Красный нам к лицу

За окном черного старенького Ниссана мелькали пейзажи Хэнфорта. Такие яркие, такие чёткие. Как-будто Ло только что выпил не меньше 3 чашек кофе. Ещё и сердце соответствующе выстукивает 120 ударов в минуту. Лололошка не знает, сколько он ехал, не помнит, как дошел до успевшего стать родным домофона, без труда распознавшего его лицо. Всё это время парень не мог сдержать улыбку, и только остановившись перед дверью Джона, продемонстрировав высшую степень самоконтроля, нацепил на лицо более-менее спокойное выражение. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он потянул дверь на себя. Медленно, будто каждую секунду проходило несколько часов, дверь открылась. Прямо в лицо мироходца, сквозь стекло оранжевых очков смотрели два угольно-черных глаза. Два прекрасных глаза, отражающих всю вселенную разом, красивее которых Лололошка никогда ничего не видел. Серьезное выражение крайней степени сосредоточенности, обычное выражение лица ученого, вмиг сменило радостное воодушевление. -Ло! Джон что, только что назвал его по имени? Сердце захлебнулось кипящей кровью. Не дав мироходцу и секунды, Джон схватил его за ворот футболки, рывком откидывая в стену, параллельно закрывая автоматически заблокировавшуюся дверь. -Я уж боялся, что ты опоздаешь, и мне придётся держать слово. 3 секунды, - констатировал Харрис, взглянув на наручные часы с неожиданно серьезным выражением лица, вновь ставшим игриво-радостным при взгляде на мироходца, - миллиметраж, Красотка! - Вмиг лицо ученого приблизилось на столь близкое расстояние, что мироходец ощутил холод вечности, исходящий от лица напротив, и, на заставляющем задержать дыхание контрасте, горячее дыхание прямо в губы. - Это возбуждает. Учёный впился в губы Лололошки горячим, жадным поцелуем. Харрис прикусил чужие губы до крови, длинным тонким языком проникая в рот мироходца, собственнически помечая его слегка мятным вкусом с нотками лимона. Руки прошлись снизу вверх от тазовых косточек до груди, по бархатной футболке перетекая на горячую шею, слегка царапая её ногтями больших пальцев. -Красотка! - Он резко отстранился на метр, вытягивая руки, и оставляя Лололошку с довольно глупым выражением лица: приоткрытые покрасневшие губы, с которых по подбородку стекала нить горячей слюны, пьяные глаза с огромными зрачками, слегка прикрытые, но от того не менее преданные. - "Щенячье преданные", - про себя отметил учёный, слегка ухмыльнувшись. И продолжил, уже вслух, - у меня для тебя подарок! - Парень театрально вскинул руки, слегка наклоняя корпус к мироходцу, после чего завёл руки за спину и, как фокусник достает из шляпы кролика, достал непонятно откуда небольшой серый бархатный пакетик. Жестом приглашения на танец, парень завел одну руку за спину и вытянул вперёд вторую, выставив соответствующую ногу. Слегка выглядывая из-под очков взглядом, ожидающем реакции, Джон протянул мироходцу "подарок". Ещё не до конца осознавая происходящее, Ло с трепетом взял в руки мешочек, открывая его за тонкие нити. Что? Это... Браслет? Ошейник? Нет, это... Колье? Неверрящим взглядом Лололошка посмотрел на Джона, поднимая голову. На его лице отразилась счастливая улыбка. Видимо, реакция "милой копии" более чем устроила ученого, так как он, издав фирменный смешок, обратился к Ло: "ну же, ты не хочешь примерить свой подарок?" Уловив положительный кивок, Джон ловко выхватил чёрное колье, в самом центре которого красовалась сложенная сотнями драгоценных камней самого разного рода искра, из тонких, длинных как собственные, но горячих пальцев мироходца. Вероятно сильнее, чем необходимо, прижимая подарок к шее мироходца, едва ощутимо придущивая того, пока разбирался с застёжкой, учёный застегнул украшение. -Ну как тебе, нравится? - спросил у самого уха, подталкивая Лололошку к зеркалу в прихожей. -Очень. - шепотом выдохнул мироходец лишь спустя несколько долгих секунд. Ему не просто понравилось, он был в восторге. Всё тело колотило с каждым ударом сердца. Он готов был разорваться от переполняющих чувств и эмоций. Невероятно, это просто невероятно. Джон и правда подарил ему такую прекрасную вещь? Он развернулся к ученому, чтобы сказать, как счастлив, как благодарен, как ему это важно, как стыдно за то, что вчера вечером не смог за него порадоваться, как он ценит Джона, как любит, как... Парень не успел сказать не слова. Куда более резвая альтернатива притянула его одной рукой за талию, второй за плечо, увлекая в некое подобие вальса. Напевая незамысловатую мелодию, быстрее, чем Лололошка успел что-либо понять, он утянул копию в спальню. Идеально выверенные шаги, полностью соответствующие шагам мироходца, выстукивая в такт музыке понесли двух идентичных парней. Лололошка просто не мог поверить, что это он сейчас вот так просто танцует с Джоном. Он не умел танцевать, но Харрис настолько уверенно и чётко вёл его, что оставалось только полностью отдаваться холодным рукам, восторженно наблюдать за лицом с идеальными чертами, закрытыми глазами и расслабленной улыбкой. Слушать достаточно высокий, идеально поставленный голос, напевающий для него. Всегда идеально чистые, слегка волнистые волосы легко развивались от движений головой, переливаясь мягким градиентом под белыми лампами трёхэтажного пентхауса на верхних этажах многоэтажки. Оторвать глаза было просто невозможно. -Оп-па! Нога Джона встала на пути ноги мироходца, а руки легко толкнули его корпус назад. Что? Лололошка потерял равновесие, растерянно распахнув руки, всё ещё наблюдая за медленно открывающимеся весёлыми глазами учёного. Удар о прикроватную тумбочку прошибает затылок Лололошки резкой болью. В глазах темнеет. Боже, как Ло всё-таки любит это ощущение. Все мысли покидают голову, все переживания и проблемы уходят на задний план. Теперь только ощущения, только чувства. Теперь только Джон. Длинные ноги в прямых белых штанах без единой складки опускаются на колени в миллиметре от паха упавшего. Руки ползут под футболку, заставляя всё сознание мироходца устремиться к кончикам пальцев, ледяными разрядами прошибающих каждый миллиметр бледной горячей кожи. Ло задыхается. Всем своим существом он ощущает дыхание приближающейся смерти... Или это дыхание Джона? Беззвучный крик. Или он кричал во весь голос? Комната чредой бесформенных белых мазков сливается в тоннель, в котором мироходец падает на огромную кровать. Обхватившие его руки стягивают тёплую футболку. -Ло... - Парень переводит невидящий взгляд на... Себя же? Или это Джон? - Ты так и не накрасил губы. Наигранно обиженный тон учёного перетекает в жаркий шёпот на самое ухо, на лёгкое касание губами, расплывшимися в улыбке, на песню звуков, из которых затуманенный разум не может связать и пары слов. Лололошка блаженно прикрывает глаза. Ему так хорошо. Хочется вечно лежать, не ощущая своего существования. Лежать под весом прижимающего к белым простыням такого любимого тела. Лежать, слушая его голос. Ло чувствует усиливающуюся хватку закрывающихся в его волосы пальцев. Удар. -Ты меня слушаешь, красотка? - Из рассеченной брови по виску начинает стекать яркая кровь. - Вот так вот... - Джон подхватывает голову второй рукой, направляя поток крови на лицо. Кровь стекает через нос к уголку рта, направляемая уверенной хваткой. Откидывая голову Ло на подушку, Джон с усмешкой размазывает кровь по губам. - Всё-таки ужасно люблю твою кровь, от её запаха мне крышу сносит. - Заканчивает уже в поцелуй, но Лололошка и так поймёт. А если не поймёт, Джону на это, на самом то деле, плевать. Мироходец отвечает на поцелуй, старательно изучая язык копии, который тот издевательски проталкивает в глотку, вызывая лёгкий дискомфорт. Но Лололошке сейчас всё равно. Как же он любит вкус Джона, как же он любит его уверенный язык, всегда идеально точными движениями застающий в расплох. Джон за конец языка вытягивает его изо рта мироходца, в конце прикусывая до лёгкого онемения. Он наконец позволяет копии отдышаться, на пару секунд отстраняясь к тумбочке, рядом с которой осталось несколько капель крови. Лололошка наконец фокусирует взгляд на довольном лице, на непривычно горящих восторгом глазах, не скрытых за линзами очков. Джон проводит ладонью от солнечного сплетения к ярёмной впадине, второй рукой стягивая штаны с трусами, небрежно сбрасывая их на пол. -Ло... - Джон проводит носом от ключицы к шее, шумно вдыхая металлический запах, смешанный с потом мироходца. Этот запах прекрасен. Учёный готов отдать хоть все свои чертежи, созданные за последнюю неделю, чтобы ещё раз его вдохнуть. Боже... Рука проходится по острым ключицам, а зубы смыкаются, захватывая кожу над сонной артерией. Так, чтобы каждый перекачанный миллилитр крови ловить языком. Он идеально знает анатомию. Знает, где именно нужно прикусить, и что сделать, чтобы переместившись на кадык, ощутить вибрацию крика. Джон резким движением вводит в расслабившегося Лололошку длинный широкий предмет. Парень захлёбывается истеричным вздохом. Вот чёрт, неправильно рассчитал? Джон хотел услышать крик. Недовольно цыкнув, он зачесывает волосы назад, отстраняясь. Что? Рука останавливается на затылке, не закончив запланированное движение. Он... -Да ладно, ты... - Восторг. Лицо ученого выражает искренний восторг, искреннее восхищение. - Ло, ты плачешь! - Он не спрашивает, он констатирует, приближаясь к мокрому от выступивших слёз лицу, хватая его за щёки. Лололошка пытается отвернуться, пристыженно закрывая глаза и прикусывая губу. Он дрожит. Кровь стекает на подушку. Кровь капает на наволочку. Кровь стекает на одеяло. Кровь стирает весь самоконтроль Джона. Кровь и слёзы. -Блять, Ло! Я мечтал, я столько времени мечтал увидеть своё заплаканное лицо! Я был уверен, что это невозможно, но я смог! Я смог его увидеть! Ты показал его мне! - Он стиснул сдавленно заскулившего от переместившейся внутри него игрушки Лололошку в объятьях, после которых на спине останутся синяки и полосы от ногтей. Не ослабляя хватку, Джон начал мелко подрагивать. Лололошку будто ледяной водой облили. Он резко замер, забыв про все свои ощущения, с одной только мыслью, холодным потом скатывающейся по лопаткам. Джон сейчас что, плачет? Почему??? Что он сделал не так? Почему? Почему он расстроился? Ему больно? Ло его случайно ударил? Задел волосы? Или он в ярости? Блять, блять, блять, как он мог так с Джоном... Глаза мироходца испуганно забегали по геометрическим узорам спальни учёного, по заваленному какими-то бумагами столу, по приоткрытой белой двери с железной ручкой... Как-будто они подскажут, что он сделал не так. Слёзы покатились уже не редкими крупицам, а неконтролируемым потоком. -Д-Джон... - Как же жалко это звучало. Лололошка буквально простонал это высоким дрожащим голосом. Задушенный истеричной паникой мироходец уже готов был начать рвать на себе волосы от отчаяния, как вдруг почувствовал резкий вдох Джона, и его смех. Его настоящий смех. Искренний. Такой искренний, такой громкий. Никогда раньше учёный не позволял себе и смешка, кроме наигранной усмешки или пафосного смеха на публике. Но искренне он не смеялся никогда. Сейчас он заливался счастливым смехом от восторга, от нахлынувших эмоций, от искреннего, чистого счастья. -Я обажаю тебя, Лололошка, обажаю, пожалуйста, покажи мне ещё больше, - Воскрикнул парень, откидывая обессиленное тело мироходца обратно на простыни, - я и не надеялся, что получится довести твою нервную систему до такого великолепного состояния, но я гений! Я просто гений! Я смог!!! - Не в силах сдерживать улыбку, он сиял, нависая над Лололошкой на вытянутых руках по бокам от его головы. Волосы падали, совсем немного не доставая до лица мироходца. - Ха-ха-ха!!! - Джон откинулся назад, обняв себя за плечи руками. Лампа за его головой заставляла мягкие пряди светиться, создавая из волос подобие нимба. Нет, Джон не выглядел как ангел. Он выглядел куда прекраснее. Ло затаил дыхание, пытаясь высечь на роговице этот божественный образ. Джон и правда бог. Хотя, даже богом его назвать недостаточно, он... Джон Дейви Харрис. Полное имя румянцем затопило лицо. Нет, не только лицо. Всё тело горело в благоговейном трепете перед ним. Неожиданно низкий тембр, отражаясь от всех стен разом оглушил сознание мироходца. -Покажи мне ещё больше, Лололошка. - Собственное имя окончательно добило. Руки Лололошки неосознанно попытались закрыть лицо. Он просто не мог больше этого выдержать. Он умирал каждую секунду, каждую секунду задыхался от Его красоты, тонул в Его голосе, разрывался изнутри от Его запаха, Его прикосновений через хлопок брюк. Его руки, приходящиеся по всей длине члена, пропускающие в узкое кольцо из пальцев головку. Одна из рук перемещается вниз, размеренными движениями массируя мошонку, а вторая чуть сильнее сдавливает посередине, после чего тянет вверх, и резким движением поворачивает верхнюю часть члена почти на 90 градусов. Хруст. Крик, из-за сорванного голоса больше напоминающий хрип. Джон только что... -Сломал! Больно! Блять, больно, как же чертовски больно! Руки быстрее осознания направились к повреждённому органу, но были перехвачены на пол пути. Холодные пальцы схватили слабые кисти, без труда вжимая в спинку кровати. -Не мешай мне. - Тон был серьёзным, не терпящим отказа. - Будем продолжать! - Снова это сводящее с ума веселье. Вторая рука переместилась на спину, откуда направилась к линии роста волос. Что-то сдавило шею. Камни колье впились в кожу, оставляя на ней глубокие красные следы. А? Воздух резко закончился. В глазах потемнело. Лололошка попытался освободить шею, но руки были крепко прижаты к кровати. Сознание начинало покидать парня, разводами бензина разрезая темноту в глазах. Мысли становились всё тише. Боже, неужели наконец желанное спокойствие? Желанная пустота в голове? На самом деле, смерть, наверное, это так здорово. Так умиротворённо... Вздох. Громкий, глубокий, истеричный. Камни градом кристаллов рассыпались по комнате. Несколько впились в шею. -Вот чёрт, я вообще ничего не почувствовал. Отвратительно. - Недовольное лицо Джона с разочарованием смотрело на шею. - Всё-таки собственноручно куда интереснее. Лололошка дрожал, хватая горячий воздух, как всегда после удушения обжигающий всё нутро. Только в этот раз сильнее всего горел болью сломанный член. Какого черта? Джон решил его сразу везде ломать? Обида проскользнула на дне заплаканных глаз. Тихий всхлип и сжатые губы. Зачем? Неужели это настолько приятно? Это как минимум... Как минимум пиздец как унизительно и больно!!! Белые искорки тихим звоном собрались вокруг места, на котором мироходец сконцентрировал внимание. Несколько открытых ран, последствия асфиксии и инородный предмет внутри и близко не стояли по уровню боли. Упавший после перелома член слегка завибрировал, восстанавливаясь под тихое присвистывание альтернативы. -Вот это да! Умеешь удивить, красотка. - Джон удивлённо склонил голову, после чего, хмыкнув, встал с мироходца, позволяя тому вздохнуть полной грудью. Тепло заполняло тело, постепенно приводя его в норму. Искра снова работала.