Кенотаф

      Минуло ещё этажей сто или двести, а может, даже все четыреста. Смит не считал. Просто брёл дальше. Где-то бежал, где-то прятался, иногда приходилось ползти или прыгать. Всё едино.       Ловушка убила агента «С» добрую тысячу раз самыми разнообразными способами, от мгновенных до очень продолжительных и мучительных. Но это не шло ни в какое сравнение с ощущением всеобъемлющей безысходности. Раны-то исчезали, стоило лишь прочесть записку в кабинете демона. Тогда как упадок духа оставался и лишь усугублялся.       Здесь не было ни одного живого человека. Ни Тиффани, ни Раджеша, ни кого-либо ещё. Поначалу Смит ещё лелеял надежду, что просто коллеги удалились куда-то вверх, обогнали его на несколько сотен этажей. Тщедушный индус просто бы не смог миновать некоторые из здешних опасностей. Какие-то этажи представляли собой весьма серьёзный вызов даже для человека, который со спортом на «ты». Тиффани в этом плане, наверное, было бы чуть легче, но она-то, по идее, должна была пребывать в отключке.       Тем не менее, ни следа присутствия их или кого-то ещё Смит так и не встретил. Хватило бы даже короткой надписи на стене или пятен крови, но ничего такого ему не попалось. Отсутствовали даже какие-нибудь посторонние царапины.       Можно было бы списать происходящее на особенность ловушки. Предположить, что она стирала следы, но самому агенту «С» неоднократно приходилось спускаться на один-два, а пару раз даже на десять этажей. Оставались далеко не все следы, но они оставались.       В целом же попытки вернуться назад ловушкой не приветствовались. Её настроили таким образом, что по мере спуска возрастала освещённость. Темнота же, вопреки первоначальным впечатлениям, являлась здесь скорее спасением. Большинство местных тварей ориентировались в потёмках ещё хуже Смита. Некоторые из них, вроде тех же улыбающихся статуй, вообще не ориентировались.       И вот, поднявшись на очередной этаж, агент «С» замер в недоумении. Внешне перед ним находилась очередная копирка самого первого зала. Но что-то отличалось, и чувства Смита заметили это куда быстрее его глаз.       «Дверь! Пятая дверь!» — дошло до него.       Она располагалась аккурат на том месте, где должен был бы быть, по логике вещей, вход. Через такой Смит сюда и попал. Там ещё неизменно стоял столик со свечами, лампой и всем таким. Однако в этот раз столика не было, зато имелась массивная, непохожая на остальные дверь.       Смит ринулся к ней со всех ног, опасаясь, что проход просто исчезнет. На то, что там может притаиться какая-то опасность, ему было глубочайше плевать. Но дверь оказалась именно что дверью, пускай и ведущей отнюдь не на свободу. Что за помещение перед ним, затуманенный апатией разум агента «С» осознал не сразу. Коридор с несколькими десятками массивных, будто бы вмурованных в стены металлическими дверьми.       «Тюрьма!» — подумал Смит не без воодушевления, а вслух громко спросил.       — Раджеш, Тиффани, вы здесь?!       Ответом послужила оглушительная какофония из множества голосов, постороннего шума и звуков ударов по металлу. Обитатель каждой камеры давал о себе знать как мог или как получалось. Вот только не было в этом всём шуме ничего похожего на голоса агентов.       Как не было ни единой возможности заглянуть в камеры снаружи, не открывая самой двери. Да и открыть не вышло бы — те были металлическими, тяжелыми и, что гораздо важнее, крепко-накрепко запертыми. Причём какие-то окошки, ручки, рычаги или на худой конец замочные скважины попросту отсутствовали.       Смит прошёлся до конца коридора, периодически повторяя свои оклики. Большинство камер содержали кого-то или что-то достаточно разумное, чтобы реагировать на звук и даже произносить членораздельные фразы. Только вот слушая некоторые из них, у агента «С» отпало всякое желание знакомиться поближе с заключёнными.       — Я не предавал! Не предавал! Не предавал! Я НЕ ПРЕДАВАЛ!!!       — Так много ступеней! Ступени… обожаю ступени!!!       — Выпустите меня! Я сожру ваши лица! Быстро! Бесплатно!!!       — Я мясной мотоцикл, несущийся, извергая пламя по просторам пищевода!       Закончив осмотр, окончательно убедившись, что здесь ему нечего делать, и решив, что это лишь очередная уловка, Смит повернул назад. На него вновь накатило уныние и безысходность, даже сильнее прежнего. На секунду ему даже захотелось остаться здесь, пускай и снаружи камер, но в какой-никакой компании. Но затем агент «С» решил, что лучше уж в полной тишине и темноте, чем здесь.       Когда он уже находился у самых дверей, вдруг раздался на удивление адекватный женский голос. Испуганный, измученный, но человеческий, живой, настоящий:       — Постойте, вы же… вы же там… вы же человек, верно? Он тоже вас поймал, да?       — Кто вы? — не доверяя слуху, уточнил агент «С».       — Э, Мария Нестерова, я-я-я заместитель директора воспитательного сада н-номер…       Прозвучало очень даже правдоподобно. Особенно по сравнению с тем, какие приёмы использовала ловушка прежде. Взять тот же голос из-за спины — в нём не было вообще ничего человеческого.       — Нет, что вы здесь делаете? — прервал пересказ ненужных подробностей Смит.       — Он поймал нас, этот ужасный старик! Остановил мою машину и…       — «Вас»?       — Меня, мужа и наших детей, — голос дрогнул, словно его обладательница оглянулась назад. — Их… их больше нет. Я осталась одна.       Раджеш рассказывал об этой истории: единственный до недавнего времени эпизод гибели людей неподалёку от Энмалеста. Заинтригованный Смит подошёл ближе, присматриваясь к двери. Как и все прочие, она была сделана таким образом, что ни изнутри, ни снаружи открыть её не получилось бы при всём желании. Во всяком случае, без взрывчатки или специальных приспособлений.       Нет, в теории можно было бы её долго ковырять саблей. Но отняло бы это времени столько, сколько точно не было у Смита ни сейчас, ни в обозримой перспективе. К тому же усилия не гарантировали хоть какого-то результата. Поэтому агент «С», оценив перспективы, сказал:       — Я найду способ освободить вас, Мария, и вернусь, обещаю.       Женщина не поверила ему. Смит так и не понял, в чём именно состоял его промах. Может, интонации недоставало уверенности, а может, Мария просто уже отчаялась до такой степени, что одними словами её было не приободрить.       — Вы бросите меня. Забудете! Вы не человек!!! Вы такой же, как он… как они все! Как эти сумасшедшие! Псих!!! Чудовище!!!       — Я вернусь, обещаю, — повторил Смит и, стиснув зубы, собирался уйти, но ему не позволили.       — Постойте! — резко сменила гнев на милость женщина. — Простите меня, простите за это… я-я так устала и…       — Ничего страшного, — попытался успокоить её агент «С». — Я вас понимаю.       — Да уж, наверное… послушайте, я не это хотела сказать. В смысле и это тоже, но… простите… — Она кашлянула и, собравшись с силами, выпалила, словно боясь, что так и не сможет закончить фразу: — Мгх, думаю, что двери отпираются где-то наверху!       — Откуда вы это знаете?       До сих пор Смит не встречал ничего, что позволяло бы взаимодействовать с разными этажами. Каждый из них жил своей, полностью независимой жизнью. Однако у Марии на этот счёт имелось своё мнение:       — Здесь есть ещё клетки! Этот старик, он куда-то увёл моего мужа! Куда-то наверх! А потом запер нас здесь! Сказал, хихикая, что не стоит держать все яйца в одной корзине.       — Да уж, похоже на Максим-Максимыча, — сам себе сказал агент «С».       — Думаю, где-то выше должен быть пульт или что-то такое! Он нас не запирал. Просто швырнул внутрь и ушёл. Двери закрылись потом. До того как я… как мы… сумели развязать верёвки.       — Хм, — Смит огляделся. — Номера камеры нет, я боюсь, что смогу освободить только всех здесь.       — Да всё равно! — решительно воскликнула женщина. — Главное… главное, дайте мне хотя бы шанс! Прошу вас! Пожалуйста!       — Хорошо, Мария.       Но и в этот раз уйти агенту «С» не позволили. Хотя следующий вопрос иначе как личным назвать не получилось бы при всём желании.       — Как вас зовут?       — Кхм, Смит. — На секунду он замер и поправился: — Семён.       — Спасибо вам, С-смит, спасибо, что хотя бы пытаетесь, что не сдаётесь, не отчаиваетесь!       Она ещё что-то говорила, но на этот раз агент «С» не стал прощаться, а просто молча ушёл, чувствуя себя последним на свете обманщиком. Ведь он нашёл эту тюрьму, уже находясь в таком отчаянии, что был готов в ней остаться, бросить всё и сдаться.       «Эта Мария сохранила больше боевого духа, нежели я. И если бы не она…» — подумалось Смиту.       Доводить эту мысль до логического финала ему ох как не хотелось.              ***              Следующие несколько десятков этажей агент «С» преодолел едва ли не одним рывком. Его настрой был так велик, что даже жуткие улыбающиеся статуи — неизменный атрибут практически каждого этажа — начали побаиваться.       — Я-я л-л-люб…блю…       — Заткнись! — крикнул Смит, несясь вперёд.       Ему не было дела до набора звуков, которые, очевидно, являлись не более чем обманкой. Зато в голове крепко-накрепко засел голос живого человека.       Зал сменялся новым залом. Лестница за лестницей, всё выше и выше. Появлялись новые опасности. Например, неприятного вида паукообразные твари, что двигались только когда двигался Смит, и пытались его «упаковать» в кокон. Менялись старые: вазы с едой, будто почувствовав, что не пользуются должным спросом, стали содержать «полезные» вещи, даже оружие. Вот только все эти верёвки непременно рвались в самый важный момент, гранаты взрывались в руке, а оружие норовило «выстрелить» затвором в лицо стрелку.       Не обращая на эти мелкие неурядицы внимания, агент «С» упрямо двигался дальше. Данное обещание вкупе со стыдом от своей слабости гнали его вперёд получше иного хлыста. Казалось, что ещё чуть-чуть, вот-вот уже буквально через пару этажей, и он найдёт заветную кнопку, пульт или чем там Максим-Максимыч управлял этим местом.       И Смит наконец нашёл. Не кнопку вовсе, да и вообще не то, что искал. На очередном этаже вновь находилась пятая, отличающаяся от прочих дверь. С ещё одной тюрьмой. По опыту своего «путешествия», в котором повторялось если не всё, то практически всё, агент «С» был готов к такому повороту. Поэтому, не растерявшись, сразу принялся окликать знакомых:       — Раджеш?! Тиффани! Э-э-э, муж Марии Нестеровой? Кто-нибудь?       В ответ ожидаемо раздался хор голосов и звуков из каждой камеры. Смит особо не обратил на них внимания. Прошёлся туда-сюда, повторяя свои вопросы. То, что ему никто так толком и не ответил, его не смутило и воинственного настроя почти не изменило.       «Мало ли, бывает», — решил он, пожал плечами, развернулся и пошёл прочь.       В этот самый момент из той же самой камеры, что и в прошлый раз, раздался всё тот же женский голос:       — Постойте, вы же… вы же там… вы же человек, верно? Он тоже вас поймал, да?       Смит остановился, как в стену врезавшись. Хотя лучше бы он со всей дури врезался в стену. Вне всяких сомнений, это был голос Марии. Точно так же отсутствовали сомнения насчёт происходящего. Никакой женщины в этих камерах не было изначально. Всё это, с самой первой минуты и до сего момента, являлось не более чем жестокой издёвкой. Очередная пытка, часть бесконечной ловушки. Просто чуть более изощренная, нежели предыдущие.       У агента «С» опустились руки. Всё вокруг резко потеряло всякий смысл. Не реагируя на голоса за спиной, он вышел прочь. Сев и приперев собой дверь, Смит сидел на этом этаже до тех пор, пока свет вокруг не стал ослепительно сильным, а улыбающихся статуй не стало столько, что они начали мешать одна другой. Тем не менее, пройти мимо них удалось без проблем — они просто не мешали ему покинуть этаж. Смит медленно побрёл прочь, рассчитывая, что какая-нибудь из обитающих здесь тварей добьёт его окончательно. Но ни одна статуя или плотоядная тень, или гигантский паук просто не могли причинить ему столько боли, сколько причинило осознание происходящего.              ***              Спустя бессчетное количество этажей, которые уже не было сил считать, Смиту показалось, что он провёл здесь по меньшей мере вечность, возможно, больше. И только тогда до него дошло в полной мере, что же это за место такое. В чём истинная суть ловушки. Максим-Максимыч не был дураком, он был немного старомоден, но не более того.       Эта старомодность проявлялась отнюдь не в любви к якобы древним приёмчикам. Она проявлялась в бессердечной жестокости, свойственной той стороне рыцарской эпохи, которую не принято вспоминать много веков спустя. Но Максим-Максимыч родился на её излёте, впитал с молоком матери и пронёс с собой через все последующие столетия жизни.       Жестокость такого рода имела мало общего с современными представлениями о пытках, боли и страданиях. Она обманом заставляла думать, что отчаянная и беспрестанная борьба за что-то имела какой-то смысл. Всё было лишь для того, чтобы в конце концов показать бессмысленность жертв, потраченных сил, пролитой крови. Продемонстрировать, что вся ситуация с самого начала находилась в руках мучителя. Который внимательно следил за происходящим, готовый в любой момент вмешаться, если появится хотя бы микроскопический шанс, что он потерпит неудачу.       И мучитель появился, как только ему показалось, что ловушка исчерпала себя. Почудилось, что в душе агента «С» не осталось чего-то, что можно было бы ещё сломать.       — Те двое — баба и тот мужик-ц — бросили тебя, — сообщил Максим-Максимыч, встретив Смита, сидящего на очередной лестнице вверх. — Свистнули сразу, как зашвырнули сюда. Были таковы, даже не оглянулись.       В этом агент-предатель несколько поторопился или, может, просчитался. Скорее всего, просто не понял хода чужих мыслей. Дело в том, что, погружаясь в пучины своего отчаяния, агент «С» попросту забыл про Кортни и Джека. Не винил в чём-либо. Они остались где-то там, далеко, в другой жизни. За пределами уравнения актуальной действительности. Конечно, если так оценивать ситуацию, то всё выглядело мрачно. Однако Смит не то что не надеялся, а даже не думал о том, что его кто-то придёт спасать. Он отнюдь не считал себя «принцессой в башне». Скорее уж утопающим, чьё спасение зависело от него самого и только него самого.       — Ну-ц, и где они? — Максим-Максимыч, явно не понимающий тонкостей чужой души, демонстративно огляделся, после чего повторил свой вопрос: — Где же? Может, на следующем этаже? Сходи-ц, проверь, хе-хе-хе.       Смит не нашёлся что сказать. Сложно было возразить что-то в лицо очевидному факту. Особенно, если у тебя не осталось ни моральных, ни физических сил. Да и по правде говоря, уныние его было столько велико и всеобъемлюще, что места на ещё какие-то оттенки или добавки попросту не осталось.       — Меня-ц считают старым столько, сколько я себя помню, — посетовал агент-предатель и достал из кармана смартфон, что-то там проверяя. — За это время я понял одну-ц вещь. Ты или живешь в ногу со временем, или время переедет тебя телегой-ц. Хе-хе-хе-хе.       Смех его глухим эхом разнёсся по бесчисленным этажам дома. Смит закусил губу от обиды. Его держали здесь всё это время только ради этой сцены. Кортни и Джек, похоже, и вправду смылись бесчисленное количество времени назад. Поэтому Максим-Максимычу ничего не стоило вмешаться, проявить себя. Но он ждал. С невероятным терпением выжидал момент полного и беспросветного отчаяния. Будто бы читая его мысли, агент-предатель признался:       — Надо сказать, я давненько к тебе приглядывался-ц. Уж больно задорно ты тут носился! То, что не помираешь, — эт я привычный. Думаю, ты заметил: мои игрушки и не убивать настроены. Но чтоб так не умирать, столько держаться, м-м-м. — Максим-Максимыч глянул на него с некоторым уважением. — Ты, парень, хорош. Далеко пойдёшь… в смысле пошёл бы. Ц-ц-ц. Опыт — это тебе не девок за жопы щипать. Я уж знаю, о чём говорю.       — И что дальше? — спросил без всякого желания Смит.       — Думаю, оставить тебя тут ещё на какое-то время. Ц! Пока не закончу с остальными…       Он что-то там ещё вещал, но агент «С» не слушал. Его разум, изголодавшийся по надежде, уцепился за эту случайную оговорку голодным зверем. И не отпустил её. Ведь эти слова означали, что…       — Ты врёшь, старикашка! — крикнул Смит, ощущая внезапный прилив сил. — «Не закончу»?! Да для меня здесь годы прошли! А ты не закончил! Ха! В другом Энмалесте ты за пару дней управился! Дед, ты не умеешь врать!       Максим-Максимыч аж посерел от злости, глядя на эту сцену. Похоже, он не привык ошибаться в людях, особенно в тех из них, кого столько мучал. Агент «С» демонстративно достал саблю.       — Давай! — крикнул он, изготавливаясь к бою. — Или убирайся прочь, старый извращенец! Я лучше буду здесь один, чем стану слушать твои бредни!       — Мда… — только и сказал раздосадованный своей неудачей Максим-Максимыч, поднимаясь на ноги.       Произошедшая с агентом «С» перемена, его готовность сражаться даже спустя всё пережитое смутили агента-предателя до такой степени, что он просто не нашёлся, что сказать остроумного. И это, похоже, приводило Максим-Максимыча в ярость не меньше, чем сам факт неудачи.       Что случилось бы дальше, каким был бы исход этого боя Смит так и не узнал. Привычную полутьму очередного безликого этажа-пустышки внезапно пронзил нестерпимо яркий неоновый свет. После такого количества времени, проведённого в темноте, глазам агента «С» потребовалась почти минута, чтобы рассмотреть дружелюбно подмигивающую надпись «Тот САМЫЙ бар».       — Да-а-а уж, Сёма, а ты мастер находить себе компанию, — ехидно произнесла Алунет, выходя из дверей.       Первым опомнился Максим-Максимыч, похоже, прекрасно зная, с кем имел дело. Именно поэтому сразу бросаться в бой он не спешил. Хотя и разразился гневной тирадой, при этом от злости плюясь так, что казалось, ещё пара минут — и на полу образуется лужа:       — Ты-то чего лезешь?! Тебе-то какое дело? Сиди в своей вонючей пивнушке и…       — Тебе же сказали тогда: веди себя тихо, Макс, — перебила бармен, чьи глаза угрожающе засветились фиолетовым. — Не лезь не в свои дела, Макс. Не буянь, Макс. Ты не послушал, был вышвырнут вон и крупно задолжал. А любой долг платежом красен, знаешь ли.       — И что ты мне сделаешь? Ты — абстракция! Разжиревший стереотип!       — Может и так, — коварно улыбнулись Алунет. — Но мои гости вполне реальны. Везави, прошу.       Она картинно сделала шаг в сторону, демонстрируя, что всё это время за её спиной кто-то находился. Странная сцена, учитывая, что стоявший за её спиной лысый и тощий верзила был выше Алунет где-то на метр и на полметра же шире. Взгляд у него был пугающим. Эти мертвые глаза прямо сходу сообщали: для этого человека убивать — не только профессия, но и приятное времяпрепровождение.       — Сёма, пойдём, — позвала словно мать сына Алунет и на прощание сказала, непонятно к кому именно обращаясь. — Мы в расчёте.              ***              «Тот САМЫЙ бар» выглядел и ощущался точно так же, как в прошлый раз. Та же очень приятная, расслабляющая атмосфера. Ненавязчивая музыка, мягкая мебель, тёплый свет и ощущение хорошей, большой, шумной компании вокруг. Пускай и невидимой.       Алунет уверенным шагом проследовала за барную стойку, походя указав Смиту на ожидающий его покрытый испариной бокал, наполненный до самого края. После всего произошедшего, пожалуй, пиво показалось ему той самой вещью, за которую и душу можно было бы продать не раздумывая.       — Я хочу, чтобы ты знал это уже сейчас. Тебя персонально никто не спасал. Просто расквитались с парой должников. Всё.       Сказав это, Алунет демонстративно сделала пометку в каком-то блокноте. Судя по целым страницам имён, не иначе как списке тех самых должников. Причём имя Максим-Максимыча, похоже, располагалось на одной из первых страниц.       Само заявление агенту «С» показалось наигранным. Этакая ложная скромность. Весьма ожидаемая, если подумать хорошенько. «Тот САМЫЙ бар», вероятно, придерживался некоего нейтралитета.       — Всё равно спасибо. И, эм, боюсь, у меня нет денег рассчитаться за это. — Смит с виноватым видом показал свой уже наполовину опустевший бокал.       — Ох, что же мне с тобой делать. — Алунет наигранно закатила глазки. — Кажется, ты уже знаешь, как мы тут поступаем с должниками, да? Отшлёпаю, Сёма, ох как отшлёпаю…       — Э-э-э, могу оставить что-то в заклад, — предложил вполне серьёзно агент «С».       Он помнил правила, которые ему обозначила Кортни. Это место выглядело дружелюбно, пока ты вёл себя здесь дружелюбно. Но стоило лишь немного забыться, заиграться…       — Что же нам оставишь? Щенячий взгляд не принимаем, — бармен указала на соответствующую табличку, очень удачно подвернувшуюся под руку.       Этот мелкий стереотип навёл агента «С» на вполне резонный, пускай и внезапный вопрос:       — Это… он сказал правду, что ты стереотип? Извини-извини…       Алунет осуждающе на него посмотрела и вдруг протянула неожиданно бледную руку ладонью вверх. Верно истолковав этот жест, Смит коснулся её. Кожа, или что-то на неё очень похожее, оказалась холодноватой, а внутри, вместо костей и мышц, находилось нечто твёрдое и ещё более холодное, как металл.       — Это протез, — сообщила бармен абсолютно спокойно. — Видишь ли, когда-то давно, в другой жизни, в другом мире, в истории, которая никогда не случилась, меня попытались сжечь заживо. И у тех мерзавцев практически получилось. Практически… Меня спасли и выходили.       Агент «С» отпустил её руку и слушал, не перебивая. Очень ясно понимал, что попытка вмешаться в рассказ закончится куда как плачевнее, чем любые долги.       — После я много лет жила в удивительном и незабываемом месте под названием Перекрёсток. Спроси у Крис — она тебе расскажет про это местечко. Охохохо, сколько она может про него рассказать! Никакого пойла не хватит, чтобы всё это выслушать. Мы с ней, кстати, там и познакомились. — Алунет помолчала немного, изучая реакцию Смита, и, видимо, найдя ту подходящей, продолжила: — Затем я оказалась здесь. Почему, как, зачем? Честно — мне плевать. Наверное, я умерла. Важно другое.       — Ты осталась человеком, — заметил агент «С» и попал в «десятку».       — Верно! И это самое важное. Единственное важное, что есть в этом всём. Ну, кроме любимого дела. — Бармен игриво подмигнула. — Всю жизнь я работала в барах. Так что и здесь оказалась на своём месте. Иногда встречаю старых знакомых, иногда новых. А остальное — да пошло оно. — Алунет перегнулась через стойку и на самое ухо прошептала Смиту: — Держись этой мысли, Сёма, и твоя «вечность» закончится гораздо быстрее, чем ты думаешь. Твой кенотаф окажется на своём заслуженном месте. — Она резко отстранилась и сказала: — Рассчитаешься в следующий раз. До встречи.       Агент «С» немного придурел от сочетания не самого лёгкого пива, истории, такой женщины рядом, густого запаха её духов, общей атмосферы заведения и всего пережитого ранее. Поэтому перемену окружающей обстановки заметил лишь после того, как осоловело моргнул. Он находился отнюдь не в баре, а рядом с дачей Максим-Максимыча, аккурат за углом рядом с верандой. На самой веранде происходил оживленный спор.       — Да блять, надо его вытаскивать! И так какая-то хуйня получилась!       Кортни, а её не узнать было невозможно, оппонировал Джек, голос которого тоже было затруднительно спутать с кем-либо ещё:       — Пустая трата времени. Пускай и дальше отвлекает деда, а мы займемся тем, чем планировали заняться до этого. Ну, этим чем-то там…       — Полагаю, что душа Смита не нуждается в спасении, — раздался замогильный голос Тиффани.       Агент «С» невольно улыбнулся, похоже, единственный понявший шутку, и посмотрел на часы. Присутствие агента «Т» демонстрировало, что Смит всё же провёл какое-то время в ловушке. Судя по увиденному на электронном дисплее, минут эдак тридцать. Впрочем, доверять этой информации вот так вот сходу не стоило — он всё ещё находился в мю-пространстве.       — Ну да, а мне потом снова его в баре отпаивать! — фыркнула агент «К». — Там же внутри непременно какая-нибудь залупа с ходом времени!       — Ты ещё скажи, что мы своих не бросаем. — Агент «Д», не сдержавшись, заржал: — Пх-хе-хе-хе.       Смит решил, что услышал достаточно, а потому, изображая, будто он появился только что и вообще не в курсе присутствия за углом кого-то ещё, вышел к остальным. Появление получилось эффектным. Судя по отвисшим челюстям, даже Кортни не предполагала, что Смит мог как-то освободиться. Не удивилась только Тиффани — но тут всё было понятно — и Раджеш. Его тоже спасли, а в обсуждении он не принимал участия, так как всё своё внимание сосредоточил на телефоне. Судя по всему, отсутствие пятого члена группы агент «Р» даже не заметил.       Все четверо выглядели несколько помятыми, но не более того. Чувствовалось, что их последние полчаса времени прошли куда как спокойнее, нежели у Смита. Увы, но дальнейшему купанию в лучах славы помешали обстоятельства. Дача Максим-Максимыча заходила ходуном, затряслась, как во время сильнейшего землетрясения, а затем, вопреки всем законам физики, принялась надуваться, словно воздушный шар.       — Ебать! — крикнула агент «К», заменяя этим очень много слов на тему планов эвакуации.       Агенты кинулись прочь, в сторону сада. Правда, затем Джек и Смит вынужденно вернулись — за Раджешом. Сосредоточенного на телефоне агента «Р» пришлось нести под руки.       Спустя минуту или около того дача наконец лопнула. Не как воздушный шар. Скорее, это напоминало некий гнойник или иной нарыв. По округе разлетелась серая, отправительно пахнущая и не менее отвратительно выглядящая субстанция. Она имела мало общего со стройматериалами, куда больше напоминая смесь органики и масляной краски.       — Ну спасибо, блин, большое, Смит! — ругнулся Джек, которого заляпало с ног до головы.       Агент «С» открыл было рот, желая оспорить свою вину, но затем сразу же закрыл, решив, что оно ему и даром не надо. Да и времени на это не было. Следом за домом уже весь участок пришёл в движение. Мю-пространство дрожало, как желе, готовясь схлопнуться. Раджеш, отвлекшись от телефона, подтвердил суть происходящего:       — Произошедшее в доме дестабилизировало всю систему. По моим оценкам через минуту десять секунд всё здесь схлопнется. Я бы не рекомендовал оставаться внутри.       Желающих оспорить его прогноз не нашлось. Кортни пробормотала что-то про «такой подарок проебала», тоскливо глядя в сторону сарая, после чего скомандовала:       — Уёбываем!       Вокруг творился полный хаос. Появлялись и исчезали диковинного вида существа. Внешность у всех была совершенно разной, но общей чертой являлось то, что вели они себя примерно как рыбы, внезапно оказавшиеся на суше. Проваливались в небытие целые куски пейзажа, в то время как линия горизонта уверенно сворачивалась в ленту мёбиуса. На пути, из ниоткуда, появлялись самые неожиданные препятствия, вроде несущегося на полном ходу паровоза.       Однако всё это, к счастью, происходило само с собой, не особо затрагивая агентов и почти не мешая их эвакуации. В конце, уже на самой границе дачного участка, до них сквозь шум долетел полный гнева окрик Максим-Максимыча:       — Я до вас ещё доберусь, поганцы! Вы ещё у меня попляшете, пся крев!!!       — Доберись-доберись, импотент старый, — буркнула Кортни, но не громко, и только когда группа оказалась за пределами дачного участка.       Агенты отдалились от участка настолько далеко, насколько смогли. Предосторожность оказалась совсем не лишней. В отличие от самого дома, участок в целом содержал в себе целые груды настоящих вещей. Когда мю-пространство лопнуло, весь этот хлам на приличной скорости полетел во все стороны.       Смита чуть не убило тем самым паровозом. Раджешу повезло куда как меньше — он находился прямо на пути локомотива. Только очки и уцелели. Новый агент «Р» появился именно из перевернувшегося на бок локомотива — вылез из кабины машиниста.       — Благодарю, — сказал он, принимая у Смита свои очки, после чего недоумённо заозирался в поисках телефона.       Устройство столкновения с поездом, конечно же, не пережило. Информацию эту Раджеш воспринял странно. С видом человека, который пока не готов принять столь серьёзную утрату, он стоял и шерудил пальцами в воздухе, нажимая на несуществующие кнопки.       Остальные агенты отделались по большей части моральным ущербом. Пока все приходили в себя, Кортни, сев на крышу помятых, словно использованная жестяная банка, жигулей, задумчиво закурила. Ранее там заседал и вылизывался чёрный кошак, встреченный ранее на поленнице. Будучи потревоженным, он прошипел, что-то там мяукнул, после чего решительно, с кошачьим благородством направился прочь от Энмалеста. Проводив его насмешливым взглядом и пустив несколько струек дыма, агент «К», обведя взглядом личный состав группы, констатировала:       — Ну что ж, банда снова в сборе.