toujours pur

Джеймс дёрнул за ручку входной двери, резко распахивая её. На пороге стоял промокший насквозь Регулус, одетый в пижаму и халат. Низ его шелковых пижамных штанов был испачкан землей, а с завитков волос капала вода. Он шевелил губами, но слов не было слышно. Крепко вцепившись в его плечо, Джеймс втянул его в дом. Стопка пластинок была сгружена на пол сразу же, как получилось разогнуть окоченевшие пальцы и руки, державшие ее в тисках. Юфимия, все ещё стоявшая рядом, заперла дверь и произнесла заклинание, чтобы высушить Регулуса горячим воздухом, но даже после этого он всё ещё дрожал. Джеймс схватил его за руки — как всегда, холодные. — Где твои перчатки? — покачал головой он. — З-з-д-дравствуйте, — еле-еле произнес Регулус. Со стороны гостиной послышались шаги. — Джим, ты идешь? — окликнул Сириус. — Я уже почти забыл, о чем рассказывал! Что там у тебя? Они так и не поговорили о Реге, запоздало вспомнил Джеймс. Голова Сириуса высунулась в дверной проем. Улыбка всё ещё блестела на его ярко-розовых губах, но вскоре осознание заставило бы ее потускнеть, и Джеймс отвернулся, чтобы этого не видеть. Напряжение было осязаемым. Юфимия, чувствуя его, вздохнула и сделала шаг к продрогшему Регулусу. Она сжала его предплечье горячей смуглой рукой и ласково улыбнулась: — Добро пожаловать. Меня зовут Юфимия, я мама Джеймса. — Р-регулус. Блэк. — Что-то произошло, — заключила она, заглядывая своими блестящими карими глазами Регулусу прямо в душу, и тот кивнул. — Тебе нужно переодеться и поесть. Все остальное потом. Не в силах выдавить из себя что-то членораздельное, Регулус снова покивал головой и наморщил нос, а затем нахмурился, пытаясь сдерживать свои эмоции. Юфимия встряхнула свое полотенце, развернулась и поспешила по направлению к кухне. — У меня сейчас там все сгорит. Джейми, будь любезен. Джеймс зажмурился от чувства неловкости и вины, но заставил себя снова повернуться к Сириусу лицом. Сириус стоял напротив, однако его взгляд был направлен вовсе не на Регулуса, и даже не на Джеймса. Сириус смотрел на беспорядочно разъехавшиеся по полу пластинки в сырых конвертах. Он стоял неподвижно, казалось, даже не дышал. В коридоре было слышно только стучание зубов Регулуса. В конце концов, Сириус обнял себя руками и молча ушел обратно в гостиную, ковыляя вразвалочку, будто ему было тяжело идти. Джеймс взъерошил волосы. — У тебя с собой ничего нет? Регулус покачал головой. Тогда Джеймс сжал его левую ладонь в своей правой. — Идём. Я провожу тебя в комнату. Восхождение по лестнице ещё никогда не казалось таким медленным — Регулус еле переставлял ноги. Хотелось просто поднять его на руки и отнести, но Джеймс боялся ранить чувство собственного достоинства Регулуса. Для того, кто еле мог стоять, но первым делом поздоровался, когда вошёл в чужой дом, правила приличия наверняка что-то значили, верно? Когда они, наконец, добрались до второго этажа, Джеймс направил его в комнату соседнюю от его собственной. Обычно там оставался Питер, когда приезжал к Поттерам, поэтому в ней там и сям стояли горшки с растениями. — Мы на месте. — Джеймс встал напротив Регулуса, рядом с огромной драценой. — Тебе бы очень помогло сейчас побыть в горячей воде. Ванная комната за этой дверью. Белый как мел, его гость никак не отреагировал. Они все ещё держались за руки, и Джеймс сжал его пальцы в своей ладони, прежде чем отпустить. — Если тебе нужна будет помощь или внезапно поплохеет, зови меня. Это общая ванная, я тоже могу сюда войти, только из из другой двери. Я буду в соседней комнате, попробую найти что-нибудь, э-э-э… какую-нибудь одежду. Идёт? Регулус глупо моргнул, а затем скривился и закрыл лицо. Его плечи вздрагивали, когда он шмыгал носом, а сам он продолжал дрожать, хоть уже и не так сильно. Джеймс подошёл ближе и осторожно положил свои большие ладони ему на плечи, давая возможность оттолкнуть себя, но этого не произошло. Регулус наклонился навстречу, прижимаясь сильнее, и обвил его шею руками. Кожа Джеймса покрылась мурашками — наполовину от объятия, наполовину от того, какой же, Мерлин его дери, Регулус был холодный. Они простояли так пару минут, прежде чем Джеймс сказал: — Я вижу, что тебе тяжело, прости! но тебе правда очень нужно согреться, иначе ты можешь сильно заболеть. Я буду… — …ди. Приглушенный голос отозвался вибрацией у него в грудной клетке. Он вдохнул глубже, но не успел переспросить. — Не уходи, — повторил Регулус, бодая его ключицу влажным лбом. — Пожалуйста. Что он должен был делать? Он дотянулся до своего затылка и бережно расцепил руки, обнимающие его, а затем снял их с себя. Зажмурившись, он несколько секунд набирался храбрости, чтобы дотронуться до бархатного пояса халата, завязанного на узел. — Можно развязать твой пояс? Вместо ответа Регулус безвольно опустил руки по швам. Джеймс не мог посмотреть ему в глаза, но и глянуть вниз он тоже был не в силах, поэтому тупо уставился на его шею, рассматривая причудливые стежки на воротнике пижамной рубашки, выглядывающем из-под плотного воротника халата. Вслепую разделавшись с узлом, он обошел Регулуса сзади. Регулус пожал плечами, и халат соскользнул с его плечей, а Джеймс поймал его, будто это было пальто, сложил и повесил на спинку стула. Он подошёл к двери в ванную и открыл ее перед Регулусом, подождал, пока тот войдёт, и зашёл следом. — Тебе сюда, — он кивнул на ванну, всё ещё избегая зрительного контакта. — Я оставлю свою дверь приоткрытой, идёт? Я никуда не ухожу. — Хорошо. Перебирая свою старую одежду в поиске чего-то, что было бы впору Регулусу, Джеймс прислушивался к шорохам в ванной, затем к шуму воды, готовый прийти по первому же зову. И все же, он то и дело страдальчески вздыхал, размышляя, не перешёл ли он черту. Он не сделал чего-то, чего стоило стыдиться, но его щеки горели, и он прокручивал свои действия в голове снова и снова. Зачем вообще было… Его размышления прервал стук в дверь. Открыв её, Джеймс увидел Бродягу, скорчившего недовольную мину. В одной руке он держал кружку какао, а в другой — миску, полную лукумадес, и вилку. Джеймс только вдохнул, чтобы спросить, но Сириус тут же перебил: — Цыц. Я ещё не решил, что я думаю на этот счёт. Меня ведь никто не посвящал в подробности. — Но… — Нет! Сейчас я злюсь. Эффи попросила отнести, — он потупил взгляд и передал свою ношу Джеймсу. — Ужин ещё не сейчас, и она придумала что-то быстрое, чтобы он поел. Шлепнув ладонью по дверному откосу, он вздохнул и развернулся, и Джеймс остановил его: — Погоди. — М? — отозвался Сириус, оборачиваясь. — Так что всё-таки сказал Прюэтт? Шум воды из ванной остановился. — Что он вегетарианец. Джеймс фыркнул и прикусил губу. Как только Сириус исчез из поля зрения, Джеймс поставил еду на свой письменный стол. Конечно, это был лучший момент, чтобы вспомнить, что у Регулуса не было полотенца. И нижнего белья. — Э-э-эм… Рег? — громко позвал он, не заходя в ванную. — Да? — Можно войти? Я оставлю тебе полотенце и одежду. — Да. Джеймс отворил дверь в ванную. Обнаженный, румяный Регулус стоял прямо напротив. От его кожи шёл пар, и на лице блестели капельки воды. Длинные черные ресницы трепетали на полуопущенных веках, и Джеймс опомнился только в тот момент, когда серые кукольные глаза встретились с его собственными. Джеймс закашлялся и повернул голову в сторону, протягивая вещи, сложенные в низкую башенку. — Цирцея, — закатил глаза Регулус, принимая одежду. — Как будто в душевой после квиддича было какое-то уединение. — Ну, это не душевая Хогвартса, — смущённо пробубнил Джеймс, внезапно проявивший интерес к своей полке с трофеями. Что ж, кажется, Регулус чувствовал себя чуть лучше, раз в его голосе снова появилась нотка цинизма. — Мама сделала тебе кое-что, чтобы ты перекусил. Ужин пока не скоро. — Это очень мило с ее стороны, — ответил Регулус, шурша одеждой. — Даже моя собственная maman никогда не готовила для меня. Он обмотал волосы полотенцем и сделал чалму, а затем шагнул в комнату Джеймса. Тот распознал это как знак, что можно смотреть. Даже эта одежда, которая в моменте показалась подходящей, была ему велика. Футболка с логотипом Роллинг Стоунз свисала, оголяя ключицы, а рукава доставали до локтей. Джеймс пытался усмирить свое воображение, рисующие картинку того, как его старые штаны спадают с бедер Регулуса. — Падай куда хочешь. Мой дом — твой дом. — Можно упасть на кровать? Ох. — Конечно. Регулус прошел мимо и медленно сел, затем забрался с ногами и прижал колени к груди. — Тебе разве не интересно? — спросил он, принимая миску и вилку из рук Джеймса. — Ужасно, — признал Джеймс, все ещё держа в своей руке кружку. — Но это не так важно. Расскажешь, когда захочешь. Ешь. — Что это? — спросил Регулус, наколов на вилку лоснящийся шарик. — Какой-то десерт? — Лукумадес, — улыбнулся Джеймс, пристально глядя на него. — Это похоже на маленький пончик с медом. Регулус поднес один к губам и глубоко вдохнул, прежде чем отправить его в рот. Он жевал медленно, смакуя, и его глаза расширились. Он сразу же съел ещё один, и ещё. Джеймс, ухмыляясь, подал ему кружку. — Не слишком сладко? — поддразнил он. — Я никогда не ел ничего подобного. — Это блюдо с маминой родины. — Она гречанка, — догадался Регулус, облизывая губы. Было видно, как сложно ему было не разговаривать с набитым ртом. — Верно. Какое-то время они молчали. Регулус ел, и даже в том, как он ел на кровати было что-то утонченное. Джеймс обожал смотреть, как люди впервые пробуют то, что готовила мама, а в этом случае это было прекрасно вдвойне. В конце концов, когда миска опустела, а за ней и кружка, Регулус прилёг на кровати, всё ещё обнимая свои колени. — Знаешь, — шепнул он, глядя на Джеймса снизу. — Я не хочу возвращаться. — Оставайся, — пожал плечами Джеймс. — Не могу. — Пожалуйста. Глаза Регулуса медленно закрылись. *** Вечер шел медленно. Сначала домой пришел отец с жестяными банками, полными русалочьей чешуи, и Джеймс помогал ему расставить все это в его рабочем кабинете. Потом мама позвала всех на ужин; Регулус всё ещё спал в кровати Джеймса, и было принято решение его не будить. Бродяга даже за ужином сохранял обиженное выражение лица и разговаривал по минимуму. Когда мама отчитала его за негостеприимность, он надулся ещё сильнее. Джеймс мыл посуду и думал, что лучше всего будет поговорить с ним завтра, чтобы он переспал со всеми своими мыслями и фактом, что его брат снова существует где-то неподалеку. Когда Джеймс вернулся в свою комнату, стало очевидно, что ему придется ночевать в комнате Питера. Регулус, кажется, не собирался просыпаться. Джеймс осторожно прокрался внутрь, и человечки, изображённые на плакатах и фотографиях, молчаливо зашикали на него. Он улыбнулся и на цыпочках подошёл к своему столу, чтобы взять книгу. Когда он уже собирался уйти, Регулус позвал его: — Джеймс… Ну вот. Всё-таки разбудил. — Прости, — выдохнул он, поправляя очки. — Я не думал, что ты так чутко… — М-м-ф… Регулус всё ещё спал, просто перевернулся на спину. Что ему снилось? Джеймс подошёл к кровати и сел на пол рядом, прислонившись к ней спиной. Он открыл книгу на закладке, разгладил страницы и стал читать, надеясь снова услышать краем уха свое имя.