Две проблемы – одно решение

      — Это не та тарелка, а-Ли, возьми другую!       — Они очень похожи, мама.       — А-Чэн, помоги сестре!       — Цзыюань, дорогая, не стоит так суетиться.       Просторная квартира наполняется голосами родителей и брата с сестрой, создавая приятную атмосферу предновогодней суеты. Тихо прошмыгнув за дверь, Вэй Усянь не спешит обнаружить себя, а решает впитать в себя эти редкие моменты уютного семейного счастья.       Он хотел бы познакомить Лань Ванцзи со своими родными, чтобы тот тоже испытал тёплые эмоции, раз его воспитывали в такой строгости, но он допускает мысль, что самому Ванцзи это не понравится. Он привык к правилам и порядку, а семья Вэй Усяня – это хаос и веселье, иногда сдерживаемое мамой, но нечасто.       — Сянь-Сянь! — Заметив его на входе, восклицает Цзян Яньли.       — А-цзе, — Вэй Ин ей мягко улыбается и проходит в кухню, чтобы помочь с бокалами.       — Где ты был? Твой парень придёт сегодня? — Сестра искренне интересуется, надеясь, наконец, увидеть того, кто смог завоевать сердце её младшего брата, и от этого осознания, как и от вопроса, Вэй Ину становится грустно.       — Он не сможет, — надув губы, отвечает он.       — Ох, ну, ничего страшного, познакомишь нас в другой раз, — девушка подталкивает его к комнате, где уже накрыт новогодний стол.       — А-Ин, — только он переступает порог, как Цзян Фэнмянь подходит к нему, чтобы приобнять. Они не виделись около полугода.       — Отец, — Вэй Усянь улыбается, обнимая его в ответ, и резко вспоминает, — у меня для тебя подарок! — Он уходит в свою комнату, чтобы преподнести ему именную ручку от фирмы, которую дядя Цзян очень часто упоминал в этом году.       По телевизору идёт какой-то старый фильм, мама раскладывает еду всем по тарелкам, Цзян Ваньинь, Цзян Фэнмянь и Вэй Усянь обсуждают успехи и неудачи прошедшего года, а также рабочие планы на новый.       — Давайте выпьем за события в уходящем году, — объявляет отец, и все, заняв свои места за столом, поднимают бокалы, — много было хороших моментов, немало и неудачных, так пусть они все станут частью нашей истории и запомнятся нам надолго, — звон фужеров заглушает голос актёра на экране, и каждый выпивает свой напиток до дна. Дядя Цзян громко возвращает бокал на стол и садится рядом с женой. Вэй Ин, радуясь про себя, что все забыли о его обещании пригласить в дом своего парня, с удовольствием начинает поглощать приготовленную мамой и сестрой еду.       Они несколько раз шуточно дерутся с Цзян Чэном за мраморное яйцо, за что зарабатывают строгий взгляд от мадам Юй, и успокаиваются только когда Яньли приносит из кухни ещё одну миску. До нового года остаётся полчаса.       — Вэй Ин, — неожиданно окликает мама, отложив палочки в сторону и смотря на него сощуренными глазами.       Вэй Усянь тихо сглатывает, уже понимая, что она собирается спросить. Цзян Чэн тоже притихает, чтобы не переводить внимание на себя, а сестра взволнованно напрягается, готовясь в любой момент оправдать своего младшего братишку. Если б не она, Вэй Ин уверен, его давно выгнали бы из семьи.       — Уже почти Новый год, где же твой молодой человек? — Всё же звучит тяжёлый вопрос в относительной тишине комнаты (только негромко играющий концерт из телевизора помогает немного облегчить вес атмосферы вокруг).       — Дорогая, о чём ты? — На лице дяди Цзяна мелькает смятение, и становится понятно, что его никто не предупредил.       — Наш дорогой младший сын, — размеренно произносит мама, стрельнув глазами в Вэй Усяня, — сегодня днём сообщил мне, что уже несколько лет встречается с парнем, — Цзян Фэнмянь переводит удивлённо-недоверчивый взгляд на него, — и клялся познакомить нас с ним на сегодняшнем ужине. Однако прошло уже полтора часа, а никакого парня мы даже не видели.       — А-Ин, это правда? — Брови дяди сводятся к переносице, и Вэй Усянь ощущает себя в эту минуту подростком, пойманным за курением. Он не знает, как относится отец к однополым отношениям, они никогда это не обсуждали. В его голове зарождается страх быть непринятым за такое. Возможно, ему не стоило прибегать к вранью в настолько щепетильной теме.       Он бросает просящий о помощи взгляд сначала на сестру, затем на брата, но те оба смотрят на него с выражением «давай, признавайся», и ему ничего другого не остаётся.       — Да, отец, — слышит он собственный, слегка дрогнувший голос. Его глаза опускаются на пальцы, нервно теребящие скатерть, а к горлу подкатывает ком от последующей тишины.       Неловкость настолько затапливает его внутренности, что он готовится выскочить из-за стола, но затем слышит тихую усмешку отца.       — Тогда где же твой парень? Мы с радостью примем его за нашим столом, — произносит он, и когда Вэй Усянь поднимает голову, то видит тёплый взгляд и лёгкую улыбку на родном лице. Страх внутри него рассыпается, превращаясь в благодарность.       — Он… — Вэй Ин не знает, какую причину придумать. Заставлять Лань Чжаня делать то, что ему не нравится, было ниже его достоинства.       — Я так и думала, — горделиво фыркает мадам Юй, но в эту секунду раздаётся звонок в дверь.       Все члены семьи удивлённо застывают, смотря друг на друга. Никто не делал доставок, никто не ждал гостей и никто не готовил сюрпризов.       — Я открою, — первым отмирает Вэй Усянь, ухватившись за возможность хотя бы на секунду сбежать в коридор, чтобы выдохнуть и сформулировать причину отсутствия его «парня» на застолье.       — Это, наверное, бабуля с нижнего этажа, — вслед доносится голос мамы, — она хотела взять у меня форму для выпечки.       Подойдя к двери, Вэй Ин забывает о существовании глазка, и, отомкнув замок, нажимает на ручку. В поле его зрения попадают чёрные, начищенные до блеска мужские туфли. Вскинув брови, он поднимает взгляд всё выше и, скользнув по серому цвету, упирается глазами в серьёзное лицо Лань Ванцзи.       — Лань Чжань! Что ты тут делаешь?! — Паника не заставляет себя ждать, и Вэй Усянь судорожно оборачивается к комнате, проверяя, чтобы никто из домашних ничего не услышал и не увидел. Вернув взгляд на изящное лицо, он всматривается в карие глаза, пытаясь найти там ответ.       — Вэй Ин, — тихо произносит Лань Ванцзи, одним только звучанием его имени этим голосом ускоряя сердцебиение в груди Вэй Усяня.       — Лань Чжань-       — Вэй Ин, я стану твоим парнем, если ты позволишь, — голос Ванцзи твёрд и непоколебим, а он сам уже не выглядит растерянно, как несколькими часами ранее, скорее, наоборот – он полон решимости. Вэй Усянь хотел бы знать, что творится в его голове.       — Я же сказал Сичэню, что ты не обязан-       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи собирается возразить что-то ещё, но из комнаты выходит Яньли.       — А-Сянь, ты чего так долго? — Её обеспокоенный взгляд замечает на пороге гостя, — ох, добрый вечер.       — Здравствуйте, госпожа Цзян, — коротко кивает ей Ванцзи, и у Вэй Ина не остаётся другого варианта, кроме как впустить его в квартиру.       Раз уж Лань Чжань так хочет сыграть его парня, пусть сделает это как следует.       — Мама, папа, Цзян Чэн, — войдя в комнату, зовёт Вэй Усянь с плохо скрываемым весельем в голосе, — это Лань Ванцзи – мой парень, — представляет он, и Лань Чжань склоняется в поклоне, приветствуя его родных.       Лица Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня выражают изумление, а Цзян Ваньинь, нахмурившись, сканирует вошедшего глазами. Вэй Ин уверен, что брат чувствует наигранность в этом представлении, но пока не может доказать это.       — Приятно познакомиться с молодым человеком моего сына, — приняв ситуацию, доброжелательно произносит отец и указывает рукой на свободный стул рядом с Вэй Усянем, — прошу, присаживайся.       Лань Ванцзи кивает в знак признательности и, прежде чем занять место, протягивает вперёд подарочные пакеты, которые, оказывается, всё это время были за его спиной.       — С Новым годом, — односложно говорит он, не проявляя на лице никаких эмоций. Вэй Ин, уже привыкший к этому, тихо смеётся с недоумения на лицах мамы и брата. Но, благо, мадам Юй только бросает сдержанное «спасибо» и принимает подарки.       Цзян Яньли незаметно приносит из кухни ещё один набор посуды, и все рассаживаются за столом. До Нового года остаётся пятнадцать минут.       — А-Ин, расскажи нам о вас с Ванцзи побольше, — просит отец, когда тарелки каждого наполняются различными блюдами, а бокалы искрятся шампанским. Вэй Усянь делает глубокий вдох, готовясь озвучить их легенду.       — Господин Цзян, — но голос Лань Ванцзи останавливает его. Он бросает на него выразительный взгляд и несильно пинает под столом его колено своим. Лицо Ванцзи остаётся непроницаемым. Его взгляд направлен ровно к Цзян Фэнмяню, и отчего-то Вэй Усяню это не нравится, — мы с Вэй Ином знакомы более двух лет, — произносит Лань Чжань, и это немного успокаивает Вэй Усяня.       Но только до следующей фразы.       — Мы несколько раз пересекались в университете, а познакомились на собрании в Илине, — Вэй Ин округляет глаза, уже сильнее пиная его коленом и совершенно не понимая, зачем Лань Ванцзи говорит правду.       Вместо того, чтобы замолчать, тот всё с тем же безэмоциональным выражением лица, сжимает его бедро своей рукой под столом. Вэй Усяню приходится прикусить нижнюю губу, чтобы удержать свои грязные мысли при себе.       — Хорошо, — задумчиво кивает Цзян Фэнмянь и переводит взгляд на сына, — а-Ин, ничего не хочешь добавить? — О, Вэй Усянь много чего добавил бы! Но в первую очередь разобрался бы с Лань Ванцзи, рука которого ни на сантиметр не сдвигается с его ноги.       — Я пару раз приставал к Лань Чжаню во времена учёбы, но он меня игнорировал, — фыркает он и видит непонятный взгляд Ванцзи в свою сторону. Цзян Чэн сбоку звучно хмыкает, — потом только через несколько лет мы столкнулись на рабочей встрече и, можно сказать, начали общаться.       — Когда ты понял, что испытываешь к нему особые чувства? — Недоверчиво уточняет мадам Юй, заставая Вэй Усяня врасплох. Он вообще-то ещё никогда в этом не признавался. Не только при Лань Ванцзи, но даже самому себе. Он нервно мечется глазами по столу, но в конце концов решается.       — Примерно сразу же, как впервые его увидел. До Нового года остаётся десять минут.       Сердце Вэй Ина заходится в бешеном ритме от осознания, что он буквально только что признался Лань Ванцзи в любви. Пусть и не напрямую, но тот умён, чтобы догадаться. При том, горячие пальцы на внутренней стороне бедра продолжают обжигать кожу даже сквозь ткань брюк. Вэй Усянь удивляется себе, как он ещё не сгорел со стыда на месте.       — И почему же ты ни с кем об этом не говорил? — Всё ещё подозревая его во лжи, спрашивает мама. Впрочем, она сильно не ошибается. Вэй Усянь молчит, не зная, что сказать, ведь он никогда и не думал, что окажется в такой ситуации. Лань Ванцзи для него был и остаётся единственным человеком, которого он полюбил искренне и всем сердцем, но об отношениях с ним он мог только мечтать. Так зачем ему было рассказывать направо и налево о своей безответной любви?       — Цзыюань, не смущай сына, — спасает его Цзян Фэнмянь от ответа, интерпретировав его молчание, как стеснение. Наконец, чужая рука покидает бедро Вэй Ина.       — Было б кого смущать! — Усмехается со своей стороны Цзян Чэн, но подозрения в его глазах становится меньше. Уж он точно знает, когда его братец искусно врёт, а когда бывает честным.       — А-Чэн, принеси то вино, что мне подарил господин Цзинь для моей коллекции, — холодно просит Цзян Фэнмянь, опасаясь, что старший сын, отличающийся своей несдержанностью, может сделать вечер ещё более напряжённым, чем он есть сейчас.       Цзян Ваньинь нехотя кивает и удаляется в кабинет отца. Едва он скрывается за дверью, мама обращает свой взор на Вэй Усяня.       — Ты словно не рад своему парню, — сузив глаза, произносит она. Вэй Ин тяжело вздыхает.       — Мама! Я должен вешаться ему на шею при вас? — Возмущённо говорит он, эмоционально всплёскивая руками. Отец усмехается его словам. До Нового года остаётся пять минут.       Цзян Чэн приносит белое вино и разливает его всем по бокалам.       — Что ж, — Цзян Фэнмянь поднимается на ноги, держа в руке свой фужер, — я хочу пожелать Вэй Ину и Лань Ванцзи долгих отношений, основанных на взаимопонимании и любви, — Вэй Усянь грустно улыбается, искренне желая, чтобы его слова сбылись, и поднимает свой бокал. Лань Чжань, следуя правилам, встаёт и, поддерживая левой рукой свой правый локоть, вслед за отцом семьи Цзян выпивает вино до дна. Он садится за стол с абсолютной невозмутимым лицом, лишь алеющие кончики его ушей выдают градус, попавший в его организм. Вэй Ин позволяет себе полюбоваться таким Лань Чжанем чуть подольше.       Цзян Фэнмянь произносит ещё несколько тостов, но Лань Ванцзи просит налить ему что-то безалкогольное. Вэй Усянь то и дело бросает на него обеспокоенные взгляды, не зная, как тот переносит алкоголь (тем более, такой крепкий, какой коллекционирует его дядя). До Нового года остаётся одна минута.       Президент Китая выступает с обращением по телевизору, и на некоторое время его речь привлекает внимание всех присутствующих. Когда раздаётся первый звон колоколов, все члены семьи Цзян и Лань Ванцзи встают с наполненными бокалами и синхронно ударяют их друг о друга, произнося слова поздравления с наступившим Новым годом.       — Вэй Ин, — в шуме родителей и брата с сестрой, слышит Вэй Усянь тихий оклик Ванцзи. Он с улыбкой поворачивается к нему и приподнимает свой фужер.       — Лань Чжань, спасибо тебе, — его улыбка становится ещё ярче, когда он замечает тепло в глазах напротив, — с Новым годом, Лань Чжань, — произносит он, слегка прислоняя свой бокал к его. Поддавшись моменту, Вэй Ин делает ещё один шаг, и между их лицами остаётся не более десяти сантиметров.       За окном слышатся взрывы фейерверков, по телевизору звучит традиционная музыка, а Вэй Усянь, отыскав в карих глазах согласие, приподнимается на носочках, и мягко прикасается своими губами к пухлым губам Лань Ванцзи. Его сердце в этот момент стучит с удвоенной скоростью, и чтобы не упасть, он, не глядя, отставляет бокал на стол и хватается руками за широкие плечи. Лань Чжань не останавливает его, а наоборот, притягивает к себе за талию и углубляет поцелуй, совершенно игнорируя наличие людей вокруг. Вэй Ин слышит негромкое «Постеснялись бы!» от Цзян Чэна, и, усмехнувшись в губы Лань Ванцзи, отстраняется. Заливаясь краской от смущения, он бросает взгляд на родителей, но те тактично делают вид, что салюты на улице интересуют их гораздо больше личной жизни младшего сына.       — Вэй Ин, — обернувшись, Вэй Усянь видит, что Лань Ванцзи крепко держит его за руку.       — Поговорим у меня в комнате, — шепчет он, чтобы не привлекать ненужного внимания, и, перехватив его запястье, ведёт его в коридор.       Оказавшись на своей безопасной территории, Вэй Усянь плотно закрывает дверь и поднимает на Ванцзи извиняющийся взгляд.       — Лань Чжань, прости, я не знаю, что-       — Вэй Ин, — его мягко прерывают, не давая возможности объясниться. Плавно обведя его комнату взглядом, Лань Ванцзи фокусируется на нём и делает один шаг в его сторону, — ты сказал правду?       Вэй Усянь резко вскидывает голову, совсем не ожидая подобного вопроса. Он предположил, что сейчас они обсудят произошедшее и мирно разойдутся, но глаза Ванцзи полны ожидания, и он не выглядит так, словно собрался уходить.       — Лань Чжань, это-       — Я нравлюсь тебе? — Этот вопрос выбивает у него весь воздух из лёгких. Где и в какой жизни он так согрешил, что в этой вынужден отвечать на подобное из уст того, о ком мечтает ещё со студенчества? Может быть, он в прошлом был злым духом?       — Лань Чжань, — с мольбой в голосе произносит он, надеясь, что воспитания Лань Ванцзи будет достаточно, чтобы он не продолжал давить на него.       Но тот молча сверлит его взглядом и делает ещё один шаг.       — Лань Чжань, да! — Вжимаясь в дверь, выпаливает Вэй Усянь, — да, ты мне нравишься, доволен? — Он ждёт, что лицо Ванцзи скривится в непринятии, но этого не происходит. Тот делает финальный шаг и подходит к нему вплотную. Его пальцы невесомо касаются щеки Вэй Ина, а на его губы ложится едва-различимая улыбка.       — Да, — отвечает он на риторический (как думалось Вэй Усяню) вопрос, и его взгляд опускается ниже, к его губам.       — Лань Чжань, почему? — Тихо спрашивает Вэй Ин, вкладывая в этот вопрос сразу все смыслы: почему он раньше был таким холодным?; почему сначала был против него в роли своего парня, но потом поцеловал на глазах у собственного дяди?; почему пришёл к нему домой, хотя Вэй Усянь уже не просил?; почему позволил себя поцеловать и целовал в ответ?; почему сейчас смотрит так же, как во дворе поместья Лань?.       — Потому что в Новый год каждый должен быть счастливым, — его же фразу возвращает ему Лань Ванцзи, — если Вэй Ин будет счастлив рядом со мной, то и я буду.       Вэй Усянь не верит в услышанное. Такого просто не может быть! Это Искусственный Интеллект, это розыгрыш, да что угодно, но только не правда, ведь не может же Лань Ванцзи (вот этот господин-сама-праведность-Лань Ванцзи) действительно испытывать к нему, к Вэй Усяню, ответные чувства!       — Лань Чжань, — он сощуривается и сокращает расстояние между ними до минимума, внимательно вглядываясь в глаза напротив, — ты сейчас предлагаешь мне начать встречаться по-настоящему?       — Да. — Непоколебимый ответ не требует никаких больше доказательств и развеивает любые сомнения. Вэй Ин, едва сдерживая улыбку, вынимает из внутреннего кармана своего жилета гирлянду с жёлтыми огоньками. Накинув её на плечи Ванцзи, он, наконец, улыбается.       — Я согласен, Лань Чжань, — лампочки начинают моргать, заряжаясь от света в комнате, и Вэй Усянь вспоминает слова продавца, — получается, старик не обманул, и гирлянда действительно соединяет любящие сердца, — хмыкает он и в следующий момент с удовольствием отвечает на поцелуй теперь своего парня.       Этот Новый год становится самым необычным и самым счастливым для Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Иногда для обретения второй частички своей души необходимо просто набраться терпения и подождать. (ну и оказаться в нужное время в нужном месте).

P.S.

Брат, 00:34 Ванцзи, всё хорошо? Вэй Усянь не прогнал тебя?

Вы, 00:35

[Фото]

Брат, 00:35 Я очень рад за вас обоих! Если будет возможность, передай привет Цзян Чэну.