Фонарь: Отражение персиковых цветов

«……» — с завистью и злобой произнёс сельский предприниматель, мэр-толстяк Хуань: — «Привет, Чжоу И. Я твой брат, меня зовут Чжоу Жи (周日 — букв. „Воскресенье“, игра слов с именем Чжоу И — „Понедельник“)». Мэр Хуань хотел позвать Чу Хэ, чтобы вместе поныть, но, обернувшись, увидел, что тот уже торопливо уходит. Он сразу заволновался: «Куда ты? Эти ублюдки приехали перехватить сделку! Немедленно возвращайся, держи лицо!» Чу Хэ обернулся. Его челюсть была стиснута, лицо побледнело, выражение изменилось: «Я уйду первым. Если что — позовёшь». Мэр Хуань схватил его за руку: «Да что с тобой?» Чу Хэ попытался вырваться, но сила трёхсотфунтового толстяка была не шуткой — если продолжать возиться, провинциальные гости точно обратят внимание. В отчаянии Чу Хэ прижал мэра и тихо сказал: «Я знаю того Чжоу…» «Что, у вас с ним счёт?» «Когда-то я наложил на него заклинание: при нашей следующей встрече, в течение одного курения благовонной палочки (一炷香 — традиционная китайская мера времени, ≈30 минут), пока я сам его не окликну, он не заметит меня. Это время даётся мне на бегство. Я ухожу домой. Завтра, после того как ты проводишь эту провинциальную сволочь, приходи ко мне». Мэр Хуань ничего не понял и только смотрел, как Чу Хэ быстро вырвался и зашагал вон. «Слышали, здесь только что кто-то спрыгнул! — весело кричал Чжоу И издалека. — Ох, мы так долго вас искали! Что? Полиция уже была? Ах, в следующий раз сразу зовите меня! Я обожаю неприятности!» Айда: «……» «Ты не представляешь, как мне надоело сидеть в кабинете! Наконец-то вырвался в командировку — хоть неделю бы погулять! Кстати, красавчик, раз я сразу после выхода из офиса встретил тебя, значит, между нами судьба связала?» Янь Лань Юй: «……Господин Чжоу, вы шутите». «Я серьёзен! — улыбнулся Чжоу И. — Я человек с железным языком (铁口直断 — идиома, означающая „невероятно точный в предсказаниях“), если сказал — значит, так и есть. Будет ли это хорошая или кармическая связь — потом обсудим. Эй, мэр Хуань! Чего стоишь как пень? Разве не собирались выбирать место под стройку? Выбрали?» Уголок рта мэра Хуаня дёрнулся: «……Нет». Чжоу И проследил за его взглядом к выходу со стройплощадки — туда, где Чу Хэ уже направлялся к стоявшему неподалёку «Хунци». Чжоу И, будто не замечая его, равнодушно отвернулся. Но в этот момент полицейская машина, уже уезжавшая, вдруг остановилась. Начальник отряда, держа телефон, выбежал: «Генеральный директор Чу!» Со стороны это выглядело крайне комично: Чжоу И, Айда Ци и Янь Лань Юй стояли в треугольнике, глядя друг на друга; вдалеке Чу Хэ, не оборачиваясь, спешил уйти; мэр Хуань стоял посредине линии между Чжоу И и Чу Хэ, изо всех сил стараясь своим массивным телом загородить Чжоу И обзор; а начальник полиции, запыхавшись, бежал и выкрикивал: «Генеральный директор Чу!», будто у него хвост горел. Его шум был так велик, что все, включая провинциальную директрису Ли Ху, одновременно повернули головы в сторону Чу Хэ. «Генеральный директор Чу!» — наконец схватил его начальник, не замечая внезапно побледневшего лица Чу Хэ. — «Срочное дело! В участок только что звонили — ваш дом…» Чу Хэ перебил его, не останавливая шага к машине: «Я как раз еду домой». «Ваш дом горит!» — искренне сказал начальник. — «Пожарные уже выехали. Пока нет жертв, не волнуйтесь!» Чу Хэ не выдержал и резко ответил: «Я сказал — я уже еду!» — В этот самый миг в пустоте словно щёлкнул невидимый таймер, секундная стрелка вернулась в ноль. Чжоу И обернулся, будто только что заметил шум. «Что там? Кто это?» Чу Хэ одной рукой отстранил начальника, второй потянулся к двери «Хунци». Но Чжоу И нахмурился — в этом знакомом силуэте он почувствовал что-то неладное. «— Кто там?» Рука Чу Хэ уже коснулась двери. «Стой!» Движение Чу Хэ замерло. На плечо легла рука. Он обернулся — за спиной стоял Чжоу И. С близкого расстояния лицо Чжоу И было ослепительно красивым: высокие скулы, глубокие, яркие глаза — по-настоящему соблазнительный, страстный взгляд, глубокий, как океан. Любая влюблённая девушка, получив такой пристальный взгляд на несколько секунд, без слов влюбилась бы без памяти и отдалась на месте. Но Чу Хэ оставался спокойным, даже невинным: «Извините, вы…» Чжоу И не моргая смотрел ему в лицо, будто хотел не только содрать кожу, но и выковырять мозг из костей. Его пристальность даже напугала мэра Хуаня. Тот уже подумал, не странного ли рода у этого провинциального белоручки, когда Чжоу И улыбнулся, отпустил Чу Хэ и сказал: «Простите, сзади вы очень похожи на одного моего старого друга. Я взволновался, перепутал. Извините, извините». Мэр Хуань перевёл дух и не удержался: «А кто это?» Чжоу И с глубоким чувством: «Моя бывшая жена». Мэр Хуань: «……» Чу Хэ: «……………………» Уголок рта мэра Хуаня подозрительно дёрнулся: «Сяо Чжоу, не обижайся, но генеральный директор Чу — мужчина, хоть и худощавый. Неужели твоя бывшая жена была похожа на него? Это уж слишком…» «Ты не понимаешь, Лао Хуан! — серьёзно сказал Чжоу И. — Моя бывшая жена — это родинка алой киновари у меня на сердце, белая лотосовая чистота, что не вянет! Кем бы ни стал этот человек сейчас — даже если бы был похож на тебя — я всё равно любил бы!» Мэр Хуань замолчал. По выражению его жирного лица было ясно: он уже потерял дар речи. Чу Хэ не выдержал, отступил на два шага и сел в машину: «Поговорите сами. У меня дом горит — еду домой». Чжоу И тут же схватился за дверцу: «Где ты живёшь?» «……Господин Чжоу, отпустите руку». «Ай-ай! Не отпущу! Где твой дом? Встреча — знак судьбы! Такой пожар — обязательно надо посмотреть!» Все лица, как у мэра Хуаня, исказились от шока. Даже у Чу Хэ дёрнулся уголок глаза. Он ткнул пальцем в Янь Лань Юя: «Разве судьба господина Чжоу не там?» «Ах, Чу Цзун, вы не понимаете! Судьба бывает разной — глубокой и мелкой! Вы похожи на мою бывшую жену — пусть и всего на три-четыре процента, но наша связь глубока! Хотя и не выше горы, не глубже моря, но всё же… Эй! Не уезжай!» «Хунци» с рёвом умчался, обдав Чжоу И выхлопными газами. «……» — Чжоу И вытер лицо и безнадёжно сказал: «Я просто хотел спросить, если его машина сломается…» Не договорив, впереди раздался «бах!» — капот «Хунци» задымился белым дымом и остановился. «……не захочет ли он сесть к нам», — невинно закончил Чжоу И. Мэру Хуаню и Чу Хэ ничего не оставалось, как сесть в тот самый роскошный чёрный «Бентли Мульсан». Японцы под предлогом позднего часа распрощались, договорившись завтра снова приехать в центр развития для обсуждения проекта. Мэр Хуань никак не мог понять: «Как моя машина могла сломаться?!» Все молчали, даже подчинённые из провинциального управления приёма иностранных гостей стали как рыбы. Только Чжоу И вдруг наклонился и с интересом спросил: «Генеральный директор Чу, вы фанат „Хунци“?» Чу Хэ: «……» «Тогда вам не слишком непривычно ехать в моей машине?» Чу Хэ отвернулся, опершись подбородком на ладонь, и вообще отказался с ним разговаривать. Его подчинённые, видимо, привыкли к внезапным причудам Чжоу И, и держали лица, как подпольщики. Но мэр Хуань, не удержавшись, иронично сказал: «„Хунци“ — хоть и не роскошь, но город выделил. Не сравнить с вашей провинцией — у вас даже в управлении приёма иностранных гостей стоят авто за десятки миллионов. Нашему городу восьмого-седьмого разряда до этого далеко». Чжоу И улыбнулся: «Вы не поняли! Даже если провинция и богата, так расточительно никто не поступает. Эта машина — моя личная. Я её сам купил, немного переделал, а потом забыл. Эх, старый хлам уже несколько лет…» «Сяо Чжоу, вы тоже занимаетесь бизнесом?» — мэр Хуань, довольствовавшийся двумя курами в день, физически страдал от зависти. «Бизнес? Да просто сижу на старом капитале. Даже не факт, что у меня больше, чем у того японца», — весело повернулся Чжоу И к Чу Хэ, будто не замечая, что тот делает вид, будто его нет: «Нам, мужчинам, тяжко: и на работе пахать, и жену с детьми обеспечивать, а потом — бац — жена становится бывшей! Слушай, а давай похитим этого японца и вытрясем из него деньги? У семьи Айда явно денег куры не клюют — можно же отстегнуть пару сотен миллиардов на алименты моей бывшей…» Мэр Хуань долго молчал, потом с чёрными полосами на лбу повернулся к Ли Ху: «Директор Ли…» «Тс-с, — Ли Ху незаметно отодвинулась от Чжоу И и прошептала: — Я знаю, что вы хотите спросить. Не спрашивайте. Да, лучше считайте, что он ненормальный…» · Пока они говорили, машина уже подъехала к вилле семьи Чжан. Это место было далеко от центра. Виллы здесь были просторные и разбросаны редко, поэтому соседей, чтобы посмотреть, не было. Только две пожарные машины стояли у дымящегося дома, а вокруг — лужи с белой пеной. Фасад дома сохранился, но спальня в юго-восточном углу обрушилась — восстановление займёт не меньше трёх-пяти месяцев. Несколько служанок дрожали на ступенях. Чжан Шунь и Хуань Пянь, те два маленьких ублюдка, изо всех сил их утешали. Услышав гудок, они обернулись: «Эй! Брат!» Чу Хэ решительно шагнул вперёд и занёс руку, чтобы ударить. Чжан Шунь мгновенно уклонился: «Брат! Ты хочешь меня ударить?!» «Генеральный директор Чу! Это误会! Всё недоразумение!» — Хуань Пянь бросился вперёд, чтобы разнять. — «Это не вина Чжан Шуня! Всё из-за того мастера Фан… Эй? Дядя?» Мэр Хуань подскочил, мечтая пнуть племянника на край света: «Ты какого чёрта здесь?!» «Дядя, выслушай…» Мэр Хуань тут же зажал ему рот и оттащил в сторону: «Ты вообще помнишь, что ты дух, пробудившийся после основания КНР (建国后成的精 — ироничная отсылка к распространённому мнению, будто после 1949 года в Китае не бывает настоящих духов, так как коммунизм «вытеснил суеверия»)? Почему не сидишь тихо, а?!» Хуань Пянь жалобно сказал: «Это не моя вина. Мастер Фан сам лез напропалую…» Оказалось, Хуань Пянь, узнав, что в доме Чжанов завелись привидения, сразу оживился. Маленький хорёк, рождённый демоном, не испытывал страха перед призраками, как люди. Ему было интереснее посмотреть шоу, чем помогать другу, и он немедленно пригласил мастера Фан, который сейчас в городе на слуху. Мастер Фан был знаменит в Гонконге и Гуандуне. В Х-город он приехал, якобы, в путешествие и для изготовления магических артефактов (冶炼法器 — «выплавка даосских артефактов»). Хотя он и славился как гадатель и изгнатель духов, местные богачи по очереди приглашали его осмотреть фэн-шуй. Дом Чжанов был, пожалуй, единственным в городе, где его не принимали. Мастер Фан, хоть и считался отшельником, всё же ел хлеб мирской. Он давно мечтал познакомиться с семьёй Чжан. Но старший сын (имелся в виду Чу Хэ) был как лёд — не поддавался. И только благодаря глупому Чжан Шуню мастер наконец получил вход. Чжан Шунь рассказал историю с призраком, и мастер решил, что всё просто: семья Чжанов занималась добычей полезных ископаемых, в шахтах погибло немало людей — явно кто-то из мёртвых пришёл взыскать долг. Нужно просто провести обряд заупокойной молитвы — и всё уладится. Мастер важно вошёл в особняк Чжанов, но уже после одного круга у него за спиной выступил холодный пот. — Да это же массив для выращивания трупов (养尸阵 — даосский магический круг, предназначенный для оживления или сохранения мёртвых тел, часто с зловещими целями)! Обычно в домах бизнесменов ставят массивы для привлечения богатства и удачи. Но вилла Чжанов была построена так: окна напротив окон, «меч сквозь холл» (一剑贯中堂 — плохой приём в фэн-шуй, символизирующий разрезание ци потока), крыша специально разрезана узкой щелью, создавая «небесный разрез» (天斩), направленный на север, вызывая «световой ша» (光煞 — вредоносное излучение в фэн-шуй). Всё сделано на максимум зловредности. Особенно страшно, что спальня старшего брата Чжан Шуня находилась прямо в сердце массива (阵胆). Обычный человек, прожив здесь два-три года, давно бы вымер без потомства — откуда взяться бизнесу? Мастер Фан вытер пот и спросил: «Второй господин, ваш старший брат, наверное, болен?» Чжан Шунь обрадовался: «Мастер — вы гений! Он постоянно выглядит, как будто у него почечная недостаточность, и в последнее время явно переутомился от разврата…» Если бы здесь был Чжоу И, он бы назвал этот массив не «массивом для выращивания трупов», а просто лег на шезлонг и загорал в «световом ша». Если бы здесь был Янь Лань Юй, он бы подумал, не сознательно ли хозяин устроил такой фэн-шуй, и молча ушёл бы, сделав вид, что ничего не заметил. Но мастер Фан, во-первых, не знал, что старший брат Чжан Шуня пошёл так далеко, что принёс в жертву собственную кровь ради Повелителя Демонов (魔尊). Во-вторых, его ослепил блеск чека в руках Чжан Шуня — он захотел продемонстрировать своё мастерство. — И тогда всё пошло наперекосяк. «М-м-мастер только достал монеты, бумажного человека и петушиное кровь — бумажный человек сразу загорелся… Мы с Чжан Шунем бросились тушить водой, но чем больше лили, тем сильнее горел огонь, и в итоге вся спальня п-п-превратилась в пепел…» Чу Хэ спросил: «Вы жгли это в моей спальне?» Хуань Пянь испуганно кивнул. Чу Хэ глубоко вздохнул, с трудом сдерживая желание избить этого маленького хорька, и, повернувшись, пошёл к своему обугленному дому. Он сел один на руинах. Чжан Шунь долго колебался, потом робко подошёл: «Брат… брат». Брат его игнорировал. «Брат, ударь меня! Я не нарочно…» Чу Хэ отвернулся. Это расстроило Чжан Шуня ещё больше. Хотя в юности он и ненавидел этого «чужого» брата, и не принимал, что отец оставил ему наследство, за все эти годы он не мог сказать, что не привязался к нему. К тому же брат всегда был добр: давал деньги, давал машины, хоть и был суховат, но всегда исполнял все просьбы. Когда отец умер, Чжан Шунь тяжело заболел — брат ухаживал за ним две недели, не выходя из дома. Когда Чжан Шунь, разлюбленный, пил до беспамятства, брат в три часа ночи обходил все бары и вытаскивал его, не брезгуя рвотой. Подарил «Феррари» за несколько миллионов, сам же ездил на дешёвом авто. Чжан Шунь наслаждался весельем с красавицами, а брат работал до изнеможения и даже не думал о девушках… «Брат, в следующий раз я точно не посмею!» — Чжан Шунь с размаху ударил себя по щеке, но, когда занёс руку для второго удара, брат резко крикнул: «Хватит!» Чжан Шунь с жалобным видом смотрел на брата, как брошенный хаски. Чу Хэ странно посмотрел на него — с досадой, но и с лёгкой усмешкой. Спустя мгновение он пнул брата ногой: «Убирайся! Вали отсюда!» Чжан Шунь, прикрывая зад, побежал, пробежал метров десять, обернулся — убедился, что брат не гонится, и перевёл дух. Второй господин Чжан потрогал лицо, проверил, не опухло ли и не обезображено ли, и неспешно обошёл руины к парадному входу. Там дворецкий распоряжался слугами, перетаскивая вещи и оценивая ущерб. Мэр Хуань и племянник стояли на пустом месте и странно смотрели на ступени. На ступенях сидел красивый молодой человек, окружённый несколькими юными служанками, и с серьёзным видом гадал им по руке: «Линия любви у тебя запутана — жди трудностей в чувствах, возможно, расставание или даже смерть. Но не бойся — расставание будет ненадолго. Ты обязательно найдёшь жениха-благодетеля и будешь жить в достатке, через три года родишь двоих… Что? Кого? Девочек! В наши дни девочки — лучшее! Сын — это долг, два сына — и вся жизнь прошла…» Уголок рта Чжан Шуня дёрнулся: «……Кто это?» Молодой человек поднял голову, мгновенно выделил Чжан Шуня в толпе и, как Красная армия, увидев партию, помчался к нему: «Дорогой! Твой лоб тёмный, тебя ждёт кровавая беда! Быстро покупай у меня оберег! Раз мы так судьбой связаны, дам скидку пять процентов!» «Ты что, больной?» — Чжан Шунь развернулся и пошёл прочь, но внезапно, на ровном месте, споткнулся — левой ногой за правую — и плашмя рухнул лицом вниз. Все вокруг: «……» Падение было настолько сильным, что даже со ступенек не падают так. Чжан Шунь, истекая кровью и слезами, поднял голову — из носа потекли кровь и сопли. «Великий мудрец, — заплакал он, — скажите, как ваше имя, и сколько стоит оберег?» Молодой человек вытащил из кармана мятую салфетку, сунул ему и сочувственно сказал: «Я друг твоего брата. Зовут меня Чжоу И. Наша встреча — знак судьбы! Оберег за 12 тысяч, тебе за 8800!» «……Друг — и берёшь 8800?!» Чжоу И присел рядом, поддерживая кровавое лицо Чжан Шуня, и серьёзно сказал: «Не только друг! Брат Чу Хэ — мой брат по духу! Нет, даже ближе! Ну, браток, платим картой или чеком? За карту два процента комиссии». Чжан Шунь вскочил и убежал. Как раз в этот момент мимо проезжал подчинённый из управления. Чжоу И, с грустью встав, вздохнул: «Я уже никуда не годен… Раньше в девяти небесах и десяти мирах боги плакали, умоляя купить у меня оберег, и даже возмущались, если брал мало денег… А теперь за 8800 — и то не берут…» Подчинённый мгновенно выскочил из машины, пал на колени и схватил его за ногу: «Босс Чжоу! Продай оберег! 88 тысяч, можно через Алипей?» «Ты не в курсе — между нами нет связи. Даже за 880 тысяч не продам», — ласково погладил его по голове Чжоу И и ушёл. Чу Хэ сидел на обугленных руинах. Когда его брат упал лицом вниз, уголок глаза Чу Хэ дёрнулся — но только на миг, и он тут же отвернулся, сделав вид, что ничего не видел. «Не волнуйтесь, босс Чжоу просто пошутил», — плавно подошла Ли Ху, её алые губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Она протянула руку и пожала ладонь Чу Хэ: «Здравствуйте, генеральный директор Чу. Босс Чжоу такой человек — немного странный. Надеюсь, вы не обиделись». Чу Хэ стал неожиданно вежлив с этой красавицей: «Ничего, индивидуальность — это хорошо… Почему вы зовёте его „боссом“?» Ли Ху прикрыла рот ладонью и засмеялась: «Это его прозвище. Всё управление так зовёт. Не судите по внешности — он, конечно, ведёт себя как кокет, но на самом деле очень надёжен. Просто рот у него не закрывается». Чу Хэ усмехнулся: «Неудивительно, что жена ушла». Неподалёку как раз проходил Чжоу И. Неизвестно, услышал он или нет, но его спина на миг напряглась. — Как оказалось, Чу Хэ нельзя трогать за живое. Месть за падение Чжан Шуня последовала менее чем через пять минут. «Нет-нет, не так всё было», — Ли Ху поняла, что ляпнула глупость, и спешила исправиться: «У босса Чжоу с бывшей женой двое детей, но они погибли. После двойного горя он и стал таким…» Чу Хэ кивнул с пониманием: «Директор Ли, вы, видимо, очень хорошо знаете своих коллег». «Вы намекаете на что-то?» — Ли Ху расхохоталась, как цветущая ветвь: «Тем более нет! Пусть господин Чжоу и второй господин Чжан — оба красавцы и повесы, но, по-моему, мужчины вроде вас, спокойные и уравновешенные, куда привлекательнее». Чу Хэ взглянул на неё. В закатных лучах его глаза прищурились. От прямого носа до губ, от подбородка до шеи — всё вычерчивало изящную, почти соблазнительную линию. Его полуулыбка придала его спокойному лицу неуловимое, но магнетическое очарование. Даже Ли Ху, привыкшая к красавцам, на миг замерла. Как раз в этот момент прибежал Чжан Шунь: умылся, на носу пластырь, лицо в синяках: «Брат!» «Красотка», — Чу Хэ, надевший наручные часы Vacheron Constantin с бриллиантами, галантно протянул руку и спросил: «Разрешите пригласить вас на ужин?» Ли Ху: «……» Чжан Шунь: «……» Чжоу И вдалеке: «………………» «Тогда договорились, красотка», — улыбнулся Чу Хэ. — «В девять вечера я заеду за вами в ваш отель».