Фонарь: Отражение персиковых цветов

В тот же вечер в половине девятого Чу Хэ стоял перед напольным зеркалом в гостиничном номере. Его длинные пальцы элегантно завязывали узел на чёрном галстуке Hermès с тёмным узором. «Чжан Шунь», — не оборачиваясь, сказал он, — «одолжи мне свою машину на время». «……» — Чжан Шунь возмутился: «Ты реально собрался?!» Поскольку главная спальня дома Чжанов сгорела и стала непригодной для проживания, Чу Хэ пришлось селиться в отеле. Его младший брат, сославшись на то, что ему страшно оставаться одному дома, последовал за ним. На самом деле он хотел ещё раз заселиться в один номер с братом, но опоздал на полшага: едва они приехали в отель, официант вежливо и почтительно проводил его в другой люкс на том же этаже — «Генеральный директор Чу особо распорядился выдать вам этот номер», — сказал он. — «Сказал, что заранее знал, вы приедете». Чжан Шунь бросил сумку и, словно вор, проскользнул в номер брата. Едва переступив порог, он ослеп от вида Чу Цзуня, облачённого в ансамбль, сочетающий сдержанную роскошь и стиль: «Неужели ты правда собрался переспать с этой женщиной?!» «Я для тебя такой человек?» Чжан Шунь перевёл дух, но тут же снова напрягся: «Погоди… Ты что, собираешься серьёзно встречаться с ней?!» «……» — Чу Хэ взглянул на брата в зеркало: «У тебя есть возражения?» «Конечно, есть!» — Чжан Шунь подскочил с кровати. — «Эта женщина сразу видна — несерьёзная! Такая кокетливая! Сама лезет к тебе! Ты же любил таких, как Фу Я — девушек из книжных кланов (书香世家 — «семьи, где пахнет книгами», устойчивое выражение, обозначающее культурную, интеллигентную аристократию), настоящих благородных красавиц! Как тебя такая развратница заворожила? Такая женщина рано или поздно заставит тебя поплатиться, и ты даже плакать будешь некуда! Брось её немедленно!» Чу Хэ удивился: «Мне помнится, ты говорил, что у Фу Я проблемы с головой, и что она до смерти скучна…» «Я это говорил? Это я? Какой дурак так отзывался о девушке!» — Чжан Шунь тут же вытащил телефон, чтобы звонить Фу Я: «Алло, у тебя сегодня вечером время есть? Быстро выходи, мой брат приглашает тебя на ужин…» Пока он это говорил, его рука вдруг опустела. Чжан Шунь поднял глаза — перед ним стоял брат, бесшумно вытащивший телефон и мягко нажав «отбой»: «Ключи от машины». Уголок лба Чжан Шуня дёрнулся. Спустя мгновение он вскочил, сжимая карманы, и бросился к двери. Но не успел сделать и двух шагов, как Чу Хэ легко схватил его за воротник и потянул обратно, одной рукой засунув в карман брюк за ключами. Чжан Шунь: «……» В тот миг они стояли друг за другом, почти вплотную прижавшись телами. Чжан Шунь был выше брата, и чувствовал, как тёплое дыхание брата касается его крепкой шеи. В нос ударил тонкий, соблазнительный аромат одеколона, напоминающий дождевой лес. Когда рука брата проникла в карман его брюк, где было тесно, Чжан Шунь даже ощутил каждую чёрточку на тонких пальцах брата, прикасающихся к внешней стороне его бедра. Его нос вдруг защипало, и его и без того крепкая спина мгновенно напряглась, как камень. Чу Хэ вытащил ключи от «Феррари» и направился к прихожей переобуваться. Переобувшись, он невольно поднял глаза — и не смог удержать улыбку: «С твоим носом всё в порядке? Может, в больницу сходить?» «……» — Чжан Шунь смотрел на брата, ошеломлённый. Чу Хэ немедленно подошёл: «Ты в порядке?» Чжан Шунь торопливо вытер носовое кровотечение, оттолкнул брата и, спотыкаясь, выбежал из номера. Судя по его поспешности, он бы не заметил даже, если бы Чу Хэ заодно вытащил у него кошелёк. «……Да в самом деле всё нормально?» Чу Хэ нахмурился. Подумав, решил, что, возможно, днём падение действительно повредило сосуд в носу. Но искать виновника сейчас было бессмысленно. Он лишь покачал головой и почти беззвучно выругался: «Тот дурак Чжоу Хуэй…» · Тот самый дурак по фамилии Чжоу стоял у окна отеля, глядя сквозь одностороннее стекло на огненно-красный «Феррари» внизу и на человека в чёрном костюме и белой рубашке, прислонившегося к двери машины и курящего. Хотя Чжоу И часто в спину называли дураком людьми, не знающими правды, в этот момент его лицо не имело ничего общего с глупостью. Даже Ли Ху, увидев его пол-лица, отражённое в стекле, на миг испугалась и замерла. «Я не знаю… он действительно пришёл», — неуверенно сказала она. — «Может, просто позвонить и сказать, что у нас внезапно появились дела…» «Тебе не следовало его провоцировать», — спокойно сказал Чжоу И. «Он уже на грани превращения в демона (入魔). Единственное, что удерживает в нём последнюю искру разума, — это присутствие буддийской кости (佛骨 — священная реликвия, в даосско-буддийской мифологии обладает огромной очищающей силой) рядом. Не знаю, зачем он держит этот хрупкий баланс, но сумерки — время встречи с демонами (逢魔时刻 — японское и китайское понятие «демонического часа» между днём и ночью). Твои шутки могут легко пробудить в нём зверя». Ли Ху не удержалась: «Ты уверен, что это Фэн Сы (凤四 — «Четвёртый Феникс», вероятно, кодовое имя или прозвище)? За эти годы ты видишь любого похожего — и сразу думаешь, что это он. Смотри, пока он не стал демоном, ты сам не сошёл с ума…» «Не знаю. Но Фэн Сы рядом с Повелителем Демонов (魔尊). Если он здесь, значит, Ваньло (梵罗 — имя Повелителя Демонов, передано иероглифами 梵罗, что может ассоциироваться с буддийским «брахманом» и «лавром», создавая контраст священного и демонического) неподалёку», — медленно улыбнулся Чжоу И, глядя в стекло. — «Величайшая в мире ненависть — убийца отца и матери… похититель жены…» При этом взгляде Ли Ху невольно вздрогнула. «Ты… не вздумай без меня что-то предпринимать. Помни, у нас есть задание. Перед выездом из Пекина ты сам дал слово директору Юй — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы японцы вывезли „земной плод“ (地生胎) из Х-города!» Чжоу И помолчал, постепенно возвращаясь в норму. «Я знаю, — сказал он. — Это напоминать не надо». · Ли Ху переоделась в красное платье, которое ещё больше подчеркивало её соблазнительные формы. Чу Хэ, увидев это, похвалил: «Мисс Ли, вы буквально сводите с ума». Но почему-то Ли Ху почувствовала, что это скорее вежливость — ведь сам он выглядел совершенно непотрясённым. Наоборот, когда она увидела генерального директора Чу — в обтягивающем чёрном костюме Dior, с бледной кожей и холодным выражением лица, стоящего у двери огненного «Феррари», словно элегантный вампир ночи, — ей показалось, что именно он сводит с ума. Не говоря уже о том, что Чжоу Лао Да (周老大 — «Босс Чжоу») наверху уже чуть не сошёл с ума, так и прохожие девушки рядом смотрели, будто вот-вот упадут в обморок. Как же странно, подумала она: сейчас, имея такое обычное лицо, он всё равно производит такой эффект… Чу Хэ лично открыл ей дверцу машины и сказал: «Наверное, вы уже поужинали. На верхнем этаже кофейни на мысе Сыхай (西海角 — вымышленное название) прекрасный вид. Может, зайдём?» Сердце Ли Ху слегка дрогнуло, и она тут же улыбнулась: «Говорят, бывший руководитель Фэн Сы был человеком с большим вкусом. Не ожидала, что и мне достанется такая честь. Обязательно нужно посмотреть». Она повернулась к Чу Хэ, будто пытаясь разглядеть каждую тончайшую черту его лица. — Но Чу Хэ остался без выражения: «Бывший парень?» «……» — Ли Ху ответила: «Простите, сделайте вид, что я ничего не говорила». На деле оказалось: когда нет денег, вкус требует мастерства; когда деньги есть — вкуса сколько угодно. Кофейня располагалась на сороковом этаже, в空中花园е (空中花园 — «парящий сад», типичная черта современных небоскрёбов). Вдали виднелась гавань, ночью доносился шёпот волн, а мелодия виолончели плыла по ночному ветру. У большого подвесного кресла у окна не горел свет — только ароматные свечи. Их свет отражался в шелковистом красном вине, сверкая, как звёзды на небе. Если Ли Ху сначала думала, что разговор с Чу Хэ может быть неловким, то через несколько минут после того, как они сели, все сомнения исчезли. Вино и изысканная еда, роскошь и веселье — а главное, сам Чу Цзунь оказался эрудированным, остроумным собеседником, умевшим заводить темы и внимательно слушать. Когда Ли Ху очнулась, было уже за полночь — она незаметно болтала с ним больше трёх часов. «Не ожидала, что вы такой весёлый человек», — с улыбкой сказала она, покачивая бокалом. — «Такой человек, как вы, без семьи и девушки… неужели из-за слишком высоких требований?» Чу Хэ улыбнулся: «Посмотри на Чжан Шуня. Первые десять лет моей жизни я воспитывал ребёнка». Ли Ху расхохоталась так, что чуть не пролила вино. Ставя бокал, она невольно заметила, как Чу Хэ опустил взгляд и, будто случайно, взглянул на часы. · «Первые десять лет моей жизни я воспитывал ребёнка». Чжан Шунь: «……» Чжан Шунь дёрнулся, положил нож и вилку и тяжело прикрыл лицо ладонью. Чжоу И напротив внезапно громко расхохотался — так громко, что официант чуть не уронил поднос. Но тут же прикрыл рот салфеткой, и его плечи затряслись: «З-зять… твой брат себя так точно описал, ха-ха-ха-ха…» «Кто твой зять?!» — возмутился Чжан Шунь. Они сидели в укромном уголке в нескольких метрах. Место было удачным: достаточно близко, чтобы иногда слышать разговор Чу Хэ и Ли Ху, но скрыто за пальмами, так что их почти не было видно. «Шарлатан, зачем ты здесь?» — Чжан Шунь был в отчаянии. — «Если боишься, что мой брат соблазнится твоей коллегой, лучше уходи. По тому, как она себя ведёт, не ясно ещё, кто кого соблазняет. Или ты в неё втюрился? Боялся, что мой брат сделает тебе ntr (NTR — японский сленг от «неторарэ», «украдённый партнёр»), и пришёл шпионить?» Чжоу И, отсмеявшись, вытер рот салфеткой и галантно сказал: «Я здесь по той же причине, что и ты». «……Я просто случайно зашёл поесть!» «А, тогда и я тоже». Два красавца посмотрели друг на друга. Чжоу И первым бросил кошелёк на стол: «Зять, не переживай, сегодня угощаю я». «……И снова: кто твой зять!» — взорвался Чжан Шунь. В тот же миг, в десяти метрах, Ли Ху указала на дорогие часы на запястье Чу Хэ: «Вы торопитесь уйти?» «Обычно моё время расписано, но сегодня — исключение…» — медленно улыбнулся Чу Хэ. — «Я жду фейерверк в половине первого. Смотри». Он повернулся к окну. На небе вдруг вспыхнула яркая линия — и расцвела огромная роза! Тысячи цветов из света засияли в небе, наполнив зал сиянием. Гости вскочили и побежали к окнам. «Это… это потрясающе!» — восхищалась Ли Ху. — «Не знала, что в Х-городе вечером бывают такие фейерверки…» Она вдруг поняла: «Генеральный директор Чу, это вы…?» Она обернулась — Чу Хэ, скрестив руки, стоял у стола и вежливо сделал знак «тише». В свете фейерверка его стройная фигура казалась ещё изящнее, словно нефритовое дерево (芝兰玉树 — поэтическая идиома, описывающая благородного, прекрасного мужчину). Даже простой жест — палец у губ — излучал невероятное обаяние. Ли Ху: «……» Она мысленно признала поражение. Чжоу И и Чжан Шунь — красавцы, привлекающие поклонниц только внешностью. Но генеральный директор Чу — настоящий мастер обольщения! «Вы меня смущаете…» — начала было Ли Ху, но вдруг замолчала. В стекле она увидела, как Чу Хэ опустил руку — и снова незаметно взглянул на часы. Он торопится? Ждёт кого-то? Нервы Ли Ху, всегда острые, напряглись. Все детали вечера мелькнули в голове, и она вспомнила тот неожиданный приглашение вечером: «Красотка, сегодня вечером позволите пригласить вас на ужин?» — Он избегает определённого момента, мгновенно поняла она. Он выбрал именно её — не наивного брата, не непредсказуемого Чжоу И, не случайного прохожего. Он выбрал именно её — кажущуюся безобидной, но имеющую вес, — чтобы избежать одиночества в полночь. Тогда… — подумала Ли Ху, — чего он боится? Или кого? · Ли Ху мгновенно приняла смелое решение. Фейерверк закончился, гости вернулись за столы. В зале снова звучала скрипка, царила элегантная атмосфера. Ли Ху положила салфетку и, с соблазнительной улыбкой, сказала: «Генеральный директор Чу, у меня к вам неожиданная просьба. Вы не откажете?» «О?» «Там, в гавани, прекрасный ночной вид. Не проводите ли меня на смотровую площадку?» Чу Хэ поднял на неё глаза. Сначала молчал, потом вдруг рассмеялся: «Вы… мисс Ли, вы так похожи на моего старого друга, когда смеётесь. С этого ракурса…» Ли Ху прищурилась, её голос стал вызывающе-соблазнительным: «Бывшая девушка?» «Нет-нет, просто друг». «Понятно». — Ли Ху протянула свою нежную, белую руку. — «Раз просто друг, не будем же позволять ей испортить такой прекрасный вечер?» Чу Хэ долго смотрел на эту руку, мягкую, как без костей. Потом покачал головой с усмешкой — нельзя было понять, насмешка это или самоирония. Он вежливо взял её руку и, под взглядом брата, готового драться, направился к лифту. Смотровая площадка находилась над вращающимся рестораном — небольшой空中花园, куда вела стеклянная лифтовая шахта. Здесь было уединённее, красивее и укромнее: кусты роз и тюльпанов источали аромат, смешивавшийся с ночным ветром. Это было идеальное место для близости. Ли Ху, как девушка, шла рядом с Чу Хэ, потом вдруг наивно спросила: «Генеральный директор Чу, вы чем-то озабочены? Неужели думаете о том друге?» «Нет, правда нет». «А?» «Если бы он держал мою руку», — Чу Хэ указал на свою руку, — «я бы реально вырвал». Ли Ху: «……» Уголок её рта дёрнулся. Наконец она спросила: «Почему он вам так неприятен?» Вопрос показался Чу Хэ забавным. Он даже издал «цк» — звук интереса. «Точнее, это не человек, а лиса. Конечно, на его уровне — не простая лиса, но черты рода — коварство, хитрость, привычка подставлять — остались. Однако это ещё полбеды. Главное — он… как бы сказать…» Он сделал паузу, потом сказал: «Он очень, очень язвительный…» Ли Ху слегка напряглась: «Чтобы вы так его ненавидели — он, должно быть, не просто язвительный?» «О, нет, — быстро ответил Чу Хэ. — Я не ненавижу его. Просто когда человек десять лет подряд бесит — это довольно забавно». Он даже повернулся и улыбнулся ей. «……» — Ли Ху почувствовала нечто невыразимое. Она остановилась: «Простите, генеральный директор Чу, я на минутку в туалет. Вы не против подождать?» Чу Хэ вежливо кивнул. Ли Ху многозначительно улыбнулась ему и пошла прочь. Её красное платье, как бабочка, порхало среди цветов. Ночь была тихой, внизу звучали музыка и звон бокалов — сад казался раем. Но «бабочка», улетевшая через две минуты, не вернулась. Прошло уже десять минут — и всё ещё не было видно. Чу Хэ взглянул на часы — в двенадцатый раз за вечер. Но на этот раз он был не так спокоен. Полночь ещё не наступила. Он решил вернуться в ресторан. Но едва он сделал шаг, воздух за спиной вдруг разорвался! Вихрь и мощная сила всоса поднялись из ниоткуда! «Твоя маленькая красотка…» Из разрыва пространства появилась высокая фигура в чёрном плаще — как демон, сошедший с небес. Чу Хэ замер. И, как и ожидалось, следующее мгновение — низкий голос прозвучал у самого уха: «— Наверное, нарочно тебя бросила». «……» — Чу Хэ вздохнул: «Мне следовало догадаться». Повелитель Демонов Ваньло положил руку на плечо Чу Хэ, другой обхватил его подбородок и легко приподнял. Его тень была так велика, что полностью поглотила тень Чу Хэ. В лунном свете они выглядели как одно целое. «Так ты встречался с этой красоткой, чтобы избежать меня?» · В это же время внизу, в ресторане. Чжоу И что-то почувствовал — лезвие ножа слегка скользнуло по тарелке. «Зять, — он отложил столовые приборы, — у меня срочное дело. Ты точно не даёшь мне оплатить?» Чжан Шунь ответил действием: «Официант! Счёт! Раздельно!» Чжоу И с досадой вытащил карту: «Скоро станем одной семьёй, а ты всё ещё церемонишься. Зять, ты просто…» Эти постоянные «зять» заставляли Чжан Шуня мурашек покрываться. Если бы это был мерзавец, можно было бы списать на пошлость. Но с лицом голливудской звезды и в дорогой одежде — только психопат. «Откуда у моего брата такой друг?» — искренне спросил Чжан Шунь. — «Сколько нужно, чтобы ты от него ушёл?» Официант как раз подходил с чеком и, услышав это, вытянул лицо. «Слушай, зять, — Чжоу И снова сел, — ты действительно так плохо обо мне думаешь? Думаешь, я, хоть и небеден, но не пара твоему брату?» «Братан, может, ты заболеешь где-нибудь ещё?..» — отчаялся Чжан Шунь. «Нет-нет, я серьёзно. Ты знаешь, у твоего брата есть бойфренд?» «Конечно, знаю… Что?!» — Чжан Шунь опешил. — «У кого бойфренд?!» Лицо Чжоу И в этот момент было по-настоящему отрешённым, как у мудреца, пришедшего указать путь заблудшему. Если бы не знать, можно было бы подумать, что он — тот самый «мастер с улицы Синлун, десять юаней за гадание». Только вместо «у вас на лбу туча, ждите беды» он говорит: «У твоего брата бойфренд». «Зять, — сказал Чжоу И, — сейчас ты думаешь, что я ему не пара. Но когда увидишь того, с кем он сейчас, поймёшь, как я хорош. Скажи, в последнее время у вас дома не заводятся призраки? Не чувствуешь ли ты упадок ци и крови, бессонницу, кошмары? И только рядом с братом можешь спокойно спать?» Чжан Шунь: «……» «Это всё дело бойфренда твоего брата. Кто ещё мог бы проникнуть в твой дом и пугать тебя у постели?» — Чжоу И прикрыл глаза, и в его взгляде Чжан Шунь увидел скорбь. — «У вас с ним кармический долг из прошлой жизни. Он преследует тебя, скрываясь рядом с Чу Цзунем. Если не остановить его сейчас, вы оба погибнете!» «……» — Чжан Шунь спросил: «То есть бойфренд моего брата — призрак?» «Это лучше спросить у брата», — улыбнулся Чжоу И, вставая. — «Зять, не ходи на Синлун к шарлатанам. Родной человек рядом. Я, кроме всего прочего, имею государственную лицензию на ловлю духов. По родству — скидка пять процентов…» Он будто невзначай взглянул наверх и улыбнулся: «У меня срочно. Ужинай спокойно». И, покачиваясь, пошёл прочь. Чжан Шуню даже показалось, что у этого психа появилась некая таинственная, неземная аура. …Как он знал, что у нас дома привидения? Может, и правда высокий мастер? Пока Чжан Шунь ломал голову, Чжоу И вдруг обернулся: «За картой — два процента комиссии!» «……» — сказал Чжан Шунь. — «Прощайте, сударь!» · Пока второй господин Чжан скрежетал зубами, вспоминая все подозрительные поступки брата и тот зловещий след от укуса на шее, на空中花园е Чу Хэ смотрел на Повелителя Демонов без выражения: «Ну и что?» Он сделал полшага назад и встал лицом к лицу с Ваньло. Хотя его лицо всегда было бледным, с лёгкой болезненностью во взгляде, и фигура — худой, не сравнимой с демоном, — но в этот момент его стойкость была непоколебимой, как гора и озеро (渊渟岳峙 — идиома, означающая «непоколебим, как глубокое озеро и высокая гора»). Он не уступал Ваньло ни на йоту. «Ничего», — Ваньло смотрел сверху вниз. — «Просто ты используешь мою защиту, чтобы избежать Небесного Наказания (天劫 — даосское понятие, испытание, которое должен пройти каждый, кто стремится к бессмертию), и одновременно держишься рядом с буддийской костью, чтобы не стать полностью демоном… Ты слишком много на меня рассчитываешь». «Ты переоцениваешь. Чжоу Хуэй внезапно появился в Х-городе. Я просто не хочу, чтобы он тебя нашёл». «Правда?» Чу Хэ не ответил, а спросил: «Если бы я не предал в бою на Пути Ада (地狱道 — один из шести миров в буддийской космологии, мир страданий), ты бы уже был запечатан. Мы скрываемся в Х-городе всего несколько лет. Каковы твои шансы против него?» Ваньло приподнял его подбородок: «А если добавить тебя?» «……» «Вдвоём мы легко убьём Чжоу Хуэя, верно?» Чу Хэ долго молчал. Ваньло уже думал, что тот не ответит, но вдруг Чу Хэ странно улыбнулся: «Говорят… одна ночь любви — сто дней привязанности. Раз уже спали, зачем мне убивать Чжоу Хуэя?» Такие слова из уст Чу Хэ звучали настолько абсурдно, что Ваньло сначала не поверил своим ушам. Потом он громко расхохотался: «Одна ночь — сто дней! Хороша привязанность! А между нами? Сколько дней накопилось? Если Чжоу Хуэй захочет меня убить, скажешь ли ты ему то же самое?» Чу Хэ холодно усмехнулся: «Он убьёт тебя сам. Если попросит меня — я просто посмотрю. Но если велит помочь — повторю ему те же слова. Кто из вас выживет — мне всё равно». Ваньло расхохотался. Хотя в битве на Пути Ада сила демонов и была разбита Чжоу Хуэем, и без предательства Чу Хэ Ваньло был бы запечатан, нельзя отрицать: долгие годы Чжоу Хуэй, воплощение Небесного Пути (天道 — даосско-буддийская концепция космического порядка), и Ваньло, воплощение Пути Демона (魔道), были двумя вершинами Шести Миров (六道众生 — буддийская космология: боги, асуры, люди, животные, голодные духи, адские существа). Их противостояние — это противостояние добра и зла, продолжающееся с начала времён. И всё же сейчас, по иронии судьбы, один человек скрывался среди смертных, вынужденно поддерживая тонкую, интимную связь с обеими сторонами. Ваньло сжал холодный подбородок Чу Хэ, заставляя его поднять лицо. В его чёрных глазах на миг мелькнуло что-то вроде нежности — но тут же исчезло, будто и не было. «Говорят, ты был близок к просветлению, но Чжоу Хуэй помешал», — прошептал он на ухо. — «Но стать демоном проще, чем стать буддой. Достаточно одного мысленного шага». Чу Хэ не двигался, лишь закрыл глаза. Он почувствовал, как расстегнули воротник, и кожа шеи ощутила холод. В следующее мгновение Ваньло впился зубами в самую уязвимую точку. Острые клыки пронзили плоть, и кровь из сердца хлынула наружу. Ледяная демоническая энергия (魔息) с неодолимой силой ворвалась в тело! Всё тело Чу Хэ задрожало, пальцы судорожно сжались. Ваньло попытался удержать его, но тот вырвался. — Он схватил ветвь розы за спиной так сильно, что кровь выступила из его побледневших суставов. «Ты…» Глаза Ваньло сузились. Он хотел что-то сказать, но вдруг раздался небрежный голос: «Генеральный директор Чу?» — Это был Чжоу И! Зрачки Чу Хэ мгновенно сузились, потом расширились. Он оттолкнул Ваньло, но тот схватил его за запястье. «Президент Чу?» — Чжоу И поднялся из расположенного внизу ресторана и даже символически постучал в витражную дверь, ведущую в сад на крыше: «Извините, вы внутри?»