toujours pur

— Это беспрецедентная наглость, мистер Блэк. Поверьте, если бы я могла… Профессор Макгонагалл продолжала отчитывать их в своем кабинете. Ее лицо покраснело, а узловатые пальцы, украшенные перстнями, дрожали, когда она нервно перекладывала свитки с эссе с одного края стола на другой. Они стояли перед столом в ее кабинете вчетвером: Джеймс, Сириус, Римус и Мэри. Было непонятно, как у Сириуса до сих пор находились силы спорить, но чем жарче он отстаивал их честь и правоту, тем злее становилась Макгонагалл. После того, как она застала их мечущими друг в друга сглазы, они все под ее присмотром, словно под конвоем, отправились в Клуб Слизней. Они не успели дойти: запыхавшийся Слизнорт встретил их на середине пути, и это было ещё хуже, потому что оставшееся расстояние они шли в неловком молчании. Затем их позорно заставили извиняться и отняли восемьдесят очков. Но даже сейчас, когда Макгонагалл отчитывала его и его товарищей, все, о чем думал Джеймс, было… Он назвал меня по имени. Где был Регулус сейчас? Лили не пошла на встречу Слизней, и Снейп тоже не пошел. А Рег? Стоял ли он там под мантией, как велел Джеймс, видел ли что-нибудь? — …ттер. Мистер Поттер, вы меня слышите? — Макгонагалл наклонилась в его сторону, глядя исподлобья. — Простите, профессор. Джеймс поправил очки и покосился на Римуса, и Сириус выпучил глаза и еле заметно кивнул в сторону Макгонагалл. Та обреченно покачала головой. — Я назначаю вам отработку, Поттер, как и вашим троим друзьям. — Что? — взвизгнул Джеймс. — Но профессор, вы же уже сняли баллы! Мы на седьмом курсе, разве… — Да, мистер Поттер, — перебила она, — вы уже на седьмом курсе, и к этому времени вам пора усвоить, что взрослые ведьмы и волшебники не устраивают поединков в коридоре. Поскольку вы все же совершили этот незрелый поступок, я считаю, что наказание за него должно быть соответствующим. Вы будете отрабатывать свое наказание в Трофейном зале каждый день до начала зимних каникул. Возможно, держа в руках кубки и начищая их до блеска, вы вспомните, что ваши действия имеют последствия. Джеймс обречённо кивнул, оставив при себе аргументы, почему это нечестно и совершенно несправедливо. — Вы, мисс Макдональд, будете отрабатывать свое наказание в теплицах, с мадам Стебль, — продолжила Макгонагалл. — Мистер Люпин, вы отправитесь помогать мадам Пинс. Что до вас, мистер Блэк, вас ждут встречи с мистером Филчем. Сириус тряхнул длинными волосами, пряча за ними лицо, будто за занавеской, и потёр руками глаза. — Также, я сообщу о произошедшем вашим опекунам. Я надеюсь, что в дальнейшем вы не будете так безответственны и не станете пренебрегать правилами. Можете идти. Мэри первая развернулась и прошла к выходу громко топая; Сириус и Римус поплелись за ней следом. Джеймс тоже направился к двери, но, увидев, как его товарищи вышли из кабинета, он замедлил шаг и снова вернулся к столу Макгонагалл. — Профессор. — Да, мистер Поттер? — Она взглянула на него из-под очков и склонила голову набок. Джеймс подёргал себя за рукав джемпера, кусая щеку изнутри. Что он вообще собирался сказать? Вообще-то, вонючий Нюниус заслужил это. О, или лучше. Вообще-то, я ночью гулял по подземельям и случайно увидел Эйвери, так что он тоже заслужил. — Знаете… — он шаркнул носком кед по ковру. — Вы знаете, как Эйвери назвал Лили? — Поттер, ваше стремление заступиться за мисс Эванс весьма похвально и трогательно, но я не думаю, что эта информация как-либо поменяет мое мнение. — Он сказал, — голос Джеймса опустился до шёпота, — что Лили грязнокровка. Рука Макгонагалл, протянувшаяся снять остроконечную шляпу, замерла на полпути. Она медленно опустила свой головной убор на стол и сложила руки. Ведьма на портрете позади, метавшая кинжалы взглядом все это время, пока Макгонагалл чихвостила их, побледнела и упала в обморок. — Вы это слышали лично? — Да, профессор. Все вокруг это слышали. — Это… серьезное оскорбление, — признала она, стряхивая пылинки с полей шляпы. — Я поговорю с профессором Слизнортом об этом. И все же, это не отменяет вашего наказания. Ваши действия были безрассудны. — Я знаю, профессор. Извините, больше этого не повторится. — Идите, Поттер. Не обещайте того, чего не сможете исполнить. К тому времени, когда Джеймс вернулся в гостиную, ни Лили, ни Мэри нигде не было; наверняка они уже поднялись к себе. Ему тоже хотелось скорее побежать наверх и спрятаться под одеялом, уснуть и проспать до обеда, и завтра пойти в библиотеку, сидеть в кресле у окна и смотреть на снег… Но он знал, что сейчас, стоило ему открыть дверь в общую спальню, он услышит разглагольствования Сириуса, и Пит будет задавать кучу вопросов, а Римус ничего не скажет, но будет угрюмо лежать, глядя в потолок. Он любил их, но в такие моменты, как этот, ему хотелось побыть одному. *** Утро следующего дня было беспощадно. Голова была тяжёлая, словно вылитая из свинца, и глаза еле разомкнулись. Джеймс вспомнил, что ему снилось что-то тревожное, словно он куда-то опаздывает. Когда он собрал волю в кулак и зашевелился, поднимаясь с постели, он понял, что после вчерашней беготни вверх-вниз по лестницам у него болят мышцы ног. Что ж, это даже к лучшему: на следующей неделе он не сможет сходить полетать. Можно думать об этом как о тренировке. Хвост и Лунатик уже не спали. Пит заправлял постель, выравнивая покрывало так, чтобы оно лежало ровно посередине. Римус выглянул из-за столбиков кровати, встречаясь взглядом с Джеймсом. — Доброе утро, — он чуть приподнял уголки губ, складывая свою пижаму. — М-м, — кивнул Джеймс. — Который час? — Семь пятьдесят шесть, — отозвался Питер. — Нужно разбудить Бродягу, завтрак идёт уже как полчаса. Римус пожал плечами, подошёл к кровати Сириуса и резко отодвинул полог. Парящие свечи теплым светом озарили его безмятежное лицо, но он не проснулся. Тогда Римус сдёрнул с него одеяло, но тот только поворочался и свернулся клубочком. — Я сдаюсь, — он поднял руки, затем поправил рукав своего свитера и сел на свою кровать. Джеймс, зевая, оттолкнулся от матраса и встал, босиком топая по холодному полу. Небрежно усевшись на краешек кровати Сириуса, он дёрнул его за руку. — Бродяга. Тот все так же лежал и ни на что не реагировал, только едва нахмурился. Тогда Джеймс наклонился ближе к его лицу и громко заговорил: — Бродяга, скорее вставай, там в Большом Зале Дамблдор угощает всех ирландским кофе, они сейчас все без нас выпьют! Вставай! Сириус вздрогнул и открыл глаза, тут же приподнимаясь на локтях. Римус фыркнул и покачал головой, а Джеймс рассмеялся, заваливаясь на матрас рядом с Сириусом, чтобы столкнуть его с кровати. — Сохатый… я тебе этого не прощу, — пробубнил Сириус, свешивая, наконец, ноги с кровати. — Мерлин. Как я не хочу, чтобы этот день начинался. — Ты болтун, — сказал Джеймс, возвращаясь к своей кровати. — Этот день будет для тебя ещё хуже, если ты не поднимешь свою задницу, чтобы пойти и позавтракать. Сириус обернулся, хмуро уставившись на Джеймса, и тот пожал плечами. — Вот именно, Бродяга. Филч вряд ли отпустит тебя до обеда, — добавил Питер, и в него тут же прилетела подушка. *** О первом дне отработки можно было сказать одно: он был бесконечным. Джеймс знал заклинание, которым можно было с лёгкостью начистить металл до блеска (спасибо маме), но, конечно же, пользоваться палочкой было запрещено. Филч выдал ему ведро и набор каких-то щеток и тряпок, что, судя по выражению лица Филча, было невиданной щедростью. Одно было хорошо — никто не стоял над душой. Весь вечер он провел за выполнением домашней работы. Когда пришло время отбоя, он уже настолько плохо соображал, что буквы двоились у него перед глазами несмотря на то, что он был в очках. Следующий день был не лучше, и Джеймс уже сто раз проклял себя за то, что попал в эту историю перед выходными, и тем более, перед каникулами. Он мог бы выспаться перед тестами, но теперь он здесь. Он сидел на старой табуретке сгорбившись, полируя кубок какой-то Розы Голдблум, и смотрел в окно. Для декабря небо было удивительно ясным, и лучи просачивались в Трофейный зал, заставляя медали и кубки сиять, отражая сотни солнечных зайчиков. В какой-то мере это расслабляло. Он собирался переставить свою табуретку в тень, как вдруг дверь скрипнула и отворилась. За дверью не было никого, и окно было закрыто. — Я делал это слишком много раз, чтобы ты вот так просто меня провёл, — усмехнулся Джеймс. — Закрой дверь перед тем, как снимать. Дверь снова скрипнула и захлопнулась, звякнув ручкой, и перед ней обнаружилась парящая голова Регулуса Блэка, напоказ закатывающего глаза. — Испортил все веселье, — вздохнул он, вытряхивая руки из рукавов мантии-невидимки. Джеймс улыбнулся, по настоящему чувствуя свое лицо впервые за два дня. — Спасибо, что возвращаешь мне мантию. — А что, можно было не возвращать? — Ну-у… — он задумчиво прищурился. — Можешь пока оставить ее себе, если будешь приходить и развлекать меня на отработке. — С чего бы мне тебя развлекать? — Регулус поднял бровь, аккуратно складывая мантию в руках. — Во-первых, — начал Джеймс, описав указательным пальцем в воздухе спираль, — я порчу веселье, и мне нужен кто-то, кто его создаст. А во-вторых, — он выставил второй палец, — за тобой должок. — Должок? — Да. За то, что все знал, и ничего не сказал. Ну, про Снейпа. А я думал, мы друзья… Щеки Регулуса порозовели. — Мы!.. Я сказал, как только смог! — Но ты ведь знал раньше, ты сам сказал. — Да, — мрачно вздохнул Регулус, — но я пытался выяснить, что они собирались сделать. Прости. Мне жаль, что ты на отработке. — Эй, — Джеймс отставил кубок, положив тряпку прямо в него. — Я понял, я же просто шучу. Но ты же в порядке, да? — Я видел, как ты пустил Жалящий сглаз в Эйвери. — Естественно, это никак не связано с тем случаем в подземельях, — Джеймс нахмурился, изображая серьезность, но его губы подрагивали от напряжения, выдавая улыбку, которую он пытался подавить. — Или же?.. — Цирцея, — Регулус снова закатил глаза. *** Странное дело, но отработка была не просто выносимой, когда приходил Регулус; она становилась долгожданной, а это уже чересчур. И все же, Джеймс не мог бороться с собой. Был уже четверг, и предпоследний тест остался позади. Джеймс справился быстро — ему Скрывающие чары удавались легко. Бросив остальным Мародёрам что-то невнятное в свое оправдание, он побежал в Трофейный зал. Он не мог поверить, что бежал. Отворив дверь, он увидел, что на его табуретке, трансфигурированной в стул с обивкой, сидит Регулус и читает. Сбившееся дыхание было слишком громким звуком в торжественной тишине наград. Регулус вложил что-то в книгу перед тем как отложить её. — Встретил тролля по пути? — поинтересовался он, разминая шею. Джеймс покачал головой. — Хуже. Макгонагалл напомнила в очередной раз, что я наказан. — И тебе стало стыдно, поэтому ты прилетел сюда сразу после теста? — Да, — Джеймс скорбно склонил голову, — вспомнил, что ещё не до конца искупил свою вину. А ты почему здесь? Интересуешься достижениями учеников прошлых лет? Регулус улыбнулся и заправил завиток черных волос за ухо, и сердце Джеймса наполнилось чем-то теплым, тягучим и сладким, как мед. — Что читаешь? — Путеводитель по темным заклинаниям, Валери Джейкобсон. — Регулус повертел книгу в руках, демонстрируя обложку. — Кажется, ты вовсю пользуешься своими новыми возможностями, — хмыкнул Джеймс. — Не понимаю, о чем ты. — Врешь. — Да. В Запретной Секции очень интересно. — Но зачем тебе это? — Если хочешь узнать контрзаклятие, стоит изучить само заклятие, — пожал плечами Регулус и поднялся со стула, уступая место Джеймсу, затем подошёл к окну и спрятал книгу в сумку. — У любого контрзаклятия есть заклятие, но не у каждого заклятия есть контрзаклятие. Первый закон Хиллса, — процитировал Джеймс. Регулус обернулся через плечо. — Умный мальчик. Хочешь постичь защиту от темных искусств — изучи темные искусства. Джеймс усмехнулся и прислонился плечом к одному из стеллажей с кубками. — Они опять приглашали тебя? Регулус замер. — Значит, приглашали. — Он поправил очки. — Знаешь, Рег, ты ведь… — Нет, не в этом дело, — перебил Регулус. — То есть, да, но мне на них плевать. — А что тогда? Регулус снова подошёл к нему, вставая прямо напротив. Их взгляды встретились. Глаза Регулуса были серые, но не туманно-серые; они блестели, как капли дождя блестят на оконном стекле, вбирая в себя серебристое пасмурное небо. Джеймс почувствовал, как мурашки бегут по его спине. Регулус оскалился. — Брось. Ты ведь что-то ищешь в секции ЗОТИ, — прошептал он. — Что именно? Испещренная шрамами лопатка Сириуса мелькнула перед глазами Джеймса. — Ничего. Мне просто нравится там. — Можешь не говорить, если не хочешь, но я знаю, что это не так. — Регулус отошёл на шаг назад. — В любом случае, тёмные искусства — это искусства, хоть и тёмные. Это просто интересно. Ты же чистокровный, тебе ли не знать. — Что за бред ты несёшь, — ощетинился Джеймс, и улыбка Регулуса стала шире. — Поттер. Неужели ты думаешь, что мантия, которую ты мне так любезно одолжил, это просто дорогая игрушка, которую тебе подарили родители? — Я что, похож на идиота? — Но ты пользуешься ею, не задумываясь, что процесс ее создания или само существование могло кому-то навредить. Верно? Джеймс сложил руки на груди. — Ведь это очень искусная работа, — продолжил Регулус, — и плата за нее бывает высока. — Я не понимаю, что ты пытаешься сказать, — Джеймс покачал головой. Ему не нравилось, куда шел этот разговор. — Я пытаюсь сказать, что темные искусства красивы по-своему, — ответил Регулус, всплеснув руками, а затем отошёл в другой конец зала, снова роясь в сумке. — Подожди. Я покажу тебе кое-что. Джеймс чувствовал, как колотится его сердце. Он пытался дышать как можно тише, но вместе с этим, ему казалось, будто становилось отчётливо слышно, как сердце стучится в его левое лёгкое, выбивая оттуда воздух по чуть-чуть. Регулус копался в сумке и что-то искал, пока не нашёл это с тихим «ах». С горящими глазами он подошёл к Джеймсу и вручил ему нож для открывания писем. — Подержи-ка это вот так, — он вложил нож в руку Джеймса, фиксируя ее в воздухе. — Что… И не успел Джеймс до конца озвучить свой вопрос, как Регулус погладил подушечкой пальца острый краешек ножа. Его лицо не показывало эмоций, в то время как Джеймс застыл в ужасе и беспомощно наблюдал, как на ране растет крупная алая бусина. Регулус поднял руку вверх и перевернул ладонь вниз. Капля тяжелела, пока не сорвалась, и он изящно взмахнул палочкой, шепотом произнеся заклинание. Капля задержалась в воздухе, а затем звонко упала на пол. Джеймсу показалось, будто она отскочила. Пока Регулус бормотал под нос Вулнера Санентур, направив палочку на порез, Джеймс запоздало подумал, что он даже не смог бы остановить кровь — ведь он пришел натирать медали руками, не используя палочку. — Что ты творишь? — выдавил Джеймс, покачав головой. — Это то самое кое-что, что ты хотел мне показать? Как ты себя калечишь? Регулус опустился на колени, рассматривая пол, а затем поднялся, сжимая что-то между пальцев. — Смотри, — сказал он, поморщив нос и выставив открытую ладонь вперёд. На ней лежала красная точка, сверкающая на свету. Джеймс взял ее и поднес к глазам, поправляя очки в попытке понять, что перед ним. — Voilà. Темное искусство. — Это камень? — Рубин, — пояснил Регулус. — Поэтому кровь так важна для Блэков. Toujours pur, иначе камни будут с изъяном. Откуда ты думал у нашей семьи столько денег? Джеймс хотел заплакать, но вместо этого он подался вперёд и прижал Регулуса к себе. Ему было все равно, что тот мог почувствовать его сбивающийся пульс и прерывистое дыхание. — Они не трогали меня до того, как Сириус ушёл, — пробубнил Регулус в плечо Джеймсу, сжимающему его ещё сильнее, — хотя заклинание я запомнил намного раньше. Они стояли молча какое-то время, а затем Джеймс сказал: — Ты же понимаешь, что это не классно. Это пиздец, и мне очень жаль. — Оно темное, но это искусство, — настаивал Регулус, отстранившись. Он сжал руку Джеймса, вкладывая в нее драгоценный камень. — Оставь его на память. Он вышел красивым. Джеймс не верил тому, что слышал. Ему казалось, что это сон; все казалось нереальным, кроме ощущения прохлады от нежной руки худого мальчика, стоявшего перед ним и доверчиво заглядывающего ему в глаза. — Ты сошел с ума. — Регулус улыбнулся, словно принял это за комплимент, и Джеймс покачал головой. — Нет. Я… Не могу это принять. Рег, это ужасно, и… никогда не делай этого больше… пожалуйста… Улыбка медленно исчезла с лица Регулуса. Джеймс снова соединил их руки, и камень остался на бледной ладони Блэка. — Почему? Он тебе не нравится? Джеймс молчал. Как только он собрался с мыслями, чтобы ответить, Регулус швырнул капельку рубина куда-то в глубину Зала. Он тряхнул кудрявыми волосами, закрывая лицо, подхватил свою сумку и вышел за дверь. Оставшись в одиночестве, Джеймс сел на корточки, зарываясь пальцами в собственные волосы.