Фонарь: Отражение персиковых цветов

Всё тело духа лисы дрожало с частотой, видимой невооружённым глазом. Он дрожал так сильно, что даже Чу Хэ почувствовал, что если он продолжит так дрожать, то в следующую секунду его извергнет собственное внутреннее ядро. Однако сам Сяо Ху не осознавал, что его разум был пуст, и даже не знал, что Повелитель Демонов поднял руку и прижал её к его макушке. — Хорошо, — внезапно заговорил Чу Хэ. У него был особенный голос; в тот момент, когда он открыл рот, это было словно яркий свет, пробивающийся сквозь хаос. Дух лисы вздрогнул, по ее внутренним органам пробежал холодок, и она мгновенно проснулась! Рука Повелителя Демонов застыла в воздухе. Чу Хэ сказал: «Иди и служи Второму Молодому Господу хорошо». Дух лисы даже не осмелился поднять взгляд, чтобы увидеть, как выглядит Повелитель Демонов. Выбежав наружу, она чуть не врезалась в дверь, но даже не почувствовала боли. Она, шатаясь и спотыкаясь, выбежала наружу. «…» — Повелитель демонов обернулся и спокойно сказал: «Тебе действительно всё равно». Чу Хэ улыбнулся и застегнул рубашку, по одной пуговице за раз. Его лицо было бледным и бесстрастным, но когда он улыбался и застегивал рубашку, в его выражении лица появилась какая-то неописуемая черта, от которой невозможно было отвести взгляд. «Меня устраивает даже ты», — сказал он с улыбкой, — «конечно, я ни в чём не привередлив». Край расшитой золотом черной мантии Повелителя Демонов издавал жуткий, едва слышный шорох на ковре при каждом шаге. На самом деле он не был тем трехголовым, шестируким существом, о котором давно ходили слухи в подземном мире, и он не был ни уродливым, ни ужасающим; если бы он скрывал свою демоническую ауру и маскировался под человека, идущего по улице, помимо своего необычного поведения, он не привлек бы к себе особого внимания. «Есть только одна вещь, которую я не понимаю, — с большим интересом спросил Повелитель Демонов, — почему ты всё ещё так зациклен на этом девятихвостом лисе? Потому что у него действительно острый язык, или потому что ты всё ещё веришь, что у него и Чжоу Хуэй действительно были отношения?» Чу Хэ усмехнулся и сказал: «Фань Ло, ты думаешь, Чжоу Хуэй тогда возглавил Шестую группу, осадившую Адский Путь, потому что ты тоже был сквернословом, или потому что он тоже подозревал, что у нас с тобой что-то есть?» Повелитель демонов Фаньлуо немного подумал и слегка улыбнулся: «Не могу придумать ни одной причины. Возможно, это сочетание нескольких факторов. Но если бы это был я, и моя жена сбежала бы с моим заклятым врагом, мне, вероятно, было бы трудно сдержать свой гнев». Чу Хэ взял со стола миску сладкого супа, которую принесла ему лисица, пошёл в ванную и небрежно плеснул в неё суп, сказав: «Наши отношения не такие, какими ты их себе представляешь». Он шел уверенной походкой, спина была естественно прямой, демонстрируя элегантную и грациозную осанку. Фань Ло прислонился к дверному проему ванной комнаты, скрестив руки, поднял бровь и уставился себе в спину, его взгляд метался в свете и тени; однако Чу Хэ, казалось, ничего не заметил и вдруг сказал: «Кстати, скажите своим злым духам, чтобы они не входили в главный дом — прошлой ночью они слонялись возле комнаты Чжан Шунь, и моя кухарка видела их, чуть не напугав до смерти. Я встал посреди ночи и потратил три или четыре часа, призывая ее душу обратно…» Как только он поднял голову, Фань Ло бесшумно появился позади него, положив одну руку ему на незащищенную сторону шеи. "Продолжать." "...Сегодня мне пришлось вылить ведро грязной воды на ночной забег моего брата нагишом, чтобы это скрыть. Скажите своим приспешникам, чтобы они не беспокоили Чжан Шуня, он мой единственный брат." Ванро прижался губами к его шее, его смех прозвучал несколько приглушенно: «Я помню... как впервые тебя увидел». "Тогда ты ведь должен помнить, что я тогда сказал, верно?" «Помню», — неторопливо произнес Фань Ло, словно ему это было очень интересно. «Я вот только подумал… если бы Чжоу Хуэй знал о вашей нынешней ситуации, захотел бы он убить еще одного демона или уничтожить еще одного Будду?» На лице Чу Хэ появилось странное выражение, но прежде чем он успел что-либо сказать, в дверь кабинета постучали. "Брат? Брат, ты там?" Прежде чем Чу Хэ успел ответить, Повелитель Демонов внезапно укусил его за шею! Когда из бассейна хлынула кровь, Чу Хэ схватился за край и издал приглушенный стон, который не смог скрыть. "Брат?" — окликнул Чжан Шунь из-за двери. — Клыки Ванро глубоко вонзились в его вены, и поскольку он не успел откачать кровь, по его полуобнаженной, худой спине потекла тонкая струйка, что выглядело шокирующе на фоне его бледной кожи. Чу Хэ слегка вздохнул, поднял голову, словно хотел что-то сказать, но несколько раз открывал рот, лишь дрожа, и снова закрывал его. Повелитель демонов укусил его за небольшой, особенно мягкий кусочек плоти на шее и сказал: «Ответь ему». "..." Чу Хэ глубоко вздохнул, а затем крикнул: "Я здесь! Что?" Голос Чжан Шуня за дверью звучал немного озадаченно: «Сяо Ху пришлось уйти первым, потому что он случайно тебя побеспокоил и попросил извиниться! Что ты делаешь, брат?» "……Я понимаю!" «Что происходит? Что вы делаете? Откройте дверь!» Приглушенный смех Фань Ло было почти невозможно скрыть. Чу Хэ, не выдержав больше, повернулся и крикнул: «Я же сказал, что знаю!» «Что ты делаешь? Что происходит? Открой дверь, братан!» Идти спать! Чжан Шунь был явно ошеломлен. Он несколько раз моргнул за дверью, прежде чем недоуменно спросить: «Так сердито... ты что, мастурбируешь?» Хотя он что-то бормотал себе под нос, это, безусловно, не ускользнуло от ушей двух людей, находившихся в комнате. Повелитель демонов чуть не рухнул на Чу Хэ, хлопая в ладоши и смеясь: «Твой младший брат — поистине замечательный парень. Нравится он Чжоу Хуэй или нет, но мне он очень нравится, ха-ха-ха…» Чу Хэ, задыхаясь, одевался. Участок кожи, из которого высосали кровь, зажил сам по себе, оставив лишь красноватый след, похожий на след от поцелуя, с яркими кровеносными сосудами вокруг него. Процесс прямого раскрытия своего внутреннего ядра для поглощения духовной энергии других людей истощил его. Спустя долгое время он больше не мог держаться за руку Повелителя Демонов и сказал: «Отпусти». Его пальцы были ужасно холодными, как лед. Брахма стоял, слегка склонив голову, и Повелитель Демонов, занимая эту возвышенную позицию, долго смотрел на его сдержанный профиль, прежде чем прошептать: «Я всё ещё скучаю по твоему настоящему лицу…» Чухе сказал: «Отпусти!» Хотя он пал до такой степени, что ему некуда было идти и он даже не мог обрести свой истинный облик, его несгибаемый дух все еще отчетливо проявлялся в мельчайших деталях. Повелитель демонов не двигался, и спустя долгое время медленно вытащил руку из-под подола одежды, с обнаженного бока. «Хорошо», — улыбнулся он, — «все так, как вы пожелаете». · Вернувшись в свою спальню, Чжан Шунь невольно представил, как его брат мастурбирует в одиночестве в кабинете, и это его немного ужаснуло. В его воспоминаниях Чу Хэ был молчаливым, самодисциплинированным и спокойным человеком, почти безразличным: он никогда не удивлялся и не волновался, редко проявлял какие-либо эмоциональные колебания, ни радость, ни гнев. Он никогда не контактировал с противоположным полом и даже избегал интимных отношений с представителями своего пола; он был словно ледяной кубик в хорошо сшитом черном костюме, излучающий непреклонный холод даже в знойное лето. В древности такой человек был бы аскетом, а в Средневековье — пуританином. Чжан Шунь когда-то злонамеренно подозревал, что в нём может таиться какая-то невыразимая скрытая опасность, но однажды, когда два брата отправились на горячие источники, он воспользовался случаем, чтобы понаблюдать за ним, и тот, казалось, не вёл себя ненормально. Чжан Шунь немного побаивался своего брата. Он знал, что даже при жизни отца испытывал странный, необъяснимый страх перед этим приемным сыном с другой фамилией. Говорят, что Чу Хэ попал в семью благодаря второй жене своего отца, когда тот женился повторно. Причина, по которой говорят «говорят», заключается в том, что Чжан Шунь никогда не встречал свою номинальную мачеху — ему тогда было всего пять или шесть лет, и его на некоторое время отправили жить за границу к бабушке и дедушке. Вернувшись, он узнал, что его мачеха погибла в автокатастрофе. После того как председатель Чжан во второй раз овдовел, он полностью отказался от идеи повторного брака и воспитывал двоих детей один. В то время, хотя Чжан Шунь был еще молод, он уже понял под тонким влиянием окружающих, что Чу Хэ — приемный сын, и приемный сын, который потенциально может угрожать его положению наследника — дети не знают, что такое права наследования, но у них все еще есть инстинкт защищать свою собственность; подстрекаемый окружающими, он действительно поставил в неловкое положение своего приемного старшего брата Чу Хэ. Когда председатель Чжан узнал об этом, он пришёл в ярость. Он устроил чистку и заменил всех вокруг Чу Хэ, и даже вызвал его на выговор: «Чу Хэ — твой брат! Раз ты назвал его братом, ты должен относиться к нему как к родному брату до конца своей жизни!» Чжан Шунь, как всегда, был крайне непреклонен и тут же парировал: «У меня нет этого брата! Я его не признаю! Признавайте его, если хотите!» Разъяренный председатель Чжан, воспользовавшись семейными правилами, так сильно избил Чжан Шуня ремнем, что тот громко заплакал и полмесяца пролежал в постели. Но на этом все не закончилось. С тех пор, всякий раз, когда старый председатель ловил Чжан Шуня, он безжалостно пилил его, что все больше раздражало Чжан Шуня, но тот больше никогда не осмеливался поднять на него руку. Все говорят, что председатель Чжан отдает предпочтение своему приемному сыну, из-за чего его родной сын боится его и поэтому подчиняется старшему брату. Только Чжан Шунь знал, что всё было не так. Он всё ещё помнил ночь, когда его избили. Он проснулся, сонно мучаясь от боли и жажды, и услышал тихие разговоры у своей кровати. Он тут же притворился спящим, не двигаясь, и тайком приоткрыл глаза. Он увидел Чу Хэ, подростка, сидящего в кресле, в то время как председатель Чжан стоял на полу, низко кланяясь, с удивительно… смиренным выражением лица. Он и представить себе не мог, что его отец может быть связан со смирением, но в тот момент именно это слово первым пришло на ум юному Чжан Шуню. "...А Шун ещё молод, и его проделки нечасты. Ваши постоянные избиения создают впечатление, будто я особенно нетерпим..." «Да, да, я понимаю, обещаю, в следующий раз я так больше не сделаю…» В спальне воцарилась тишина. Боясь быть обнаруженным, Чжан Шунь тут же закрыл глаза и замер, издавая тихие, размеренные звуки дыхания. «Следующего раза не будет», — Чу Хэ встал и вышел. — «Ты думаешь, сможешь победить того, кто обладает врожденными качествами, подобными качествам Будды?» Председатель Чжан шел позади него, его нижнее белье было насквозь пропитано холодным потом. Чу Хэ подошел к двери, затем, не оборачиваясь, указал на Чжан Шуня на кровати и сказал: «Он хочет пить, дайте ему воды». ... Всё, что произошло поздним вечером, настолько ярко запечатлелось в детских воспоминаниях Чжан Шуня, что со временем стало настолько очевидным, что казалось почти нереальным. Много лет спустя он всё ещё не мог понять, был ли это настоящий разговор или галлюцинация, вызванная болью и высокой температурой; он знал лишь, что отец больше никогда не тронул его, а Чу Хэ всегда относился к отцу с уважением, никогда больше не проявляя высокомерного и властного отношения. Но с тех пор у него возникло смутное ощущение, что отец боится Чухе. Это чувство было трудно описать, невозможно доказать, и даже казалось абсурдным говорить о нём. Но, хотя Чжан Шунь никогда не обращался к отцу за подтверждением и никому об этом не рассказывал, это смутное предположение и чувство всегда глубоко укоренялись в его сердце и не исчезали с годами. Возможно, из-за того, что Сяо Ху ушел той ночью, и Чжан Шунь спал один, ему снилось много снов, он ворочался в постели. Один из снов был о том, как он обманул Чу Хэ в детстве. Он заманил Чу Хэ на склад поздно ночью под предлогом того, что заблудился в особняке, затем выключил электричество и запер его на всю ночь — на самом деле он тайком вернулся в свою спальню, чтобы поспать, а Чу Хэ оставался запертым до следующего утра, когда слуги обнаружили его и отпустили; однако во сне он смутно вернулся на темный склад, тихо наблюдая за братом в темноте. Чу Хэ сидел, скрестив ноги, в сияющем цветке лотоса, лицом к нему. Его лицо было безмятежным и умиротворенным, излучая мягкое, нефритовое сияние. Вокруг него бесчисленные призрачные фигуры, как реальные, так и иллюзорные, пали ниц на земле. Вдали из бескрайней тьмы вырывались бесчисленные обиженные души, издавая долгие вопли. Чжан Шунь завис в воздухе в каком-то оцепенении, пока Чу Хэ не открыла глаза, не посмотрела на него и тихо не спросила: «Тебе это приснилось?» Чжан Шунь не знал, что сказать, поэтому просто кивнул. «Семья Чжан сколотила состояние на мертвых», — тихо сказал Чу Хэ. «В тот день, когда вы заперли меня здесь, я воспользовался случаем, чтобы помочь этим заблудшим душам обрести покой». Зрачки Чжан Шуня слегка расширились. Его брат погладил его по лбу и сказал: «Иди спать». Чжан Шунь снова погрузился в хаотичный сон, а затем его видение сменилось на белую больничную палату, где истощенный председатель Чжан, с трудом дыша, лежал на больничной койке. «Ах, Шун…» — Он крепко держал за руку своего единственного сына, — «Я оставил семейное дело тебе, твоему брату… Отныне тебе придется полагаться на него в заботе, и ты должен относиться к нему как к родному брату…» Каждое слово словно стиралось окровавленным песком, а свет жизни в глазах отца становился все тусклее и тусклее. «Вы должны внимательно его выслушать... Пусть вам будет мир и удача, пусть вам будет мир и удача до конца вашей жизни...» Отец отпустил её руку и закрыл глаза. Чжан Шунь дрожал всем телом. Ему хотелось плакать, но он не мог. В горле словно забился кислый сгусток крови, и даже слюна была горячей и с привкусом крови. Чья-то рука нежно похлопала его по плечу. «Не бойся», — в какой-то момент позади него появился Чу Хэ и прошептал: «Он отправился на реинкарнацию». Чжан Шунь, с трудом сдерживая слезы, спросил: «Ты… откуда ты это знаешь? Откуда ты…» Чу Хэ тихо вздохнул: «Я так и знал». Голос Чжан Шуня дрожал от рыданий, глаза его были покрасневшие, а виски пульсировали от боли, словно их пронзили шилом. Он стиснул зубы, чтобы подавить рыдания, повернулся к отцу на больничной койке, желая увидеть его в последний раз. Затем он увидел, что в какой-то момент глаза его отца открылись, и по ним медленно потекли две кровавые слезинки. «Чжан Шунь…» — услышал он тихий зов отца, — «Чжан Шунь, иди сюда, Чжан Шунь…» приезжать…… Чжан Шунь, иди сюда... Чжан Шунь внезапно проснулся от сна: "Папа!" Затем он понял, что ему приснился кошмар. В спальне было темно и тихо, а часы показывали два часа ночи. Он вздохнул, заставив себя игнорировать печаль и меланхолию в сердце, и встал, чтобы налить себе стакан воды со столика у кровати. Однако он тут же замер на месте. Под лунным светом некоторое время назад рядом с кроватью бесшумно появился человек! Возможно, даже называть это человеком было бы не совсем корректно; это была серовато-белая фигура с длинными волосами, закрывающими лицо, иссохшими руками, свисающими вдоль тела, и длинными, острыми, загнутыми ногтями, с которых капала черная жидкость. Чжан Шунь дрожал, словно его ударило током: «Ты, ты, ты, кто ты? Кто ты?» «Человек» поднял голову, и в тот же миг Чжан Шунь увидел, что весь его подбородок сгнил, а гниющий язык со свистом опустился на грудь. "Аааааах... Наверху, в спальне, Чу Хэ мгновенно вскочил с кровати, выбежал за дверь, схватился за перила и прыгнул. Услышав шум, дворецкий поспешно оделся и, увидев, как молодой господин спускается с неба, приземлившись с глухим стуком, вскочил. Не раздумывая, он тут же поднялся и выбил дверь Чжан Шуня! "Аа ... Чу Хэ резко включил свет, нахмурился и спросил: «Что с тобой не так посреди ночи?» Злой дух исчез в тот же миг, как Чу Хэ вошёл в комнату, словно снеговик на солнечном свете. Когда дворецкий и слуги, услышав шум, ворвались внутрь, они обнаружили, что спальня аккуратно обставлена, но кровать расставлена ​​беспорядочно. Второй молодой господин непрестанно кричал, словно сошёл с ума, а старший молодой господин, за которого он цеплялся как за спасательный круг, даже не успел обуться. Старый дворецкий почувствовал прилив восхищения: хотя он и не был его родным сыном, и молодой господин обычно ко всем относился холодно, его истинное лицо проявлялось в решающие моменты! Молодой господин, заметивший свою необычность, не проявил никакого интереса к братской привязанности. Он жестом приказал дворецкому и слугам уйти, а когда они остались одни в комнате, налил Чжан Шуню стакан воды, заставил его выпить и толкнул на кровать со словами: «Всё в порядке, ложись спать». «Там призрак! Там призрак!» Чжан Шунь отчаянно схватил брата за руку. «Там действительно призрак!» «…» — сказал Чу Хэ. — «Ты действительно видела сон. Иди спать». «Я не вру! Это белый призрак с такими длинными ногтями и таким длинным языком…» Чу Хэ нетерпеливо попытался вырвать руку, но Чжан Шунь не отпускал. Во время борьбы он внезапно заметил черную тень в углу комнаты. Присмотревшись, он увидел мужчину в черной мантии, стоящего там, с одной щекой, покрытой кровавыми пятнами, и смотрящего на него сверху вниз. «…» У Чжан Шуня стучали зубы: «…Брат, что это за человек вон там?» Чу Хэ обернулся, на мгновение уставился на Повелителя Демонов, а затем холодно произнес: «Нет». Чжан Шунь не мог произнести ни звука; его лицо было бледным, и он опасно покачивался. Тот факт, что он до этого момента не потерял сознание, свидетельствовал о его невероятной силе духа. «Это действительно, действительно, действительно, действительно здесь!!» Чу Хэ медленно и обдуманно повторил: «Правда, нет». Наконец, Повелитель Демонов перевел взгляд, на уголках его губ появилась едва заметная, едва заметная улыбка. Затем, так же внезапно, как и появился, его величественная фигура исчезла в воздухе, словно его здесь и не было. Чу Хэ повернулся и легонько постучал Чжан Шуня по лбу, прошептав: «Засыпай, когда проснёшься, забудешь об этом». Его кончики пальцев словно обжигали, и Чжан Шунь почувствовал, как успокаивается разум. Крайний страх и напряжение утихли так же быстро, как отступил прилив. Вероятно, это был первый раз в жизни, когда второй молодой господин семьи Чжан нашел старшего молодого господина настолько приятным для глаз. Даже простое лицо его брата внезапно обрело неописуемое обаяние. Для Чжан Эршао было несвойственно вести себя как младший брат: он потянул старшего за руку и умолял: «Я… я всё ещё боюсь. Можно я сегодня переночую в твоей комнате?» Выражение лица Чу Хэ было немного странным. «Пожалуйста, брат», — взмолился второй молодой господин, едва сдерживая слезы, — «Может, я прямо сейчас схожу и сниму номер в отеле? Подожди, а вдруг эта мерзкая тварь все еще будет за мной ходить?!» «…Иди сюда», — наконец вздохнул Чу Хэ. Чжан Шунь не хотел оставаться в своей комнате ни секунды дольше. Он быстро свернул одеяла и подушки и последовал за братом наверх. Неожиданно спальня брата оказалась не такой простой и скучной, как он себе представлял. Хотя вещей было немного, и почти не было украшений, комната была ужасно захламлена, словно по ней только что пронесся сильный ветер. Подушки и простыни были наполовину разбросаны по полу, а переодетые рубашки и брюки валялись у двери ванной. Обычно Чжан Шунь в такой ситуации поддразнивал бы его или отпускал саркастические замечания, но сегодня он был настолько послушен, что не смел произнести ни слова лишнего. Он тут же поджал хвост, послушно лег и умолял: «Пожалуйста, не выключайте свет?» Затем Чухе оставила включенной теплую желтую прикроватную лампу и молча легла рядом со своим младшим братом. «Брат», — Чжан Шунь невольно повернул голову, — «Завтра попрошу учителя взглянуть, что ты думаешь…» Однако его брат уже закрыл глаза. Взгляд Чжан Шуня был прикован к шее брата, и тот долгое время оставался неподвижным. У его обычно молчаливого, отстраненного и недоступного старшего брата на шее была очень заметная отметина. Хотя она была почти скрыта под воротником его белой пижамы, из-за ракурса ее все равно было хорошо видно. Это был засос. "...Невозможно", — последней мыслью Чжан Шуня перед тем, как потерять сознание, было недоверие, смешанное с неясным, неописуемым сложным чувством. «У кого, черт возьми, хватит наглости позволить мне это узнать?..» "Ты ищешь смерть? Кто это?.."