Оруженосец

Тяжелый удар сапога вынудил меня проснуться. Я вздрогнул и немедленно посмотрел вверх. Роана склонилась надо мной, словно коршун. — Почему лошадь не осёдлана? Почему мои вещи всё ещё разбросаны на земле? Меч не заточен. Твоё счастье, что у меня нет времени задать тебе хорошую трёпку. Я поспешно вскочил и отряхнул штаны. Земля была сырая из-за мелкого дождя, который не прекращался с самого утра. Я и не заметил, как уснул под дубом, пока ждал возвращения Роаны. Она ушла всего пару часов назад, и я был уверен, что у меня достаточно времени, чтобы отдохнуть. К её возвращению я должен был полностью подготовить нас к дороге. Уже через несколько дней состоится рыцарский турнир, в котором Роана собиралась одержать победу. — Простите, миледи. У меня почти всё готово, — соврал я в надежде, что она, как всегда, мне поверит. Она смерила меня строгим взглядом, но ничего не сказала. — Мы сможем выйти ещё до заката. — А должны были выйти прямо сейчас, — обругала она меня. Я виновато улыбнулся, и она выдала мне подзатыльник. — Ты уже слишком взрослый для таких ошибок, Иво! Если бы ты служил лорду, с тебя спустили бы шкуру. Радуйся, что я к тебе слишком добра. — Спасибо, миледи. Я очень вам благодарен. — Не подлизывайся. Иногда мне кажется, что твой главный и единственный талант — это нарываться на порку. Я смущённо пожал плечами. Бывали дни, когда мне тоже так казалось. Неудачи сыпались одна за другой, словно кто-то насылал на меня проклятие. Хотя чаще всего я видел причину в том, что Роана бывала чересчур придирчивой, когда возвращалась из таверны раньше обычного. Если ей не удавалось приятно провести время с очередной прекрасной девицей, она вымещала раздражение от своей неудачи на мне. За долгие годы в её компании я привык ко всему. Однажды одна из таких девушек даже предпочла заигрывания Роаны моим, и я всю ночь сидел на крыльце постоялого двора в расстроенных чувствах. Позже Роана передо мной извинилась и сказала, что не заметила мой интерес, но я до сих пор обижался. Первым делом я решил вычистить коня. Вигге, как обычно, вывалялся в грязи и теперь его белоснежная шкура превратилась в грязно-серую. Без воды такое не отмоешь — следовательно, стоит ожидать очередной подзатыльник за то, что Роане придётся ехать на мокром коне. Жеребец посмотрел на меня с недовольством, когда я оттащил его от сочный травы и повёл в сторону реки. Всё это время Роана наблюдала за мной и, кажется, сомневалась, что мы сможем отправиться так скоро, как я пообещал. Берег лесной реки, возле которой мы остановились, был слишком высоким, чтобы спустить лошадь. Мне пришлось долго идти вниз по течению, чтобы найти менее крутой спуск. Конь всё порывался сбежать от меня и вернуться к поеданию травы, но, наученный горьким опытом, я был с ним строг и вёл туда, куда нужно было мне. Мы успели отойти довольно далеко от нашего лагеря, прежде чем я услышал голоса. По другую сторону реки сидела компания рыцарей. Все они были одеты в одинаковые тёмно-серые плащи. У одного из них на груди я заметил грязный зелёно-жёлтый герб в виде четырёх квадратов. Я довольно плохо знал гербы местных лордов и рыцарей, но этот герб видел из года в год — герб лорда Норбери. Именно он и устраивал турнир, на который мы так спешили. Их было пять человек. Они сидели возле костра, громко смеялись и обсуждали предстоящий турнир в Уайтхоллоу. Один из них говорил больше, чем остальные. Его голос был громче, и он был недоволен тем, что в последние несколько лет лорд Норбери разрешал участвовать в турнире и женщинам. Хорошо, что Роана этого не слышит, подумал я. Она много раз вступала в драки в тавернах, когда кто-то пытался усомниться в том, что из женщины может выйти достойный рыцарь. Обычно посмевший усомниться в ней оставался без зубов и молил о пощаде. Это всегда были какие-то неумелые пьяницы, которые и меч-то в руках не держали. У Роаны был вспыльчивый характер, и она никому не позволяла себя недооценивать. Стараясь не привлекать к себе внимания, я завёл жеребца в воду. Всплеск воды от его неосторожных шагов заглушил усилившийся дождь. От компании рыцарей нас также защищали высокие заросли тростника. Я принялся натирать слипшуюся шкуру. Чёрная грязь постепенно желтела. — Кто это там? Эй, ты! Откуда у тебя такая шикарная лошадь? Я пожалел, что не убрался подальше. Глупо было надеяться, что на нас не обратят внимание. — Это лошадь рыцаря, которому я служу, сир! — крикнул я и продолжил мыть жеребца. Он начинал нервничать от чужого голоса. Роана хорошо натренировала его, поэтому он вёл себя прилично только с ней и со мной, а на чужаков реагировал так, чтобы никто не мог украсть его или напасть на Роану в его присутствии. — И как же зовут твоего рыцаря? Я не стал отвечать. Исходя из их разговора, им не понравился бы мой ответ. Какое-то время они не обращали на меня внимание. Я домыл коня и уже собирался выходить из воды, когда все пятеро встали возле берега и уставились на меня. — Эй, мальчик, тебя не учили, что на вопросы следует отвечать? Я напрягся. Только сейчас я понял, что они все были пьяны. Это были не рыцари, а солдаты — у них у всех был одинаковый герб. Но что они делали посреди леса? Почему сошли с тракта? Мы разбили здесь лагерь, чтобы нас никто не побеспокоил. Роана не любила компанию, поэтому мы всегда останавливались в лесу. В такую жаркую погоду, как сейчас, мы ночевали прямо на земле и тем самым экономили деньги, которых у нас было ничтожно мало. Немногие соглашались платить женщине-рыцарю. — Эй, я с тобой разговариваю, мальчик! Ты язык проглотил? Где твой рыцарь? Я растерялся и ускорил шаг, уводя жеребца за собой. Позади я услышал всплеск, а когда обернулся, с ужасом заметил, что солдаты перебираются на мою сторону реки. Прежде, чем я успел бы отойти достаточно далеко от них, мимо моего уха просвистела стрела. Жеребец взвился на дыбы и я отпустил его. Обычно он не боялся стрел, но сейчас, когда рядом не было Роаны, никто не давал ему чётких команд. Он убежал обратно в сторону лагеря, а я, как дурак, остался стоять, ожидая нового выстрела. — Ну? Теперь ты готов разговаривать? — спросил меня один из солдат. Тот, чей голос звучал громче всех. — Достаточно ли твой рыцарь хорош, чтобы заработать много денег на своем деле? Или ты служишь какому-то неудачнику? Остальные солдаты рассмеялись. Я застыл, держа руки на виду, чтобы не провоцировать их на новый выстрел. Они подошли ко мне, их главарь толкнул меня в плечо, и я пошатнулся. — Ты начинаешь меня раздражать, мальчик. Ответь мне! — Я служу сиру Моубрею, — ответил я нейтрально. — Рыцарю Грязевых Холмов? — рассмеялся солдат. — Да, вряд ли мы тут чем-то наживёмся. Я сглотнул. Теперь я сомневался, что они были солдатами. На их желто-зелёных гербах я разглядел засохшую кровь. Много крови. Разбойники. Они убили солдат, чью одежду носили. Роана прикончила бы меня за то, что я сделал. Поддавшись панике, я вынул из-за пояса мой кинжал, быстро вонзил его в плечо лучника, а затем побежал. — Сукин сын! — раздалось мне вслед, и я услышал, что они бегут за мной. Я свернул в кусты и попытался скрыться в лесной чаще. Они были пьяны, а я прекрасно бегал. Роана часто не могла угнаться за мной, когда хотела задать трёпку. В этом я был хорош. — Держи его! В попытках скрыться я свернул не в ту сторону, и убежал от нашего лагеря, вместо того, чтобы вернуться и просить помощь у Роаны. Я надеялся, что она и так услышит крики, а ещё поймёт, что что-то случилось, благодаря сбежавшему жеребцу. Удача от меня отвернулась, когда я споткнулся о выступающий корень. Я полетел носом вниз, оцарапал руки и колени. Мои преследователи быстро нагнали меня, один из них грубо вздёрнул меня на ноги и тут же ударил в живот. Я согнулся пополам, схватившись за место удара, но тут один из моих преследователей вскрикнул от боли. Роана подоспела как раз в тот момент, когда я успел попрощаться с жизнью. Она не стала разбираться, что у нас произошло. Я видел, как она отбрасывает одного разбойника за другим, вонзает меч, рубит. Никто из них даже не смог задеть её. Она быстро с ними расправилась. — Это же баба! — удивился главный разбойник. Он лежал на земле, из его плеча текла кровь. Роана чуть не отрубила ему руку. — Так ты служишь бабе? Он мерзко расхохотался. На его месте я бы не стал этого делать. То ли выпитый алкоголь притупил его инстинкт самосохранения, то ли дело было в простой человеческой глупости… Роана снесла ему голову за его слова. Остальные разбойники схватились за мечи и вновь вскочили на ноги. Один из них всё-таки смог задеть Роану, но она тут же вернула удар, и разбойник повалился обратно. Сражение затянулось, но в конце концов Роана их победила. Смертельно. — Что произошло?! — разозлилась она уже на меня. Я всё ещё отходил от погони и хватал ртом воздух. — Кто это?! — Ты могла бы спросить, прежде чем рубить их на куски, — обвинил я и почувствовал, что меня сейчас стошнит. Она сердито вернула меч в ножны и подошла ко мне, чтобы осмотреть мои раны. — Идём, — грубо приказала она и потащила меня за собой. Я оглянулся на гору трупов и ужаснулся тому, что с нами приключилось. Раньше Роане не приходилось убивать, а сейчас она сделала это, не раздумывая. Мы вернулись в лагерь. Жеребец стоял на своём месте и мирно щипал траву, будто ничего не случилось. Роана принялась рыться в сумках, а я стоял, держась за всё ещё пылающий живот, и наблюдал за ней. Она достала мазь, которая воняла, как отхожее место вблизи большого города. Я поморщился, но позволил ей обработать мои царапины. — Ни на минуту нельзя оставить, — пожаловалась она мне и в сердцах хлопнула по бедру. Я виновато потупился. Я знал, что она переживает. За долгие годы совместных странствий мы стали друг другу семьей. Прежде на меня не нападали. Я полагал, что сегодня Роана действовала на эмоциях. Она хотела защитить меня. Думала, что меня убьют. — Они были по другую сторону реки, — объяснил я. — Я мыл коня, а они принялись задавать мне вопросы. Я не стал отвечать, потому что понял, что у них дурные намерения. Потом они спрашивали у меня про деньги, а когда я попытался уйти, один из них выстрелил в меня. Он не попал, но конь сбежал, а я… я пырнул одного из них кинжалом, поэтому они разозлились и погнались за мной. Я испугался. Она вздохнула и притянула меня в объятия. Я обнял её в ответ и понял, что она дрожит. Никогда ещё я не видел её в таком состоянии. — Собирайся, нам нужно срочно уходить. Оседлай коня. Я бросился выполнять поручения. Разбойники или нет, но нам и правда не стоило оставаться рядом с горой трупов.