Ты мне не нужен

      Джисон чувствовал, как гул голосов, смеха и музыки давит на него со всех сторон. Вечеринка в честь последнего года университета была в самом разгаре, но для него, этот хаос запахов и звуков превратился в пытку. Он устало пробирался сквозь толпу, извиняясь перед спотыкающимися об него людьми. Ему просто нужно было немного тишины, укромный уголок, где можно было перевести дух.              С трудом добравшись до лестницы, он начал подниматься на второй этаж, надеясь найти там долгожданную передышку. На втором этаже оказалось немного тише, хотя до полной тишины было далеко. Полумрак, приглушенная музыка, силуэты целующихся и танцующих пар – обстановка располагала к более интимному общению. Джисон огляделся в поисках менее людного места и заметил балкон, примыкавший к одной из комнат. Он поспешно направился туда.       Прохладный ветерок с балкона ворвался под распахнутую куртку Джисона, заставляя его поежится. Он вдохнул запах ночного города: бензин, смешанный с чем-то цветочным, и прикрыл глаза, пытаясь унять пляшущий в груди нервный комок. Облокотившись на шершавые перила, Джисон исподтишка наблюдал за мерцающими огнями города, но даже это не помогало. В животе словно поселились бабочки-переростки, устроившие там хаотичный рейв.       На другом конце балкона кто-то шумно выдохнул. Джисон вздрогнул, заставив плечи подскочить, и как можно не заметней покосился в сторону звука. В полумраке, освещенном лишь тусклым светом уличных фонарей, проявился силуэт. Мужчина был слегка ссутулен, облокочен на перила, и, как показалось Джисону, смотрел прямо на него. Сердце совершило кульбит. Это был он. Ли Минхо.       О Минхо Джисон слышал, конечно. Кто не слышал о Ли Минхо, золотом мальчике, чье имя шептали за каждым углом университета? Говорили, он не просто бабник, а настоящий Купидон с темной стороны, одним взглядом заставляющий трепетать даже самых неприступных. Джисон никогда не пересекался с ним лично, но аура Минхо летела впереди него. Он всегда старался держаться подальше, довольствуясь сплетнями и украдкой брошенными взглядами. И вот, пожалуйста, сам Ли Минхо стоит в нескольких метрах от него, на одном балконе.       Джисон сделал вид, что углубленно изучает горизонт, стараясь унять дрожь в коленях. Как назло, ветер усилился, взъерошивая его волосы и заставляя сильнее запахнуть куртку. Он поерзал на месте, чувствуя на себе пристальный взгляд. Нужно что-то сказать. Что угодно. Но мозг предательски отказывался генерировать членораздельные мысли.              Минхо неторопливо скользнул взглядом по Джисону, от взъерошенной макушки до кончиков пальцев, судорожно сжимающих перила. Уголки его губ приподнялись в легкой, дразнящей улыбке.       – Не знал, что на подобных тусовках можно встретить таких… красивых омег, предпочитающих любоваться луной в гордом одиночестве, – его голос был низким, обволакивающим, и от него кровь предательски прилила к щекам Джисона, заставляя их гореть. Комплимент? От Минхо? Бред какой-то.       Джисон вскинул подбородок, пытаясь спрятать за маской напускного безразличия замешательство, плескавшееся где-то глубоко внутри. Он всю жизнь старался держаться в тени, довольствуясь ролью наблюдателя. Подобный уровень внимания, особенно от альфы калибра Минхо, был для него чужд и пугающе интересен.       – Просто… немного душно внутри, – пробормотал Джисон, стараясь смотреть куда-то в сторону, мимо этих пронзительных глаз Минхо. – Решил глотнуть свежего воздуха. А ты что тут делаешь? Поклонницы на первом этаже расхватали все свободное пространство?       Минхо плавно сократил расстояние между ними. Каждый его шаг словно приглушал звуки ночного города, оставляя лишь напряженное молчание.       – Не против, если составлю тебе компанию? – спросил Минхо, и в его голосе проскользнула почти ласковая интонация, которую, однако, выдавали искорки веселья, пляшущие в глубине его глаз.       Джисон демонстративно пожал плечами, пытаясь убедить, в первую очередь, самого себя, что происходящее его совершенно не трогает.       – Делай, что хочешь, – отрезал Джисон, тут же внутренне ругая себя за эту бессмысленную дерзость. Зачем он вообще стал оправдываться? Стоило просто молча уйти.       Минхо, казалось, уловил его внутренние терзания. Уголки его губ приподнялись выше, образуя ту самую фирменную ухмылку, от которой у многих студенток подкашивались ноги. Воздух вокруг сгустился, наполнился терпким запахом Минхо: дорогущий парфюм, сплетенный с едва уловимым мускусным оттенком, который одновременно отталкивал и будоражил сознание.              – Ты ведь Хан Джисон, так ведь?              Джисон сухо кивнул, стараясь не выдать волнения. Он прекрасно понимал репутацию этого парня и не собирался становиться очередной зарубкой.       – Приятно познакомиться, Хан Джисон. Я – Ли Минхо.       Минхо протянул руку, и Джисон, против воли, ответил на рукопожатие. Кожа Минхо была горячей, сухой, и от прикосновения по всему телу пробежала мимолетная дрожь, словно от легкого удара током. Что-то в этом жесте казалось… неуместным. Слишком фамильярным, слишком личным.       – Взаимно, – сухо процедил Джисон сквозь зубы, стараясь скрыть охватившую его панику. Он хотел вырвать свою руку, стереть это мимолетное касание, но почему-то не мог пошевелиться.       Минхо усмехнулся, заметив эту секундную растерянность на лице Джисона.       – Расслабься, я не собираюсь тебя насиловать, – промурлыкал Минхо, притворно ласковым голосом, и тут же добавил, – Просто вышел подышать. Внутри такой смрад, что можно задохнуться.       Он похлопал по карману пиджака, доставая серебристый портсигар. Щелчок открывающейся крышки прозвучал оглушительно в этой тишине. Минхо вытащил тонкую сигарету и, зажав ее между губами, прикрыл глаза на мгновение, наслаждаясь предвкушением.       – По правде говоря, просто курить захотелось, – Минхо щелкнул зажигалкой, поднося огонь к кончику сигареты. Первый затяг, облачко дыма, и вот он уже смотрит на Джисона сквозь пелену дыма, оценивая его.       Джисон наблюдал за ним, Минхо, курящий в полумраке балкона, выглядел до неприличия соблазнительно. Минхо выпустил дым, и он медленно рассеялся в воздухе, окутывая его лицо дымкой. Джисон отметил, как в тусклом свете играют тени на его скулах, делая их еще более выраженными. Он слегка наклонил голову, прикрывая глаза, и Джисон не мог не заметить, как идеально очерчены его губы.              Затяжка. Легкие потрескивания табака. Минхо слегка прищурился, и Джисону показалось, что он видит в этом что-то личное, интимное. Он наблюдал за тем, как пепел медленно осыпается с кончика сигареты, и этот простой акт казался почему-то завораживающим. Его пальцы, такие изящные, держали сигарету с непринужденной элегантностью. Джисон почувствовал, как в животе поднимается странное, незнакомое ему волнение.              – Ну и кури, – пожал плечами Джисон, стараясь придать своему голосу безразличный тон. – Мне это не мешает.              Он отвернулся к перилам, делая вид, что смотрит на ночной город, но на самом деле все его внимание было сосредоточено на Минхо. Джисон слышал легкий шелест сигареты, когда он делал затяжку, и чувствовал запах табака, смешанный с его запахом.              Минхо, выпустив тонкую струйку дыма, которая тут же растворилась в прохладном ночном воздухе, обернулся всем корпусом к Джисону. В темноте его серые глаза казались темными и проницательными.              – Неужели? А мне кажется, ты не очень любишь табачный дым, – проговорил он, слегка растягивая слова, будто дразня. На его лице играла едва заметная усмешка, выдающая заинтересованность в реакции Джисона.              Джисон, стоя спиной к Минхо, скрестив руки на груди, фыркнул. Он чувствовал на себе его взгляд, прожигающий ему спину, и это вызывало неприятное чувство, смешанное с чем-то, что он пока отказывался признавать.              – Мне не нравится, когда меня пытаются читать, как открытую книгу, – резко ответил он, стараясь скрыть смущение. – И ты тоже не нравишься, – выпалил он, неожиданно даже для себя самого. Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать, и теперь он немного жалел об этом.              Минхо усмехнулся, приподняв одну бровь. Он сделал еще одну затяжку, выдыхая дым прямо в сторону Джисона, будто намеренно провоцируя.              – О, я тронут, – проговорил Минхо шутливым тоном, в котором, тем не менее, чувствовалась легкая ирония. – Неужели я произвел на тебя такое сильное впечатление, что ты не можешь перестать думать обо мне? Мне льстит, Хан Джисон. Очень льстит.              Они стояли молча, каждый в своих мыслях. Минхо спокойно курил. Джисон мельком поглядывал на него, стараясь не привлекать внимания. Джисон вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится его образ, эта непринужденность и уверенность в себе. Он завидовал ему, завидовал его свободе и легкости.              Минхо затушил окурок сигареты о перила – привычное движение, выдающее в нем человека, часто ищущего утешение в никотине. Достав из кармана небольшую плоскую фляжку, он открутил крышку, и по воздуху разлился терпкий аромат виски. Сделав глоток, Минхо протянул фляжку Джисону.              – Хочешь? – спросил он, слегка приподняв бровь. – Немного виски еще никому не вредило. Особенно перед грядущим кошмаром экзаменов.              Джисон колебался. Он не был большим поклонником алкоголя, предпочитая ему, крепкий кофе или травяной чай. Но что-то в этом предложении заставило его передумать. Возможно, небольшая доза бесшабашности была именно тем, что ему сейчас нужно.              – Ладно, – сказал Джисон, принимая фляжку. – Только немного.              Он поднес фляжку к губам и сделал глоток. Виски обжег горло, оставляя после себя теплое, терпкое послевкусие. Джисон закашлялся, но вернул фляжку Минхо с кривой улыбкой.              – Крепко, – проговорил он, чувствуя, как алкоголь начинает расслаблять его тело.              Минхо усмехнулся, делая еще один глоток.              – Это чтобы быстрее забыть о завтрашнем дне, – ответил он, протягивая фляжку обратно Джисону. – Давай договоримся: ты пьешь, я рассказываю что-нибудь смешное. Или наоборот.              Джисон пожал плечами. Он уже не так сильно сопротивлялся. Алкоголь притуплял его бдительность, и ему стало интересно, куда заведет его эта ночь.              – Допустим, – ответил Джисон, снова прикладываясь к фляжке.              После нескольких глотков виски и обмена глупыми шутками балкон перестал казаться таким враждебным. Они оба чувствовали себя более расслабленно. В какой-то момент, когда фляжка опустела, Минхо предложил переместиться в комнату. Джисон согласился, не раздумывая.              – Знаешь, – начал Минхо, с пьяной улыбкой глядя на Джисона, – я сегодня видел, как Тэмин пытался заигрывать с профессором Кимом. Это было… эпично. Он, как обычно, весь такой сияющий, подошел к Киму, и начал что-то щебетать про его новую рубашку, я чуть слюной не подавился.              Джисон рассмеялся, представив эту картину. Тэмин славился своей настойчивостью в отношении альф – особенно тех, у которых был высокий социальный статус – а профессор Ким, был известен своей строгостью и неприступностью.              – Ты серьезно? И что, Ким хоть как-то отреагировал на его ужимки? – спросил Джисон, давясь от смеха. Слезы потекли из глаз.              – Он просто посмотрел на него с таким видом, будто собирался поставить неуд за весь курс, – ответил Минхо, передразнивая выражение лица профессора. – Тэмин сразу сдулся. Он отошел и пробурчал что-то типа «Я просто хотел сделать комплимент». Бедняга.              Джисон снова рассмеялся, прижимая руку к животу. Ему было весело, легко и беззаботно, чего он давно не чувствовал.              – А я… Я, когда был помладше, – начал Минхо, ухмыляясь каким-то своим мыслям, – участвовал как-то в подпольных гонках без правил. Вот это был вообще ад! Нет, не в плохом смысле. Адреналин, скорость, рев моторов… Это был пик жизни, наверное! Помню, как мы с друзьями переделали старенькую BMW моего старшего брата. Там от оригинала почти ничего не осталось, только кузов.              Он засмеялся, вспоминая те времена.              – Да нас чуть не арестовали, – продолжил Минхо, махнув рукой. – Полиция на хвосте висела, сирены выли… Но мы вырвались! Лететь по ночному городу, зная, что за тобой гонятся копы – это непередаваемое ощущение!              Минхо, казалось, полностью ушел в воспоминания.              – Кстати, – спохватился немного погодя Минхо, – Я тогда сорвал большой куш! Выиграл столько денег, что хватило на оплату обучения в следующем семестре. Ха! Ну, почти. От отца мне тогда знатно досталось.              Он вдруг осекся, словно опомнившись.              – Блин, чего это я тебе тут гружу? – сказал Минхо, махнув рукой. – Забудь. Это дела минувших дней.              Джисон смотрел на него с восхищением. Никогда бы не подумал, что этот самоуверенный человек, сын богатых родителей, способен на такие безрассудные поступки.              – Но это же безумно! – добавил Джисон, немного погодя. – Так рисковать своей жизнью ради скорости и денег… Это же не стоит того! А если бы тебя поймали? Или, не дай Бог, что-нибудь случилось на трассе?              Джисон нахмурился, представляя себе самые страшные сценарии.              – Да ладно тебе, – отмахнулся Минхо, слегка покраснев. – Все обошлось. И вообще, это было давно и неправда, ясно? Забудь! Давай лучше выпьем еще и вспомним что-нибудь более безобидное.              Он подтолкнул бутылку вина к Джисону, пытаясь перевести разговор. Джисон усмехнулся, но было видно, что он все еще находится под впечатлением от услышанной истории. Этот ночной разговор открывал в Минхо новые, неожиданные грани.              Они просидели так еще долго, вспоминая забавные случаи из жизни университета, шутили и смеялись, пока глаза у них не начали слипаться. Джисон уже еле ворочал языком и с трудом понимал, о чем говорит Минхо. В конце концов, Джисон почувствовал, что больше не может держать глаза открытыми.              – Я, наверное, пойду, – пробормотал он, сползая ниже к стене. – У меня все плывет перед глазами.              – Погоди, – сказал Минхо, хватая его за руку. – Не уходи. Мне хорошо с тобой, Джисон. Честно. Не с кем не было так хорошо, – промямлить Минхо.              Джисон посмотрел в прищуренные от опьянения глаза Минхо. Быть может, алкоголь играл с ним злую шутку, но ему показалось, что Минхо сейчас как никогда искренен, если не считать того, что он еле стоит на ногах.              – Ладно, – тихо ответил Джисон, чувствуя, как комната вокруг него становится все более нереальной.              В повисшей тишине слышалось лишь их прерывистое дыхание.              – Знаешь, Джисон, – проговорил Минхо, нарушая тишину, – ты… ты совсем не такой, каким я тебя представлял. Ты… интересный. И красивый, – добавил он шёпотом, больше для себя.              Джисон усмехнулся, но тут же замолчал, услышав тихое признание.              – И это говорит мне парень, самый завидный жених на потоке? – подколол он, стараясь скрыть внезапно накатившее волнение.              Минхо слегка улыбнулся, его глаза, и без того темные, казались сейчас абсолютно черными. Взгляд обжигал, проникал в самую душу, вызывая мурашки по всему телу.              – Просто констатирую факт, – ответил он, медленно приближаясь к Джисону.              Минхо сократил расстояние между ними почти до нуля, и Джисон почувствовал его горячее дыхание на своей щеке. Он забыл, как дышать, затаив дыхание и ожидая, что произойдет дальше.              Внезапно между ними оборвалось всякое сопротивление. Их взгляды встретились, было взаимное притяжение, которое не могло быть проигнорировано. Джисон ощущал, как запах сандала и дорогого коньяка, исходящий от него, становится все более насыщенным, дурманящим.              Мгновение, и их губы слились в поцелуе. Он начался робко и неуверенно, но постепенно перерос в неистовую страсть. Губы Минхо были горячими и влажными, он покусывал губу Джисона, дразня. Руки улеглись на его талии, притягивая его к себе настолько плотно, что между ними, казалось, не осталось ни малейшего зазора.              В ответ Джисон, подчиняясь внезапному импульсу, схватил Минхо за волосы на затылке, крепко сжимая их в своих пальцах и притягивая для еще большего контакта. Дыхание их смешалось, воздух вокруг наполнился пьянящим запахом вина, терпкого зелёного чая, которым отдавало от Джисона, и сильных нот кедра, исходящих от Минхо. И всё это переплеталось с терпким волнением, разливавшимся по венам Джисона вместе с возбуждением. Этот запах дурманил разум, отключал остатки здравого смысла, заставляя его тонуть в опьяняющей близости.              Джисон приоткрыл рот, приглашая Минхо углубить поцелуй. Языки сплелись, вытесняя остатки здравого смысла. Они пробовали друг друга на вкус. Забыв о всякой скромности, они повалились на кровать, продолжая, жадно целовать друг друга. Руки Минхо скользнули под тонкую ткань рубашки Джисона, ощупывая его горячую кожу. В ответ Джисон попытался расстегнуть пуговицы на рубашке Минхо, но из-за дрожащих рук ему это плохо удавалось.              – Дай помогу, – прошептал Минхо, отрываясь от поцелуя.              Он ловким движением расстегнул все пуговицы и сбросил рубашку на пол. Обнаженный торс Минхо предстал в полумраке комнаты, и Джисон не смог сдержать восхищенного вздоха. Сильные мышцы, рельефный пресс, темные соски… Он был великолепен.              Не теряя времени, Джисон сорвал с себя рубашку, и бросил ее куда-то на пол, где она тут же смешалась с чужой. Сейчас уже не было места стеснению или сомнениям – лишь необузданное желание, требующее немедленного удовлетворения. Теперь оба были оголены по пояс, и в полумраке комнаты их тела казались еще более соблазнительными.              – Ты такой красивый, Джисон, – прошептал Минхо, он повел носом по шее, жадно вдыхая его аромат. Эта смесь терпкого зеленого чая и цитруса опьяняла.              – И ты тоже, – ответил Джисон, сжимая в руках его плечи. Его пальцы впивались в кожу, он чувствовал, как его щеки горят, а дыхание сбивается, но ему было плевать. Всё, что имело значение, это Минхо, прямо здесь, прямо сейчас.              Джисон провел пальцами по шее Минхо, ощущая под подушечками пульсирующие вены. Он спускался ниже, к широкой груди, проводя по рельефным мышцам. Нежно, кончиками пальцев, Джисон заправил немногочисленные пряди тёмных волос за ухо, оголяя шею, и Минхо прикрыл глаза, запрокинув голову назад, издавая протяжный, полный истомы стон. Этот звук обжёг Джисона изнутри.              Минхо прижался сильнее, чувствуя, как тело Джисона дрожит в его руках, и понимал, что желание застилает ему разум. Грудной голос сбился в невнятный шёпот:              – Джисон… Позволишь?              Он ждал ответа и не смел прикасаться, пока не получит согласия.              Джисон поднял на него влажные, полные томления глаза:              – Делай со мной всё, что захочешь. Просто… возьми меня.              Эти слова стали сигналом к действию, и Минхо с остервенением набросился на Джисона. Забыв о всякой нежности, он стаскивал с него остатки одежды, разрывая ткань.              Минхо грубо целовал каждый сантиметр его тела, оставляя за собой дорожку из алых отметин. Поцелуи обжигали. Он кусал его плечи, ключицы, живот, нежно, но ощутимо, и сцеловывал тут же свои укусы. Добравшись до бёдер, он остановился, замер и с жадностью посмотрел на него. Им хотелось обладать. Его пальцы коснулись кожи, очерчивая изгибы бедер. Джисон застонал, запрокинув голову и откинувшись на подушки, открывая взору глотку, готовую принять любые ласки.              Минхо слизал природную смазку с внутренней стороны бедер Джисона, медленно, рисуя языком узоры. Этот жест – смесь грубости и чувственности, унижения и возвышения – опьянял своей властью и одновременно покорностью. Он чувствовал, как Джисон вздрагивает под ним, как учащается его дыхание, выдавая истинные потребности.              – Господи, Минхо, – прошептал Джисон, задыхаясь. – Хватит… Сделай что-нибудь…              Минхо навис над ним, его тело заслонило свет, оставляя Джисона в полумраке.              – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – прошептал он, обжигая своим дыханием его губы. – Умоляй меня, Джисон. Скажи мне, чего ты жаждешь больше всего.              – Я… – запнулся Джисон, покраснев от смущения. – Я хочу… чтобы ты вошел в меня. Прямо сейчас.              Минхо облизал губы.              – А как насчет «пожалуйста», Джисон?              Джисон застонал от отчаяния.              – Пожалуйста, Минхо… Я умоляю тебя… Возьми меня.              – Так-то лучше, – прошептал Минхо, и его взгляд, полный хищного предвкушения, задержался на мгновение на лице Джисона. Потом он перевел взгляд ниже. Он очертил кончиком пальца влажный вход Джисона, разжигая пожар похоти до предела.              Кода Джисон вздрогнул, Минхо медленно и вкрадчиво, облизнул палец, покрывая его слюной. Этим непристойным жестом он словно ставил печать, показывая, что именно он собирается сделать и кому принадлежит эта красота.              – Сладкий и немного терпкий.              Он смотрел Джисону прямо в глаза, когда говорил это. А потом, не отрывая взгляда, поднёс этот палец прямо к дрожащим губам Джисона.              – Возьми. Покажи мне, каким ты умеешь быть послушным.              И снова это не было вопросом или приглашением. Это был приказ, облаченный в шепот. Джисон застыл, его грудь часто вздымалась, выдавая внезапное смущение. Он знал, что это неправильно. Что это унижает и стирает его границы. Но похоть и опьянение были слишком сильны. А ещё это невыносимое желание, чтобы Минхо смотрел только на него. Он с тяжелым вздохом приоткрыл рот, принимая палец.       Ухватив палец Минхо, сминая его мягкими, податливыми губами, Джисон едва заметно задрожал. Джисон сосал его жадно, отдаваясь во власть ощущений, пока Минхо сгорал от одной лишь мысли о том, что сейчас вытворяет этот ангел. Слюни стекали по его подбородку, блистая в полумраке, превращая Джисона в воплощение соблазна, того, что хочется вкусить.              Минхо отстранился, лицо горело, дыхание сбивалось. Он чувствовал, как внутри все клокочет, как сдерживаемая страсть рвется наружу. Его выдержка, и без того тонкая, треснула под напором возбуждения. Он больше не мог играть в эту игру, ему нужно было больше, прямо сейчас. Не давая Джисону возможности даже вдохнуть, он резко подхватил его под бедра, приподнимая над кроватью. Ткань простыни скомкалась в его руках, он чувствовал, как Джисон напрягся в предвкушении.              Вторжение было неожиданным, резким и непривычным. Никакой подготовки – сразу, до предела, на всю глубину. Минхо вошел в него одним мощным толчком, заставляя Джисона вскрикнуть, не сдержав стон. Пальцы впились в его предплечья, ища опору.              Минхо замер, давая Джисону привыкнуть к новым ощущениям. Он чувствовал, как сжимаются мышцы вокруг него, как тело партнера постепенно расслабляется. Он видел его покрасневшее лицо, влажные от возбуждения глаза, приоткрытый рот, жадно ловящий воздух.              Затем он начал двигаться. Сначала плавно, аккуратно, пробуя. Он чувствовал, как их тела сливаются в одно целое, как ритм становится общим, как дыхание синхронизируется. А потом ускорился, срываясь с цепи. Сочный шлепок кожи о кожу эхом разнесся по комнате, отзываясь вибрацией в каждом уголке. Ритм становился быстрее и яростнее, вытесняя собой остатки разума. Минхо сжимал бедра Джисона, стремясь удержать его в этом безумии, грубые пальцы оставляли на нежной коже красные отпечатки.              Каждый толчок отдавался в теле Джисона гулкой вибрацией. Он кричал – голос срывался, тонул в хриплом стоне; затем оставалось только частое, горячее дыхание. Минхо не останавливался, будто подстегиваемый этими звуками. Он двигался без жалости, резко, глубоко. В этом не было ласки, лишь настойчивая потребность.              Джисон вцепился ногами в его спину, сжимая так сильно, что Минхо почувствовал боль. Будто в отчаянии, пытался остановить его, но хватка только подстегивала.              – Хватит, я больше не могу, – прошептал он, но Минхо, словно не слыша, продолжал вбиваться глубже, каждый толчок достигал самой глубины. На его лице играла хищная ухмылка, обнажая белые зубы. Он словно получал удовольствие от той боли, что причинял Джисону, от полной власти над ним. Капли пота срывались с его лба, падая в ложбинку между ключиц Джисона, смешиваясь с его собственной испариной.              – Минхо… – едва слышно выдохнул Джисон, словно каждое слово стоило ему неимоверных усилий. Его глаза были полузакрыты, зрачки расширены. Он казался сломленным, но в то же время невероятно возбужденным.              Минхо отпустил его бедра, перехватывая руками его ягодицы, сжимая их с силой. Движения стали короче, но интенсивнее. Джисон издал протяжный стон, запрокинув голову назад, обнажая шею.              Минхо склонился, его горячее дыхание опаляло шею. Он впился зубами, зубы скользнули по коже, сжимая ее, оставляя легкое покалывание. Минхо отстранился на мгновение, чтобы оценить свою работу. Кожа в месте укуса уже начала краснеть, предвещая скорое появление багрового следа. Он припал губами к этому месту, начиная высасывать кожу, создавая вакуум, усиливающий кровоток. Он менял угол наклона, двигал губами, он чувствовал пульсацию крови под кожей.              Через несколько секунд он отстранился. На коже Джисона красовался яркий, багровый засос. Минхо оглядел свою работу с удовлетворением. Он припал губами к соседнему участку кожи, повторяя процесс, создавая еще одну метку. Несколько укусов, несколько поцелуев, и шея Джисона превратилась в карту безумной ночи, в свидетельство страсти, пожирающей их обоих. Каждый засос пульсировал, напоминая о силе, с которой Минхо владел им, о той покорности, с которой Джисон отдавался ему.              Руки Минхо по-прежнему сжимали ягодицы Джисона, стремясь вылепить из него идеальную форму. Он подталкивал его навстречу каждому толчку, чувствуя, как натягиваются мышцы, как усиливается жар его тела, как поверхностное дыхание переходит в прерывистые, хриплые вздохи.              Минхо вошел в него с силой, от которой Джисон вздрогнул и сорвался на очередной крик. Он выдохнул, отпуская остатки контроля, и с громким стоном, пропитанным облегчением, излился глубоко внутрь. Джисон последовал за ним, его тело содрогнулось в мощной судороге, а из горла вырвался долгий, протяжный стон. Он обмяк в руках Минхо, его дыхание было тяжелым и неровным.              Лежа в тишине, нарушаемой лишь их сбившимся дыханием, Минхо осознал, что всё закончилось. Никаких чувств, никаких обещаний. Как и всегда. Просто физиология. Парень и вправду милашка, подумал Минхо, и тело всё ещё требовало продолжения. Он отстранился, позволяя Джисону скатиться на простыни. Тот лежал, раскинув руки, словно распятый. Минхо оценивающе оглядел его, отмечая покрасневшую кожу, искусанную шею, мокрые от пота волосы, слипшиеся на лбу.              Джисон заснул довольно быстро, утомленный и измотанный. Рваное дыхание постепенно выровнялось, лицо расслабилось. Минхо продолжал какое-то время смотреть на него, изучающе и отстраненно.              Только познакомились, немного выпили, и вот они здесь, голые и потные, посреди смятой простыни. Для Минхо это была обычная схема, отточенная годами. Встреча, искра, секс. Ничего личного, никаких обязательств. Ему нравилась эта отстраненность, эта возможность использовать тело другого человека, не погружаясь в его мир. Джисон не исключение. Он был всего лишь инструментом, приятным, красивым, но всего лишь инструментом для утоления его похоти. И сейчас, наблюдая за его мирным сном, Минхо не испытывал ни угрызений совести, ни сожаления. Только легкую удовлетворенность и желание повторить. Он приподнялся и направился в душ.