маячил у меня перед глазами и оставил меня в покое.              – Да что ты такое говоришь? – возмутился Феликс, сжимая его руку. – Он должен ответить за свои слова! Он должен заплатить за то, что причинил тебе столько боли! А если ты все-таки решишь выйти за него замуж… Ох, Джисон, если ты решишься на это безумие, то позволь мне ударить его первым, умоляю тебя! Я выбью из него всю эту спесь, всю эту надменность и высокомерие!              Феликс говорил это с такой искренней яростью и неподдельной злостью, что Джисон невольно рассмеялся, сквозь слезы.              – Спасибо тебе, Ликс, – сказал Джисон, вытирая слезы в уголках глаз. – Я знаю, что ты хочешь как лучше и пытаешься меня поддержать. Но я не собираюсь выходить за него замуж, ни при каких обстоятельствах. Я лучше буду воспитывать ребенка один, чем связывать свою жизнь с таким человеком.