Quantum error

Январь 1944-го встретил их промозглой сыростью, которая въедалась в кости куда сильнее, чем любой лютый мороз. Лагерь, утопающий в грязной, подтаявшей каше из снега и земли, казался особенно унылым после новогодних огней. Именно сюда, под самый канун Рождества, и прибыли оба Старка. Сидеть в неукрашенном, пустом доме без запаха праздничного мяса и вечного, успокаивающего присутствия Джарвиса было сродни наказанию. Решение поехать в лагерь было спонтанным — смесь желания хоть какого-то веселья и затянувшейся ссоры. Карла так и не заговорила с братом, ожидая звонка от сержанта как манны небесной. Именно поэтому сейчас она, вся в грязи, с громким, счастливым смехом валялась под колючей проволокой на учебном полигоне, затянутая в поношенную форму Барнса. Других развлечений ей не оставалось — вход в лабораторию к Говарду был для неё строжайше запрещён. Лагерь на время праздников был закрыт по принципу «никого не впускать, никого не выпускать», дабы у солдат не возникало соблазна сбежать к родным. Баки накануне рассказывал ей истории о таких попытках — одни боялись последствий, у других и бежать-то было не к кому, а самые отчаянные пытались перелезть через ту самую колючую проволоку, которой была увешана все заборы на территории. –Карла, опусти голову ниже, чёрт возьми! – крикнул Баки, и его голос, жёсткий и командирский, заставил её инстинктивно вжаться в холодную жижу, лицом вперёд. Запах мокрой земли, железа и пота заполнил её ноздри. Карле на удивление не было противно, мерзко и всевозможные синонимы к этим словам. Она понимала, что подобного в её реалиях ей не придётся делать никогда. Но, Боже, как же весело сейчас было! –Старк, не отлынивай! Сама решила себя проверить! – смех Барнса прозвучал прямо над ней, громкий и заразительный. Барнс больше не мог сдерживать его. Карла на секунду замерла, с трудом сдерживая новый приступ смеха. Её тело ныло от непривычного напряжения. – Давай-давай! Это ты ещё налегке! Я на тебя с полной выкладкой потом посмотрю! Карла, стиснув зубы, поползла дальше, извиваясь как червяк. Ягодицами и спиной она то и дело задевала провисшие шипы колючки, слыша противный скрежет по грубой ткани. Всё это было дико, нелепо и невероятно весело. Особенно если вспомнить, что Карла Старк, буквально была сестрой миллионера, – а возможно уже и миллиардера, – привыкла к бархату и шёлку, а не к январской грязи на полигоне. И зачем она это делала? Ради этого — ради его смеха, ради его взгляда. Баки же наблюдал за ней, сияющий и чистый. Его берцы были начищены до ослепительного блеска, на форме не было ни пятнышка. Он стоял, засунув руки в карманы, и казалось, сама идея испачкаться была для него оскорбительна. Ладно, для его времени, потраченного на чистку этих берц. Карла же была вся в грязи с головы до ног. Она с ужасом думала, как будет часами отмывать эту липкую, холодную грязь из своих волос, которые, хоть и были заправлены под кепку, выбивались непослушными прядями. Наконец, доползла до конца. Она подскочила на ноги, отряхиваясь, как мокрая собака. Комки грязи полетели во все стороны. Несмотря на всю усталость и грязь, на её лице сияла победная улыбка. Она не чувствовала себя так по-настоящему, так свободно с тех пор, как была маленькой девочкой, лет десяти. Последний раз она так сильно пачкалась пару месяцев назад в мастерской Говарда, перепачкавшись в машинном масле. Эта липкая, чёрная, вонючая жижа не шла ни в какое сравнение с простой землёй. Тогда ей пришлось потратить полдня, чтобы оттереть кожу и пятна на одежде, а Говард, ворча, всё-таки купил ей добротный кожаный фартук. Баки, оценив расстояние, не стал подходить ближе. Он не просто так натирал берцы до зеркального блеска всё утро. –Не подходи! – предупредил он, смеясь. – Ценный камуфляж испортишь. Карла фыркнула и направилась к дороге, снимая грубые перчатки, чтобы хоть как-то стереть с лица самые крупные комья грязи. Но она быстро поняла свою ошибку, увидев, как улыбка на лице Барнса расползлась от уха до уха, а в его глазах заплясали весёлые чертята. –Насколько всё ужасно? – простонала она, прикрывая глаза ладонью. Ей нужно было взять себя в руки. Близость Баки, его смех, его взгляд — всё это вызывало в её животе противную, но такую сладкую стаю бабочек. И как бы Карле не претило это дурацкое, дешёвое словечко, другого, чтобы описать это вихревое чувство, у неё не было. –Ну, не то чтобы ужасно, – съёжился Баки, явно получая удовольствие. – Ты просто основательно и с художественным подходом размазала ту грязь, что у тебя уже была, по всему лицу. Получился очень... выразительный боевой раскрас. –Ах ты... – она замахнулась на него грязной перчаткой. –Давай, солдат, вперёд, на умывание! – скомандовал он и, шагнув вперёд, шутливо подтолкнул её ногой в бедро, стараясь не задеть чистую форму и не слишком сильно ударить девушку. Карла лишь фыркнула, но послушно зашагала по направлению к лагерю, чувствуя, как он идёт сзади. Она пыталась идти прямо, но усталость давала о себе знать, и её походка стала чуть более покачивающейся. Баки, мысленно посылая себе проклятия за эту слабость, невольно опустил взгляд на её виляющую в такт шагам задницу. «Прекрати, Барнс, – сурово одёрнул он себя. – Она же ещё ребёнок». Ну, не ребёнок, конечно, но... Она всё ещё была ученицей старшей школы. Хоть и числилась на «домашнем обучении», что в условиях войны звучало как глупая, дорогая уловка для богачей. Говард платил немалые деньги, чтобы это оставалось в тайне и чтобы никто не копался в документах. Всё это было сомнительно с точки зрения закона. «Как я дошёл до жизни такой?» – думал он, идя следом. Раньше для него было жёстким табу даже смотреть на девушек моложе его хотя бы на три года. А тут... Девять лет разницы. Целых девять! И до её совершеннолетия ещё ждать года три, не меньше. Это было за гранью всякого адекватного, за гранью его же собственных правил. Раньше его «отношения» ограничивались парой танцев в клубе и поспешным прощанием на рассвете, после которого они больше никогда не виделись. Исключением была разве что Конни, милая медсестра из лагерного госпиталя. Но с ней всё было чинно и благородно, да и у неё, кажется, уже был кто-то. В общем, Барнс пребывал в полном замешательстве. Как всё, чего он так тщательно избегал годами, вылилось в одну хрупкую, упрямую и не по годам серьёзную девушку по фамилии Старк? У него ведь есть младшие сестры — Ребекка и Мегги. Возможно, именно поэтому отношения с кем-то младше всегда казались ему чем-то неправильным. Но Карла была даже младше его самого младшего брата, Кола, который уже вовсю грыз гранит науки на втором курсе университета. Поведение Говарда, его откровенная настороженность, были ему понятны и даже вызывали уважение. «Чёрт побери, – думал Баки, – будь у Ребекки такой взрослый ухажёр, я бы его на куски порвал». Поэтому он и старался держать дистанцию. Может, когда всё это закончится... если вообще закончится... тогда можно будет попробовать. Но он не хотел, чтобы Карла раньше времени узнала, что такое боль утраты. Снова. Возможно, было бы лучше оттолкнуть её сейчас, чем потом, где-нибудь в аду войны, представлять, как она плачет по нему. Карла, бредущая впереди и чувствующая его взгляд за спиной, думала о том же. Она не могла себе представить, что будет с ней, если Баки не вернётся. Она понимала, что, вероятно, всё пройдёт так же, как и со смертью родителей — внешне тихо, без истерик, с ледяным спокойствием, за которым скрывается пустота. А ночью, как тогда, из-за стены будет доноситься весёлая, беззаботная музыка, и кто-то будет смеяться, совершенно не подозревая о её горе. Ей навсегда врезались в память слова и навязчивый мотив песни Фэтса Уоллера, который тогда слушал их сосед. Она помнила, как утыкалась лицом в стену, зажимала уши подушкой и пыталась уснуть, пока брат в соседней комнате тщетно пытался приготовить им хоть какую-то еду на утро. Да, сейчас они смеются, дурачатся, и январский холод кажется не таким уж пронзительным. Но совсем скоро, через несколько дней или недель, Баки снова улетит на другой конец света вместе со Стивом, и её жизнь снова сузится до размеров тревожного ожидания и сводок новостей. Где-то она читала, что физиологические чувства страха и влюблённости очень похожи. Теперь она понимала почему. В её случае они были не просто похожи — они были неразрывно сплетены, сотканы друг из друга. Остановившись у старой ржавой бочки с ледяной водой, она наклонилась, чтобы зачерпнуть воду ковшом. Но её пальцы лишь коснулись ручки, как по ним шлёпнула его ладонь. –Потерпи, грязнуля, – сказал Баки, подхватывая ковш. – У тебя все руки в земле, ручку потом не отмоешь. Он зачерпнул воду, и Карла, покорно вытянув вперёд руки, принялась смывать с них самые крупные слои грязи, стряхивая ледяные капли на землю. Потом она принялась умываться, ахая и фыркая от шока и лёгкой боли, которые причиняла коже ледяная вода. По её лицу побежали мурашки. –И почему сюда нельзя поставить хотя бы бочку с тёплой водой? – проскрежетала она зубами, с силой проводя мокрыми ладонями по щекам, стараясь снять остатки грязи. –Горячая вода здесь была ровно утром, – усмехнулся Баки, возвращая ковш на место. Он смотрел на неё, и его взгляд смягчился, заметив, что ей удалось лишь превратить крупные грязные разводы в акварельные пятна по всему лицу. Без мыла идеальной чистоты было не добиться. – Когда все с утренней пробежки и зарядки возвращались. –Ну, знаешь ли, – с напускным высокомерием протянула Карла, прекрасно зная, по его же рассказам, во сколько он и остальные поднялись сегодня, – утром я крепко спала. Ценила каждый мирный час своего хрупкого сна. –Мою заветную мечту озвучила, – мечтательно вздохнул Баки, и в его голосе прорвалась неподдельная усталость. – Просто крепко поспать. Кстати, тебя на ужин хоть ждать? Или Пегги снова придётся под страхом расстрела оставлять для тебя порцию в столовой? Они стояли друг напротив друга, разделённые всего парой шагов, запахом мокрой земли и невысказанными словами, которые были гуще и непробиваемее любой январской грязи. Один понимал всё, стараясь держать нужную дистанцию, а другая лишь хотела на минутку почувствовать его ближе, чем брата. Хотя бы ненадолго. Даже если исход будет плохим. Тишина казалась Карле правильной, хоть она так и не ответила Баки. И ответить ей, видимо, было не суждено. Сбоку, там где была дверь, раздался кашель. Не болезненный, а тот, которым обычно привлекают внимание. Карла повернула голову, замечая брата. –Мне можно с сестрой поговорить, или теперь надо у Вас разрешения спрашивать, сержант Барнс? – послышался недовольный голос Говарда. Карла закатила глаза. Лучше бы и дальше в медчасти сидел и соблазнял всех девушек. –Я вроде не запрещал ей общаться ни с кем, – растерянно ответил Баки и убрал руки за спину, пытаясь казаться чуть выше и шире. – Мы просто развлекались на полигоне. –Рад слышать, – кивнул Говард и стал терпеливо ждать, когда Баки уйдёт в любую из сторон. Карла скрестила руки на груди, вновь пачкая их. Она с грустью подметила, как Барнс стал уходить внутрь здания. – Сегодня после ужина приедет Джарвис. Он прилетел сегодня утром. –Мог это сказать уже после ужина, – фыркнула Карла, не понимая, как сейчас ей с этой информацией распоряжаться. Ну, уедут они и что? Она знала, что буквально сегодня-завтра Говард потянет их в Нью-Йорк. –Раньше найти не мог. Ты с Барнсом где-то прохлаждалась, – пожал плечами Говард. Его недовольство увлечением сестры было видно невооружённым взглядом. А ведь сначала Карла думала, что он даже ей поможет. Ошиблась. Эта ошибка, собственно, была не особо неожиданной. Старк могла делать любые расчёты без ошибок, запоминала интересную информацию и в любой момент пользовалась ей, но психологию человека ей понять было не суждено. Кто хороший, кто плохой, кто поможет, а кто, как Говард, станет мешающей амёбой. Карла с Говардом так и не договорила. Просто ушла куда-то в здание. Парень даже не стал её догонять. Во время ужина Говард не объявился. Зато Карла пришла вовремя, даже чуть раньше. Заняла место, где обычно сидел Баки со Стивом. Еду взять пришлось, когда в столовую зашла Картер вместе с одним из взводов. Барнс подошёл на ужин уже с другим взводом и со всеми участниками их команды. –Неужели Госпожа Старк почтила нас своим присутствием? – Стив приземлился напротив девушки. В этот раз за едой шёл Баки. – Проголодалась после лёгкой тренировки с Баки? –Ну, для меня подобные нагрузки в новинку, – пожала плечами Карла и устремила взгляд на спину Барнса, который забирал вторую тарелку, вежливо улыбаясь повару. – Я привыкла, что тяжёлую работу делают за меня. –Да, потому что неправильно давать девушке поднимать тяжести, – кивнул Роджерс и устремил свой взгляд на Пегги. Если бы не место, где они были, и люди, за которыми они наблюдали, можно было бы подумать, что оба сканируют обстановку вокруг. –Ну и что делает Пегги? – с лёгкой усмешкой спросила Карла. Стив недовольно посмотрел на неё. –Улаживает дисциплину за столом, – ответил он. – А Баки? –Забирает сок, – перевела свой взгляд на Роджерса Карла. Они поняли сразу, что у обоих есть чувства к знакомым друг друга. Да и что понимать, у них на лицах это было написано. – А теперь идёт сюда. –Это хорошо, потому что я безумно голоден, – Стив потёр руки между собой и чуть выпрямился. Баки аккуратно поставил поднос на стол и сел рядом с Карлой. –На этот раз дольше обычного, Бакс, – заметил Стив. –На этот раз здесь два взвода, а не один, – недовольно промямлил Баки, чуть одёргивая китель. – Если бы ты не захотел пробежаться перед ужином, мы бы успели поесть, пока здесь нет всех. –Зато я выпустил лишнюю энергию, и мне не придётся бежать перед сном, – Стив по-доброму отсалютовал стаканом с соком. – В отличие от некоторых. –Командовать тоже тяжело. Особенно, когда человек далёк от военной жизни, – Баки улыбнулся, поглядывая на девушку. – Да, Карла? –Так-то я старалась, – она взяла в руки ложку. Обычно, правда, пюре с курицей Карла ела вилкой, но в лагере их не было. Приходилось есть тем, что давали. Тишина за их столом стала густой и тягучей, как похлёбка в армейском котле. Карла ковыряла ложкой в пюре, делая вид, что её поглощает этот неаппетитный вид деятельности. Баки, обычно оживлённый и болтливый, уплетал курицу с концентрацией сапёра, разминирующего бомбу. Стив, чувствуя себя виноватым в создавшейся напряжённости, пытался её разрядить. –Завтра у нас тактические занятия на картах, – произнёс он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. – Говорят, привезут новую схему из разведки. Похоже, готовят что-то серьёзное. –Всегда они что-то готовят, – отозвался Баки, не поднимая глаз от тарелки. – Конца этому не видно. –Виден, – тихо, но чётко сказала Карла. Оба солдата посмотрели на неё. Она наконец оторвалась от своего пюре, и её взгляд был серьёзным и взрослым, каким он всегда становился, когда речь заходила о войне. – Когда-нибудь он обязательно будет. Просто не все его увидят. Эти слова повисли в воздухе, холодные и неуютные, как январь за стенами столовой. Веселье с полигона окончательно испарилось, оставив после себя лишь горький осадок реальности. –Ты права, – после паузы сказал Стив. Его голос был твёрдым. – Поэтому мы и делаем то, что делаем. Чтобы его увидело как можно больше. Баки молча кивнул, и его взгляд на секунду встретился с взглядом Карлы. В его глазах она прочитала то же самое, о чём думала сама: он сделает всё, чтобы дожить. Ради неё. Но произнести это вслух было нельзя. Ужин продолжался в том же вымученном ритме. Карла доела свою порцию быстрее всех. –Я пойду, – объявила она, вставая и забирая поднос. – Нужно... привести себя в порядок. Она имела в виду не только грязь. –Увидимся, Карла, – кивнул Стив. Баки лишь молча смотрел ей вслед, сжимая в руке стакан с соком так, что костяшки пальцев побелели. Комната, которую ей выделили, была больше похожа на камеру: голая лампочка под потолком, железная койка с тонким матрасом и умывальник в углу. Ничего лишнего. Но сейчас это было её убежище. Она сняла заляпанную грязью форму Барнса, аккуратно свернула её и убрала в угол — надо будет отдать в стирку, если, конечно, там смогут отстирать эту адскую смесь. Затем принялась за свою одежду. Процесс отмывания оказался долгим и мучительным. Горячей воды, разумеется, не было. Ледяная жидкость из умывальника заставляла её зубы стучать, а кожу покрываться мурашками. Она терла лицо и руки куском грубого серого мыла, смывая с себя не только землю с полигона, но и остатки той иллюзии беззаботности, в которую они с Баки пытались поверить. В дверь постучали. –Войдите, – крикнула Карла, продолжая вытираться полотенцем. Дверь открылась, и на пороге появился Говард. Он выглядел уставшим и помятым. В руках он держал небольшой чемодан. –Джарвис прислал тебе кое-что, – сказал он, ставя чемодан на койку. – Чистое платье и твои туалетные принадлежности. Думал, тебе пригодится. Карла кивнула, не говоря ни слова. Она была благодарна, но говорить это вслух не хотелось. Между ними всё ещё висела невысказанная обида. –Карла... – Говард тяжело вздохнул и сел на край койки. – Я не хочу с тобой ссориться. –Тогда перестань вести себя как мой надзиратель, – парировала она, поворачиваясь к нему. Её волосы были мокрыми и вились непослушными прядями. – Я не ребёнок. –Для меня ты всегда будешь хоть немного ребёнком, – он попытался улыбнуться, но получилось неискренне. – И для Баки ты тоже. Он это понимает. В отличие от тебя. –Он понимает, что ты на него давишь, – возразила Карла. – И что ты используешь своё влияние, чтобы держать его на расстоянии. –А что мне делать? – голос Говарда сорвался. – Поощрять это? Ты же видишь, к чему это идёт! Ему скоро на фронт, а ты... ты вся в этом, с головой. Ты не представляешь, что такое терять людей, Карла. А я – представляю. Я не хочу, чтобы ты прошла через то же, что и мы с тобой после... Он не договорил, но она поняла. После смерти родителей. Ту пустоту, которая осталась после них и которую они оба до сих пор не смогли заполнить. –Я уже прошла через это, – тихо сказала Карла. – И знаешь что? Лучше уж чувствовать что-то, даже если это боль, чем вообще ничего. Эти несколько недель здесь, с ним... я снова чувствую себя живой. А не просто тенью в пустом доме. Говард смотрел на неё, и в его глазах мелькало понимание. Он провёл рукой по лицу. –Чёрт возьми, – выдохнул он. – Ладно. Я не буду больше ничего говорить. Ты взрослая и сама вольна решать. Но, пожалуйста, будь осторожна. Не с ним... а с собой. Со своим сердцем. Он встал и направился к двери. –Говард, – окликнула она его. Он обернулся. – Спасибо. За платье. Он кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Карла осталась одна. Она подошла к чемодану, открыла его. Там лежало её тёмно-синее шерстяное платье, аккуратно сложенное, а рядом – флакон с её любимыми духами, расчёска для волос, её мыло с запахом цитрусовых. Прикосновение дома. Прикосновение Джарвиса. Она прижала платье к лицу и закрыла глаза. Сейчас она была разорвана между двумя мирами: тем, где пахло цитрусами и бархатом, и тем, где пахло железом, потом и Баки. И чем дальше, тем сильнее её тянуло ко второму, несмотря на всю его грязь, боль и неопределённость. Вечером Джарвис действительно приехал. Его строгая фигура в безупречном костюме казалась пришельцем из другого измерения среди унылых армейских бараков. Он ждал их у входа в административное здание, и его лицо озарилось тёплой, искренней улыбкой, когда он увидел Карлу. –Мисс Старк, – произнёс он, и в его голосе звучало такое облегчение и забота, что у неё ком подкатил к горлу. –Джарвис, – она подбежала к нему и, нарушив все правила приличия, которые он же ей и привил, обняла его. На секунду он замер от неожиданности, а затем мягко похлопал её по спине. –Я рад, что вы в порядке. Мистер Старк в своих телеграммах был... немногословен. –Потому что ему не нравится, чем я здесь занимаюсь, – мрачно сказала Карла, отходя от него. –Его беспокоит ваше благополучие, – дипломатично поправил её Джарвис. – Как, впрочем, и меня. Лагерь... не самое подходящее место для юной леди. В этот момент из здания вышел Говард. Его разговор с Джарвисом был кратким и деловым. –Машина ждёт у КПП. Мы выезжаем через час, – сообщил он, обращаясь к обоим. – Карла, будь готова. –Я всегда готова, – буркнула она под нос. У неё был час. Всего один час. Она посмотрела в сторону бараков, где жили солдаты. Она знала, что Баки там. Возможно, чистит свою форму перед отбоем. Или играет в карты со Стивом. Или просто лежит и смотрит в потолок, думая о том же, о чём и она. Она хотела подойти, постучать в его дверь, сказать... что? Она не знала. «До свидания»? «Возвращайся»? «Я буду ждать»? Все эти слова казались такими дешёвыми и избитыми. Вместо этого она просто стояла на промёрзшем плацу, глядя на огоньки в окнах его барака, и чувствовала, как её сердце медленно разрывается на части. Воздух снова стал промозглым и сырым, и холод проникал уже не в кости, а куда-то глубже. Туда, где совсем недавно порхали те самые дурацкие, сладкие бабочки. Теперь они замерзали, одна за другой. «Вот и всё, – подумала Карла. – Праздник окончен». Она повернулась и медленно пошла к машине, которая должна была увезти её обратно в её мир бархата и одиночества. А позади, в бараке, сержант Барнс у окна видел её уходящую фигурку и сжимал в кулаке гильзу от патрона — глупый сувенир, который он подобрал для неё на полигоне после стрельб и так и не решился отдать. Тишина, опустившаяся на лагерь после её отъезда, казалась ему куда оглушительнее любого вражеского обстрела. Небо стремительно темнело, и к счастью на дороге не было большого потока машин. Никто не слепил фарами и никто не торопил их. Карла достаточно быстро уснула, развалившись на задних сидениях. Глаза слиплись сами по себе. Всё-таки физическая нагрузка, которой до сегодняшнего дня у неё было не так много, давала о себе знать. Усталость и лёгкая боль в пояснице, завтра превратятся в один сплошной комок боли. Но об этом Карла решила подумать завтра, а сейчас её сознание уже воспроизводило яркий сон. По приезде домой Говард отнёс сестру в комнату, недовольно подмечая, что сестре придётся спать в уличной одежде. Утром, точнее обедом, следующего дня Карла проснулась от довольно неприятного ощущения прохлады на коже. Оглядевшись, она с раздражением так и не нашла причины. Окно было закрыто. Это означало только одно, дом полностью простыл за время их отсутствия. Карла встала с кровати и медленно пошла к шкафу. Ей надо было переодеться в что-то более домашнее. По-другому передвигаться по дому было бы некомфортно. Карле почему-то всегда становилось противно, если после улицы она не мыла руки. Наверное, это привычка сформировалась ещё в детстве, потому что Старк не могла вспомнить, когда подобное началось впервые. Мама всегда говорила после улицы мыть руки, боялась, что дети принесут с улицы разные болячки. Особенно боялась туберкулёза. Итог: автокатастрофа. Оба умерли сразу, и по всем заключениям врачей, мгновенно. Оно и понятно, их буквально чуть напополам не переломило. Буквально чудо, что их ноги не были отдельно от туловища. Их лица не были сильно изуродованы, поэтому прощание не было отменено. Но для Говарда это было гораздо тяжелее. Ему приходилось держать двенадцатилетнюю Карлу подле себя, чтобы та случайно не увидела родителей в гробу. Это было не для таких маленьких девочек, как она зрелище. Карла мало что помнила с того дня. Все знакомые вечно подталкивали её поближе к родителям, из-за чего Говард приходил в бешенство. Кто-то решил сказать про те бедные дни, когда вся семья Старков жили в Ричфорде и когда Говард всё-таки увёз их всех в Нью-Йорк. Неприятно, больно, страшно, но тот день у Карлы мозг блокировал всякими способами. Карла взяла из шкафа тёплые пижамные штаны и рубашку. В доме будто становилось лишь холоднее. А Карла даже не знала, где её тапочки. В ванной было теплее. Вероятно, это было только из-за вечно греющегося водонагревателя. Карла залезла в ванну, зная, что отмываться ото всей грязи она будет долго. Мочалкой она натирала особенно грязные, по её мнению, места. Кожа краснела от трения, но вызывала лишь чувство восторга. Уже в тёплой одежде и с мокрыми волосами Карла вышла из комнаты на поиски Джарвиса. Всё-таки в доме теплее не становилось, а значит надо было напомнить о существовании подвала и котла. Хмуро она начала осматривать весь первый этаж ещё с лестницы. В холле никого не было. Карла подошла к двери, надевая свои тапочки, и отправилась дальше. На кухне - никого, в зале тоже, кабинет Говарда вообще был заперт. Скорее всего, Джарвис был на улице. Карла вздрогнула, когда телефон на журнальном столике зазвонил. Она подошла ближе, обходя диван и подняла трубку: –Дом Старков, слушаю. –Привет, Карла, – послышался довольный голос Баки. – Разбудил? –Привет, нет, – ответила девушка и села на край дивана. – Что-то случилось? Мне просто надо найти Джарвиса. –Нет, хотел предупредить, что мы улетаем в Европу на пару дней-недель. Ну, как обычно в общем, – в трубке послышался скрежет металла и лёгкие помехи. –То есть на презентацию улучшенной летающей машины ты не придёшь? – немного расстроенно спросила Карла, напоминая про очередную попытку Говарда научить машины летать. –Я постараюсь, правда, очень постараюсь, – виновато протянул Барнс и слышимо вздохнул. – Тут немного сложная ситуация, к дню рождения обещаю вернуться. –К своему или моему? – тихо засмеялась Карла. –Ну, разницы особой нет. Думаю, успею и к своему, – Баки замолчал, теряя драгоценные секунды. – Извини, что так получилось. Мы не думали, что информация придёт настолько быстро. –Всё в порядке. Главное успей к дню рождения, – понимающе кивнула Карла, усмехаясь собственному жесту. Баки же её не видит, зачем только кивнула? К слову, разочарование Карлы росло с каждым днём. На связь Барнс не выходил около трёх недель. Стив так же не сообщал о делах миссии. Получалось так, что ничего и никто не знал, лишь догадывались и надеялись. Потом пришло письмо от Роджерса. С первой попытки забраться на базу врагов не получилось. Им пришлось заново разрабатывать план. Ещё у них подстрелили одного. Про кого шла речь Пегги, которая сообщила Старкам о письме, не сказала. Карла шла вместе с Эллой по оживлённой улице Нью-Йорка. Эксперименты Говарда явно вызывали интерес у всех, раз только из-за него одного устроили нечто подобное. Харлоу крепко держала Карлу за руку, чтобы та не потерялась в толпе. Они пытались протиснуться к ларьку с едой, где было на удивление чуть меньше людей. –Ты уже решила, где будешь праздновать? – спросила Элла, останавливаясь в конце недлинной очереди. Упоминания дня рождения немного вводили Карлу в ужас. Зачем вообще праздновать восемнадцать лет, если в их штате совершеннолетие было с двадцати одного? Глупость. – И даже не смей говорить, что ты об этом даже не думала. –Ну, я думала кого можно пригласить. Насчитала человек десять, – пожала плечами Карла и слегка поджала губы. –Десять? – Элла нахмурилась. – А остальные? –Не знаю, я вроде всех посчитала, – ответила Карла, медленно двигаясь вперёд. Очередь шла быстро. –Уверена? Когда мы с Крис считали, то у нас человек тридцать получилось. –Я со столькими людьми не знакома, сколько вы насчитали, – глаза Карлы вмиг округлились. Не надо было ей в доме такого счастья, как тридцать людей. –Ну почему это? Мика, Крис, я, Дерек... –Уже минус два. С Микой и Дереком я уже года два не общаюсь. Зачем мне их приглашать? – Карла перебила Эллу. Карла замолчала, чувствуя, как знакомое напряжение сжимает виски. Элла лишь покачала головой, но спорить не стала. Они купили горячие сэндвичи и отошли от ларька, найдя относительно тихое место у стены ближайшего здания. –Ладно, – вздохнула Элла, откусывая свой сэндвич. – Десять так десять. Но это включая меня, Крис, Баки, Стива, твоего брата и Джарвиса, я надеюсь? –Джарвис не любит шумные вечеринки, – уклончиво ответила Карла, смотря куда-то в сторону проезжающей машины. – А Говард... ты же знаешь, он или сбежит через полчаса в лабораторию, или начнет читать лекцию о губительном вреде употребления различных напитков и вреде громкой музыки. –То есть, то что он делает постоянно, – подметила Элла. – Карла, это твоё восемнадцатилетие. Он не посмеет. –Он – Говард Старк, – девушка горько усмехнулась. – Он посмеет. Она замолчала, чувствуя, как холодный зимний ветер пробирается сквозь тонкую ткань пальто. Этот разговор о дне рождении, о гостях, о веселье – всё это казалось таким фальшивым, такой игрой в нормальную жизнь, пока где-то там, в промёрзших полях Восточной Европы, Баки и Стив могли в этот самый момент пробираться через колючую проволоку под прицелом вражеских снайперов. Письмо Пегги висело в воздухе невысказанным вопросом. "Подстрелили одного". Кого? Почему от Баки до сих пор нет вестей? –Элла, – тихо начала Карла, глядя на крошки хлеба у своих ног. – А тебе не кажется, что праздновать что-либо, пока там... пока там идёт война... –Война идёт не здесь, Карла, – мягко, но твёрдо перебила подруга. – И твоя жизнь – не менее важная территория. Ты имеешь право на свой день. Всего один день. Внезапно из толпы донёсся знакомый голос. Они обернулись и увидели Крис, которая махала им, пробираясь сквозь поток людей. Её лицо было озарено широкой улыбкой, но, подойдя ближе, она сразу заметила напряженные выражения их лиц. –Что-то случилось? – спросила она, переводя взгляд от подруги на другую. –Всё в порядке, – быстро ответила Карла, заставляя себя улыбнуться. – Просто обсуждали мой день рождения. –А, так это правда? Ты, наконец, решилась устроить нечто большее, чем чаепитие в библиотеке? – подмигнула Крис. –Похоже, что да, – кивнула Карла, и в этот раз её улыбка стала чуть более искренней. – Но ничего грандиозного. Только самые близкие. Они продолжили прогулку, разговор переключился на университетские новости Эллы и последние выходки Говарда, но где-то на задворках сознания Карлы сидел холодный, цепкий страх. Она поймала себя на том, что постоянно вглядывается в лица прохожих, как будто ждёт увидеть среди них знакомую улыбку и зелёный китель. Она ждала звонка или письма, которые всё не приходили. Вернувшись домой, она обнаружила, что внутри, наконец, стало гораздо теплее, чем на улице. Эдвин никак не мог настроить новый котёл, который установили на место сломанного недели две назад. Джарвис, видимо, был в подвале и наладил котёл. Дом потихоньку согревался. Карла сбросила пальто на вешалку в прихожей и сразу же потянулась носом, улавливая слабый, но такой родной запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Элла, зашедшая следом, затормозила у входа. –Мисс Старк, – его фигура появилась в дверях гостиной. На нём был безупречный фартук, а в руках – поднос с двумя чашками дымящегося какао. – Я позволил себе предположить, что после прогулки на холоде вам может потребоваться согревающий напиток. И мисс Харлоу, разумеется. Элла, снимая перчатки, широко улыбнулась: –Мистер Джарвис, Вы просто волшебник. От запаха у меня слюнки потекли. –Обед будет подан через двадцать минут, – с лёгким поклоном ответил дворецкий и, поставив поднос на стол, удалился обратно на кухню. Карла взяла свою чашку, ощущая, как тепло проникает в закоченевшие пальцы. Она подошла к камину, где уже весело потрескивали поленья. Вещь в их доме хоть и ненужная, но уютная. Дом больше не был ледяным склепом. Он снова стал жилым. Но это тепло почему-то не могло прогнать внутренний холод, засевший глубоко внутри с тех пор, как она уехала из лагеря. –Он прав, знаешь ли, – тихо сказала Элла, подходя к ней. – Ты имеешь право на один день. Один нормальный, счастливый день. Без мыслей о войне. Они бы этого хотели. «Они». Баки. Стив. Все они. Карла закрыла глаза, делая глоток сладкого, обжигающего какао. Он бы точно над этим посмеялся, назвав её «принцессой на горошине», но в его глазах она прочла бы одобрение. Они делали это для всех, для мирного неба. –Ладно, – выдохнула она, оборачиваясь к подруге. – Тридцать так тридцать. Но только если ты и Крис поможете мне со всем этим справиться. И... никаких Мики и Дерека. –Ура! – Элла чуть не расплескала своё какао от восторга. – Договорились! Я беру на себя список гостей и меню. Крис займётся музыкой и украшениями. Разговор перешёл в бурное обсуждение деталей, и на какое-то время Карла позволила себе увлечься этой суетой. Это было приятное, отвлекающее беспокойство. Какое платье надеть? Какой торт заказать? Какие цветы будут на столах? Обед прошёл непривычно оживлённо. Даже Говард, появившийся из своей лаборатории с размазанным по щеке машинным маслом, снизошёл до того, чтобы выслушать их планы и даже, к всеобщему удивлению, кивнул. –Ладно, – буркнул он, намазывая масло на хлеб. – Устраивай свой бал, Золушка. Только чтобы к утру ни одной хрустальной туфельки не разбили. И никакого алкоголя. Ты ещё не совершеннолетняя. –Я постараюсь обойтись без туфелек, – парировала Карла, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. После обеда Элла уехала, пообещав к вечеру прислать первый набросок списка гостей. Карла осталась одна в библиотеке, устроившись в глубоком кресле с книгой. "Что такое жизнь?" Шрёдингера. Но буквы расплывались перед глазами. Она отложила том и подошла к окну. За стёклами медленно падал снег, укутывая Нью-Йорк в белое, безмолвное одеяло. Скорее всего, это был последний снегопад в этом году. Тишина в доме была оглушительной. Именно в этой тишине она и услышала его. Сначала – отдалённый, но такой знакомый рокот мотоцикла, на котором он иногда разъезжал по лагерю. Сердце её заколотилось, бешено и беспорядочно. Это не мог быть он. Ей почудилось. Это были её измученные нервы, играли с ней злую шутку. Звук нарастал, приближался, затем резко стих у самых ворот. Карла, не дыша, впилась пальцами в тяжёлую бархатную портьеру. Прозвенел звонок у парадной двери. Голоса в прихожей. Низкий, спокойный баритон Джарвиса. И другой... другой голос, который она узнала бы из тысячи. Усталый, охрипший, но такой родной. Она не помнила, как выбежала из библиотеки и очутилась в холле. Он стоял на пороге, заснеженный, в потрёпанной военной форме, с вещмешком за плечом. Под глазами – тёмные круги усталости, но его улыбка... его улыбка была такой же ослепительной, как всегда. –Я же говорил, что постараюсь, – произнёс Баки, и его взгляд нашёл её в полумраке холла. Карла не смогла вымолвить ни слова. Она просто стояла, чувствуя, как вся её броня из равнодушия и страха трескается и осыпается, словно подтаявший лёд. Все её сомнения, вся её решимость быть сильной, вся её осторожность – всё это испарилось в одно мгновение при виде его улыбки. Джарвис тактично удалился, притворив за собой дверь в гостиную. Баки сбросил вещмешок на пол с глухим стуком. –Привет, грязнуля, – сказал он тихо, делая шаг вперёд. И тогда она побежала. Не думая ни о чём – ни о Говарде, ни о войне, ни о приличиях. Она просто бросилась к нему, и он поймал её в объятия, крепко, почти до боли, прижимая к своей холодной, пропахшей дымом и ветром форме. Она зарылась лицом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце – часто-часто, в унисон с её собственным. –Ты вернулся, – прошептала она, и это было всё, что она могла сказать. –Я же обещал, – он опустил голову, и его губы коснулись её волос. – Не смог пропустить твой день рождения. И свой, кстати, тоже. Они стояли так, посреди огромного, пустынного холла, залитого зимним светом, двое людей из разных миров, нашедших друг в друге точку опоры в этом хаотичном, жестоком времени. И в этот момент Карла поняла, что неважно, что будет завтра. Неважно, сколько продлится эта передышка. Важен только этот миг. Этот единственный, украденный у войны миг тишины и тепла. Забыв обо всём на свете, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. И всё, о чём они так тщательно молчали все эти недели, всё, что висело в воздухе невысказанным грузом, наконец, вырвалось наружу. Их губы встретились в первом, стремительном, неумелом со стороны Карлы, но таком долгожданном поцелуе. В нём была горечь разлук, сладость надежды, солёный привкус слёз и безумная, всепоглощающая радость от того, что он жив, он здесь, он с ней. Война где-то далеко продолжалась. Завтра он, возможно, снова улетит. Но сейчас, в её объятиях, он был просто Баки Барнсом. А она – просто Карлой Старк. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было всё. Баки отстранился первым. Он надеялся, что Говарда нет нигде рядом. Голова стала медленно включаться. Он только что поцеловал её. Поцеловал несовершеннолетнего ребёнка. В голове гудели мысли, навевая лишь ужас. А Карла почти не моргала, легонько облизывая губы. В её глазах блистали отголоски чего-то безумного. Она ждала этого момента и надеялась, что Барнс не сбежит сейчас. Он же не сбежит? Карла подняла голову, всматриваясь в лицо Баки. –Ты надолго? – после затянувшегося молчания спросила Карла. От пылкого чувства не оставалось и следа, когда она понимала, что возможно для них это было ошибкой. –Ещё не знаем, когда следующая вылазка, – мотнул головой Баки и шумно вздохнул, опуская голову вниз. –Мы поторопились? – послышался неловкий и тихий голос девушки. Барнс прикрыл глаза, пытаясь быстро всё осмыслить. Он мог это сделать, Карла - нет. Молодая, неопытная, красивая и безупречная. Если бы он признал, что это ошибка, она бы обиделась, возможно даже устроила истерику, выгоняя его из дома. Но как назвать ошибкой то, чего так долго желал? Баки чуть наклонил шею, упираясь лбом в её. –Не беспокойся. Всё в порядке. Карла посмотрела на него, специально задевая своим носом его. Словно кошка ждущая ласку. *** Баки последнее время спал на ходу. Он мог только удивляться, как его не пристрелили ещё с подобной-то реакцией. Временами мир плыл перед глазами, расплываясь в сероватую, лишенную чётких контуров массу. Было невыносимо тяжело без нормального сна. А спать он не мог. Стоило закрыть глаза, как в голове начинался бесконечный, изматывающий киносеанс из обрывков воспоминаний, тревог и одного единственного лица. День рождения Карлы прошёл на ура, но её подруга – Элла, кажется, – была ему смутно знакома. Видел где-то... Лицо всплывало из глубин памяти, но имя и контекст упорно не хотели складываться в картинку. Может, они пересекались когда-то возле университета Ребекки, потому что подруга Карлы была ровесницей его сестры. У Карлы был какой-то пунктик на знакомых старше неё. Баки не удивился бы, узнав, что у Карлы и друзья-парни старше. Напротив, он бы лишь мрачно кивнул, чувствуя, как в груди закипает что-то тёмное и неприятное. Последняя мысль всё чаще выводила Баки из себя. И ведь самое интересное, что раньше подобного не было. Раньше его ум был холодным и острым инструментом, отточенным для службы. Собственно, именно это поглощающее чувство, эта навязчивая тень Карлы в каждом уголке его сознания и была причиной беспокойного сна Барнса. Она занимала все мысли, и с этим надо было что-то делать. Это не просто отвлекало – это очень мешало службе, ставило под угрозу не только его жизнь, но и жизни его напарников. –Барнс, ты чего завис? – голос Джима, как рашпиль, проскребся сквозь шелест шин и гул мотора. Толчок в плечо заставил Баки вздрогнуть, и он едва не выронил винтовку, пальцами инстинктивно сжав приклад. –Да так, – он резко мотнул головой, пытаясь стряхнуть одурь. – Долго ещё ехать? –Ну, ты почти на месте, а нам ещё минут десять. Будь внимателен там, ладно? Выглядишь разбитым. Баки кивнул, избегая взгляда напарника, и с преувеличенным вниманием стал поправлять прицел. Надо закончить задание. Быстро и чисто. А потом… потом можно будет, наконец, выдохнуть и расслабиться. Сегодня должна была быть последняя миссия перед коротким отпуском. И уже после, в тишине своей комнаты или за стаканом чего-то крепкого, он мог бы, наконец, позволить себе подумать. Подумать на тему их с Карлой отношений. А ведь иногда именно так и казалось – что они пара с абсолютно разным положением и статусом, обреченная на сложности. Он – солдат, грубый и прошедший через ад, она – светлая, умная будущая студентка из хорошей семьи. Неравный брак, как говорили в старину. Машина резко затормозила, выбросив его из размышлений. Кузов наклонился, и Баки, не теряя ни секунды, выпрыгнул на сырую землю. Грузовик, даже не заглохнув, сразу же рванул с места и скрылся в предрассветной мгле. Барнс, не оглядываясь, растворился в чаще леса, его ноги сами несли его к заранее выбранной точке – уступу на скале, прикрытому ветвями старой ели. Место он высматривал два дня назад, отмечая каждую щель, каждый выступ. Чтобы отогнать ненужные, предательские мысли, Баки напрягал все свои органы чувств до предела. Слух улавливал каждый шорох – будь то пробегающая мышь или падающая с ветки капля росы. Зрение выхватывало малейшее движение в полумраке под пологом леса. Даже обоняние – запах влажной хвои, прелой листвы и холодного металла оружия – стало частью его концентрации. У них не будет второго шанса поймать Золу. Упустят сейчас – и призрачная тень скроется ещё на несколько месяцев. Ложась на холодную, влажную землю, Барнс плавным движением снял чехол с оптического прицела. Мир сузился до перекрестья и куска дороги внизу. Тишина давила на уши. «Чёрт, у Карлы сегодня последний экзамен», – вдруг, как удар током, проскочило в голове, когда его пальцы привычным движением поправляли фокус. К биологии она готовилась усердно последние два месяца. Боялась, что из-за нервов забудет вообще всё. Говард и Баки пытались её успокоить как могли — он молча держал за руку, пока она штудировала учебники, а Старк подшучивал, принося кофе и бутерброды. Но Карла в своём мнении была непреклонна и с головой ушла в учебу. В и без того внушительную стопку причин для её нервов добавился ещё и пункт про их сложные, пока никому не известные отношения с Баки. Старк, понятное дело, всё видел и понимал — не просто же так сержант теперь проводил время в комнате Карлы, а не в общем зале, — но решил не лезть, чтобы и без того хрупкие отношения с сестрой ещё сильнее не рушить. Эта молчаливая договоренность висела в воздухе тяжёлым грузом. Миссию надо было заканчивать. Быстрее. И возвращаться в Нью-Йорк. Пока Барнс не сожрал себя полностью своими собственными мыслями, этим внутренним самобичеванием, которое разъедало его изнутри. Даже Ребекка, всегда резкая и прямолинейная, во время их последнего редкого звонка успела сказать, что Карле, кажется, нужно надёжное плечо. «А ты, братец, — добавила она, — последнее время больше похож на гранату с выдернутой чекой». И сейчас, прильнув к прицелу, Баки чувствовал правоту её слов. Он был гранатой. И ему нужно было взорваться здесь, на задании, а не в своей жизни. Глубокий вдох. Медленный выдох. Палец на спуске. Всё постороннее ушло. Остались только цель и тишина, разрываемая нарастающим шумом мотора вдали. Сейчас. Именно в этот миг из-за поворота выехал автомобиль. Не тот, что ждали. Маленький, потрёпанный седан, а не бронированный внедорожник Золы. Баки почти расслабился, но палец всё ещё лежал на спусковом крючке. Инстинкты, выточенные годами, заставляли держать цель в поле зрения. Передняя пассажирская дверь открылась, и из неё, смеясь, выпрыгнула девушка. Высокая, худая, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Она что-то кричала через плечо водителю, размахивая руками. И тут в сознании Баки всё встало на свои места. Рыжие волосы. Характерный размах руки. Элла. Та самая Элла. Подруга Карлы. И теперь она здесь, в самом центре его прицела, на встрече с кем-то, кто явно был связан с Золой. Ледяная волна прокатилась по его жилам. Его палец лежал на спуске. «Стой... Стой!» — закричал внутри него голос, но было уже поздно. Дверь со стороны водителя распахнулась. Низкий мужчина в тёмном плаще вышел, чтобы обойти капот. Баки узнал эту походку, эту осанку. Зола. Он шёл прямо к Элле, улыбаясь ей улыбкой торговца смертью, который нашёл новый ценный товар. Время замедлилось до невыносимой тягучести. Баки видел, как Зола протягивает руку, чтобы взять Эллу за подбородок. Видел, как её улыбка замирает, становясь напряжённой и искусственной. Его миссия была проста. Сделать так, чтобы Золу было возможно доставить в США. Но сейчас выстрел в Золу был равен смертному приговору для Эллы. Стив, притаившийся в засаде, мог разорвать её в клочья. Мысли о Карле, о её экзамене, о её светлом, ни о чём не подозревающем лице пронзили его мозг, как раскалённая игла. Этот мир грязи, предательства и смерти был не для неё. Это было его миром. И сейчас, в эту секунду, ему предстояло выбрать, кем он является — солдатом, следующим приказу, или человеком, спасающим жизнь. Глубокий, содрогающий всё тело вдох. Выдох. Его палец плавно, почти невесомо, перенёс давление с спускового крючка... И выстрелил в шину седана. Гром выстрела, гулко раскатившийся по лесу, был похож на взрыв. Элла инстинктивно пригнулась, а Зола резко обернулся, его улыбка сменилась таким же испугом, как и у девушки. Из леса, как из-под земли, выросли фигуры солдат. Началась хаотичная стрельба, под которую Элла и Арним убегали на охраняемую территорию. Баки уже не видел ничего через прицел. Он вскочил на ноги, его сердце колотилось где-то в горле. Он нарушил приказ. Он предупредил цель. Он вляпался в адскую кашу, и теперь ему нужно было вытащить оттуда своих живыми. Схватив винтовку, он бросился вниз по склону, навстречу хаосу, который сам же и создал. Мысль о том, что он не вернётся к Карле сегодня, была острее и страшнее любого вражеского огня. Их машина подъехала быстро, давая лишь минуту, чтобы забраться внутрь. Баки втолкнул себя в кузов, чувствуя, как адреналин начинает сменяться ледяной тяжестью в животе. Дверца захлопнулась, отрезая мир с его выстрелами и криками. Едва колёса тронулись с места, все присутствующие солдаты, кроме водителя, уставились на Барнса, который в изнеможении откинул голову на холодный металл борта. Воздух в салоне стал густым и неудобным. –Бакс, это что сейчас было? – голос Стива прозвучал сдержанно, но в нём явно читалось недовольство и недоумение. – Мы договаривались, ты стреляешь в ногу, мы блокируем машину, берём живым. А ты... ты стреляешь в шину, поднимаешь на уши всю округу и ставишь под удар всю операцию! –Стив... – вздохнул Баки, прикрыв глаза, пытаясь отгородиться от их взглядов. Он услышал, как друг отгоняет одного из солдат коротким жестом и садится напротив, склонившись вперёд. Баки продолжил чуть тише, почти шепотом, чтобы остальные не услышали. – Там была... подруга Карлы. Та рыжая. –Рыжая? – нахмурился Роджерс, его плечи слегка напряглись. Он сразу понял, о ком речь. Баки лишь молча кивнул, не открывая глаз, будто надеясь, что это избавит его от необходимости объяснять дальше. –Точно она. Я её с того дня рождения помню, – уточнил он, наконец, открывая глаза и с раздражением отодвигая винтовку подальше, как будто она была виновата во всём. –Ну, по всем захваченным нами документам и данным слежки, сегодня у Золы была встреча с агентом Райз, – Стив говорил медленно, вороша в памяти оперативные сводки. – Никак не с Харлоу, – с трудом вспоминая фамилию подруги Карлы, закончил он. В его голосе зазвучала тревога. – Двойной агент? –Возможно, чёрт её знает, – Баки провёл рукой по лицу, чувствуя нарастающую усталость. – По-моему, мне пора брать продолжительный отпуск. Пока я не натворил ещё больших дел. Время в пути до их временной базы тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась часом. Но ещё медленнее, мучительнее оно текло при последующем перелёте в США. Часы буквально пожирали сами себя, давая его разуму сжирать себя изнутри. В голове крутился один и тот же навязчивый вопрос: какого чёрта там делала Элла? Как простая, казалось бы, студентка могла быть связана с ГИДРОЙ? Каждый возможный ответ был хуже предыдущего. И главное — уровень опасности возле Карлы возрастал в геометрической прогрессии, и это Барнсу не нравилось категорически. Мысль о том, что кто-то из близкого окружения девушки может быть угрозой, сводила его с ума. Вот она, бомба, которая не давала ему покоя теперь. Значит, он видел её раньше? Когда находился в плену? Но в какой именно момент? В тёмных, промозглых клетках? В стерильных, пахнущих страхом лабораториях, когда его привязывали к холодным столам и... Он резко тряхнул головой, пытаясь отогнать всплывающие обрывки памяти. Где именно? От этой постоянной, изматывающей работы мозга у него уже начинала раскалываться голова, и он чувствовал, что скоро лёгкая боль сменится полноценной, выключающей из жизни мигренью. В лагере Баки оказался как раз вовремя, чтобы не сойти с ума окончательно. И словно в насмешку, едва он переступил порог своего временного жилища, как зазвонил телефон. Карла. Он посмотрел на телефонный определитель, и его сердце сжалось от противоречивых чувств — и нежности, и тревоги. Правда, сказала она о новостях слишком загадочно и взволнованно, ничего не уточняя. Считая по времени, это как раз должны были быть результаты по биологии. В Америке как раз прошли сутки с момента её экзамена. В Нью-Йорке Баки, отложив все дела, почти бегом отправился в цветочный ларек, выбирая небольшой, но, по его мнению, изумительно красивый букет из мелких белых и синих цветов. Он не знал их названий, но они напомнили ему её глаза — яркие и живые. Карла стояла около офиса Говарда, прислонившись плечом к стене. Невероятно красивая. На ней было синее платье, низ которого слегка сворачивался в изящную гармошку, и элегантные чёрные лодочки на низком каблуке. На волосах, собранных в лёгкий небрежный хвост, красовалась шёлковая лента в тон платья. Она оглядывалась по сторонам с лёгким, почти детским нервным нетерпением, пытаясь взглядом найти в толпе Барнса. По его уставшему, напряжённому лицу медленно расплылась широкая, неподдельная улыбка. Всё напряжение последних дней, все тревоги и призраки на мгновение отступили. Он очень удачно подошёл. Знал, что, подкравшись сзади, напугает её, но зато эти несколько секунд её удивления и последующей радости стоили того, чтобы немного подождать и сыграть в эту игру. Крадучись, как на задании, он бесшумно подошёл сзади и, затаив дыхание, аккуратно просунул букет прямо перед ней. Он увидел, как её плечи вздрогнули от неожиданности, а затем послышался её счастливый, лёгкий смех, тот самый, что лечил его лучше любого лекарства. –Какие красивые! – тихо прошептала Карла, её пальцы нежно обхватили стебли. Она повернулась, и её глаза, сияющие, как два озера в солнечный день, встретились с его взглядом. – Привет... Он не мог отвести от неё взгляд. Все слова, которые он готовил, куда-то испарились. –Ну, рассказывай подробности, – выпалил он наконец, игнорируя все светские приличия и предвкушение. Ему не терпелось разделить с ней её радость. – Ты сказала, что там что-то очень интересное! Не томи. –Ну, для начала, – начала она, сияя и прижимая цветы к платью, – я сдала всё на отлично. Все билеты, все вопросы. Баки широко усмехнулся, и в этот момент он самому себе казался совершенно другим человеком — не тем, кто всего несколько часов назад лежал в грязи с винтовкой, а тем, кто месяц переживал за каждую её бессонную ночь, тайком подкладывая на стол шоколадки и записки с ободрением. –Поздравляю, – сказал он мягко, его голос дрогнул от переполнявших его чувств. В её успех он верил даже больше, чем она сама. –А теперь, давай быстрее к нам! Я попросила Джарвиса приготовить нам вкуснейшую еду! – Карла еле сдерживала радость, видя Баки таким живым. Карла быстро потянула Баки в сторону дома. На машине ехать не хотелось, да и идти было не далеко. Главное, что их ждал дом с вкусной едой и комфортом. А Карла ненавидела дискомфорт всей своей душой.