toujours pur

— К понедельнику жду от вас четкое понимание того, что такое Скрывающие чары. Мисс Маккиннон, подойдите, пожалуйста. Профессор Рейвенскрофт постучала по столу стопкой книг, сравнивая их нижние края, и все, кроме Марлин и Доркас, приняли это за сигнал покинуть класс. Среди гула от уставших учеников было сложно вычленить что-либо. Только на третий раз Джеймс услышал, что кто-то его зовет. Взъерошив волосы, он резко обернулся и тут же уткнулся носом в колючий свитер Римуса. Тот ойкнул, спиной отходя на шаг назад, и врезался в стоящего позади него Питера, заставив Сириуса фыркнуть. — Прости, я задумался, — улыбнулся Джеймс и состроил бровки домиком. — Согласен, Скрывающие чары это очень увлекательно, да, — Римус торжественно кивнул, и Мародёры встретили его выражение лица дружным смехом. — Да ну тебя, Лунатик. Поймав укоризненный взгляд профессора Рейвенскрофт, Джеймс поспешил подняться и направиться к двери, и остальные Мародёры последовали за ним. — По-моему, самое увлекательное сегодня всё ещё впереди, — пожал плечом Сириус, изображая невинность, но все прекрасно знали, о чем речь. Все началось банально. Когда Лили впервые пригласили посетить встречу Клуба Слизней, она вернулась поздно и светилась от радости. Джеймс дожидался ее в общей гостиной, чтобы расспросить, что интересного там происходило, но все испортила одна деталь — Нюниус, который сопровождал Лили. Сходя с ума от ревности, Джеймс не придумал ничего лучше, как тайно пробраться на следующую встречу. Представлять лицо Нюниуса, выбирающего пудинг из своих длинных сальных волос, было приятно; видеть это воочию было ещё приятнее. Затем, этого стало мало, и Джеймс стал подшучивать и над другими членами Клуба. В конце концов, Сириус тоже соблазнился его рассказами, и они стали ходить вместе. Римус был против таких развлечений по многим причинам, но все равно караулил вход в гостиную Гриффиндора, чтобы удостовериться, что его друзья вернулись раньше Лили. Питер и вовсе трусил влезать в это, поэтому забивался в угол в их общей спальне и тренировал Заклинания. Сейчас это казалось по-детски глупым, особенно после того случая с Нюниусом и Гремучей Ивой; к тому же, он больше не чувствовал того притяжения к Лили, что раньше, и ревность сошла на нет. И все же, Джеймс не мог себе представить расклад, при котором ему будет не весело докучать Нюниусу, поэтому, не изменяя традиции, он и Сириус собирались посетить предрождественскую встречу Слизней. Но до вечера нужно было ещё дожить. Впереди были сдвоенные Зелья, на которых Джеймсу совершенно не хотелось находиться. Ноги несли его сами по себе; ему казалось, что если он остановится, то тут же рухнет на пол. Позади него Сириус донимал Питера, выспрашивая о психоделических эффектах молочной толстянки. Римус молча шел рядом, тоже подслушивая их краем уха и тихонько посмеиваясь. К удивлению, они дошли до кабинета Зельеварения раньше всех. Джеймс потянул на себя тяжёлую дверь, и тут же услышал знакомый голос: — …себя не очень… Джеймс замер, прислушиваясь, и Римус настороженно заглянул ему в глаза, а Питер цокнул. — Чего застрял, Сохатый? — Сириус тронул его за плечо, подходя на шаг ближе. — Да так… Задумался, — отстраненно ответил Джеймс, распахивая дверь и открывая взору сжавшегося Регулуса, вертящего в руках свою палочку, и профессора Слизнорта, задумчиво поглаживающего свои усы. — Вы свободны до конца дня, мистер Блэк, только загляните в Больничное крыло. И передайте мистеру Эйвери и мистеру Снейпу, чтобы скорее выздоравливали. Регулус кивнул и попрощался, спешно развернулся и направился к выходу. Когда он скользнул взглядом по лицу Джеймса, у того волосы встали дыбом. — Бедняжка Регги, у тебя что, месячные? — жалобно протянул Сириус, изображая, что вытирает слезы кулаками. — Va te faire enculer, — прошипел Регулус, проходя мимо, и шлейф его парфюма ласково коснулся щеки Джеймса. От него пахло табаком и чем-то ещё, неуловимо сладким. — Avec plaisir! — выкрикнул Сириус ему вслед, сердито тряхнув волосами, и усмехнулся, заставляя Джеймса выпасть из своего мечтательного тумана. Римус стоял с открытым ртом с пять секунд, а потом толкнул Сириуса плечом и прошел глубже в кабинет, занимая место у стены. Сириус пошел за ним, громко жалуясь, но Римус игнорировал его. Слизнорт скривил лицо и что-то пробубнил о вспышке простуды на Слизерине. — Джим… — Питер позвал его шепотом. — Ты знаешь, что они сказали? — Нет, — выдохнул Джеймс, — но вряд ли они пожелали друг другу хорошего дня. А ты? Пит покачал головой. Джеймс снова погрузился в мысли, раскладывая свои вещи рядом с Римусом, пыхтящим от злости. Все, даже вне квартета Мародеров, все знали, что Римус ненавидит шутки про месячные. Понятное дело, думал Джеймс; Лунатик и сам каждый месяц чувствовал себя не очень, правда, немного по другой причине. Конечно, тут проникнешься сочувствием к девчонкам. Тем более, Луна уже становилась круглее, а значит, полнолуние было уже скоро. Выходит, Регулусу тоже нездоровилось. Он мог простудиться на Астрономической башне или на тренировке. В подземельях тоже было холодно. Или это всё-таки была не простуда? Бедный Регулус. И Джеймс даже не мог пойти и по-человечески навестить его. Может, можно как-то передать ему послание? Радовало одно: Слизнорт упомянул, что Снейп в Больничном крыле, а значит, он не появится сегодня как минимум на Зельях и как максимум в Клубе Слизней. Джеймс не заметил, как класс заполнили семикурсники с Гриффиндора и Слизерина. Слизнорт поднялся со своего стула, напоминающего трон, поприветствовал всех и стал писать на доске список ингридиентов. *** — Ну что, Сохатый? Ты готов? Услышав голос Сириуса, Римус громко захлопнул книгу и, швырнув ее на кровать, вышел из общей спальни. — К чему? — отозвался Джеймс. — Я думал, мы сегодня не идём. — Почему? Ты что, заболел? — Я — нет. А вот Нюниус развесил свои нюни в Больничном крыле. Ты что, не слышал, что сказал Слизнорт? Сириус замер и нахмурился. — Точно, Сохатый прав, — поддакнул Питер. — Пока вы с Лунатиком бранились как парочка, он сказал, что у слизеринцев эпидемия гриппа, или что-то такое. — Что… И что? — Сириус закатил глаза, пропустив мимо ушей замечание о Римусе. — Не все же в этом мире делается ради Нюниуса, Мерлин. — Я не знаю… — Джеймс поправил съехавшие очки. — Мне как-то тревожно. Вдруг подхватим какую-нибудь заразу. — Брось, Сохатый. Все начали болеть ещё в ноябре. Каждый год происходит одно и то же, и мы все ещё живы и здоровы. Грипп это не драконья оспа. От него ещё никто не умирал. — Вообще-то, мой троюродный… — попытался вставить Питер, но Сириус перебил его. — Помолчи, Хвост. Короче, я говорю, что ничего страшного не случится. Джеймс откинулся на спинку кровати, подтянув колени к груди и вздохнул. — Не хочу. Нет настроения. Я лучше дойду до библиотеки, — сказал он, рассматривая манжеты своего джемпера. — Рейвенскрофт не отстанет от нас со своими Скрывающими чарами. — Ты, наверное, шутишь, да? — Сириус посмотрел на него исподлобья, и когда он покачал головой, Сириус посмотрел на Питера. — Он шутит? Пит жестами изобразил, как закрывает рот ключом, исполняя предыдущую просьбу Сириуса. — Блеск. — Сириус всплеснул руками и убрал волосы в пучок, заколов их своей палочкой. — Бродяга, — вздохнул Джеймс. — Ты бы лучше шёл и извинился перед Лунатиком. А то он не согласится прикрывать тебя. При упоминании Римуса выражение лица Сириуса смягчилось, и морщинка меж его бровей разгладилась. — Так… мы всё-таки идём? — Все зависит от твоих извинительных способностей, — хмыкнул Джеймс. — Иди, балбес. — Сам балбес, — беззлобно бросил Сириус, выходя из спальни. — Всё-таки вы идёте, — мрачно заключил Питер, посасывая кончик сахарного перышка. — Похоже на то, — ответил Джеймс. Он переоделся и приготовил мантию-невидимку. Странная тревога не отступала, и он снова начал копаться в себе. В конце концов, он понял, что это гнетущее чувство родилось из беспокойства о Регулусе. Они почти не виделись вчера, кроме как в Большом Зале, и Регулус выглядел уставшим и более бледным, чем обычно. Сегодня тени всё ещё лежали под его глазами — неудивительно, что его отправили к Помфри. Точно. Надо догнать Бродягу. Вылетев пулей за дверь их спальни, Джеймс побежал вниз по лестнице, чуть не сталкиваясь с кем-то по пути, и добежав до самых нижних ступенек, он наконец увидел Сириуса. — Дружище! Сириус! — окликнул Джеймс, пытаясь отдышаться, и Сириус обернулся. — Я решил пойти проведать обстановку, пока ты налаживаешь свою личную жизнь. Сириус закатил глаза. — Встретимся через полчаса у ниши рядом с портретом Святой Хедвиг? — Уверен, что тебе хватит тридцати минут? — поиграл бровями Джеймс. — Иди уже, а. Джеймс показал Сириусу большие пальцы вверх и побежал через всю гостиную к выходу. Когда он выскользнул за дверь, Полная Дама прокричала ему вслед что-то об аккуратности, но ему было не до этого. Он не носился по коридорам, но шёл быстрым шагом, надеясь, что лестница смилостивится и не отведет его на четвертый этаж вместо первого, как это часто бывало. И, о чудо, кажется, замок услышал его мысли, и лестница встала в нужное место. Погладив перила, он тихо прошептал «спасибо» и продолжил идти. Добравшись до Больничного крыла, Джеймс сначала отдышался и попытался избавиться от вида, будто он спешил, несмотря на то, что так и было. Когда он, наконец, постучал, Мадам Помфри деловито поприветствовала его. — Добрый вечер, — кивнул Джеймс. — Мадам, скажите, пожалуйста, Регулус Блэк здесь? Целительница удивлённо подняла брови. — Блэк? Сегодня не было никого из Блэков. — Не было? — повторил эхом Джеймс, поправляя очки. Его сердце упало куда-то в живот, бешено пульсируя, и он чувствовал, как начинают дрожать руки. — А Ню… Снейп? И, э-э… Эйвери? — Мистер Поттер, у вас все в порядке? Мне кажется, вам не помешает немного Умиротворяющего бальзама. Вы хорошо спите? — Так они были? — настаивал Джеймс, несмотря на то, что Мадам Помфри, судя по всему, начинала сердиться. — Нет, Поттер, сегодня не было никого со Слизерина. Никак не возьму в толк, отчего Гораций решил, что в его факультете гуляет простуда… Не дослушав, Джеймс рванул прочь, к винтовой лестнице, спускающейся в подземелья. Он снова чуть не врезался в кого-то, и уже почти сбежал, не извинившись, но тут же его схватили за рукав джемпера. — Джеймс? Регулус уставился на него огромными дикими глазами, все ещё цепляясь за ткань джемпера. Его рот был приоткрыт, и на щеках был едва заметный румянец. Он тоже бежал? — Кретин. Куда ты летишь? — выругался он, отбрасывая волосы от лица. — Не важно. Ты не видел Снейпа по пути сюда? Или Эйвери? — А как выглядит Эйвери? — прищурился Джеймс? — Дуболом, который в тот раз одарил меня Жалящим сглазом. О. — Нет, — Джеймс покачал головой. — А что? — Они собрались проклянуть… Кого-то из Гриффиндора. Мерлиновы ебанные панталоны. Джеймс запустил пятерню себе в волосы, сжимая кулак и оттягивая прядь волос в сторону. — Ты уже знал об этом сегодня утром? Регулус виновато опустил глаза. — Да. Джеймс развернулся и на этот раз действительно побежал — обратно к лестницам. Регулус поспешил за ним, снова дёргая его за рукав. — Не ходи туда, — просипел он, когда Джеймс обернулся. Время замедлилось, а потом вовсе застыло, или сам Джеймс застыл. Он отнял руку из хватки Блэка и, скользнув под джемпер, вынул мантию-невидимку, а затем всучил ее Регулусу. — Мы могли разминуться, пока я был у Помфри. — Он положил руки на плечи Регулуса и внимательно посмотрел ему в глаза. — Сейчас ты бежишь вниз, ябедничать Слизнорту, а я бегу вверх, и мы оба молимся, что не встретим Нюниуса и его дружка. А потом, когда передашь свое сообщение, ты накинешь мантию и поднимешься в нашу башню, идёт? Регулус кивнул, и Джеймс убрал руки с его плеч, укрытых только тонкой белой рубашкой. По пути назад Джеймс осознал, что его ладони вспотели и замёрзли; он почти не чувствовал пальцев рук и ног. Он снова поблагодарил лестницу, когда та без капризов снова отнесла его к нужному коридору, и оставалось только пройти последний коридор… Но он понял, что опоздал, раньше, чем увидел это собственными глазами. На весь замок раздавалась ругань, и этот голос явно принадлежал Сириусу. — …больной, если считаешь иначе! Последовал басовитый ответ, который Джеймс не мог разобрать, должно быть, принадлежащий Нюниусу. А потом заговорила Лили. — Зачем ты так, Сев? Ты же знаешь, пусть каждый живёт своей жизнью. — Грязнокровым шлюшкам слова не давали, — рявкнул незнакомый голос, и из-за угла сверкнула жёлтая жалящая вспышка, а за ней ещё одна, белая, и к голосу Сириуса, выкрикивающего заклинания, присоединился голос Мэри Макдональд. Когда Джеймс добрался до места происшествия, он увидел, что кроме Сириуса и Мэри там был ещё и Римус, загораживающий собой плачущую Лили, а вокруг собиралась толпа зрителей. Он бросился вперёд, швыряя Жалящее проклятье в Эйвери, и тот, скуля, свернулся клубочком на полу. Нюниус обернулся, и это была его ошибка, потому что Риктусемпра Римуса угодила прямо ему в живот. Его черные глаза налились слезами, а затем он упал на колени и захохотал. Это был жалкий и душераздирающий звук, больше похожий на рыдание, чем на смех; Лили хотела было подойти к нему, но Мэри увела ее в гостиную. Крики Нюниуса вперемешку с подвыванием Эйвери эхом отражались от стен. В этот момент Джеймс осознал, как тихо стало вокруг, и что все окружающие смотрели на него. Или на кого-то позади него. Профессор Макгонагалл молча прошла мимо Джеймса, и, подойдя к хрипящему Нюниусу, произнесла Фините.