Свет, что не меркнет

Первым отчетливым воспоминанием Не Хуайсана стала не смерть матери и не её похороны. Им стало обещание, которое брат дал ему вскоре после этого. Сильная, мозолистая рука коснулась его маленькой щеки. Теплое дыхание овеяло переносицу. Сильные руки заключили его в неловкие, но дарящие покой объятия. Голос — твердый, в котором не было и следа того горя, что переполняло Не Хуайсана, — дал ему простое обещание: — Не плачь. Теперь я буду тебя защищать. Шесть слов. Два коротких предложения. Этого хватило, чтобы слезы Не Хуайсана перестали литься. Хватило, чтобы он кивнул, прижался к старшему брату и послушно позволил увести себя от алтаря. После смерти матери состояние его отца начало ухудшаться. Для людей ордена Цинхэ Не это не стало неожиданностью. Вспыльчивый нрав и агрессивный дух были ценой, которую приходилось платить за следование пути совершенствования клана Не. Внезапная кончина мадам усугубила состояние главы ордена Не и подтолкнула его к грани искажения Ци. И хотя он быстро восстановил самообладание и усмирил эмоции, его нрав стал еще более свирепым. Но Не Хуайсан был всего лишь ребенком. Он ничего этого не понимал, а объяснить ему было некому. Он знал лишь то, что отец стал чаще кричать на него и чаще бить, а старшему брату теперь было не до него. Эти перемены накатывали одна за другой. В этот период одиночества, когда компанию ему составляли лишь книги и картины, Не Хуайсан пришел к выводу: перемены — это плохо. Ему больше нравилось, когда всё оставалось по-прежнему. Ему нравилось, когда мама была рядом, когда отец одаривал его улыбкой, и когда брат (пусть и холодно) слушал его болтовню о сладостях, которые ему разрешили съесть в этот день. Ему нравилось, когда их крепость в Нечистой Юдоли казалась домом. Когда она была наполнена теплом. А сейчас? Сейчас... Трагедия нанесла новый удар через несколько лет после смерти мадам Не. На этот раз это был глава ордена. В этот день Не Хуайсан рыдал навзрыд. Он только-только привык к отцовскому характеру. Это было несправедливо. Он только-только понял, как снова поладить с отцом. Он думал, что раз уж он подобрал к нему ключ, отец его не оставит. Так почему? Почему отец тоже ушел? Он решительно стоял на коленях перед алтарем. Слуги пытались увести своего юного господина прочь. Они пытались задобрить его всевозможными яствами, разными сладостями и даже, в какой-то момент, новыми принадлежностями для рисования. Но Не Хуайсан не двигался с места. Он даже не смотрел на них. Вид маленького господина причинял им боль. Его обычно сияющие глаза потускнели и покраснели от слез. Они боялись говорить слишком много, опасаясь столкнуться с печально известной яростью клана Не, которой, как они быстро поняли, обладал и их юный господин. Их старший молодой господин — нет, теперь его следовало называть главой ордена Не — отбыл по делам вскоре после смерти отца. Он присутствовал на похоронных церемониях и тем временем разослал письма, уведомляя глав различных орденов о случившемся. После похорон Не Минцзюэ отправился лично поприветствовать каждый из великих орденов. Два дня и одну ночь Не Хуайсан оставался в зале перед поминальной табличкой отца. Его глаза покраснели и припухли. Голос пропал. Брата не было дома. Снаружи лил дождь. Сверкали молнии, грохотал гром. Обычно в такой ситуации Не Хуайсан начал бы капризничать. Он сказал бы, что ему страшно, и забрался бы в постель к старшему брату. Или к родителям. Но теперь он не мог. Никого не осталось. Стоило Не Хуайсану подумать об этом, как из его пересохших глаз хлынул новый поток слез. Он шмыгнул носом, но не стал вытирать лицо. Он позволил слезам свободно падать, пропитывая влагой его белые одежды. Позади него с грохотом распахнулась дверь. Не Хуайсан подпрыгнул. Первой его мыслью было, что это призрак. Но откуда у призрака такие длинные, твердо стоящие на земле ноги? Его взгляд пополз вверх и встретился с хмурым лицом брата. — Значит, ты здесь, — вздохнул Не Минцзюэ с явным облегчением. — Б-брат. Ты вернулся, — Не Хуайсан неловко поднялся. Он провел ладонями по груди, в жалкой попытке разгладить помятые одежды. Не Минцзюэ окинул взглядом стоящего перед ним ребенка: жалко опущенная голова, ссутуленная спина, дорожки от слез на лице. Не Минцзюэ снова вздохнул. Он завел руку за спину и вытолкнул вперед какой-то маленький комок. Раздавшееся кряхтение заставило Не Хуайсана поднять голову. Увиденное потрясло его до глубины души. Это был мальчик примерно его возраста. Одежда на нем была чистой, но кожа на лице шелушилась от долгого пребывания на солнце. Волосы были собраны в хвост. Глаза нервно бегали из стороны в сторону, а руки так сильно сжимали края одежд, что костяшки пальцев побелели. Наконец его взгляд остановился на Не Хуайсане. Он поклонился: — Молодой господин. — Никакой не «молодой господин», — Не Минцзюэ подтолкнул ребенка чуть сильнее, чем требовалось. — Зови его «шиди». — Ш-ши?.. — мальчик обернулся и с недоверием посмотрел на Не Минцзюэ. Не Минцзюэ оставался непреклонен. Он вскинул бровь и вздернул подбородок, всем своим видом показывая: только попробуй поспорить. — Ш-шиди, — нервно повторил мальчик приветствие. Он бросил взгляд исподлобья. Все его тело напряглось: он ждал, что Не Хуайсан закатит истерику. Все они были такими — дети, которые так хорошо одевались и жили в такой роскоши. У всех них был скверный характер. — Это... Брат, кто это? — спросил Не Хуайсан, не в силах оторвать глаз от незнакомого мальчика. — Это Вэй Ин, Вэй Усянь. С сегодняшнего дня, — Не Минцзюэ взглянул на дрожащего мальчика. Он положил тяжелую руку ему на макушку. Не Хуайсан понимал, что этот жест задумывался как утешающий, но также понимал, что этот ребенок, Вэй Усянь, сочтет его угрожающим. — С сегодняшнего дня он будет твоим товарищем по играм. — П-по иг... — Тебе ведь было одиноко? Братья смотрели друг на друга. Не Минцзюэ уже начал думать, что ошибся, когда Не Хуайсан бросился к нему, уткнувшись в грудь, и Не Минцзюэ почувствовал, как намокают его одежды. Ему было не всё равно. — Ладно, ладно, — проворчал Не Минцзюэ, неловко похлопав Не Хуайсана по голове. — Возьми себя в руки. Тебе не стыдно? Не Хуайсан покачал головой и решительно вцепился в старшего брата; его рыдания ничуть не утихли. Вэй Усянь стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. Он молча почесал нос, а его взгляд с любопытством блуждал вокруг. Белый цвет. Белые украшения. Коричневая табличка с именем. Должно быть, чьи-то похороны. — Ты! — Не Хуайсан внезапно отстранился. Слезы и сопли всё еще текли ручьем, но ребенок изо всех сил старался выглядеть так же грозно, как и его старший брат. — С сегодняшнего дня мы друзья! — О-ох! — Я Не Хуайсан! Тебе не нужно звать меня «шиди» или «молодой господин». Просто Хуайсан. Взгляд Вэй Усяня метнулся с ребенка на его брата. Он поспешно кивнул в знак согласия. — Ты... тоже не должен вести себя как чужой! Если тебя привели в мой дом как товарища по играм, значит, ты мой человек! Тебе не о чем беспокоиться, и никто не будет тебя обижать, — Не Хуайсан подошел к Вэй Усяню. Он замешкался, прежде чем скопировать жест Не Минцзюэ и положить руку на голову Вэй Усяня. — С этого момента я буду защищать тебя. Казалось, маленькая ладошка на макушке Вэй Усяня обладала какой-то магией. В тот момент, когда она коснулась его, он почувствовал всплеск тепла, прокатившийся от макушки до кончиков пальцев ног. Усталость от долгого пути словно смыло водой. Вэй Усянь широко раскрытыми глазами смотрел на Не Хуайсана. Он вглядывался в его ясные, круглые глаза, в которых не было ни капли расчета, лишь чистая, безудержная радость. Вэй Усянь слегка задрожал, но ответ его был тверд: — Хорошо, я верю тебе. Вэй Усянь на мгновение заколебался и накрыл своей ладонью руку у себя на голове. Он опустил её вниз, но не отпустил, продолжая сжимать. — Раз ты будешь защищать меня с этого момента, то в ответ я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Не Хуайсан посмотрел на их руки и снова перевел взгляд на Вэй Усяня. — Правда? Вэй Усянь кивнул. — Я никогда не нарушаю обещаний. Глаза Не Хуайсана превратились в полумесяцы, и он потряс ладонь, такую же маленькую, как и его собственная. Он взволнованно повернулся к старшему брату. — Брат! Раз ты велел Усяню звать меня «шиди», значит ли это, что ты принял его в наш орден как адепта? Не Минцзюэ кивнул, скользнув взглядом по ребенку, стоящему за спиной его младшего брата. Не Хуайсан восторженно ахнул. Однако, когда он снова повернулся к Вэй Усяню, тот заметил перемену в его взгляде. Она была едва уловимой, но на пухлом детском лице контраст казался разительным. Вэй Усянь почувствовал, как теплая ладонь сжала его руку, и услышал тихое «Я защищу тебя», прежде чем ему велели следовать за слугами в его новую комнату.