Фонарь: Отражение персиковых цветов

Второй господин Чжан, как и положено королю уличных драк, с детства закалённому в боях и ругани, не упустил бы возможности избить Чжоу Хуэя, если бы Ли Ху не держала его изо всех сил. «Как у моего брата может быть такой друг?!» — Чжан Шунь в бешенстве тыкал пальцем в «директора Чжоу из Министерства госбезопасности». — «Этот человек не говорит и слова всерьёз! Увидел мёртвых — и такая реакция! Где здесь хоть намёк на то, что он подходит моему брату?!» Ли Ху беспомощно вздохнула: «Босс, твой образ мудрого и героического лидера в глазах детей уже полностью разрушен… Может, будешь осторожнее?» «А когда я был мудрым и героическим?!» — удивился Чжоу Хуэй. Все на мгновение замолкли. Затем он вдруг медленно улыбнулся — улыбка была настолько раздражающей, что хотелось снять ботинок и швырнуть ему в лицо: «Но… даже если я дурак, вы всё равно должны слушаться меня. Потому что я такой доминантный». На мгновение воцарилась полная тишина. Никто не произнёс ни слова. На лицах всех присутствующих появилось трудно описуемое выражение. «Раз уж вы у меня в подчинении, — Чжоу Хуэй, похоже, был доволен собой, закурил ещё одну сигарету и указал на гробы, — скажу вам: я раньше видел эту штуку. Называется „Семь смеющихся гробов“ (七笑棺). Очень зловещая вещь. Чтобы сделать такой гроб, нужно жестоким способом убить семь взрослых мужчин, рождённых в определённые часы, затем особой техникой заставить трупы смеяться и заключить их в гробы, пропитанные киноварью, серой, свинцом, ртутью и другими алхимическими веществами. Затем похоронить на „инь-сюйди“ (阴虚地 — «земле иньской пустоты», крайне нестабильное место по фэн-шую, где ци иссякает), чтобы накопить сильнейшую злобу мёртвых. А сами трупы служат пищей для существ, живущих под землёй…» Начальник полиции фыркнул: «Директор Чжоу, не ожидал, что вы, руководитель из Пекина, так суеверны. Под землёй? А что там?» Мэр Хуань, выслушав это, обомлел от страха, занёс руку и狠狠 дал начальнику по затылку: «Старый Ван, несчастный ты человек! Как с руководством разговариваешь?!» Чжоу Хуэй улыбнулся, но не стал томить интригой — то ли презирал это, то ли действительно спешил. «Это „инь-сюйди“ (阴虚地), — сказал он. — С древности такие места не подходят для проживания, но часто рождают чудеса. Чаще всего — „Тайсуй“ (太岁 — мифическое существо, напоминающее гриб или плоть; в народе считается, что его поедание дарует бессмертие, но на самом деле это пища для подземных существ). Тайсуй, как и Семь смеющихся гробов, служит едой для более глубоких подземных существ. Только Тайсуй рождается естественно, а гробы — искусственно». «Иногда Тайсуй, боясь быть съеденным, медленно перемещается под землёй. За десятки или сотни лет он „ползёт“ из одного места в другое, иногда приближаясь к поверхности, и люди его находят. А Семь смеющихся гробов не двигаются. Хотя это „незелёная“ пища с искусственными добавками, зато обеспечивает стабильное и радостное питание подземным существам…» Чжоу Хуэй стоял посреди ямы и, глядя на землю под ногами, улыбнулся: «Подо мной — „земной плод“ (地生胎). Трупы в гробах — его еда». Все сочли это безумием. Только Чжан Шунь, не сдержавшись, спросил: «Еда? Но я не вижу, чтобы у тел чего-то не хватало…» «Зять, эта „еда“ — не та „еда“. Например, когда я ем твоего брата…» «Босс Чжоу!» — воскликнула Ли Ху. «Ладно, ладно, — Чжоу Хуэй поднял руки в знак сдачи. — Эта „еда“ — не та „еда“. А „земной плод“ противопоставляется „небесному плоду“ (天生胎). Последний — это духовный зародыш, рождённый в Небесном Пути (天道) из соединения инь и ян. Например, Четыре Священных Зверя или Четыре Злых Зверя… Ли Ху, не смотри так на меня — лисы к ним не относятся. „Земной плод“ же — это нечто вроде плода, зарождающегося в земле при крайне иньском или янском фэн-шуй. Чаще всего он свёрнут, как в утробе. Редкие экземпляры в виде младенца — уже редкость. А если в виде огромного ребёнка — это почти…» Мэр Хуань не удержался: «Сокровище Поднебесной?» «Ты о чём, Лао Хуан? — усмехнулся Чжоу Хуэй. — Это великое зло (大凶). Величайшее зло неба и земли. Такое существо обязательно будет уничтожено Небесным Наказанием (天劫). В 70-х годах в первобытных лесах Северо-Востока нашли „земной плод“ размером в десять чжанов (丈 — ≈3 м) в высоту и пять в ширину. Он свернулся в пещере, весь покрытый шипами. Его Небесное Наказание сожгло несколько гор. А потом, в 1976 году…» Чжоу Хуэй замолчал, оставив фразу недоговоренной. Обернувшись, он увидел, как мэр Хуань, начальник Ван и все остальные на полшага отпрянули от ямы. Ли Ху, напротив, спокойно стояла в яме и, почёсывая подбородок, спросила: «Интересно, насколько вырос „земной плод“ в Х-городе? И зачем кормить его „смеющимися трупами“?» «Согласно „Дунминцзичжи“ (《东溟奇志》 — вымышленный даосский трактат), „смеющиеся трупы“ вызывают „движение плода“, провоцируя обрушение земных жил (地脉). Тогда можно проникнуть внутрь и вытащить эмбрион», — сказал Чжоу Хуэй. — «Ваш ребёнок после еды икает? С „земным плодом“ то же самое. Мой старший сын в младенчестве срыгивал — прямо мне на одежду! Иногда так злился, что хотел повесить его и выпороть. Легко ли заработать на детское питание в наши дни?..» Он присел на корточки, похлопал землю и с ностальгией сказал: «Ах, как я скучаю по тому ощущению, когда меня срыгивали…» Все: «……» Ли Ху наклонилась и тихо пояснила: «Раньше при расследованиях видел столько крови и ужасов, что мозг немного повредился. Не обижайтесь…» «В общем, преступник — крайне хитрый, жестокий, суеверный и, возможно, психически нездоровый», — Чжоу Хуэй хлопнул в ладоши, вылезая из ямы, не замечая, что все на него смотрят. — «Лао Хуан, попроси местную полицию оцепить место происшествия. Тела погибших отправить в морг для вскрытия. Также проверить всех в радиусе десяти ли (ли — ≈500 м), кто соответствует описанию и имеет судимости…» Начальник Ван бормотал: «Не надо проверять… Мне кажется, сам директор Чжоу идеально подходит под описание», — но мэр Хуань наступил ему на ногу, и тот замолчал. Чжоу Хуэй взглянул на часы: «……Основные подозреваемые — те, кто имел доступ к гробам или работал столяром. Если недавно ещё закупал много лекарственных трав — почти наверняка он. Быстро проверяйте. Ни в коем случае нельзя допустить появления седьмого трупа. Иначе…» «Иначе что?» — мэр Хуань сразу занервничал от этой многозначительной паузы. «Переносите столицу города», — усмехнулся Чжоу Хуэй. В его улыбке чувствовалась насмешка, но почему-то хорьку стало не по себе — будто изнутри его тела поднимался ледяной холод. «У меня ещё дела. Если что — не ищите меня, ищите Ли Ху», — махнул он рукой и направился прочь. Начальник Ван сделал несколько шагов, чтобы догнать, но услышал за спиной вздох Ли Ху: «Не гонитесь. У него и правда срочное дело…» Для начальника Вана это было первое крупное дело, и он растерялся: «Та… тогда что делать? Может, выделить машину для охраны директора Чжоу? Так быстрее будет…» Ли Ху странно улыбнулась и кивком подбородка указала в сторону, куда ушёл Чжоу Хуэй. Начальник Ван обернулся — и на мгновение подумал, что ослеп: за считанные секунды «директор Чжоу» исчез, даже тени не осталось. · Из темноты доносился шорох шагов, постепенно приближающийся. Лицо Чжоу Хуэя, красивое, как у демона, появилось на границе теней. Чу Хэ лежал на земле. Его руки были стянуты железными цепями, исходящими из темноты. Грубые железные кольца на запястьях, испачканных кровью, казались особенно хрупкими и бледными. Хотя цепи и были не нужны — его разум уже сломлен. Его тело было мокрым, он лишь тяжело дышал, судорожно впиваясь пальцами в пол. В воздухе витал сладковатый, возбуждающий запах, лёгкий и пьянящий. Запах похоти. Гортань Чжоу Хуэя дёрнулась. Несмотря на все приготовления, его демоническая природа не давала ему полностью контролировать себя. «Последние тридцать секунд», — хрипло сказал он, поглаживая горячую, мягкую кожу шеи Чу Хэ, истощённую от пустоты. — «Либо честно всё расскажешь, либо введу тебе последнюю дозу». · Тем временем на стройке Ли Ху отошла на несколько шагов и, глядя на недостроенное здание, тихо произнесла: «…Странно». Чжан Шунь, не отставая, упрямо пытался выяснить подробности прошлой ночи, и машинально спросил: «Что странного?» Ли Ху не ответила, а повернулась к мэру Хуаню: «Кто построил этот жилой дом? Как такое могло случиться, и кроме менеджера стройки никто даже не появился?» «Компания „Тяньци Цзяньчжу Шиъе“ с другого конца страны», — мэр Хуань как раз закончил разговор по телефону. — «Но это было десять минут назад». «Что изменилось?» «Конгломерат Айда хочет выкупить этот участок, чтобы объединить с их будущим проектом и построить огромный отельно-развлекательный комплекс. „Тяньци“, видимо, испугалась гробов и согласилась продать землю за смешные деньги». Мэр Хуань понизил голос: «Красотка, неужели здесь замешаны японцы? Почему наш город вдруг привлёк инвестора?..» Ли Ху улыбнулась: «Сколько лет ты уже в человеческом облике, хорёк?» Зрачки мэра Хуаня расширились. Он побледнел и мог лишь смотреть на неё. «Не бойся, просто спросила», — мило сказала Ли Ху. — «Мы оба из Пяти Великих Имморталов (五大仙 — в северокитайском фольклоре: лиса, хорёк, змея, ёж, крыса, почитаемые как духи-покровители). Пять тысяч лет назад мы даже были почти одной семьёй. Я не держу зла за то, что ваши хорьки воруют наших кур, оставляя только перья и кости». Она обнажила зубы — белые, острые, как лезвия. «Но если японцы здесь замешаны, лучше честно сотрудничать. Иначе у меня тысяча способов сделать так, что у тебя лицо расцветёт цветами персика. Даже Чу Хэ не сможет тебя прикрыть». Мэр Хуань заикался, крупный пот катился по его жирному лицу: «В-в-великий иммортал! Я… я не знал… Что вы хотите, чтобы я сделал?» Ли Ху крепко взяла его под руку и, ласково улыбаясь, отвела в сторону: «У тебя есть доступ к документам „Тяньци“?» «А?» «Мне нужны списки ответственных лиц, чертежи этого здания, все разрешения и выписки по переводам. Сегодня же. Если не сделаешь или проговоришься Чжоу Хуэю — тебе конец». Глаза Ли Ху сверкнули: «Клянусь, даже если переродишься восемнадцать раз, зубов у тебя не вырастет, чтобы есть кур». «……» — побледнев, мэр Хуань выдавил: «С-с-сейчас сделаю!» Ли Ху удовлетворённо отпустила его и, убедившись, что полицейские заняты, неспешно прошлась по стройке до входа в здание. Чжан Шунь последовал за ней. Не успел открыть рот, как Ли Ху резко обернулась и, грудью почти упершись ему в лицо, воскликнула: «Второй господин Чжан!» Чжан Шунь едва не получил по лицу её грудью, отпрянул и спросил: «Что? Я просто хочу знать, где мой брат, что было с тем демоном прошлой ночью и что за буддийская печать у меня на руке…» «Это значит, у тебя с рождения глубокая карма Будды (佛缘深厚)!» — Ли Ху схватила его и нырнула в полусырое здание. — «Мне нужно кое-что проверить. Ты можешь отогнать зло — подстрахуй меня». «Зачем? Я же не девственник! Заклинание искало именно мэра Хуаня!» «Ах, да мне не нужна кровь девственника! Мне нужно…» — Ли Ху в лёгких туфлях на каблуках перелезла через леса, махнула рукой, отгоняя полицейских, и прыгнула на участок земли посреди первого этажа. «Хочу увидеть, как выглядит этот „земной плод“», — задумчиво сказала она. — «Как в Х-городе появилась „инь-сюйди“? Почему Фэн Сы, имея весь мир, выбрал именно это место? Разве это не странно?» Чжан Шунь разозлился: «Вы все странные! С как только вы появились, у нас дома завелись призраки! Даже мой брат стал воином-девушкой из аниме! Чего тебе ещё надо?!» Ли Ху поспешила успокоить: «Тс-с! Ты — перерождение буддийской кости (佛骨转世), будь спокоен… Кстати, разве я не воин-девушка? С детства была очень красивой лисой». Чжан Шуню стало дурно — то ли от злости, то ли от её груди, которая качалась у него перед глазами. «Дай мне на секунду твою буддийскую печать, — сказала Ли Ху, осторожно прикладывая ладонь к его. — На всякий случай, вдруг „земной плод“ вылезет… Осторожно! Я же демон — печать вредит мне». Их ладони соприкоснулись — поза вышла двусмысленной. В других обстоятельствах Чжан Шунь, возможно, насладился бы этим, но сейчас атмосферу портила напряжённость Ли Ху. Чжан Шунь почувствовал, как тепло вытягивается из его ладони. Через несколько секунд мелькнул золотистый свет. Ли Ху отстранилась. Над её белой ладонью парил неясный золотой символ «свастха». «Чёрт, хорошая штука…» — прошептала она, укусила язык, плюнула кровью на землю и припечатала копию символа: «— Да явится зеркало! Да отступят сто духов!» (如镜显形，百鬼莫侵!) Чжан Шуню показалось, что в ушах грянул гонг — он отшатнулся на несколько шагов. Ли Ху не обратила внимания. Земля под её руками закипела, пузырились, затем превратилась в зеркало. Отражение проносилось по земным жилам, многократно отражаясь, пока не появился смутный чёрный силуэт. «Как…» — нахмурилась Ли Ху. — «Почему такой маленький?..» Обычно «земные плоды» огромны — некоторые в сердце горы, чьи утробы заполняют целые склоны. Но этот был человеческого размера, уже вышел из утробы и имел… удлинённую, почти взрослую фигуру. Сердце Ли Ху на миг остановилось: «Неужели он уже взрослый?» Нет, невозможно. Самый древний «земной плод», найденный в горах Куньлунь, после десятков тысяч лет достиг лишь возраста пяти-шести лет. Зеркало продолжало отражать. Ли Ху прищурилась и наконец разглядела фигуру. Её лицо мгновенно побледнело. Чжан Шунь, наконец поднявшись и потирая уши, подошёл и тоже замер. В зеркале смутно отражался человек, подвешенный за руки. Длинные волосы скрывали лицо, но даже по силуэту профиля чувствовалась поразительная, ошеломляющая красота. В резком контрасте — всё тело было в крови. На одежде кровью начертаны густые, мелкие заклинания (咒文). От одного взгляда на них по коже пробегал ледяной ужас. Ли Ху отшатнулась и грохнулась на землю. «Вы в порядке?» — Чжан Шунь попытался помочь, но увидел её испуг: глаза расширены, губы дрожат. «Чёрт», — прошептала она. — «Это… знакомый». · «Шесть Путей (六道) — это Шесть Миров (六道众生). Небесный Путь (天道) и Человеческий Путь (人道) — два благих мира. Асуры, Ад, Голодные Духи и Животные — четыре злых мира. Тот демон, которого ты видел прошлой ночью, — нынешний представитель Четырёх Злых Миров». По дороге домой Чжан Шунь не переставал спрашивать о «земном плоде», но Ли Ху упорно молчала. Только под давлением она рассказала кое-что о прошлой ночи. «Чжоу Хуэй и я работаем в подразделении, подчиняющемся напрямую Министерству госбезопасности. У него нет названия — только номер 574. Мы занимаемся тайными происшествиями на территории Китая. Например, внезапное появление стометровой воронки, массовые наблюдения НЛО, высыхание озера и появление допотопного монстра… Такие мелочи, как призраки в вашем доме, даже если об этом напишут в заголовках, нас не интересуют». Чжан Шунь сидел в машине, уголок рта дёргался: «Вы что, спецагенты? Этот псих Чжоу тоже годится?» «Не недооценивай Чжоу Хуэя, — сказала Ли Ху. — Всего шесть руководителей групп, каждый отвечает за свой регион Китая. Чжоу Хуэй — за Пекин. Знаешь, сколько угроз нависает над столицей каждую секунду? Поэтому все и зовут его „Боссом Чжоу“». Голова Чжан Шуня шла кругом. Наконец он выдавил: «Та… как это связано с моим братом? Не скажете, что он тоже ваш агент?» Ли Ху, видя, как его мировоззрение рушится, посочувствовала, но сказала правду: «Твой брат был нашим Четвёртым руководителем, отвечал за Северо-Запад. Потом предал нас». Чжан Шунь: «……» Удар оказался слишком сильным. Чжан Шунь растерялся. «Мой брат… за что он предал? Изменил Родине? Вы приехали его арестовать?» Видя, как несчастного наследника, привыкшего к роскоши и лёгкой жизни, внезапно втянули в жестокую реальность, Ли Ху сжалилась: «Измена Родине — для нас пустяк. Мы служим человечеству, но лояльность у нас условная. Если бы твой брат сбежал в США или Японию, он бы максимум закопал несколько заклинаний на Северо-Востоке с японскими мастерами или пустил пару мутаций в Восточно-Китайском море. Через тридцать-пятьдесят лет природа всё стёрла бы. Это не проблема». «Тогда что он сделал?!» Ли Ху вздохнула и серьёзно сказала: «Он… перешёл на сторону Четырёх Злых Миров». Выражение лица Чжан Шуня было таким, будто услышал: «Твой брат — Тёмный Повелитель, а мы — Воины-Девушки, призванные уничтожить его именем Луны». «Более десяти лет назад, — сказала Ли Ху, — Чжоу Хуэй спланировал операцию против Повелителя Демонов — того самого, что чуть не убил тебя. Цель — временно запечатать Четыре Злых Мира. Для этого он собрал всех элит из шести групп. После лет расследований они встретили Повелителя Демонов лицом к лицу. Битва была ужасной. Чтобы избежать потерь, шесть руководителей пошли одни. Четверо тяжело ранены. До Повелителя дошли только Чжоу Хуэй и твой брат». «……» — Чжан Шунь моргал, думая: «Это что, описание RPG? Или прохождение „Подземелий и Драконов“?!» «Если бы Чжоу Хуэй и Повелитель Демонов сражались в полную силу, исход был бы неясен. Твой брат — ключевой фактор. Но в решающий момент он предал. По словам Чжоу Хуэя, не только не помог, но ещё и пнул его подло…» Чжан Шунь подумал, что это не в духе брата. Слишком уж невероятно. «Чжоу Хуэй говорит, что, несмотря на предательство и предательские пинки, он героически победил Повелителя Демонов», — сказала Ли Ху. — «На самом деле, скорее всего, всё было наоборот. Но одно правда: когда Повелитель был наполовину запечатан, твой брат напал, оглушил Чжоу Хуэя и увёл Повелителя. С тех пор мы его не видели». Чжан Шунь вспомнил призрачное видение Повелителя Демонов в ночь с привидениями. «Вот оно как… Он всё это время был в нашем доме… Но зачем?» Он спросил Ли Ху. Та пожала плечами: «Откуда я знаю? Только небо ведает, что у него в голове. Позже пошли слухи, что твой брат один сражался с демоном, а Чжоу Хуэй стоял в стороне. Из-за этого брат погиб, и Чжоу Хуэй убил Повелителя, чтобы скрыть правду. Разве это не больше похоже на его характер?» «……» — на лбу Чжан Шуня выступили чёрные полосы. — «Но… мой брат всегда был в доме Чжан! Он… он не покидал его с десяти лет! Неужели он с семи-восьми был агентом?» Ли Ху улыбнулась. Её алые губы были прекрасны, но почему-то Чжан Шуню вспомнился Чжоу Хуэй. В отличие от него, её превосходство над ребёнком было явным. В её голосе слышалась жалость: «Ты… помнишь, как впервые увидел брата?» Первой мыслью Чжан Шуня было: «Конечно помню! Мне было пять-шесть, я вернулся из-за границы. Отец женился снова, его жена умерла, и я приехал домой…» Он помнил, как в тот пасмурный день вернулся, лёг в постель и тяжело заболел… Стоп. Почему он заболел? Как выглядел его брат в десять лет? В памяти всплыл образ в белых одеждах, с собранными длинными волосами — нежной красоты. Но это ведь невозможно — ему же было всего десять! Нет-нет, воспоминания путаются. Наверное, просто не вспоминал. Но почему он никогда не задумывался, когда впервые увидел брата? Даже в мечтах люди вспоминают детство… Чжан Шунь сидел в кожаном кресле, его лицо то бледнело, то краснело. Он вдруг понял: Чу Хэ как будто всегда был в его памяти. Нет чёткого момента появления, нет образа — просто постепенно, незаметно, как дождь, проник в его воспоминания. «Это заклинание (术)», — сказала Ли Ху, всё ещё с той раздражающей улыбкой. — «Ты — перерождение буддийской кости. Твоя карма облегчает страдания брата от влияния Повелителя Демонов. Поэтому он и остался рядом. Но все эти годы ему было тяжело: его юаньшэнь (元神 — даосская первичная сущность) иссяк, кровь сердца высохла, истинное тело (真身) запечатано. А теперь Чжоу Хуэй его поймал…» Машина уже подъехала к отелю. Ли Ху велела водителю отвезти Чжан Шуня, но тот не замечал. Он сидел бледный, как смерть. «Твоему брату не поздоровится, — с состраданием сказала Ли Ху. — По характеру Чжоу Хуэя, может, и повесит. Но не расстраивайся — вы ведь не родственники. Он рядом только из-за пользы…» Чжан Шунь, в смятении, выпалил: «Нет!» «А?» «Мой брат не такой!» — он замолчал, не найдя аргументов, но решительно покачал головой. — «Он не такой. Он… он защищал меня много раз! Где он сейчас? Что Чжоу Хуэй с ним сделает?» Ли Ху с интересом посмотрела на него, потом отвела взгляд в окно: «Не знаю. Но по нашим правилам Чжоу Хуэй точно найдёт надёжное место, повесит его и выяснит всё…» Её слова были многозначительны. Чжан Шуню вспомнилось только что увиденное — повешенный «земной плод» и её восклицание: «знакомый». — «Фаза твоего брата — одно из десяти великих чудес Небесного Пути…» — «Чжоу Хуэй точно найдёт место, чтобы его повесить…» «Тот… тот „земной плод“ — истинное тело моего брата?» — голос Чжан Шуня дрожал. — «Поэтому вы так шокированы?!» Ли Ху замолчала. Она смотрела в окно. В отражении Чжан Шунь видел её профиль — непроницаемый. «Он закопан под землёй? Как мне его выкопать?!» — Чжан Шунь сходил с ума. — «Чжоу Хуэй убьёт его, да? Он точно на это способен?! Водитель! Поверните! Назад, на стройку! Сейчас же!» Водитель с досадой покачал головой. Ли Ху обернулась и закричала: «Да нет же! Это не твой брат! Не выдумывай!» «Но вы…» «Чжоу Хуэй не станет этого делать! Его накажут вышестоящие! Вы, молодёжь, всё выдумываете!» — машина уже остановилась у отеля. Ли Ху замахала руками: «Выходи! Иди спать! Твой брат скоро вернётся. Я сегодня много говорила — пойду позову красавчиков, чтобы восстановить силы. Не мешай моей ночной жизни!» Чем больше она притворялась беззаботной, тем подозрительнее становилось. Чжан Шунь, колеблясь, держался за ручку двери: «Тогда скажи, что такое „земной плод“…» «Убирайся! У меня всё хорошо, зачем искать неприятности?» — Ли Ху толкала его грудью, её D-чашка вынудила Чжан Шуня отступить. — «Уходи! Уже поздно! Хочешь бесплатно поужинать? Мечтай!» Она вытолкала его из машины. Прежде чем он успел что-то сказать, дверь захлопнулась, и «Бентли» умчался. Чжан Шунь побежал за ним, но в конце концов бессильно смотрел, как чёрный автомобиль исчез в потоке машин. · В зеркале заднего вида виднелась фигура Чжан Шуня, стоящего на обочине. Водитель отвёл взгляд и вздохнул: «Шестой руководитель…» «А?» «Так правильно делать?» Ли Ху, поправляя красный лак на ногтях, даже не подняла глаз: «Не волнуйся. Кто бы ни умер — это допустимо». Она подняла руку, любуясь безупречным маникюром. На лице не было ни тени выражения: «Ведь это же буддийская кость…» · Особая группа Министерства госбезопасности поселилась в четырёхзвёздочном отеле Х-города, выделив целый этаж для секретности. Когда Ли Ху вернулась, уже стемнело. По толстому ковру она шла бесшумно, как кошка. У двери номера Чжоу Хуэя она вдруг замерла, нахмурилась, затем вставила запасную карточку. — Чжоу Хуэй стоял у кровати и вводил Чу Хэ инъекцию в шею. «Чёрт! Остановись!» — Ли Ху бросилась вперёд. — «Переборешь — умрёт!» Чжоу Хуэй ввёл содержимое шприца, не глядя: «Ты о чём?» Ли Ху заметила, что жидкость в шприце — кроваво-красная. Чу Хэ сидел на кровати, волосы слегка влажные, глаза закрыты. Чжоу Хуэй ввёл последнюю каплю, вынул иглу и проворчал: «Я не феникс. Эта кровь из сердца — почти четверть моего запаса… Где ещё найдёшь такого мужа?» «……» — фыркнула Ли Ху. — «Ха-ха!» Ресницы Чу Хэ дрогнули. Его тело источало ленивое, теплое томление после наслаждения. Ли Ху мгновенно рухнула на кровать, положила голову ему на колени и ласково спросила: «Ну что? Чья победа в вашем поединке?» Чжоу Хуэй убирал шприц: «Слышал ли ты историю о Чжан Сане, который играл в шахматы?» «Какую?» «Был такой Чжан Сан, очень любил шахматы. Проигрывал снова и снова, но не сдавался. Однажды, вернувшись домой, жена спросила: „Как сегодня?“ Он ответил: „В первой партии я не выиграл, во второй он не проиграл, в третьей я хотел ничью, но он не согласился“… Какой вывод из этого?» «Чжан Сан — ужасный игрок?» «Нет, — сказал Чжоу Хуэй, — я хочу сказать, что жена, которая лезет с расспросами, — отвратительна. Будь я Чжан Саном, я бы её развел». «Ха-ха-ха! Какая жалость! — расхохоталась Ли Ху. — Хорошо, что я не твоя жена, а всего лишь твоя любовница!» Лицо Чжоу Хуэя потемнело. Он сердито посмотрел на обоих. Но Чу Хэ спокойно сидел с закрытыми глазами, а Ли Ху каталась по кровати, её каштановые кудри рассыпались по простыням. Наконец она успокоилась, положила подбородок на колени Чу Хэ и томным голосом спросила: «Эй, сладкие мои, а если я сделаю что-то, что покажется вам… мерзким?» Чжоу Хуэй спросил: «Ты разве не всегда делаешь мерзости?» «Я говорю — если». Чжоу Хуэй не успел ответить, как Чу Хэ, не открывая глаз, тихо сказал: «Убью тебя». Ли Ху снова расхохоталась, подмигнула ему и, подперев подбородок ладонью, замолчала.