toujours pur

Как бы Джеймсу этого ни хотелось, он не мог взять и испариться в воздухе, не оставив следа. Он также не мог закрыть глаза, словно капризный принц, чтобы все вокруг него исчезло. Поэтому он смотрел, как Регулус, кряхтя, поднялся на ноги, подобрал свою метлу, отброшенную на несколько метров от него, и похромал в сторону замка, напоследок показав своему старшему брату средний палец. Он смотрел, как Римус говорил с Сириусом, будто тому было пять, уговаривая и успокаивая. Это было нелепо. Вся остальная команда пялилась, стоя неподалеку, а слизеринцы ядовито ухмылялись и переговаривались, покидая поле. Джеймс хотел швырнуть свою метлу, сесть на землю и заплакать. Но смог только громко вздохнуть. Они вернулись прямо к обеду. Джеймс отморозил задницу и вымотался, как и планировалось, поэтому чашка горячего шоколада, которую Римус пододвинул краешком ладони в его сторону, показалась чем-то божественным. *** Прошло три дня, прежде чем Джеймс Поттер позволил себе снова пойти в библиотеку. Дело было не в том, что ему было неловко перед Регулусом после квиддича… ХОТЯ НЕТ, ЭТО ВРАНЬЕ. Ему было ещё как неловко перед Регулусом. И ещё более неловко ему было перед Сириусом. Потому что… Он, черт возьми, не мог объяснить своему лучшему другу, почему конкретно он не может одобрительно покивать на предложение взять и прибить Регулуса. Более того, он даже себе не мог внятно этого объяснить. Почему? Да потому что кто они друг другу? Уж точно не друзья. Как можно встать на сторону, противоположную лучшему другу? Голова Джеймса кипела. Он прошёл мимо стеллажей, вытянул случайную книгу и уже хотел пойти сесть в кресло вместо обычного места за их с Регулусом обычным столом, но там уже было занято. Как храбро и по-гриффиндорски было прятаться в этой ситуации, верно? Джеймс поморщился и выглянул за стеллаж. Тут же встретившись взглядом с младшим Блэком, он улыбнулся одним уголком губ и помахал. — Привет, — мягко сказал он, не в силах снова поднять взгляд. — Привет, — отозвался Регулус, сверля его глазами. Джеймс, стараясь не издавать звуков, сел на стул и опустил сумку на пол, открывая книгу. — Что бы ты там ни надумал, брось это, — Регулус тряхнул черными кудрями. — Мне плевать. — Что?.. — Джеймс сощурил глаза, пытаясь сделать вид, что он вообще не умеет думать — причём, весьма успешно. Регулус хихикнул и показал пальцем в его сторону. — У тебя книга вверх ногами. Черт. Джеймс быстро перевернул книгу. — Я думал, тебя не интересует травология, — Регулус продолжил закапывать его. «Продвинутый курс травологии,» гласила обложка учебника. Джеймс снял очки и потёр глаза. — Слушай, мне жаль, что Сириус– — Нет, — перебил Блэк. — Замолчи. — Но мне жаль!.. — Джеймс попытался громче возразить, грозя навлечь гнев мадам Пинс, и Регулус, перегнувшись через стол, прижал холодную ладонь к его рту. Глаза Джеймса округлились. — Поттер, — вздохнул Регулус. — Оставь свою жалость при себе, ладно? — Он посмотрел ему в глаза, склонив голову, и повторил, — Ладно? Джеймс состроил бровки домиком и вздохнул, затем снова надел свои очки. Блэк убрал ладонь с его губ, и, почему-то, так стало даже холоднее. — Все в порядке, раз тебя это так сильно заботит, — он закатил глаза. — Мои зубы целы, Помфри дала настойку, у меня все прекрасно… — Он выбил тебе зуб? — брови Джеймса поползли вверх. — Не в этот раз. Джеймс хотел было снова переспросить, но не стал, вместо этого зарывшись пятерней в свои и без того лохматые волосы. Он посмотрел на руки Регулуса; сначала украдкой, затем пристально, хмурясь. — Ты сказал, Помфри дала тебе настойку? Регулус кивнул. — От ушибов? — уточнил Джеймс. Регулус вздохнул и снова кивнул. — Тогда откуда у тебя синяки? Регулус застыл, затем одернул рукава форменного джемпера. Его глаза пристально скользили по потолку. — Если тебе нужна помощь… или не с кем поговорить… — Джеймс сцепил свои руки в замок. — Я не против, если ты, ну… ну, ты понял. Я никому не скажу. Вокруг было тихо. Был слышен шелест страниц и чьи-то тихие разговоры, нечленораздельное бормотание, и Блэк отчётливо произнёс: — Мне не нужна твоя помощь, Поттер. Затем, оглянувшись вокруг и убедившись, что никого нет рядом, он дотронулся пальцами до ладони Джеймса, глядя ему в глаза, и одними губами произнес: — Спасибо. *** Единственное, что понимал Джеймс, это то, что он ничего не понимал. Лёжа в кровати, он перебирал факты. Первое: Сириус дрался с Регулусом до выбитых зубов. Что ж, в это легко верилось. Второе: у Регулуса появились новые синяки, после того, как Помфри вылечила всё, что оставил ему Сириус три дня назад. Это точно не могла быть ещё одна драка с Сириусом, иначе Джеймс бы узнал. Сириус бы не смолчал об этом; весь Гриффиндор был бы в курсе. Это не могли быть их родители, потому что с момента последних каникул синяки успели бы зажить. Издевается ли над ним кто-то из учеников? Да, Джеймсу было пиздец как жаль. Он никому об этом не скажет, особенно Регулусу, но так и было. И третье: Эванс наверняка его ненавидит. Или, что ещё хуже, ей наплевать. Они продолжали здороваться в гостиной и на уроках, но Лили, и так будучи далёкой и неприкасаемой мечтой, становилась только дальше. Мерлин знает, что было у нее на уме, когда она согласилась на спор с Макдональд. И Мерлин знает, что было у нее на уме, когда она проигнорировала возможность превратить Джеймса в чайник; они ведь проиграли тот матч. Она смотрела, но потом просто ушла. Джеймс представлял, как подойдёт к ней и спросит, разочарована ли она? Хотелось ли ей, чтобы он поймал этот чертов снитч? Или она так и не простила его за тот случай с Нюниусом (где его вины вообще, можно сказать, не было)? Будет ли он ее достоин хоть когда-нибудь? Есть ли у нее вообще какие-то ожидания? Но воображаемая Лили молчала, глядя сквозь него. Джеймс страдальчески спрятал лицо в сгибе локтя. Он уже решил растолкать Бродягу и выпросить рюмку огневиски из стратегического запаса — так сказать, на сон грядущий, но вдруг услышал шаги. Это был Лунатик. О, ему тоже не спится, подумал Джеймс, и почти встал с кровати. В этот момент кровать Сириуса характерно скрипнула, как когда кто-то на нее садился. Еле различимо сквозь храп Хвоста, Джеймс услышал шёпот Лунатика: — Можно? Кровать Сириуса снова скрипнула. Послышалось шуршание одеяла, ворочание, и снова стало тихо. О да, в мире ведь не могло быть ещё больше тем для раздумий вместо сна. Джеймс сердито скрестил руки на груди и так и уснул. *** Голос Мэри Макдональд стал звучать на удивление раздражающе для Джеймса. Когда она в четвертый раз переспросила Лили, какие критерии оценки Макгонагалл выставила для эссе на следующей неделе, он не выдержал, резко поднялся с кресла в гостиной Гриффиндора и быстрым шагом вышел прочь. Прочь, прочь, лишь бы не видеть ни Мэри, ни Лили, ни кого-нибудь ещё. До ужина оставался ещё час, и идти в Большой зал было ещё рано, так что он просто бродил по замку. Переступая с лестницы на лестницу, Джеймс беседовал с портретами по дороге, непринужденно интересовался их делами, здоровался и всё такое. Он спрятал пару клочков пергамента с написанными на них анекдотами: один в трещине двери в класс Макгонагалл, один на лестнице, ходящей между западным и южным коридорами на третьем этаже, и ещё один заправил за раму портрета Маркизы де Ренар. Он шел по одному из темных коридоров, праздно ведя пальцами по стене, и остановился у статуи, которую не мог распознать. Это была ведьма в остроконечной шляпе, и в руках у нее была ветка вербы. Стараясь не смотреть на табличку, он напряг извилины, вспоминая её имя, и тут его окликнули сзади: — Ты что здесь делаешь? Обернувшись, Джеймс увидел растерянного Регулуса, прижимающего стопку книг к груди. — Я заблудился, — ответил Джеймс, улыбаясь Регулусу так, будто он был ещё одним портретом, красивой картиной, на которую ему (странно, но) хотелось смотреть. — Здесь — это где? — Ты в подземельях, болван, — беззлобно сказал Регулус и заправил завиток волос за ухо, доверчиво поднимая брови. — А-а, точно… Как я не заметил всего этого мрака… — Джеймс драматически приложил руку ко лбу. — Теперь всё ясно, я здесь навсегда. — Какая досада, — хмыкнул Регулус, и это заставило Джеймса растерять трагизм и широко улыбнуться. — Куда идёшь? — спросил он, как бы между прочим. Регулус смерил его скептическим взглядом, но ответил. — Нужно отнести книги. — Может, ты лучше проводишь меня? А то я не помню дорогу назад. Блэк прищурил глаза, словно пытаясь понять, в чем подвох, на что Джеймс просто пожал плечами. — Ладно. Идём. Звук каблуков на ботинках Регулуса эхом отзывался от стен коридора. Кеды Джеймса скрипели и шаркали, удобные, но далёкие от роскоши. Он покосился на них и сразу же отвернулся, пытаясь не заострять на этом внимание. — Так… как твои дела? — спросил Джеймс, поправляя очки. — Спасибо, хорошо, — сухо отозвался Регулус. — А у тебя? — Помираю от скуки. Даже пришел в подземелья, хотел подложить навозную бомбу на входе в гостиную Слизерина, но встретил тебя. Регулус остановился. — То есть, ты не заблудился? — Заблудился, конечно, — Джеймс зацепил крючками пальцы за краешек карманов на заднице. — Как можно специально прийти и при этом заблудиться? — Запросто, когда не хочешь встретить никого знакомого, — ответил Джеймс и сразу же зажмурился. Регулус открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал, и его губы снова сомкнулись. Они стояли уже у выхода, и, конечно, Джеймс знал это место. — Ну… а если честно, то как твои дела? — он спросил еле слышно. Регулус покачал головой. — Я не понимаю, зачем тебе это знать. — Он опустил взгляд. Джеймс тихонько поправил очки. — Не знаю. Хочется знать. Хочется уменьшить количество жестокости в мире. Регулус хрюкнул от смеха. — Думаешь обо мне ночами, Поттер? О моих синяках? — Да, — честно ответил Джеймс. Регулус молчал на протяжении пяти секунд, а затем толкнул Джеймса в грудь. — Проваливай, герой. Джеймс отступил на шаг назад и улыбнулся, склонив голову. Затем он развернулся и побрел в сторону Большого зала, слушая удаляющийся стук каблуков Регулуса. За ужином, сидя рядом с Сириусом и слушая его болтовню, он думал, как они с Регулусом похожи.