Кенотаф

      — Прекрасно, блять, просто прекрасно! — ругалась Кортни, ощупывая рёбра.       Результат этих проверок, каждой из них, ясно отпечатывался у неё на лице. После чего незамедлительно озвучивался в слух. Имелись у неё и другие раны, по большей части внутренние — из рта до сих пор сочилась кровь. Она же залила белок левого глаза, сделав агента «К» внешне похожей на некоего полудемона.       — Зато мы теперь знаем, чего ожидать. Примерно, — попытался утешить её Смит.       — Более чем уверена, что у этого сраного старикашки ещё куча приёмов припрятана. Не просто так он три века землю топчет, падла, тварь!       Последнее касалось не столько Максим-Максимыча, сколько сломанного ребра. Глядя на мучения Кортни, агент «С» внутренне усмехнулся, радуясь, что ему-то так страдать не приходится. Затем он вспомнил про Данте и помрачнел. Взгляд на останки, лежавшие здесь же, не прошёл незамеченным.       — Опять собираешься впасть в ступор? — едко осведомилась агент «К».       — Нет. Я вроде как… перерос это.       — Хорошо. Наслаждайся моментом, — посоветовала злобно Кортни. — Недолго Джек проваляется таким молчаливым.       Смит подавил в себе желание воскликнуть: «Он что, воскреснет из кучи мяса?!». Конечно же, воскреснет. Как и все агенты.       — Думаю, Данте знал, куда этот дед-пердед собирается нас отправить. Потому и соскочил. Пиздабол трусливый.       — Что это за место?       Имел в виду агент «С», конечно, вовсе не внешний вид помещения, а его суть. То, где они находились, было видно и так: в комнате со стенами из гладкого, слегка зеленоватого камня, без потолка. В разные стороны вели четыре прохода, за которыми находились точно такие же комнаты, но несколько других расцветок. И так настолько далеко, насколько позволял взгляд.       Смит мог бы, но даже не пытался провести разведку. Смысла в этом не было никакого. Чисто на интуитивном уровне он понимал, что у этого места нет ни начала, ни конца. Кроме агентов здесь ничего и никого не было. Ни ветра, ни даже пыли или грязи. Максимум кости тех глупцов, что, оказавшись здесь, принялись тратить силы на поиск выхода, которого не существовало в принципе.       Что радовало: через отсутствующий потолок лился довольно приятный желтовато-оранжевый свет. Не то чтобы солнечный, но и не искусственный. Такой приятный ламповый мотивчик. К тому же в количестве достаточном, чтобы всё прекрасно видеть, в том числе друг друга.       — Это? Какая-то древняя ловушка. Вероятно, зацикленный лабиринт или что-то такое. — Кортни усмехнулась. — Раньше подобные штуки очень любили. Прятали в них прЫнцесс и конкурентов на престол. Старьё, блять! Дедуля, видно, сильно отстал от жизни, что нам только на руку.       — Ты знаешь способ выбраться отсюда? — почти уверенный в положительном ответе, уточнил Смит.       — Мы сами отсюда не выберемся. Вряд ли Максим-Максимыч настолько долбоёб, чтобы оставлять выход из своих ловушек. — Выждав немного с самым коварным видом на свете, агент «К» добавила: — Тиф, как проснётся, сразу вытащит нас. Влегкую. Осталось дождаться, когда она…       В этот момент Кортни обеспокоенно посмотрела на останки агента «Д» и спросила:       — Сколько сейчас времени в нормальном мире?       — Два часа ночи, — сверившись с часами, сообщил Смит.       Реакция последовала довольно радикальная. Агент «К», шипя от боли, пересела поудобнее и достала пистолет, словно готовясь к неприятностям. Комментарий соответствовал:       — Пиздец, скоро, блять, начнётся.       Смит мгновенно вспомнил первую ночь после прибытия остальной команды. В три часа стонала и молила о пощаде некая девушка. Джек тогда отшутился, мол, с женой говорил, но дело было явно не в громкой связи. Особенно с тем учётом, что в Энмалесте не ловил ни один обычный сотовый.       — Оживёт — сам расскажет, — буркнула Кортни, которой из-за всех этих телодвижений стало заметно хуже. — Заодно узнаешь, хули он не сдохнет наконец.       — Я думал, это из-за Данте, — заметил Смит не то чтобы удивлённо.       Ему не требовалось такое огромное количество намёков, чтобы понять, что с Джеком далеко не всё так просто и легко, как могло показаться. Да и сам агент «Д» не то чтобы особо отрицал наличие у него скелета в шкафу. Вернее, целого мебельного магазина с кучей покойников.       — Нет конечно, — в очередной раз намекнула агент «К». — Данте в их семейной жизни появился позже. С-с-сука.       Последнее было связано отнюдь не с альтернативной личиной агента «Д», а с тем фактом, что раны Кортни не собирались исчезать или аномально быстро залечиваться. Напротив, всё шло совершенно обычно: внутреннее кровотечение, сломанные кости и, вероятно, ещё какие-то повреждения без оказания помощи лишь усугублялись со временем.       — Я могу как-то помочь?       Говоря это, агент «С» неосторожно дёрнул рукой, что было воспринято как угроза. Кортни направила на него пистолет и прошипела:       — Да — отьебись.       Взгляд у неё был откровенно мутным, словно пьяным, и несколько пустым. Та боль, что она демонстрировала вслух или внешне, похоже, являлась не иначе как вершиной айсберга подлинных страданий агента «К».       — Я просто хочу помочь, — на этот раз благоразумно не шевелясь, сказал Смит. — Меня учили первой помощи.       Пули его, конечно, ничуть не пугали. Не только потому, что Кортни не стала бы стрелять в замкнутом пространстве или в него конкретно. Сложно помочь тому, кто не хочет твоей помощи, а значит требовалось играть по чужим правилам и сначала доказать свою пригодность. Этому агента «С» тоже учили, причём, что характерно, именно в Организации.       — Что, неужели так много баб купилось на эту хуйню с помощью? — презрительно фыркнула агент «К».       Из-за крови вперемешку со слюной жест вышел, что ни говори, эффектным.       — Нет, но многим я помог, — всё ещё не предпринимая никаких серьезных телодвижений, пожал плечами Смит.       — Помощничек, блять, — ещё раз фыркнула Кортни.       Крови в этот раз было как будто бы меньше. Что вряд ли свидетельствовало о излечении. А вот о том, что кровь заканчивалась — запросто.       — Ты говорила, что прочная.       — Ага, прочная. Когда хочу. — Рука Кортни с пистолетом ослабла и опустилась. — Нельзя было показывать. Я умею это контролировать. Только приятного — ноль и нихуя. Была бы тут Тиф… Она бы меня мигом…       — Ты ведь так и умереть можешь.       — Если бы. Если бы…       По мере произнесения фразы голос её затихал, пока не превратился в шёпот. Голова агента «К» бессильно повисла. Смит неторопливо встал и подошёл ближе. Пациент, очевидно, находился в том состоянии, когда уже был не способен помешать себе помочь.       Однако прежде всего агент «С» забрал у Кортни пистолет, походя отметив, что переоценил его. «ТТ» оказался именным, подарочным, но не более того. Рукоятка была вовсе не из узорчатого белого дерева, а из обычной потрескавшейся пластмассы. На пистолетной раме, там, где обычно находился номер оружия, было выбито «А.Н. Назаров».       Когда Смит принялся осматривать, в том числе без всякого подтекста ощупывать агента «К», она вновь пришла в себя. К счастью для него, сил на сопротивление у неё уже не было. Почти — их хватило только на то, чтобы выругаться.       — Убери от меня лапы, с-с-сука.       — Сломанные рёбра, разрывы тканей, внутреннее кровотечение, — перечислил агент «С», не слишком уверенный в своём диагнозе, скорее интуитивно его чувствуя. — Мне надо тебя раздеть, по крайней мере расстегнуть рубашку. Мало ли…       Кортни в ответ что-то угрожающе просипела и слабо сжала кулаки. Иного сопротивления не последовало. Ещё на ощупь Смит чувствовал, что внутри агента «К» есть нечто странное. Расстегнув рубашку костюма, он в этом убедился. Под тонким слоем бледной кожи и жирка, где тот в принципе имелся, находился не то камень, не то металл, словом — что-то твердое. Точное сравнение было сложно подобрать, потому что определённая эластичность всё же сохранялась. Так очевидно было не на постоянной основе. Такое состояние должно было проявляться лишь в нужные моменты, иначе бы Кортни просто не смогла ходить.       Она не врала, называя себя прочной, и, очевидно, что, благодаря этому «стазису», агент «К» в принципе оставалась до сих пор жива. Понятно было также, что, когда твои внутренние органы имели такую вот прочность, но при этом снаружи находилось обычное «мясо» и сломанные кости, — приятного в таком соседстве крайне мало.       — Всё потрогал, что хотел? — тихо, но очень едко спросила Кортни, когда её оставили в покое.       — Да, — воздерживаясь от суждений вроде «было бы что трогать», ответил Смит, заканчивая застёгивать рубашку обратно. — И долго ты так сможешь?       Чтобы его все эти осмотры не были совсем уж бесполезными, он аккуратно усадил агента «К» поудобнее. Так, чтобы переломанные чуть ли не в труху рёбра, не доставляли ей ещё больше неудобств, чем сейчас.       — Я?! Я нихуяшечки не делаю. — Она слабо махнула рукой. — Сдохла бы — и всё на том, мне только в кайф…       — Ты же только что сказала, что можешь контролировать это, — напомнил Смит.       Он начинал сомневаться в достоверности сказанного или, во всяком случае, в адекватности рассказывающего.       — Отьбись, а? — буркнула агент «К». — Тиф поставит меня на ноги. Она знает, что делать.       Очевидно, что Кортни либо не имела возможности рассказать суть происходящего с ней, в том числе, что из себя представляли её способности и их источник. Либо сама не до конца понимала, как это всё работало. Смит подозревал, что вполне вероятен комбинированный вариант с легким флёром нежелания говорить на эту тему. Повинуясь желанию собеседницы, он сменил тему:       — Вы с ней как сестры.       — Это ты типо мне приятное сказать пытаешься? — Кортни скривилась и вовсе не от боли.       — Да-а-а… — неуверенно протянул агент «С».       — Ох, блять, романтик хуев. Тиф — предательница и шпионка, — сплёвывая остатки крови, сообщила агент «К». — Что?! Неужели, блять, непонятно, что она этим своим божкам служит, а не Организации? Пока интересы совпадают — она агент. Но когда-нибудь божки нашепчут ей всадить тебе нож в спину, и Тиф, не моргнув глазом, всадит. По самую рукоять.       Говорила она медленно и с заметным усилием, но всё же было видно, что Кортни лучше. Возможно, сказывалась чуть более удобная поза, но, вероятнее всего, что, пройдя некий предел, её тело просто перестало воспринимать боль.       Рассуждения о Тиффани невольно натолкнули агента «С» на мысли о своей роли в Организации. Высказать это вслух он не мог при всём желании, но эти колебания и так заметили. Наблюдательности и сообразительности агента «К», похоже, не мешали никакие раны.       — Да, ты такой же падла-шпиончик. Только божки те вроде как союзники Руководства, а вот насчёт твоего этого оценщика есть варианты. — Помолчав, она добавила: — Дай закурить.       Пачка сигарет вместе с зажигалкой нашлась во внутреннем кармане пиджака. И если с источником огня всё было просто — цветной кусок пластика, потеряв который даже не заметишь этого, — то вот источник «курева» оказался куда как интереснее.       Белая пачка стандартных размеров без каких-либо опознавательных знаков и тем более пугающих картинок. Стоило извлечь одну, тоже совершенно безликую сигарету, на её месте мгновенно появилась другая.       Сам Смит никогда не курил, но по некой прихоти судьбы постоянно встречался именно с курящими девушками, а потому что-то в этом всём да понимал. Например, что, судя по запаху, сигареты Кортни — сущая дрянь, которая делала зубы болезненно-жёлтыми. Они также вызывали бесконечный кашель, а на сдачу оставляли рак всего, чего только можно. Агент «К», впрочем, ничего из перечисленного не демонстрировала. И даже её фирменная хрипотца, похоже, имела совершенно иное происхождение.       — Купила в одной магической лавке, забыла название… что-то там про артефакты. — Кортни качнула головой. — Ну и хуй с нею.       Смит с осторожностью подал ей сигарету и, лишь убедившись, что агент «К» прочно держала губами свою маленькую продолговатую радость, защёлкал зажигалкой.       — Я ж раньше, когда ещё человеком была, не курила, — рассказала вдруг уголком рта Кортни. — Вот проверяю, убьет ли меня рак. Похоже, что нихуя.       — Интересный, конечно, способ смерти, но не оригинальный, — разглядывая сигарету без каких-либо мыслей на тему курения, заметил агент «С».       — Да-а-а, не твой вариант, хех, мда. — Помолчав немного, Кортни вдруг предложила: — Знаешь что, Смит? Давай заключим, пока мы тут ещё только вдвоём, небольшую сделку. — Без каких-либо предисловий она перешла к сути: — Я обещаю убить тебя. Окончательно и без хуёвых нюансов. У меня получится. Уж не знаю, десятерным рикошетом в переподвыверте, трахая тебя страпоном на Луне, или ещё как извращаясь. Но даже твоя эта хуйня не доебётся, и ты сдохнешь.       Повисла тишина. Первое, о чём подумал агент «С», — это то, что он ни разу не озвучивал, что умрёт именно после «идеального» результата. Тем не менее Кортни это не помешало понять суть. Второй мыслью была тревога насчёт цены данной сделки. И всё действительно оказалось не так просто.       — Что взамен?       — Ты сделаешь то же самое для меня.       — Я даже толком не знаю, что с тобой происходит. А ты, похоже, не хочешь…       — Не могу. Узнаешь ещё, — с недовольством буркнула агент «К». — Поверь, в этом смысле мы с тобой похожи сильнее, чем тебе кажется.       В её голосе чувствовалось раздражение человека, который хотел что-то рассказать, как-то подсказать, но не мог. По тем же самым причинам, по которым агент «С» не мог толком трёх слов связать о Симе и договоре с ним.       — Ну-у-у…       — Ссышь? — прозорливо перебила Кортни.       — Да, — честно признал Смит, уже обжегшийся на «сделках».       Такая реакция, как это ни странно, понравилась Кортни. Она оценила её слабой усмешкой и сказала:       — Значит мозги у тебя всё же есть, и поэтому моё предложение остаётся в силе. Как надумаешь чего, взвесишь «за» и «против» — тогда скажешь, готов ли ты. Времени у нас вагон, если ты ещё не понял.       Речь, очевидно, шла не про длительность пребывания в ловушке, а про нечто большее. Смит на самом деле постоянно задумывался о том, что он не старел. Пока это не было заметно. Что такое год, когда тебе двадцать? Но что с ним будет через десять лет или сто?       Ответ находился прямо перед ним, корчась от боли. Конечно, на видимом возрасте сказывались одежда, манера общения, причёска, отсутствие макияжа и поведение, но сугубо внешне Кортни было лет восемнадцать. Если не меньше. С учётом увиденного под рубашкой, ей, на момент становления агентом, могло быть и шестнадцать. Что придавало историям про былые похождения весьма интересный окрас.       — Даже если от тебя потребуется сделать что-то ужасающее? — уточнил агент «С» с тревогой.       Для него это было куда как важнее, нежели сколько там лет потребуется ждать. Важнее остаться человеком, даже если пройдёт тысяча лет. Агент «К» призадумалась, но скорее для вида, чтобы не показаться сущим монстром. Ответ на этот вопрос она для себя уже вывела:       — Похуй. Сделаю. Не брезгливая.       — А как же «главное — остаться человеком»?       — Шансов нет, — поморщившись, нехотя сказала Кортни. — Чем дольше это длится, тем меньше человеческого в нас остается.       На это уже у Смита был ответ. И тоже заранее придуманный:       — Значит, надо собраться с силами.       — Мне бы, блять, твою силу. Или хотя бы эту вот щенячью уверенность. — Слегка наклонив голову, агент «К» заглянула ему за спину. — Помоги этому уёбищу поставить голову на место. А то сейчас он её к жопе прикрутит.       Оглянувшись за спину, Смит невольно вздрогнул. Там «собирался» по кусочкам Джек, словно очень брутальный и натуралистичный конструктор. То, что примерно две трети его тела отсутствовали, нисколько не мешало процессу. Недостающие части сплетались из неких нитей, банально появлялись из воздуха.       На данный момент его тело, уже целое, пыталось нахлобучить на плечи голову. Ему всё никак не удавалось попасть в некие «пазики», из-за чего голова соскальзывала и чуть ли не падала.       — И костюм отрегенерировал, надо же, — оценил Смит, водружая голову на положенное место.        Раздался костяной щелчок, после чего Джек, очевидно, пришёл в себя. Глубоко вздохнув и бегло ощупав тело, он огляделся. Сразу же начались вопросы:       — Я что-то пропустил? Что мы здесь делаем? И где мы это делаем?              ***              — Максим-Максимыч? Здесь?! — выслушав краткий пересказ предыдущей серии, изумился Джек. — В этой жопе мира? Никогда бы не подумал! Я был о нём лучшего мнения!       — Ты что, блять, знал, что он ещё живой? — усомнилась Кортни.       — Нет, — не стал отрицать очевидного агент «Д». — Но слышал всякое…       — Ой, слышал он! — разразилась руганью Кортни. — Знаю я эти рассказы из Пиздабольска-на-Амуре! Сидят лабораторные крысы в белых халатиках и пересказывают по кругу то, что в глаза не видели. А если б видели — халатики бы перестали быть белыми!       Похоже, ругаться на научных работников Организации она могла бесконечно долго. Тем не менее, на этом данная тема себя исчерпала. Уступив другой. Благо, запас претензий для о-о-очень длительного разговора у Кортни имелся.       — Какого хуя ты вообще попёрся куда-то?       — Да не ходил я никуда! — воскликнул Джек, даже немного оскорблённый. — Ты ушла, этого утянула с собой. Тиф в отрубе. Раджеш сказал, что «танчиков» у него на ноуте нету и не будет. Затем я… фигово мне было, короче. А что потом было — не помню! Ей богу, не помню!       — Ты куда-то гулял, — уточнил Смит без особого интереса. — К Оранову?       — Кому, кого? — не понял агент «Д». — Никуда я не ходил! Фигово мне было!       — Ох, блять, Данте… — начала Кортни, закатывая глаза.       В это самое время откуда-то издали, эхом донёсся женский крик:       — Дорогой, где ты? Я, кажется, заблудилась.       Чего только не было в этих словах. Какие только эмоции в них не смешались. Испуг, обречённость, некая, очень нездоровая маниакальная привязанность и даже истеричная злоба. На ум, само собой, напрашивалось словосочетание «крик банши».       Кортни громко простонала и закашлялась. Походя она попыталась нашарить бессильной рукой пистолет:       — Где, блять, мой «ТТ»? Я не хочу этого видеть!       — Это твоя жена? — спросил агент «С» у Джека.       Он не скрывал определённого намёка в этом вопросе. Что неплохо было бы рассказать что происходит, прежде чем всё перейдёт к более активной фазе. Женский голос тем временем всё приближался. И по мере приближения становилось отчетливо понятно — в этом крике нет вообще ничего, кроме злобы. Тысячи сортов отборной ненависти слились воедино, создавая невообразимый коктейль.       — Ну-у-у, да-а-а, было дело, — не желая углубляться в детали, протянул агент «Д» наигранно позитивно. — Кто по молодухе глупостей не делал, тот…       — Дорогой, где же ты? Ты не один?!       Голос становился не только ближе, но и как будто начинал звучать внутри головы. Во всяком случае, Смит теперь слышал его без всякого эха, совсем-совсем рядом. Кроме того, он что-то чувствовал кончиками пальцев и даже затылком. Словно кто-то стоял у него за спиной.       — Ты ведь понимаешь, что это первое его столкновение? Он, сука, ещё чувствительный, долбаёб ты конченый! — кричала на Джека агент «К». — И у него моя пушка! Ну это помимо его собственной, блять, сабли!       Всё сказанное прозвучало приглушённо, как разговор за закрытой дверью. Однако упоминание агента «Д» резануло Смита, словно ножом. Какая-то невообразимая ненависть к этому человеку забурлила у него в крови.       Никого и никогда в своей жизни агент «С» так ненавидел, как Джека сейчас. Разум, непривычный к такой сильной эмоции, попытался воспротивиться явно навязанному извне образу, но тут Банши показала ему, что такое агент «Д» на самом деле. Какое чудовище скрывалось за этими его улыбочками и шуточками.       Рука Смита, действуя по его собственной воле, потянулась к оружию…