Quantum error

Глухой, давящий страх сжал горло Карлы, пока она в очередной раз испуганно осматривала камеру. Серые, голые стены, лишённые даже намёка на комфорт, и мерцающая лампочка под потолком, мигающая с нервирующей регулярностью. Она уже потеряла счёт дням, а может, и неделям, проведённым в этой клетке без вечного надзора Роллинса, и за это время не нашла ни вентиляционной шахты, ни слабой панели, ни чего-то, что могло бы намекнуть на лазейку к свободе. Каждый сантиметр был выучен наизусть, каждая царапина на стене – как приговор. И вот, буквально три минуты назад, случилось немыслимое. С глухим щелчком механизмов дверь камеры с тихим шипением отъехала в сторону, а по всему этажу на пару оглушительных секунд взвыла сирена безопасности, режущая слух и леденящая душу. В её рёве Карла услышала не угрозу, а музыку. Это был её шанс. Лучший и, возможно, единственный. Сердце бешено колотилось в груди, когда она, крадучись, подошла к распахнутому проёму. Прежде чем выйти, она замерла, прислушиваясь. И тут из глубин комплекса донёсся громкий, глухой удар, от которого дрогнули стены и по спине пробежали ледяные мурашки. Девушка нервно поджала губы, заставляя себя дышать ровнее, и быстрым, кошачьим движением выскользнула в коридор. Нет, она больше не хотела здесь быть ни секунды. Её единственной мыслью было найти Барнса и убраться отсюда. Роллинс когда-то обмолвился, что солдат находится где-то на первом этаже, погружённый в криосон. Дорога туда через запасной выход казалась самым логичным путём. Она быстро зашагала в привычную ей сторону, мозг лихорадочно прорисовывал карту лабиринта серых коридоров. «Барнс в криокамере, – напоминала она себе, – чтобы вывести его, нужно около пяти часов. Слишком долго.» Сначала придётся иметь дело с незнакомцами, охраной. Для этого нужен план и, что важнее, оружие. Воспоминание привело её к знакомой двери – лаборатории, куда её регулярно водили для изматывающих и болезненных «исследований». Сейчас это место могло стать её арсеналом. Она впорхнула внутрь, и дверь бесшумно закрылась за ней. Комната была стерильно-холодной, пахло антисептиком и озоном. Столы, заставленные непонятной аппаратурой, и стеллажи с ящиками. Оглядев помещение выжженным взглядом, она аккуратно подошла к шкафу и принялась методично, но быстро открывать ящики один за другим. Руки слегка дрожали – от адреналина, от страха, от ярости. Хотя бы что-нибудь. Любую вещь можно превратить в оружие, если очень захотеть. Верхний ящик преподнёс неожиданный «клад» – несколько простых карандашей, не идеально заточенных, но с более-менее острыми концами. Сойдёт. Карла сжала их в кулаке, пальцы нащупывали нужный хват. Она мысленно повторяла уроки, вбитые в неё на тренировках с Барнсом: большой палец плотно прижимается к тупому концу, чтобы при ударе карандаши не проскользнули в ладони, не выпали. Иначе будет очень тяжело. Очень. С этим импровизированным оружием в руке она снова подкралась к двери и осторожно выглянула в коридор. И замерла. Спина. Спина довольно высокого и широкоплечего мужчины, загородившего собой проход. Он что-то негромко бормотал себе под нос, заглядывая в её пустую камеру. Сердце Карлы ушло в пятки. «Что ж, – с вызовом подумала она, – и не такого вырубала.» Главное – тишина. Он не должен услышать, как она подкрадывается. Выйдя из лаборатории, она сделала несколько бесшумных шагов. Босые ноги, привыкшие к холодному полу, были её союзниками, не издавая ни звука. Она приближалась, как тень. Рука с зажатыми карандашами снова предательски задрожала. В голове пронеслись воспоминания последних недель: если кто-то становился на её пути, она просто хватала его за руку, и её сила поглощала всё живое, не оставляя и пыль. Но этот человек... он был даже не агентом ГИДРЫ – на нём не было их формы. Не он её сюда посадил. Убивать без крайней нужды она не хотела. Внутри ещё теплилась надежда сохранить в себе что-то человеческое. Мужчина, так и не заметив её, продолжал своё бормотание, разворачиваясь к камере. Это был её шанс. Карла выдохнула, собрала всю свою силу и ярость, и со всего размаха втолкнула его в пустое помещение. Он не успел даже вскрикнуть, потеряв равновесие. Девушка молниеносно захлопнула дверь и с грохотом задвинула тяжёлый засов. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Даже не пришлось причинять боль. Резко выдохнув, она дёрнулась с места и побежала в сторону главного выхода с этажа. Но удача была не на её стороне. Не успела она добежать до конца коридора, как с лестничного пролёта донёсся быстрый, уверенный топот. Не раздумывая, она прижалась к массивному металлическому шкафу, втиснувшись в узкую щель между ним и стеной. Дыхание замерло. В глазах потемнело от напряжения. Прямо над ней, с потолка, свисали два разорванных провода, с которых ещё сыпались искры. Мимо прошла женщина в тёмном костюме. Её взгляд был устремлён вперёд, на камеру, где она, видимо, искала причину переполоха. Дождавшись, когда женщина пройдёт чуть дальше, Карла с тихой молитвой подпрыгнула и с силой схватила оба оголённых провода. Боль, острая и жгучая, ударила в её ладони, но она стиснула зубы. Женщина обернулась на шорох, но было поздно. Карла, превозмогая боль, изо всех сил прижала провода к её костюму. Раздался резкий треск, тело незнакомки выгнулось в судороге, и она безвольно рухнула на пол. В её широко раскрытых глазах не было шока или страха — лишь мгновенное, горькое понимание собственной оплошности. Боль в ладонях ещё пульсировала, когда Карла наклонилась над обездвиженной женщиной. Руки её торопились, расстёгивая один из держателей на костюме, под которым лежал компактный, складной нож. –Извините, – быстро, почти шёпотом, пролепетала Карла, и её взгляд скользнул по лицу короткостриженой блондинки, и в груди кольнуло острое чувство вины. Но выбора не было. Сжимая в потной ладони рукоять ножа, она рванулась с места и помчалась к лестничному пролёту, навстречу неизвестности, оставляя за спиной тишину и тяжёлое дыхание собственного страха. *** Наташа, тихой поступью, продвигалась внутрь последней базы ГИДРЫ. В ней почти никого не было. Лишь тишина и тихий вой каких-то приборов. Стив уже обследовал нижний уровень, каждые пять минут делая для Романофф отчёты. Неудивительно. После щелчка осталось очень мало людей. Ну и вероятно, что отсюда сбежали последние выжившие агенты. Тони всё ещё был на базе, но его присутствие ощущалось как призрачное. Он стал тенью, которая перемещалась по периферии, заглушенная гулким эхом поражения и личной ярости. Он разговаривал со Стивом и Наташей очень осторожно. Воздух между ними, когда приходилось встречаться на кухне или в зале, был настолько густым от непрощенных обид и взаимных упрёков, что его можно было резать ножом. Единственным связным, тонкой и хрупкой нитью, которая ещё удерживала его в поле зрения команды, была Пеппер. Она, с красными от слёз, но полными решимости глазами, ходила между ним и остальными, передавая информацию, смягчая формулировки, пытаясь быть мостом через пропасть, которую сам Тони вырыл и заполнял молчанием. Несмотря на всё его отчуждение и гнев, одно не давало ему покоя — жгучее, почти болезненное любопытство. Жива ли тётя Карла? Та самая, о чьих безумствах мать рассказывала страшилки и которую отец не смог похоронить. Если она и правда была похищена и все эти годы провела в плену, как и Барнс... мысль об этом была невыносимой. Это была не просто тайна; это был вызов, головоломка, которую разум Тони не мог игнорировать. Знала ли она о том, что сделал Барнс? Была бы сообщницей или её даже не оповестили? Именно это любопытство, сильнее гордости и злости, заставило его провести бессонную ночь за компьютером. Он не выходил на связь, не спрашивал разрешения. Он просто погрузился в данные, как когда-то в проектирование новых доспехов. А затем началась настоящая охота. Тони, используя все ресурсы ПЯТНИЦЫ и свои собственные алгоритмы, начал просеивать цифровую пыль Сиднея, где ПЯТНИЦА смогла найти похожую на Карлу девушку. Он отслеживал транзакции, камеры на светофорах, записи с парковок. Это была игра в кошки-мышки с невидимым противником, который, судя по всему, был не менее умен. И вот, спустя несколько часов напряженной работы, прорыв. Небольшой, частный медицинский центр под названием «Кронос». Находился он не в центре Сиднея и не в бедных окраинах, а в одном из неприметных спальных районов. Идеальное место, чтобы скрыть что-то важное. Анализ языковых моделей и паттернов составлял девяносто восемь процентов вероятности, что около восьмидесяти процентов положительных отзывов о «Кроносе» являлись сгенерированными. Они появлялись с идеальной периодичностью, использовали статистически несовместимый набор восторженных прилагательных и исходили от аккаунтов, не оставлявших больше ни одного комментария на других ресурсах. Высококачественная, но всё же подделка. Наташа дошла до лаборатории, аккуратно заглядывая через стеклянную перегородку. Ошиблась. Внутри сидело трое довольно щуплых парней и одна девушка. В руках последней небольшая колба с чем-то сильно напоминающим кровь. Девушка держала её осторожно, недовольно говоря о чём-то парням. На большом экране не стене стала появляться информация. Романофф аккуратно достала телефон, фотографируя всё. Информация была не очень полезной. Всё зашифровано. Точки, тире, звёздочки. Ни одной буквы - исключительно символы. Наташа присела и аккуратно поползла к двери. –Стив, у меня четыре человека, – тихо доложила Романофф, слегка зажимая на ухе наушник. –У меня двое было, – с лёгкой отдышкой сообщил Роджерс. Видимо, эти двое сейчас отдыхали друг на друге. – Видишь Карлу? –Нет, но успела сфотографировать какой-то шифр, – женщина аккуратно достала из кармана мини-взрывчатку, впихнула её в замочную скважину и побежала прятаться за стену. Сразу же после громкого хлопка послышался громкий, женский крик. – Не переживай, Стив, это я. Наташа вышла из укрытия, подошла к двери, замечая через стекло, что все четверо испуганно смотрели на дверь, и пинком открыла её. По-другому вряд-ли получилось бы, ведь даже так дверь открылась только со второго пинка. Недовольно Наташа покачала головой и вытянула пистолет, целясь в девушку. –Выложите всё сами или в стрелялки поиграем? – спросила Наташа, прекрасно понимая, что спасать их пока некому. –Не надо, мы лишь учёные! – испуганно зашептала девушка, оглядываясь на своих коллег. В её руках колбы уже не было. –Не ту сторону выбрали, учёные. Что это за шифр? – хмуро спросила Наташа, дулом пистолета указывая на экран. –Отчёт по одному эксперименту, – ответил парень, стоящий рядом с девушкой. Романофф хмыкнула. Девушка была смелее парней. Что за поколение? Пыльный воздух лаборатории, пахнущий озоном и стерильной чистотой, был прорезан резким звуком выстрела. Вспышка дульного пламени на мгновение осветила безупречное, как лед, лицо Наташи. –Ай! Мать твою! – закричал парень, схватившись за ногу. Алый ручеек быстро проступал сквозь разорванную ткань лабораторного халата, окрашивая белый пол. Его скулящие всхлипы теперь были единственным звуком, нарушавшим гул аварийных генераторов. –Сколько подопытных пропало? – отчеканила Наташа, ее голос был низким и ровным, словно стальное лезвие. Холодные глаза не отрывались от девушки-учёной, но периферийным зрением она зафиксировала движение: парень позади, корчась от боли, все же потянулся к столу, где лежал массивный, опечатанный планшет. – Я же руку тебе прострелю. Второй раз. Парень замер, застыв в нелепой позе. Девушка перед Наташей побледнела еще сильнее, ее губы задрожали. –Здесь... здесь была только одна. Она на минус втором этаже, в изолированном отсеке, – быстро, почти захлебываясь, выдохнула она. – А пропали... они все испарились. Агенты, солдаты, кто был в этом крыле. Просто... превратились в пыль. Наташа прищурилась, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она коснулась пальцем наушника. –Стив, она на минус втором. Данные подтверждаются. Никаких других гражданских. –Принял, – послышался в ответ спокойный голос капитана. – Удали все данные о ней. Все. До последнего байта. –Так точно, – кивнула Наташа, убирая руку. Ее взгляд скользнул по дрожащему парню. – Эй, Ковбой. Хватит ныть. За компьютер. – она изящным движением вынула из кармана на бедре синюю, без опознавательных знаков, флешку и бросила ее на стол. Она приземлилась с сухим стуком рядом с окровавленной рукой раненого ученого. – Копируй всю информацию с этого терминала. Всю базу по проекту. Парень, всхлипывая, поплелся к компьютеру, волоча раненую ногу. Его пальцы дрожали, когда он вставлял флешку в порт. Экран монитора мигнул, и по нему побежали строки кода. –И без сюрпризов, – предупредила Наташа, ее пистолет теперь был направлен в его спину. – Попытаешься скопировать что-то лишнее или пошлешь сигнал... эта флешка – не просто накопитель. Взрывчатки в ней немного, но твои кисти рук будут восстанавливать очень долго и мучительно. –Я... я понял, – всхлипнул он, судорожно защелкал мышкой. – Только... не стреляйте больше. Пока он работал, взгляд Наташи аналитически скользнул по лаборатории. Стеллажи с пробирками, сложное оборудование, мерцающие экраны. И тут её внимание привлекла одна деталь, которую она пропустила вначале: небольшая, прочная холодильная колба, закрепленная в специальном держателе на самом защищенном столе. Внутри алела густая, темная жидкость. –Что в склянке? – её голос разрезал тишину. Влажный звук, прерывистое дыхание раненого мужчины и тиканье какого-то таймера – вот и весь ответ. Учёные переглянулись. В их глазах читался не просто страх, а нечто большее – отчаянная, животная жажда сохранить то, что было в той колбе. Наташа не стала ждать. Её пистолет сместился на долю секунды – и громыхнул второй выстрел. Пуля вошла в ту же ногу несчастного парня, увеличив кровавое пятно. Вроде учёные, а понять не могли, что ещё раз она услышит молчание в ответ, то здесь всё будет в их биологических жидкостях. От крови, до спинномозговой жидкости. –А-а-а-а! Боже! – закричал он, сгибаясь пополам. –Я никогда не повторяю вопросы дважды, – голос Вдовы оставался ледяным. – В последний раз. Что в колбе? –Кровь! – выкрикнула девушка, её собственное хладнокровие лопнуло под грузом страха и боли напарника. – Кровь нулевой! Пожалуйста, только это не забирайте! – в её голосе звучала настоящая мольба. – Мы работали над этим три года! Вы не понимаете... она... она почти не оставляет биологических следов! Мы с трудом, с огромным трудом взяли у неё эти несколько миллилитров! Наташа медленно кивнула, как будто получила именно тот ответ, который ожидала. Она сделала шаг вперед, её броский костюм резко контрастировал со стерильной белизной лаборатории. –Ты сама же на свою просьбу ответила, доктор, – она протянула руку в чёрной перчатке, её пальцы сомкнулись вокруг холодной колбы. Девушка-учёный инстинктивно сделала шаг вперед, чтобы помешать, но свинцовый взгляд Наташи остановил её на месте. – Не ваше. А её. Значит, оно должно вернуться к своей владелице. Она аккуратно извлекла колбу из держателя. Алая жидкость, оказавшись в свете аварийной лампы, казалось, пульсировала изнутри тёмным, зловещим огнем. Наташа бережно убрала её в специальный отсек на своем поясе. –Данные? – бросила она через плечо программисту. –Г-готово... Всё... всё тут... –Отлично. Теперь все – на пол. Лицом вниз. Руки за голову. – Её тон не оставлял пространства для дискуссий. Пока учёные, покорные, опускались на окровавленный пол, она снова вышла на связь. – Стив, у меня есть кое-что ещё. Нечто очень личное для нашей красотули. Иду к вам. Наташа действовала быстро. Осмотрев лабораторию, она нашла прочный моток кабеля – не верёвка, но сгодится. Быстрыми движениями она скрутила запястья всех четверых учёных, связав их в одну скованную группу. Петлю на конце она с силой перекинула через рычаг массивного аварийного люка, ведущего в вентиляционную шахту. Рычаг с громким металлическим лязгом опустился под весом троса, надёжно зафиксировав пленников. Ни слова, ни взгляда. Она просто развернулась и, как тень, метнулась к лестничной клетке. Её спуск вглубь утробы комплекса был стремительным и беззвучным. Она не бежала, а скорее парила, перелетая через три-четыре ступени за раз, её ботинки лишь на мгновение касались бетона, чтобы оттолкнуться для следующего рывка. Второй, первый, нулевой... В ушах стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом аварийных сирен и одним знакомым, тяжёлым топотом Стива, который уже вел бой на нижних уровнях. Минус первый. И, наконец, минус второй. Дверь на площадку была сорвана с петель. Наташа замедлила ход, скользя вдоль стены. Прямо у входа, подобно сброшенным статуям, лежали двое охранников. Наташа, пригнувшись, бесшумно миновала их, держа пистолет наготове. Она двигалась как призрак, её чувства были обострены до предела, выхватывая каждый шорох, каждое движение воздуха. Именно поэтому она и уловила едва слышный щелчок сзади. Романофф резко обернулась, но было поздно. Из-за угла, где она сама только что была, метнулась тень. Она успела увидеть босые, грязные ноги и сверкнувший в тусклом свете металл, прежде чем в её бок, чуть выше пояса, впились два оголенных провода. Мир взорвался белой, обжигающей болью. Её мышцы свела судорога, вышибая воздух из легких. Падая на холодный бетон, теряя контроль над своим телом, она успела зафиксировать лишь мелькающую фигуру брюнетки, которая, не теряя ни секунды, наклонилась над ней. –Извините, – тихо, почти по-детски прозвучал женский голос. Наташа почувствовала знакомый лёгкий щелчок расстегивающейся кобуры на её бедре, а затем – пустоту. Девушка вытащила один из Наташиных боевых ножей. Прежде чем Наташа смогла хоть как-то среагировать, та уже исчезла в полумраке коридора, её босые ступни бесшумно понесли её прочь. –Стив, я... – попыталась она выдохнуть в наушник, но губы не слушались. Паралич длился недолго, но показался вечностью. Лежа на холодном полу, она чувствовала, как по её конечностям разливается противное, покалывающее тепло, сменяющееся ломотой. Стиснув зубы, она заставила себя сначала согнуть пальцы, затем – опереться на локоть. Волна головокружения накатила, но была тут же отброшена железной волей. Она встала на ноги, шатаясь, и сделала несколько глубоких, выравнивающих вдохов. Боль отступала, уступая место холодной, сконцентрированной ярости. –Стив, брюнетка – это наш клиент? – её голос в наушнике прозвучал хрипло, но уже собранно. Она уже двигалась вперёд, ускоряя шаг. –Да. Куда она убежала? – голос Роджерса был напряженным, на фоне слышался отдаленный грохот и крики. –Наверх. Аккуратнее, у неё мой нож, – коротко доложила Наташа, уже влетая на лестницу. Поднимаясь по лестничному пролету, она заставляла себя двигаться не только быстро, но и осмысленно. Её мозг анализировал произошедшее. Ловко. Использовать окружающую обстановку для засады, вывести из строя противника и обезоружить его – это был расчётливый и умный ход. Но это было ток же очень глупо. Потому что теперь Вдова была свободна. И она знала, что у её цели не было ни единого шанса против них обоих. На первом этаже внезапно раздался оглушительный грохот, за которым последовал треск ломающейся мебели и яростный мужской крик, тут же оборвавшийся. Наташа мгновенно замерла, прижавшись к стене. Тактика сменилась. Осторожность взяла вверх над погоней. Она развернулась и стала спускаться обратно, но теперь уже совсем иначе – каждый её шаг был бесшумен, каждый поворот головы выверен. Она слилась с тенями, превратившись из преследователя в охотника. Брюнетка спиной, крадучись, как хищник, который сам стал добычей, зашла за поворот. Она была сосредоточена на том, что осталось позади, не подозревая, что главная угроза ждала её впереди, слившись с тенями. В руках она крепко, до побелевших костяшек, сжимала рукоять чужого ножа – холодное утешение и единственная гарантия выживания в этом кошмаре. Наташа двигалась беззвучно, как призрак. Её дыхание было ровным, сердцебиение – подконтрольным. В момент, когда Карла поравнялась с ней, Наташа действовала с сокрушительной скоростью и точностью. Её рука, обтянутая чёрной тканью, молниеносно обвилась вокруг шеи девушки, не перекрывая дыхание, но жёстко фиксируя голову. Вторая рука в тот же миг с железной хваткой схватила Карлу за запястье, в котором был зажат нож. –Не шевелись, – её голос прозвучал прямо у уха Карлы, низкий, холодный и не оставляющий сомнений в серьёзности намерений. Карла, вздрогнув от неожиданности, на долю секунды застыла, а затем инстинкт выживания взял верх. Она рванулась, пытаясь вывернуться, её свободная рука потянулась назад, бессмысленно царапая воздух, пытаясь нащупать лицо или глаза противницы. –Наташа! – раздался громкий, приказной голос Стива Роджерса. Его тяжёлые, уверенные шаги отдавались эхом в коридоре. – Отпусти её. Наташа, не ослабляя хватки, на секунду встретилась взглядом с капитаном. В её глазах читалось недовольство, готовность спросить, но многолетняя дисциплина и доверие к партнёру взяли верх. Она резко, с лёгким толчком, отпустила Карлу, отступив на два шага назад, но оставаясь в боевой стойке, готовая в любой миг снова атаковать. Карла, отпрянув, обернулась, прижимаясь спиной к стене. Её стеклянный, выжженный взгляд метался от Наташи к Стиву, пытаясь охватить обоих, не дать им исчезнуть из поля зрения. Грудь вздымалась от учащённого дыхания. –Только попробуйте подойти, – прошипела она, и в её голосе сквозил не детский испуг, а отточенная годами плена решимость. Это был голос того, кому нечего терять. –Карла, успокойся. Мы не собираемся причинять тебе вред, – Стив медленно, демонстративно поднял руки ладонями вперёд, его щит безвольно повис на ремне. Его поза, его голос – всё излучало попытку мира. – Это я. Стив. –Ага, я уже поняла, – резко кивнула Карла, но её взгляд, полный параноидальной уверенности, не смягчился. – Элла тоже мне когда-то сказала, что она подруга и что Барнс и Роджерс мертвы, – так что верить ни глазам, ни ушам нельзя. Никому. Внутри неё, в самой глубине, Материя затихла, не подавая сигналов тревоги. Это было единственное, что она могла чувствовать помимо всепоглощающего страха. Это странное, инопланетное спокойствие внутри контрастировало с ураганом паники в её сознании. –Карла, мы пришли помочь, – Наташа, всё ещё чувствуя на губах привкус озона от электрического тока и острую ломоту в мышцах, сделала усилие, чтобы её голос прозвучал ровно, а не как выкрик задетой гордости. – Не убить или заманить куда-то. Мы здесь, чтобы вытащить тебя. –Думаешь, я подобное впервые слышу? – хмыкнула Старк, и в этом звуке была целая жизнь, прожитая в обмане. Она сделала шаг в бок, нащупывая ногой босой стопы край вентиляционной решётки. Её мозг лихорадочно выстраивал карту: камера Барнса должна быть где-то здесь, за этим углом. Ей нужно было проверить. Она обязана была проверить. – Мне не нужна ваша помощь. –Я понимаю, что почти семьдесят лет ты была тут, но позволь нам помочь, – Стив говорил тихо, как с пугливым животным, но в его тишине была стальная убеждённость. Он сделал крошечный шаг вперёд, сокращая дистанцию. – Мы заберём тебя отсюда. Вернём в Нью-Йорк, а дальше... живи как захочешь. Свободно. Карла прищурилась, её взгляд на секунду скользнул по полу, выхватывая знакомый блеск лезвия прямо у своих босых ног. Старый, отчаянный план пронзил сознание: если успеет воткнуть нож в шею, в сонную артерию, то сможет проверить реальность. Боль, кровь, близость смерти – единственное, что развеивало самые стойкие миражи, созданные ГИДРОЙ. Не в первый раз подобное происходит. Который уж раз Роджерс является её спасителем в этих кошмарах? Она и со счёта сбилась. Но раньше с ним никогда не было этой женщины – холодной и смертоносной тени. Этой секунды нерешительности, этого внутреннего расчёта хватило, чтобы Стив и Наташа, на мгновение расслабившиеся от её слов, упустили решающий момент. Карла рванулась. Не вперёд, а вниз, как сжатая пружина. Её движение было резким, почти судорожным. Пальцы снова сомкнулись на рукояти ножа. И пока двое стоящих перед ней не опомнились, не успели даже вскрикнуть, она с силой, без тени сомнения, вонзила острие себе в шею, в область, где под тонкой кожей пульсировала сонная артерия. Раздался короткий, влажный звук. Карла дёрнулась лишь раз, её тело на мгновение застыло в неестественной позе, а затем безвольно осело на пол. Она не кричала, лишь прошипела от боли, которая была ей так знакома, почти привычна. –Господи! – вырвалось у Стива, и он вместе с Наташей бросился к ней. Наташа, действуя на рефлексах, оказалась первой. Она аккуратно, но быстро вытащила окровавленный нож и крепко, изо всех сил, прижала ладонь в перчатке к зияющей ране, пытаясь остановить поток крови. Но через секунду её брови поползли вверх от изумления. Её пальцы не чувствовали под тканью перчатки ничего – ни липкой теплоты крови, ни рваных краев плоти. Только гладкую, неповреждённую кожу. –Карла? – тихо позвала Наташа, убирая руку. Стив, опустившись на колени рядом, слегка наклонил голову девушки. Его взгляд встретился со взглядом Наташи, полным непонимания. Затем он перевёл его на шею Карлы. На чистой, бледной коже не было ни капли крови, ни малейшего следа от только что нанесенной страшной раны. Только маленькая, быстро исчезающая розовая полоска, как от неглубокой царапины. –Наташа, что ты... делаешь? – растерянно спросил Стив, всё ещё видя окровавленный нож в её руке и абсолютно целую шею Карлы. –Я уже подумала, что нам придётся везти труп, – тихо, всё ещё не веря своим глазам, призналась Романофф, не отводя взгляда от места ранения. В этот момент Карла тихо, с хрипотцой выдохнула. Она чувствовала, как глубоко внутри неё Материя, проснувшись на секунду, достраивала порванные ткани, запечатывая рану с непостижимой скоростью. Это была привычная, рутинная работа. –Обычное дело, – хрипло прошептала она и откашлялась, сплевывая на пол сгусток тёмной крови, оставшийся у неё в горле. Её голос был слабым, но уже твёрдым. – Теперь... теперь надо Баки достать... –Баки? – переспросил Стив, его рука легла на плечо Карлы, осторожно, будто боясь, что она рассыплется. – С чего ты взяла, что он тут? –Роллинс говорил, что он здесь, – упрямо кивнула Карла, всё ещё доверяя лишь собственным глазам и безмолвному шёпоту Материи внутри, которая успокоилась, не чувствуя угрозы. – В криокамере. Должен быть где-то на этом этаже. –А я говорила, что всех этих ублюдков надо было расстрелять, – с ледяным спокойствием констатировала Наташа, встречая вопросительный взгляд Стива, когда услышала знакомую фамилию. –Что? – Карла непонимающе перевела взгляд со Стива на Наташу. Её мозг, ещё не до конца оправившийся от шока и боли, отказывался воспринимать новые загадки. – О чём ты? –Попозже расскажем, – Стив с тяжёлым вздохом провел рукой по лицу, словно стирая усталость. – Карла, Баки здесь нет. Я уверен на сто процентов. –Почему ты так уверен? – в её голосе снова зазвучали нотки вызова и недоверия. –Барнс, – чётко и без обиняков произнесла Наташа, – превратился в прах у нас на глазах. После щелчка. Так понятнее? Она чуть затихла, понимая, что вся ее раздражительность сейчас бесполезна и даже вредна. Карла перевела взгляд с Роджерса на Романофф, её лицо стало маской непонимания и медленно нарастающего ужаса. Щелчок? Прах? Слова были лишены смысла, но интонация Наташи не оставляла сомнений в их правдивости. –Карла, понимаю, тебе сложно сейчас, – снова заговорила Наташа, уже мягче. – Но давай сделаем так: мы быстро проходим на квинджет, улетаем отсюда, и в момент полёта мы расскажем тебе всё. Всё, что произошло. –Что такое... квинджет? – нахмурилась Карла, слыша очередное незнакомое, странное слово. Она посмотрела на Наташу, а та, в свою очередь, перевела взгляд на Стива, который снова тяжело вздохнул. –И это мы тебе объясним, – кивнул он, больше самому себе, чем ей. – Все объясним. Обещаю. Стив подал Карле руку, но она проигнорировала её, упрямо поднявшись на ноги сама, по-прежнему ощущая на шее призрачное жжение от недавней раны. Она вытерла ладонью капли крови, проследовав за Наташей. Внутри квинджета всё было чужим: мягкий гул двигателей, голубоватая подсветка, исходящая от панелей, запах очищенного воздуха и металла. Наташа, поймав её взгляд, жестом указала на одно из кресел, встроенных в стену: –Присядь. Дорога займет время. Карла медленно, как бы проверяя прочность материала, опустилась на край сиденья. Её пижама из грубой ткани, некогда нежно-розовая, а теперь серая и истрёпанная, резко контрастировала с безупречным технологичным уютом салона. Она машинально поправила рубашку, запах которой – смесь старого пота, антисептика и тлена – казалось, на мгновение перебил стерильную атмосферу корабля. Эти вещи были с ней с шестьдесят пятого. В ГИДРЕ их стирали раз в год, давая на это время старое ночное платье. Карла давно перестала замечать какие-либо неудобства, смирившись с камерой, унитазом в полу и вечным страхом. Но сейчас, в этой чистоте, она чувствовала себя грязной, чужеродной. Хотя раньше она и не представляла какого это жить и мыться реже двух разов в день. Шум двигателей нарастал, квинджет с лёгкой вибрацией оторвался от земли. Карла инстинктивно вцепилась пальцами в подлокотники, её костяшки побелели. Сквозь бликующищее стекло иллюминатора хлынул ослепительный солнечный свет. Она зажмурилась, резко отвернувшись. Глаза, десятилетиями привыкшие к тусклому мерцанию лампочки в камере, залились слезами от непривычной яркости. Она почувствовала, как её лёгкие, впервые за долгие годы, наполнились не спёртым, пахнущим плесенью воздухом тюрьмы, а чем-то чистым, холодным и обжигающе свежим. От этого в груди защемило, не давая сделать глубокий вдох. В голове у неё была каша. Осколки мыслей, воспоминаний и горьких открытий. Баки снова умер. Превратился в прах. Эта мысль была гвоздём, вбитым в сознание. Но теперь, остывая от адреналинового угара, она понимала: нельзя верить даже близким. Стив ведь тоже когда-то умирал. Падал в ледяную пучину. А теперь стоит перед ней – живой, почти не постаревший. Она помнила, как Пегги после его исчезновения ещё много лет носила в медальоне его фотографию. Карла её не осуждала. Она и сама много лет хранила на шее ожерелье, специально изготовленное в виде пули – сувенир, который Баки когда-то хотел ей подарить. Куда оно делось? Она и сама не помнила, куда убрала его перед своей «смертью». Да уж... Всё-таки она сама недалеко ушла от них всех. Чудом выжившая, нестареющая диковинка. Она украдкой посмотрела на Стива, который сосредоточенно работал с панелью управления, и на Наташу, стоявшую у выхода, её поза была расслабленной, но взгляд, как у хищника, сканировал пространство, выхватывая малейшие детали. Карла снова почувствовала себя подопытным кроликом. Объектом наблюдения. –А какой сейчас год? – её голос прозвучал хрипло и неестественно громко в наступившей тишине, прервав гул двигателей. Наташа обернулась, её взгляд был спокоен и аналитичен. – Сейчас двадцать второе июня, – ответила она без паузы, но тут же, видя нетерпение в глазах Карлы, добавила: – Две тысячи восемнадцатого года. В воздухе повисла тишина, которую резал лишь гул турбин. Карла замерла, её мозг, привыкший к сложным расчётам и стратегиям, на мгновение отказался работать. Она пыталась быстро подсчитать, провести черту между девяносто первым и... этим. Цифры не складывались, превращаясь в абстракцию. –Две тысячи... восемнадцатый? – медленно проговорила она, словно пробуя странное слово на вкус. Она откинулась на спинку кресла, её взгляд уставился в металлический пол. – Ужасно. Я надеялась, что хотя бы двухтысячные не пропущу. –Разве Тони, когда был у тебя, не сказал, в каком году всё произойдёт? – спросил Стив, не отрываясь от панели, но явно следя за разговором. Вопрос застал её врасплох. Она резко перевела взгляд на него, в глазах вспыхнула прежняя подозрительность. –Откуда ты знаешь про Тони? Ответила Наташа, быстро и чётко, не давая Карле времени на лишние размышления и возможную панику: – Мы нашли твои старые дневники. И его телефон. Карла замерла. Воспоминание ударило, как ток: смартфон, спрятанный под половицей в её старой нью-йоркской мастерской. –Вы нашли телефон? – её голос дрогнул, в нём смешались удивление и какая-то тень надежды. –Да, – крикнул Стив, чтобы перекрыть нарастающий шум. – Он был вместе с дневниками. Мы всё нашли. Квинджет набрал высоту и с плавным рывком рванул вперёд. За окном поплыли облака, а внизу оставался Сидней. Карла закрыла глаза, снова ощущая под пальцами шершавую ткань пижамы. Двадцать шесть лет. Двадцать шесть лет с того момента, как она в последний раз пыталась сбежать с Баки. Получается, сейчас ей девяносто два года. И как у неё в таком-то возрасте кости даже не скрипят. «Материя,» – беззвучно прошептала она про себя, чувствуя, как та самая древняя, инопланетная субстанция, сросшаяся с её клетками, тихо пульсировала внутри, достраивая, регенерируя, поддерживая. Дар и проклятие, которое подарило ей вечную молодость и вечную тюрьму. Она открыла глаза и посмотрела на Стива. Этот парень был её прошлым, от которого остались лишь осколки. Он знал Тони. Нашёл её дневники. Они говорили, что хотят помочь. Но доверять было нельзя. Никому. Единственное, чему она могла верить, — это тихому, безошибочному шёпоту Материи внутри. А пока что Материя молчала, не чувствуя от них непосредственной угрозы. –Хорошо, – тихо сказала Карла, больше для себя, чем для них. – Объясняйте. С самого начала. И расскажите всё, что знаете о Тони. *** Дверь захлопнулась, оставив её в гробовой тишине зала, нарушаемой лишь призрачными голосами статистики, звучавшими из динамиков. Эти безликие цифры и отчёты о потерях были лишь фоном для давящего, всепоглощающего чувства, что она только что видела, как окончательно рухнул последний оплот надежды. Воздух казался густым и тяжёлым, им было трудно дышать. Карла опустилась обратно в кресло, которое поглотило её своим мягким материалом, и с отчаянием уткнула разгорячённое лицо в прохладные ладони, пытаясь скрыться от реальности, хотя бы в темноте собственных рук. Она не могла поверить в то, как сейчас выглядел Тони. Её память услужливо подсовывала образы из прошлого: энергичный, хитро улыбающийся молодой человек с умными, живыми глазами, полными амбиций и озорного огня. Тот Тони был сияющим, почти невыносимо ярким. А сейчас... сейчас он выглядел как самый настоящий старик, измождённый и иссушенный, будто с малолетства беспробудно пил, а не жил. Морщины легли глубокими бороздами, седина пробилась в некогда тёмные волосы, а в глазах стояла такая усталость, что её больно было видеть. Кто бы что о ней ни подумал, но это был её племянник. Да, они не знали друг друга. Да, Говард, скорее всего, даже не рассказывал ему о ней, предпочитая исключить сестру из семейной истории. Но Тони оставался её кровью. Единственной оставшейся. Старк почувствовала, как к её плечу прижалась тёплая, твёрдая рука. Прикосновение было осторожным, но уверенным. Оглянувшись, она увидела Стива. Его лицо, такое же молодое и знакомое, как и в день их последней встречи, было серьёзным, но в глазах светилось понимание. –Я надеюсь, в этот раз мне не придётся заламывать тебе руки, – его голос прозвучал тихо, почти интимно в этой тишине. Он ободряюще сжал её плечо и на мгновение уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. –Ну, в этот раз мне не принесли телеграмму, – невесело, с горькой иронией усмехнулась Карла и откинула голову на спинку кресла, уставившись в потолок. – Я в порядке. Просто надо привыкнуть ко всему. Снова. –Кошмары? – Стив не был тем, кто ходил вокруг да около. Его пальцы почувствовали, как под его ладонью мышцы девушки напряглись, словно пружина. –Не то чтобы... – попыталась она увильнуть, но её голос выдавал её с головой. –Можешь не врать. Бакс рассказывал, что иногда даже с ножом в руках просыпался, – положив вторую руку на другое её плечо, Стив аккуратно, с непривычной для его силы нежностью, стал мять скованные мышцы. Может, это хоть немного помогло бы ей расслабиться, сбросить оковы стресса. –Всё нормально. Можешь сильно не зацикливаться, – вздохнула Карла, прикрывая глаза, наслаждаясь простым человеческим прикосновением после долгих лет одиночества. – Просто... Второй раз пережить смерть одного и того же человека и узнать это от одного и того же человека... это странное чувство. Как дежавю в аду. –В наших жизнях всё странно. Мы с тобой – люди из другого мира, – кивнул Стив, полностью соглашаясь с подругой. – Для нас дико и необъяснимо почти всё, что происходит здесь. Каждый день – это столкновение с будущим, которое мы не выбирали. –Чувствую себя ещё хуже, чем тогда. Тогда было... проще, что ли. –Потому что сдерживаешься, – точно диагностировал Стив, прекрасно осознавая это чувство по себе. – Тогда ты кричала и плакала, давала волю эмоциям, и тебе становилось легче. А сейчас ты заперла всё внутри, не позволяешь себе такой роскоши. –В психологи заделался, Роджерс? – усмехнулась Карла, поджимая колени ближе к себе, принимая позу ребёнка, ищущего защиты. –Пытаюсь подбодрить. Руки себе не режь только, – Стив слегка, почти шутя, надавил на плечи Карлы, заставляя ту чуть съехать по креслу вниз. –Если бы я только могла, – Старк засмеялась тихо, и в этом смехе прозвучала вся её усталость. – Но, кажется, мои старые таланты канули в лету вместе с моим временем. –Думаю, ПЯТНИЦА сразу сообщит об этом Тони, если ты решишься на что-то подобное. –Пятница – это помощница? – сморщилась Карла, пытаясь представить живую женщину с таким именем. – Странное имя. Что, все дни недели уже разобрали? –Это искусственный интеллект, – ответил Стив, сразу же замечая непонимающий, откровенно потерянный взгляд Карлы. – Ну... Компьютер с голосом, который сам выполняет задачи, как личный секретарь, только вездесущий, – попытался объяснить он, но сразу же махнул на это рукой. Всё равно он и сам не особо это понимал, принимая как данность. –Да уж... – покачала Карла головой, чувствуя, как пропасть между её прошлым и этим настоящим становится всё шире и глубже. – Надо будет почитать что-нибудь, чтобы быть в курсе. Не могу же я оставаться технологическим дикарем. –Это сложно, я целый список составлял, – усмехнулся Стив и сочувственно посмотрел на подругу, вспоминая свои первые дни в этом новом, ярком и шумном мире. – До сих пор половины не понимаю. –Видимо, и мне придётся... Эх, Говард бы обзавидовался, – вздохнула она, думая о своём брате. –Начни с малого, купи телефон, – Стив отстранил руки от подруги и обошёл кресло, садясь на диван напротив. – Он в это время очень важен. Ты без него будешь, как без рук. Хуже. –Почему? – искренне удивилась Карла, упираясь подбородком в колени и смотря на него с детским любопытством. –Сейчас это вещь, без которой из дома выйти нельзя, – Стив наклонил голову, рассматривая Карлу с какой-то ностальгией, словно видя в ней самого себя несколько лет назад. – В нём всё: карты, деньги, билеты, общение. Всё. –Я помню, когда-то я не могла из дома выйти без помады или блокнотика, – покачала недовольно головой Карла. – Ну и люди пошли. Как я им огромный телефон в карман засуну? В платье карманов-то не предусмотрено. –Телефоны сейчас поменьше, – Стив чуть выпрямил спину и стал доставать что-то из карманов своих спортивных штанов. Спустя пару секунд Карле предстал небольшой, примерно с ладонь, тонкий, блестящий черный прямоугольник. – Тут есть всё. Своеобразный блокнот, интернет, игры. С него даже можно звонить. Представляешь? –А... провод где? – девушка чуть наклонилась вперёд, пытаясь рассмотреть хоть какой-нибудь провод, разъём или что-то знакомое. –Нет, – мотнул головой Стив и убрал телефон обратно в карман. – Ни проводов, ни кнопок, ничего. Один только гладкий экран. –А как тогда номер набирать? – нахмурилась Карла, пытаясь представить этот фокус. –На экране. Появляются кнопки, и ты нажимаешь на них пальцем. –А как телефон поймёт, куда я нажимаю? – медленно, шаг за шагом, Карле приходили предположения, основанные на её знаниях шестидесятых годов. – Типа как шар Теслы? Электричество на расстоянии? Стив на пару секунд завис, напряженно вспоминая, наверное, весь свой школьный курс физики и обрывочные объяснения Тони: – Да... типа того. В общем, он чувствует прикосновение. –Серьёзно? – глаза Карлы округлились от искреннего удивления и зарождающегося интереса. Это уже напоминало волшебство из научной фантастики. –Он ничего в технологиях не понимает, не трать на него время, – послышался спокойный голос Наташи, которая до этого уходила смотреть комнату для Карлы. Девушка посмотрела на Романофф, появившуюся в дверях. – Пошли, я немного прибралась в комнате Ванды. Там будет тесно, но уютно. Карла встала с кресла, её тело приятно ныло после массажа Стива, и быстро пошла вслед за развернувшейся Наташей. Проходя мимо белых, чистых коридоров с подписанными именами комнат, они незаметно дошли до комнаты Ванды Максимофф. Наташа пропустила Старк вперёд и опёрлась на косяк двери, наблюдая за её реакцией. Комната была небольшой, личные вещи были убраны, но в воздухе ещё витал лёгкий, чуть сладковатый запах духов прежней хозяйки. Романофф показала ей, где находится ванная, откуда можно взять чистые вещи – просторную футболку и спортивные штаны, – и что лучше не трогать на полке, после чего, кивнув, оставила одну, мягко прикрыв дверь. Карла осталась в тишине. Она медленно обвела взглядом комнату, этот новый, временный причал в её бесконечно странной жизни. Глубокий, дрожащий вздох вырвался из её груди. Затем она взяла одежду, которая, по её мнению, могла бы подойти, и пошла в душ, смывать с себя годовую, липкую грязь лагерей и скитаний. Шампуни и гель для душа пахли очень интенсивно и вкусно, какими-то тропическими фруктами, незнакомыми и будоражащими обоняние. В прошлом у Карлы шампуни были только с простыми, сдержанными ароматами различных растений – ромашки или лаванды, а перебивать их приходилось духами, которые Говард покупал для неё в редких поездках в Лос-Анджелес. Смыть многомесячную грязь и пот с себя оказалось безумно приятным, почти ритуальным очищением. Горячая вода смывала не только физическую грязь, но и слой тяжелых воспоминаний, пусть и ненадолго. К счастью, менструации у Карлы не было после получения Материи, и это было одним из немногих небольших, но значимых облегчений в её новой реальности. Она стояла под струями воды, закрыв глаза, и просто позволяла себе быть, на мгновение забыв о Старках, войнах и потерях. Карла сидела в полумраке просторной библиотеки, которую с трудом отыскала в лабиринтах этой огромной базы. Воздух был густым и пыльным, пах старыми переплетами и знаниями, что стало глотком привычного воздуха в океане нового. Её пальцы с нежностью скользили по корешкам. Некоторые книги она узнавала – те самые романы и научные журналы, что Говард с упоением покупал ей, считая, что сестре необходимо идти в ногу со временем. Теперь эти раритетные издания стояли здесь, на полках, как музейные экспонаты, свидетели застывшего времени. Для начала Карла решила взяться за более поздние издания, с трудом переваривая лавину обрушившейся на неё информации. Её мозг, отвыкший от такой интенсивной работы, протестовал, но жажда знаний была сильнее. CRISPR, расшифровка генома человека, клонирование млекопитающих, всемирная паутина, гравитационные волны – каждое понятие вызывало в Карле бурю смешанных эмоций: восторг, страх, смятение и горькое сожаление о пропущенных годах. Словно она провела в заточении не полвека, а все двадцать. Такой шквал новой информации ей пришлось усваивать медленно, методично, по несколько раз перечитывая одни и те же абзацы, вгрызаясь в суть, чтобы хоть как-то уложить это в голове. Особенно её захватили статьи про Интернет. Глобальная сеть, в которой есть ответ на любой вопрос и можно найти любую книгу, не выходя из комнаты? Для такой пытливой и голодной до знаний натуры, как Карла, это была не просто удобная функция – это была сбывшаяся мечта, о которой в её время не смели и подумать. Время текло незаметно, растворяясь в шелесте страниц. На низком журнальном столике рядом с её креслом скапливалась всё более высокая стопка книг. Биология, физика, химия, астрономия – всё, в чём за прошедшие десятилетия случился хоть какой-то значительный прорыв. Карла ловила себя на мысли, что ей отчаянно не хватает старого доброго блокнотика, чтобы записывать самое важное, вести конспекты. Делать пометки на полях этих бесценных книг, увы, не было возможности. Мысленно она вернулась к словам Стива о том, что они нашли её старые дневники. Может, стоит попытаться забрать их? Хотя бы один. Это бы помогло. Она напряглась, когда за спиной послышался тихий, но чёткий хлопок открывающейся двери. Материя под кожей тут же отозвалась лёгкой, почти неосязаемой дрожью – больше из-за нервного вздрагивания самой хозяйки, чем из-за собственной паранойи. Карла обернулась, замечая у входа женщину. Высокая, стройная, в элегантной бежевой вязаной кофте, она выглядела как привидение из другого, упорядоченного мира. Прикрыв книгу пальцем, Карла медленно поднялась и положила её на столик. –Здравствуйте, – женщина неловко, почти виновато посмотрела на Старк, – Тони просит Вас подойти к нему в комнату. –Вы – Пятница? — спросила Карла, так и не успев дочитать главу про искусственный интеллект. Если он выглядит настолько реалистично, то это и правда была революционная технология. –Нет, я – Пеппер, – покачала головой она, и на её губах мелькнула слабая, усталая улыбка. – ПЯТНИЦА не осязаема. Это просто голос. –Вы – девушка Тони? — вновь, с прямолинейностью, рождённой в другом времени, спросила Карла и сделала шаг ближе, пристально рассматривая её черты, пытаясь найти в них что-то знакомое. –Да, – кивнула женщина и чуть отошла в сторону от двери, давая ей пройти. – Так что? Вы пойдёте, или мне передать Тони, что вы отказались? –Да, конечно, сейчас. Мне только надо книги убрать, – Карла жестом указала на внушительную стопку на столе, чувствуя странную обязанность привести всё в порядок. –Можете не переживать, у Тони есть помощники, которые это всё делают, – Пеппер плавно обвела рукой пространство библиотеки, как бы представляя невидимую армию слуг. Карла неосознанно повторила её жест глазами, скользя взглядом по полкам и стеллажам, а затем уставилась на женщину с нескрываемым непониманием. Вроде бы здесь не было никаких потайных дверей или ниш, где могли бы прятаться эти загадочные помощники, готовые вмиг навести идеальный порядок. В её прошлом подобным занимались живые люди – Мария, дворецкий Джарвис и его жена Анна. Мысль о невидимых слугах вызывала лёгкий холодок по спине. –Вы не голодны? – спросила Пеппер, когда они обе вышли в ярко освещённый, бездушный коридор. – Я и Стив скоро начнём готовить ужин. Может быть, у Вас есть особые предпочтения в еде. –Нет-нет, ничего подобного, – мотнула головой Карла, ускоряя шаг, чтобы поспеть за энергичной походкой Пеппер. – Мне сейчас по-настоящему плевать, что я ем. Лишь бы утолить голод. –Да, я понимаю, – в голосе Пеппер прозвучала глубокая, выстраданная эмпатия. Она завернула за новый поворот и начала подниматься по широкой лестнице наверх. Карла была здесь впервые. – Помню, после своего плена Тони тоже кардинально поменял свой рацион. Долгое время питался одними чизбургерами. –Тони был в плену? – тихо, почти шёпотом переспросила Карла и так крепко вцепилась в холодные перила, что костяшки пальцев побелели. –Да, – кивнула Пеппер, и её лицо омрачилось. – Не так долго, как ты, но... этого было достаточно. –Я думаю, будет тяжело найти человека, который был в плену дольше, чем я, — невесело, с горькой иронией усмехнулась Старк, и перед её внутренним взором сразу же возник образ Барнса. Она обогнала его всего на год, если начинать отсчёт с самого первого её похищения. –Даже Джеймс меньше? – обернулась Пеппер на полпути и чуть наклонила голову вбок, в её глазах читалось искреннее любопытство. – Мне почему-то казалось, что он дольше был там. –Это если считать с момента моего постоянного, беспросветного нахождения там. А так это началось довольно скоро после его... ну... официальной смерти, – голос Карлы дрогнул на последних словах. –Карла, мне... – как-то слишком резко, с порывом начала Пеппер, но сразу же запнулась, подбирая слова. – Мне жаль, что с тобой это произошло. Я... я не представляю, что тогда было с тобой. Иногда меня чуть не до истерики доводит, когда я просто думаю о возможной смерти Тони, а ты... ты пережила это. По-настоящему. –Всё в порядке, – улыбка Карлы стала немного мягче, она быстро проморгалась, отгоняя нахлынувшие тени. Эти эмоции она выплакала и выкричала ещё в далёком шестьдесят девятом, когда увидела Баки живым. – Тогда это было почти в порядке вещей. Война, всеобщее горе... твоя личная трагедия растворялась в общей. Пеппер лишь кивнула, не находя слов, и открыла массивную дверь, когда они поднялись на самый последний, приватный этаж. Помещение было просторным, залитым холодным светом голограмм и мониторов. За столом посередине, похожим на капитанский мостик звездолёта, сидел Тони. Услышав шаги, он отвлёкся от плавающих в воздухе диаграмм и чертежей и посмотрел на вошедших. Его взгляд скользнул по Пеппер с благодарностью и остановился на Карле. Увидев её, Старк медленно поднялся. –Честно сказать, не думал, что ты придёшь сейчас, – быстро, почти сбивчиво произнёс Тони и обошёл стол, на мгновение остановившись в паре шагов от неё. – Отец всегда говорил, что ты не из тех, кто легко идёт навстречу. Особенно Старкам. –Говард всегда любил драматизировать и приукрашивать, – прищурилась Карла, всем существом пытаясь определить, как ведёт себя Материя рядом с этим человеком. Не чувствует ли она в нём угрозы, не вспоминает ли его отца. –Не стану отрицать, – поджал губы Тони, внимательно, как инженер изучающий новый механизм, осматривая девушку перед ним. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. – Ну, и как тебе провести столько лет в объятиях ГИДРЫ? — в его голосе прозвучала привычная едкая ирония, но в глазах читалась неподдельная серьёзность. –Паршиво, – парировала Карла без малейших колебаний, её голос был ровным и холодным, как отполированная сталь, но в глубине глаз тлела старая, незаживающая обида. – Но, полагаю, не настолько паршиво, как тому, кого все эти годы систематически пытали и переделывали в послушную машину для убийств, пока его собственная семья считала его мёртвым и оплакивала у могилы. –Да, точно... «Она жила в мечтах о свадьбе и детях с сержантом Барнсом», – Тони попытался грубо и карикатурно изобразить голос Говарда, слегка закатывая глаза с видом человека, пересказывающего заезженную семейную байку. –Мы с ним даже года не встречались. Я не была настолько слепо влюблена, – солгала Карла, сама прекрасно помня ту всепоглощающую, юношескую страсть, то смешение восторга и трепета, которое вызывал в ней Баки. Она помнила каждую его улыбку, каждое прикосновение, и эта память до сих пор жгла изнутри. –Отец описывал это несколько по-другому. Особенно красочно он рассказывал, как ты начала видеть его повсюду после того, как его объявили погибшим, – уголок губы Тони дёрнулся вверх в едкой, почти жестокой усмешке. – Сколько ты тогда отлежала в психушке? Месяц? Два? –Три, – не думая, почти автоматически ответила Карла, совершенно не испытывая стыда за этот факт. В её время слабость была не преступлением, а раной, которую полагалось лечить. –Ну и как там? – Тони прищурился, снял очки и начал небрежно вертеть их в пальцах, его взгляд стал изучающим, как у хирурга перед вскрытием. – Жутко, наверное? Сыро, пахнет формалином и отчаянием... –Там было много раненых, – резко перебила его Карла, её голос на мгновение дрогнул, выдавая внутреннюю боль. – Солдат с оторванными конечностями, лётчиков с ожогами... Мне было не до моих фантомов. – Она получила в ответ лишь неоднозначный, скептический кивок. – И, к слову... Лежала я там после почти одновременной смерти своего парня и своего близкого друга. Тебе, наверное, не понять этого чувства. По всему твоему самоуверенному виду я могу сказать, что ты – вылитый папаша. Таким же бесчувственным циником он и был. –Только его сюда приплетать не надо, – отрезал Тони, резким движением ребра ладони опустив воздух вниз, словно разрубая невидимую нить. Пеппер, стоявшая в стороне, попыталась было вклиниться в накаляющийся разговор, но так и не смогла найти подходящую паузу между этими двумя ураганами. – Сама-то мозгами не особо отличилась. Сжечь дотла целое поле! –Сначала попробуй сам выжить после такого взрыва, а потом критикуй, – фыркнула Карла и сделала шаг вперёд, сократив дистанцию между ними. Материя под кожей молчала, не подавая никаких признаков опасности, будто наблюдая со стороны. – Тебя мать разве не учила уважению к старшим? Или Мария слишком была занята, чтобы привить тебе азы приличия? –Я просто пытаюсь понять степень твоей текущей адекватности, тётушка. Насколько тебя надо вывести из себя, чтобы ты показала миру ту самую «хрень», что сидит внутри тебя. – Тони дал ей понять, что Роджерс и Романофф уже проболтались о ситуации с её феноменально быстрой регенерацией. –«Хрень»? – недовольно прошипела Карла, и её глаза вспыхнули зелёным огнём. – Ты хоть представляешь себе, на что эта «хрень» способна? –Нет, поэтому и спрашиваю. Досье на тебя в рассекреченных базах ГИДРЫ я, к своему удивлению, не нашёл, – пожал плечами Тони с напускным безразличием, от которого Пеппер тихо, с обреченностью выдохнула. – Пеп, дорогая, не могла бы ты... дать нам пару минут? Надо с тётушкой начистоту поговорить. Пеппер достаточно громко, красноречиво промолчала, смерила обоих Старков одним подозрительным, предостерегающим взглядом и, не сказав ни слова, ретировалась из лаборатории, мягко закрыв за собой дверь. Тони тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и вернулся за свой футуристический стол, лёгким движением пальцев возвращая на места парящие в воздухе голограммы и схемы. –Ну так что? Как официально назывался твой «творческий проект»? – спросил Тони, медленно отбрасывая в сторону какие-то светящиеся квадратики с зашифрованными обозначениями. Карла с трудом могла разобрать, что на них было изображено – её глаза не были привычны к такой плотности визуальной информации. –Не знаю. Кто-то из надзирателей звал меня «Нулевой», кто-то – «Заразой», – пожала плечами Карла, подходя к столу чуть ближе и замечая, как Тони на секунду замер, услышав последнее слово. – Были и те, кто обращался по имени. Что было куда страшнее. –«Зараза»? – медленно, вдумчиво протянул Тони, и в его глазах мелькнула искорка интереса, смешанного с брезгливостью. –Ага, – кивнула Карла, слегка облизывая губы. –Могло это быть названием? –Вполне возможно, что так и было, – кивнула она, её взгляд скользнул по мерцающим экранам, пытаясь уловить суть. – Я пробивал всё, что мог. Из всего массива данных осталось всего восемь заблокированных файлов высочайшего уровня защиты, – отчеканил Тони, даже не заботясь о том, поймет ли Карла все технические тонкости. –Если ты думаешь, что я настолько тупая, что не пойму значение слов «файл» или «заблокирован», то ты сильно ошибаешься, Старк. Я застала то время, когда информацию только начинали переносить с бумаги на эти ваши компьютеры, – натянуто, с вызовом улыбнулась Карла, получая в ответ лишь короткую, снисходительную ухмылку Старка. – И какие там были названия у этих файлов? –«Перерождение», – начал он перечислять, до смысла некоторых названий додумываясь сам. –Проект «Перерождение», – с лёгкой, едва слышной запинкой подтвердила Карла. – Стив. –«Тёнсберг»? –Там Шмидт нашёл Тессеракт. –«Сибирь»? – Проект «Зимний Солдат». Официальное начало. –«Мир»? –Проект «Разрушитель миров». Все участники, насколько я знаю, были ликвидированы после провала. –«Сыворотка»? –Убийство Марии и Говарда, – тихо ответила Карла, впервые за весь разговор отводя взгляд, который до этого гордо и прямо держала. Она уставилась в пол, словно разглядывая невидимые узоры на идеально чистом полу. –«Семья». –Полного названия не знаю. Знаю только, что в нём принимала участие некая Елена Белова. О ней я слышала лишь вскользь. –Кто это? – нахмурился Тони, в его голосе послышалась неподдельная заинтересованность. –Не знаю, – снова пожала плечами Карла, чувствуя нарастающее раздражение от этой игры в угадайку. – Какая-то девушка. Возможно, ещё одна подопытная. Знаю, что ей было лет пять на тот момент. –Ладно... «Озарение» – тут и так всё понятно... Остается «Зараза»... –Вполне возможно, что это я, – кивнула Карла, снова встречаясь с ним взглядом. –Да, я тоже склонялся к этой версии, но стоило мне ввести твою дату рождения в поиск по архивам, как на меня вываливается целый, абсолютно непрошифрованный поток информации по проекту «Перерождение», – вытянул губы Тони в гримасе раздражения, задумчиво уставившись на Карлу. – Все данные по Стиву Роджерсу лежат открыто, при этом есть ещё и зашифрованный, а твои, по какой-то неведомой причине, привязаны к ним. –Ну... Я понятия не имею, почему это так, – искренне пожала плечами девушка, чувствуя, как в висках начинает стучать от напряжения. –Давай, думай и вспоминай. Тебе, в отличие от твоего солдатика, память не стирали, – поторопил её Тони, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. –Ничего конкретного об этом мне не говорили! То, что я знаю, я слышала урывками, от Эллы или от самих учёных, которые проводили над нами эксперименты, – фыркнула Карла, всё больше негодуя от его тона и его «солдатика» . – Я знаю только, что если информацию требовалось засекретить, но при этом оставить быстрый доступ для своих, то пароль делали максимально лёгким для запоминания. У Баки, например, паролем к одному из файлов был его собственный день рождения, только год заменён на год его официальной гибели. –Хочешь сказать, что и у остальных файлов могла быть подобная система? Не цифровая подпись, а что-то личное? –Вполне вероятно. Поток людей, имевших доступ к архивам, всегда был большим. Учёные, охранники, надзиратели... Им всем нужно было что-то простое. –Одиннадцатое марта тысяча девятьсот шестьдесят пятого? – предположил Тони, назвав день и месяц рождения Карлы и её год смерти. –Либо тридцатое августа тысяча девятьсот двадцать шестого, – чуть помедлив, дополнила предположение Карла, назвав день и месяц собственной смерти и год рождения. Тони хмуро, с сосредоточенным видом стал тыкать в голограмму, вводя данные. На первую попытку весь экран заполнила ярко-красная, мигающая табличка с угрожающим знаком «ACCESS DENIED». Но на вторую попытку, когда он ввёл вторую дату, интерфейс дрогнул, и файл стал медленно, почти нехотя прогружаться, строки за строками выплывая из цифрового небытия. И... Бинго! Обширное досье на Карлу, детальные отчёты обо всех экспериментах, имена всей рабочей группы и даже несколько оцифрованных фотографий стали проявляться на экране, безмолвно крича о десятилетиях боли и насилия. –То есть под одним файлом был скрыт другой... – протянув руку к подборотку и слегка почесав его, протянул Тони. –Ну, конечно! – додумалась, наконец, Карла. Мужчина поднял на неё взгляд. – Файл же был в базе ЩИТа, Говард в любой момент мог посмотреть любой из них! А подобные пароли были распространены только среди агентов ГИДРЫ. –Он вводил твою дату рождения, попадал на проект Стива и совершенно ничего не подозревал, – договорил мысль тёти Тони. Это звучало достаточно логично, зная что Говард мог докопаться до чего и кого угодно. Тони быстро повернулся на кресле и притянул к себе ещё одно. – Садись. Впоминать своё детство будешь.