Фонарь: Отражение персиковых цветов

Глава 22 Госпиталь при Центральном военном совете, четвёртый подземный этаж. В палате горел яркий свет. Вокруг кровати стояли дорогостоящие и передовые медицинские приборы. Все показатели свидетельствовали, что жизненные функции лежащего на постели человека находятся в крайне тяжёлом состоянии. — Это был седой старик с закрытыми глазами и явно отвисшими мешками под ними. Всё лицо, как высохшая кора дерева, обвисло вниз, выглядя даже немного пугающе. Если бы ему покрасили волосы в чёрный, одели в официальный костюм и придали немного бодрости, его лицо узнали бы миллионы по всей стране — ведь оно часто мелькало в «Новостях по всему Китаю» (新闻联播 — центральная ежевечерняя программа CCTV, где выступают высшие руководители). Но сейчас, лежащий на больничной койке, измождённый и иссохший, он был всего лишь жалким человеком на пороге смерти. Юй Цзинчжун стоял у кровати с мрачным лицом. Подошёл лечащий врач, снял маску и покачал головой. — Ситуация крайне неблагоприятна. При экстренной эвакуации из реанимации на этаже выше мы действовали слишком быстро, нанеся серьёзный ущерб состоянию пациента… Юй Цзинчжун стиснул зубы: — Разве не сообщалось, что Фэнь-сы отправился в Путь Ада (地狱道 — один из Шести Миров, где страдают грешники) искать Владыку Демонов Фаньло? Почему он внезапно появился в больнице и сразу нашёл отделение интенсивной терапии?! Врач не осмелился ответить. Но из угла палаты донёсся хриплый, неприятный голос: — Это был отвлекающий манёвр Чжоу Хуэя, заместитель лидер Янцзинь. После того как групповой лидер Фэнь-сы поссорился с нашим Владыкой Демонов из-за дела Павлина-Мингвана Ма́хи, он ни разу не ступал в Четыре Дурных Пути (四恶道 — иероглифы: 四 — четыре, 恶 — зло, 道 — пути; в буддийской космологии — миры животных, претов, асов и ада). Сообщение Чжоу Хуэя о том, что лидер Фэнь-сы уехал, было лишь ловушкой для вашего внимания. «Юй Цзинчжун» обернулся. В углу стояли четверо необычайно высоких и худых фигур, полностью закутанных в толстые серые халаты, лица скрыты под огромными капюшонами. У каждого в руке был золотой колокольчик размером с фонарь. Из-под рукавов виднелись руки — морщинистые, серо-белые, как пергамент. Тот, кто говорил, словно усмехнулся: — Владыка Демонов был весьма удивлён этой новостью, но после тщательных поисков по Девяти Небесам, Десяти Мирам и Четырём Дурным Путям не нашёл ни следа присутствия Феникса… Жаль. Наш Владыка давно мечтает официально жениться на групповом лидере Фэнь-сы. Уголки губ Янцзиня Пинцо дернулись. Под маской из человеческой кожи (人皮|面具 — иероглифы: 人皮 — кожа человека, 面具 — маска; даосский/демонический артефакт, позволяющий принять облик другого), надетой на лицо Юй Цзинчжуна, это выглядело крайне странно. — Пятая группа не смогла остановить Фэнь-сы. Вы с трудом подчинили Шэнь Ваньтяньсы (神完天司 — имя лидера Пятой группы), превратив его в марионетку, но теперь даже этот козырь проигран… Все говорили, что Фэнь-сы — тяжелораненый, не оправившийся за сотни лет, но, видимо, «дохлый верблюд всё ещё крупнее лошади» (瘦死的骆驼比马大 — идиома: даже в упадке остаётся сильнее других). Что делать? Серый человек спокойно сказал: — Не волнуйтесь… Едва он договорил, как старик на кровати внезапно закашлялся с приступом астмы, тело его выгнулось дугой, и из-под маски для дыхания хлынула кровь. В палате начался хаос. Главврач с командой бросился к пациенту. Все приборы замигали, сработала резкая сирена. — Буддийскую кровь! Принесите Буддийскую кровь! — закричал главврач, вырвал у подбежавшего медика пакет с кровью, в которой мерцали золотистые нити, и ввёл её в сонную артерию старика. Через несколько секунд старик немного успокоился, дыхание стало ровнее. Через мгновение он затих, показатели жизни стабилизировались, сирена умолкла. — Это… это последняя порция Буддийской крови, — вытер пот главврач в отчаянии. — Половину вы забрали наверх, чтобы бороться с лидером Фэнь-сы. Этого недостаточно… Совсем недостаточно… Янцзинь стиснул зубы: — Разве не говорили, что вещь, которую привёз из Японии любовник Юй Цзинчжуна, тоже святыня? Может ли она продлить жизнь?! Серый человек уже собрался ответить, но вдруг в дверь дважды постучали и открыли её. Вбежал подчинённый, склонился к уху Янцзиня и прошептал: — Заместитель, беда! Лидер Фэнь-сы отнял у всех по одной душе и двум сущностям (一魂二魄 — часть даосской концепции души), вся Пятая группа уничтожена… Лицо Янцзиня исказилось: — Что ты сказал?! В палате воцарилась мёртвая тишина. Воздух напрягся до предела, казалось, вот-вот лопнет. В этой удушающей тишине серый человек вдруг холодно рассмеялся: — Не беда. Феникса-Мингвана мы возьмём сами. Четверо серых фигур разом повернулись к двери. При свете было видно, что их тела испускают едва уловимый газ, будто окутаны тонким чёрным дымом. По полу за ними остались мокрые чёрные следы, но, высохнув в воздухе, превратились в тонкий слой серого песка. — Сколько у вас шансов? — крикнул им вслед Янцзинь. — Это всего лишь измождённое человеческое тело. Ничего страшного… — не оборачиваясь, ответил серый человек, быстро исчезая в темноте коридора. — …Даже если преподнести Феникса-Мингвана Владыке Демонов, это не составит труда. · После их ухода гнилостный запах в палате будто рассеялся. Янцзинь глубоко вдохнул, обернулся к обеспокоенному врачу и умирающему старику. Звук капельниц раздражал его. Он машинально потянулся за сигаретой, но остановился на полпути. — Приведите Янь Ланьюя, — приказал он подчинённому. Тот кивнул и вскоре вкатил инвалидное кресло. Янь Ланьюй, без сознания, лежал в нём, голова свесилась, пряди волос падали на скулы. Лицо его было прозрачно-белым. Янцзинь холодно посмотрел на него: — Разбудите его. Подчинённый надавил на точку на голове Яня. Обычно этот приём будил даже мёртвых, но сейчас не сработал. Он нажал сильнее — дважды, трижды. Наконец Янь дёрнулся и медленно открыл глаза. Янцзинь с высоты спросил: — Очнулся? — … — Янь, опираясь на спинку кресла, тяжело дышал от боли. Спустя время он выкашлял кровавую пену и немного восстановил дыхание. — …Кто… кто ты? — хрипло спросил он. — Я Юй Цзинчжун, — улыбнулся Янцзинь. — Почему так спрашиваешь? — Ты не он… Кто ты? Где Юй Цзинчжун? Улыбка Янцзиня исчезла. Он пристально смотрел на измождённое лицо юноши и наконец спросил: — Все не заметили подмены. Даже Чжоу Хуэй лишь сомневался. Только ты с первого взгляда понял, что что-то не так. Как ты раскусил меня? Или… правда, «спавшиеся чувства» (睡过的感情 — ироничное выражение: отношения, возникшие в результате близости) дают такую интуицию? Увидел — и сразу понял: настоящий или подделка? Уголки потрескавшихся, окровавленных губ Яня дрогнули в лукавой улыбке: — Нет. Мы не спали вместе. Между нами ничего не было… Не позорь Юй Цзинчжуна мной. Янцзинь наконец понял, в чём была его ошибка. Он яростно ударил кулаком в стену. Это была единственная, но смертельная ошибка. — Вот оно как… Этот Юй Цзинчжун… — скрипнул он зубами и вдруг заметил самодовольную улыбку на лице юноши. Этот юноша, который вот-вот мог испустить дух, после дней пыток и заточения всё ещё сохранял боевой дух и даже брал верх в перепалке. Это значило, что он уже ничего не боялся. — Люди вроде Янь Ланьюя, когда идут на смерть, действительно становятся безупречными. У них нет слабостей. Янцзинь понял: так продолжаться не может. Он должен вернуть контроль. — Давай заключим сделку, — сказал он. — Я прошу немного. Ты ещё так молод. Это последнее дело — своего рода компенсация от меня. Он указал на кровать: — Этот человек — наш глава. Мы должны любой ценой поддерживать его жизнь, чтобы наша фракция смогла передать власть без потерь. Сото Ичиро (相田义) говорил, что ты один из самых талантливых молодых мастеров Японской Школы Инь-Ян (阴阳道 — иероглифы: 阴阳 — инь/ян, 道 — путь; историческая японская традиция магии и астрологии). Есть ли способ продлить ему жизнь? Если сделаешь что-то — я дам тебе увидеть Юй Цзинчжуна в последний раз… Да, он ещё жив. Тело Яня слегка дрогнуло. Он открыл глаза. При свете лампы его веки казались тонкими, уголки слегка приподняты, рисуя нежную дугу. Слёзы, как мазок багрянца в水墨-картине (水墨画 — традиционная китайская живопись тушью), катились по бледным щекам. Янцзинь смотрел на него, будто заворожённый, и на миг почувствовал жалость. Но тут же подумал: «Кому бы ни пришлось убить такое существо — рука дрогнет». — …Его душа уже рассеялась… — тихо сказал Янь. — Ничего нельзя сделать… Я бессилен. — Точно нет других способов? А тот фрагмент, что ты носишь… — Он только отгоняет злых духов и демонов. Не восстанавливает жизнь. И это всего лишь осколок. Чтобы вернуть его к жизни, нужна либо слеза Феникса с Престола Истинного Божества (正神之位 — иероглифы: 正神 — истинное божество, 之位 — трон), либо кровь Будды, вытекшая из сострадательного сердца в Лотосовом море (莲海仁心 — иероглифы: 莲海 — море лотосов, 仁心 — сердце милосердия). Это почти невозможно. Янь закашлялся — ещё сильнее, чем раньше. Всё тело сгорбилось, из носа и горла брызнула кровь, ладони покрылись алыми брызгами. Янцзинь схватил его за плечо — и понял: всё кончено. Юноша на исходе сил. Янцзинь колебался, но вскоре махнул подчинённому: — …Отведите его в караульную. Пусть увидит Юй Цзинчжуна в последний раз. Тот кивнул: — А вы? Янцзинь задумался: — Кровь из сострадательного сердца в Лотосовом море… Кровь, пролитая добровольно. — Принесите из моего шкафа другую маску из человеческой кожи, — вдруг сказал он. — Ту, что недавно сделали… в облике человеческой формы группового лидера Фэнь-сы. Подчинённый кивнул, выкатил кресло. · Коридор за палатой был тёмным — видимо, чтобы не привлекать внимания, многие лампы не горели. На четвёртом этаже было очень холодно. Янь дрожал в полубреду. Подчинённый сжалился, снял куртку и накинул ему на плечи. — Ты такой красивый. Мог бы жить хорошо, если захочешь. Зачем вешаться на одно дерево? Уже совсем жизнь загубил. Он буркнул это, вздохнул и остановился у железной двери в конце коридора: — Пришли. Это был проход к электрощитовой, загороженный решёткой. За ней царила тьма, витал запах пыли. Янь, сжимая ладони, чтобы не потерять сознание, пристально смотрел на подчинённого, набирающего код. Он не упускал ни малейшего движения локтя. Код введён — «клик» — дверь открылась. Подчинённый втолкнул Яня в караульную: — Вот он. — У стены, полулёжа на полу, сидел человек. В темноте лицо не разглядеть, но Янь мгновенно узнал силуэт — точь-в-точь как в памяти. Слёзы хлынули у него, но без звука. В горле стоял комок, он не мог даже всхлипнуть. Подчинённый, тронутый, хотел что-то сказать, но промолчал: — Простите, заместитель Юй. Мы лишь исполняем приказ… Поговорите… Я не буду мешать. Он вышел, закрыл дверь. Замок щёлкнул. Юй Цзинчжун на полу пошевелился. Когда силуэт подчинённого исчез, он тяжело вздохнул: — …Малый, прости… Это я виноват перед тобой… Янь ждал этих слов давно. С того самого снежного вечера два года назад в Японии, когда он тайком отпустил этого незнакомого агента… С тех пор он цеплялся за его туманное обещание, снова и снова надеясь, снова и снова разочаровываясь, пока во тьме ночных дней не иссякла вся вера… Он ждал этих слов всю свою короткую жизнь — это было его последнее ожидание. Но, услышав их, он не обрадовался, не расплакался, не почувствовал знакомой боли. Он глубоко, до боли вдыхнул воздух и хрипло сказал: — Нет… Ничего. Юй Цзинчжун приблизился. При слабом свете Янь увидел: всё тело Юя в крови, но большей частью засохшей. Юй заметил его взгляд, но не стал объяснять раны. Он нащупал пульс и температуру за ухом Яня: — Тебе срочно нужна помощь. Почему ты здесь? Они хотят убить и тебя? Янь не ответил. — Слушай, — сказал Юй Цзинчжун. — Я передам тебе информацию. Её долго вытягивали из меня под пытками. Передай её им по частям, растягивая время, пока Чжоу Хуэй не раскроет всё и не придет на помощь. Чжоу Хуэй — командир Первой группы нашей Специальной секции. Если найдёшь его — выживешь. Передай: это мой последний приказ — ты должен остаться жив… — Бесполезно… — тихо сказал Янь. — Не трать силы. Нет смысла. Юй схватился за подлокотник кресла, но Янь мягко, но твёрдо перебил: — Я — ясновидец (阴阳师). Я знаю… Не трать силы. Лучше скажи, почему так вышло? Зачем они выдают себя за тебя? Они молчали несколько секунд. Юй тяжело выдохнул: — …В военном совете есть враждебная нам фракция. Их глава умирает. Янь молча слушал. — Они не готовы к передаче власти. Если он умрёт, их система рухнет. Чтобы продлить ему жизнь, им нужны ресурсы нашей Специальной секции. Я стал им помехой. — Месяц назад я узнал, что ты в H-городе, и решил забрать тебя. Тайно отправил Чжоу Хуэя. Но они воспользовались его отсутствием. Объединились с Владыкой Демонов из Четырёх Дурных Путей, подчинили Шэнь Ваньтяньсы, подстрекнули тебя… то есть Янцзиня Пинцо возглавить бунт всей Пятой группы и выдать себя за меня. Меня держат здесь. Он не стал объяснять, почему заместитель смог поднять весь состав, а сам лидер — нет. — Меня не убили, потому что я знаю их секреты. Без них Янцзинь не сможет долго выдавать себя за меня. Но как только их план сработает и их глава оживёт, Специальную секцию раздавят. Все шесть групп будут уничтожены. Тогда меня убьют — и никто не заподозрит подмену. Он вздохнул: — Мои шансы на жизнь ничтожны. Всё зависит от времени… Я хотел тянуть, но теперь, увидев тебя, мне всё равно. Небо не совсем жестоко ко мне — дал последний шанс. Янь тяжело дышал и слабо улыбнулся. — Мне кажется, Небо добрее ко мне… — прошептал он. — Сейчас я думаю… это того стоило. Он схватился за подлокотники и медленно, с огромным трудом встал. Пошатнулся. Юй бросился поддержать: — Ты что делаешь?! — … — Янь махнул рукой, освободился и, шатаясь, подошёл к решётке. Он едва стоял на ногах. Его и без того изящное, как у девушки, лицо стало ещё худее. Но в этом хрупком теле горел отчаянный, последний огонь мужества, державший его спину прямой. Он сглотнул кровавую слюну и вдруг вывихнул себе плечо. Тело сжалось, и верхняя часть, как змея, проскользнула между прутьями решётки! — Сокращение костей?! — изумился Юй. Грудь Яня застряла между прутьями. Он сделал мучительный вдох — на несколько секунд боль была невыносимой. Затем он поднял здоровую руку, схватился за плечо и — «хруст!» — вывихнул и его. Среди ужасного хруста костей он медленно протиснулся наружу! «Бух!» — он упал. Юй схватился за решётку так, что пальцы свело судорогой. Янь перевёл дыхание, жестом велел молчать, поднялся и, стиснув зубы, ударился плечом о стену — «хруст!» — и вправил сустав. Было видно: он привык к таким манипуляциям. Покрутил локоть, проверил чувствительность пальцев, подошёл к замку и набрал код. «Клик» — дверь открылась. Юй бросился вперёд, подхватил падающего Яня и опустился на колени. Глаза его горели, дыхание было горячим и горьким. Тело в его руках было ледяным, кости резко выступали, будто изнутри исходил ледяной холод, пожирающий последние силы юноши. — Не… не больно, — бормотал Янь. — Не… не плачь… Он попытался поднять руку, но она упала. Юй крепко сжал её. Этот опытный разведчик, десятки лет боровшийся в мире шпионажа, дрожал всем телом, прижав лицо к шее юноши. В голове у него была пустота отчаяния. Сознание Яня меркло. Он чувствовал только холод — как будто тело разорвано, и сквозняк пронизывает насквозь. Он хотел попросить Юя обнять крепче, но даже плотное прикосновение уже не ощущалось. — Быстрее… уходи… — прошептал он, взгляд рассеян. — Быстрее… Ты… уходи… Юй тяжело дышал. Он поднял голову, оглядел тёмный коридор. Стиснул зубы, встал, подхватил юношу на плечи и, шатаясь, пошёл вперёд.