Es macht mehr Spaß, zusammen zu wohnen

      Наконец-то грянули долгожданные майские каникулы. Целых десять дней заслуженного отдохновения — как манны небесной, которых с трепетом ждала вся страна, измученная серыми буднями. В этом году небеса смилостивились, объединив два праздника, и четыре унылых рабочих дня, застрявших между Первым мая и Девятым, канули в Лету. Меня же грядущим летом ждала защита диплома, а потому глоток свободы перед решающим боем был жизненно необходим. К тому же, тевтонским гостям не терпелось воочию увидеть, как русские чествуют день весны и труда, ведь отголоски подобного праздника некогда звучали и в их родных краях. Девятое мая мы единогласно решили предать забвению. Тяжкий груз воспоминаний, связанных с этой датой, давил на плечи наци, и ворошить прошлое не было ни малейшего желания. Зато Первомай пришелся всем по душе. И пусть традиционный пикник в лесу с дымком костра и ароматом шашлыка остался лишь мечтой, наш личный кулинарный гений, Герман, виртуозно компенсировал эту утрату, сотворив поистине царский стол, ломившийся от изобилия мясных яств. Что ни говори, а немцы знали толк в хорошем мясе! Даже Адольф, обычно воспылавший праведным гневом при виде бесчеловечного обращения с животными и их последующего поедания, на этот раз лишь насупился, но молчаливо хрустел сочными листьями салата, подавляя внутренний протест. Алкоголь преданно отсутствовал на столе, впрочем, он был нам и ни к чему. Во время пиршества Йозеф, словно древний летописец, неустанно сыпал историческими справками и фактами о Первомае, в то время как остальные мальчики наперебой делились забавными байками из первомайских демонстраций тех славных времен, когда они ещё вершили судьбы Германии. Словом, первый день майских каникул прошел в атмосфере безоблачной радости, однако впереди нас ждало еще целых девять дней свободы, которые тоже следовало чем-то заполнить. К великому сожалению, нацистские умы не фонтанировали идеями. Казалось, что все дороги вели нас обратно в душный, пропитанный гарью и смогом мегаполис, но на закате третьего дня я вдруг озарила их своим неожиданным предложением.       — Ребята, кажется, я знаю, как мы можем раскрасить наш однообразный досуг! — За восемь месяцев совместного проживания все, включая меня, привыкли к моей роли вечного массовика-затейника, и я получала огромное удовольствие от этой ноши.       — Опять аквапарк? — с ужасом вопросил Йозеф, уставившись на меня расширенными от шока глазами.       — Или очередной метал-концерт? — предположил Генрих. Я лишь загадочно покачала головой.       — Не угадали! — ответила я, наблюдая, как Геббельс облегченно выдохнул. — На этот раз мы все вместе дружно отправимся на дачу! Не бойтесь, картошку копать не придется.       Мужчины, похоже, юмора не оценили, но на всякий случай расплылись в дежурных улыбках.       — Провести пару дней на лоне природы — это благотворно. — Адольф снова включил режим морализатора. — Свежий воздух, прогулки по лесу, купание в реке или озере… Пока что это лучшая твоя идея, Алиса.       Я картинно надулась, но все же слегка смутилась от похвалы.       — Благодарю за комплимент, мой фюрер. — улыбнулась я. — Итак, завтра мы посвятим сборам, а послезавтра отправимся покорять дачные просторы. Ехать, в принципе, недолго — всего три часа на электричке.       — Электричке? — переспросил Рейнхард. — Это что-то вроде метро?       — И да, и нет. — ответила я. — Это исконно русский вид транспорта, на котором еще в начале прошлого века рассекали просторы. Да и сейчас она остается весьма популярным средством передвижения, особенно если нужно выбраться из города или посетить окрестные поселения.       По их недоумевающим лицам я поняла, что немцы мало что уяснили, но на всякий случай дружно покивали.       — А в современной Германии такое встречается? — поинтересовался Герман.       — Ага! — закивала я. — Я только у вас они функционируют посреди больших городов, выполняя роль эдакого надземного метро. Рельсы проложены прямо над улицами — и городскими пейзажами можно любоваться, и клаустрофобией страдать не придется.       Ребята сдержанно посмеялись, а затем чуть грустно вздохнули.       — Жаль, в нашем детстве такого не было. — произнес Генрих. — Уверен, прокатиться на такой электричке было бы весьма забавно.       — Вот послезавтра и наверстаешь упущенное. — ободрила я рейхсфюрера. — Ну ладно, парни, спасибо за чай, но мне еще надо кое-что доделать для института, так что я, пожалуй, пойду.       — Так выходной же вроде… — неуверенно протянул Гитлер.       Я махнула рукой.       — В следующем месяце мне защищать диплом, да и летнюю сессию никто не отменял.       Я встала, положила свои грязные чашку с тарелкой в раковину и направилась в свою комнату. Домашнее задание было элементарным, но и его требовалось выполнить. Я слышала, как мои сожители спустя пару минут тоже поднялись из-за стола и направились в гостиную, откуда вскоре донесся громкий смех и извечные подколы доктора Геббельса. Хотела бы и я присоединиться к их компании, но работа не ждала. Ну и ладно, зато уже послезавтра нас ждут новые впечатления и отличное времяпрепровождение, нужно лишь немного потерпеть.

***

      Весь следующий день был посвящен сборам. Ответственным за это утомительное дело, как обычно, назначили Гиммлера, да он и не сопротивлялся. С педантичностью истинного партийного функционера он по десять раз проверял и перепроверял содержимое наших дорожных сумок, неустанно напоминая, кто что забыл. В целом вещей у нас было немного, но кто-то из парней постоянно добавлял в свой багаж какие-то мелочи вроде зубной щетки, солнцезащитного крема или зарядки для телефона. В этой суете день пролетел незаметно. Спать мы легли довольно рано, чтобы спозаранку прибыть на вокзал до нашествия бабушек с рассадой и детей с велосипедами. Хоть я на дачу по большей части ездила на машине, кое-какие правила передвижения на общественном транспорте мне были знакомы. Дачники — народ суровый, готовый вступить в бой за каждое свободное место в электричке или якобы случайно оттоптать кому-нибудь ногу неподъемным горшком с рассадой, а потому на вокзал нужно было прибыть как можно раньше, дабы избежать всеобщей толкотни. Кто же знал, что следующее утро начнется с оглушительного вопля Генриха: «Проспали!» Да уж, вот что каникулы с людьми делают! Режим почти полностью сбился, и как его восстановить в кратчайшие сроки, я не представляла.       Как уже было сказано, наша дружная компания умудрилась проспать. Будильники, заливавшиеся трелями на всех шести смартфонах, громко надрывались, но мы продолжали безмятежно спать. Разбудил нас лишь истошный крик рейхсфюрера, который метался по квартире, судорожно пытаясь делать несколько дел одновременно — заваривать всем кофе, чистить зубы и смотреть расписание следующей электрички. Получалось у Хайни откровенно скверно, ведь он был реинкарнацией Генриха Птицелова, но никак не Гая Юлия Цезаря. Но, тем не менее, своей основной цели баварец все-таки добился — мы встали. Глянув на часы, я процедила сквозь зубы сочный матюк и судорожно начала собираться в темпе вальса. Нацисты последовали моему примеру. Спустя полчаса наша развеселая компания вылетела из дома, как пробка из бутылки шампанского, и со всех ног помчалась к ближайшей автобусной остановке. До вокзала нужно было еще проехать три остановки на автобусе, и нам несказанно повезло, что мы на него успели.       — Ужас какой-то! — просипел Герман, согнувшись в три погибели и пытаясь перевести дыхание.       Мы дружно закивали. Сумки были небрежно брошены на пол, а мы стояли, прислонившись кто к холодному стеклу, а кто и друг к другу в тесной давке. Геббельс восседал на единственном свободном месте, которое Адольф буквально вырвал из рук какого-то бугая. Парень благоразумно решил не связываться с полоумным иностранцем, неистово вопящим что-то нечленораздельное и постоянно тыкающим пальцем в сторону своего пропагандиста. В итоге бугай уступил бывшему гауляйтеру Берлина место и вышел на следующей остановке, бормоча что-то про тупых немцев. Последнее фюрер не понял, а я и эсэсовцы предпочли ничего не переводить, во избежание нового потока гневных восклицаний. Спустя еще две остановки, мы покинули автобус и устремились в сторону вокзала. Позавтракать мы решили уже в электричке, благо там продавались сэндвичи и соки. К нашему огромному облегчению, мы успели — до следующей нужной нам электрички оставалось целых пять минут.

***

      На электричку мы, конечно, успели, но от жуткой толкучки это нас не спасло. Рейнхард, взяв на себя сложную миссию по расчистке жизненного пространства, словно танк, продвигался вперед по вагону, расталкивая всех локтями. Я и Генрих посекундно извинялись перед людьми за недостойное поведение рейхспротектора, а остальные мужчины, не владевшие русским языком, просто молча шли вслед за Гейдрихом, бросая на пассажиров полные превосходства взгляды. Сидячих мест в вагоне было катастрофически мало, и как только освобождалось хоть одно, его тут же занимала либо древняя бабулька с неподъемными сумками, либо молодая мамочка с орущими младенцами. Пройдя добрую половину вагона и так и не обнаружив ни одного свободного места, обергруппенфюрер начал потихоньку выходить из себя. Мы изо всех сил уговаривали блондина сохранять спокойствие, ведь в гневе саксонец был страшен. Но, вопреки нашим опасениям, все закончилось благополучно.       — Нет, ну это просто форменное издевательство! — возмутился обергруппенфюрер, когда, наконец, отыскал несколько свободных мест почти в самом конце вагона, и незамедлительно плюхнулся на одно из них. — Эти люди в край оборзели! Если в автобусе хоть место уступают, то тут такой роскоши не дождешься.       Рейнхард извлек из одного из рюкзаков небольшую бутылку холодной минералки и жадно принялся ее осушать.       — Тут каждый сам за себя. — пожала я плечами и принялась изучать карту, чтобы, наконец, приобрести для нашей дружной компании небольшой утренний перекус.       Гейдрих надулся, но промолчал. Его главная цель была достигнута — все мы удобно расположились на двух небольших скамеечках, вмещавших как раз по три человека, в самом конце вагона, а значит, остаток пути должен пройти в относительном комфорте. Генрих положил свою сумку на пол, удобно вытянув скрещенные ноги, и положил голову на плечо Гейдриха.       — Лично я буду досыпать. — объявил рейхсфюрер. — Я вас разбудил, помог быстрее собраться, и только благодаря мне мы сейчас здесь находимся.       — Глядите-ка на него, важный какой нашелся! — закатил глаза доктор Геббельс. — То, что ты бегал по квартире и вопил, как резаный, еще не значит, что ты сделал что-то полезное. От столь истошных визгов и мертвый поднимется!       Гиммлер лишь фыркнул в ответ. Как и восемьдесят лет назад, пропагандист и рейхсфюрер терпеть друг друга не могли и вечно стремились задеть соперника как можно больнее. Мы уже давно перестали обращать внимание на их перепалки, ведь от старых привычек не так-то просто избавиться.       — Но я всё равно молодец, — баварец подвел черту под прениями, самодовольно прикрыв глаза. — Поэтому сейчас я буду вкушать заслуженный покой, и пусть никто не смеет меня тревожить. Рейнхард тихо хихикнул и ласково взъерошил волосы супруга.       — Как скажете, мой рейхсфюрер, — проворковал тот в ответ. Геринг, Гитлер и Геббельс демонстративно поморщились от этой идиллической сцены, а я лишь умилилась, прикрыв рот ладошкой. Ну вот, истинный образец идеальных отношений, во всей красе.       До посёлка, где и располагалась дача, мы добрались без происшествий. Перекусив на скорую руку бутербродами с соком, всю дорогу провели в оживленных разговорах. Мне было известно, что у немцев тоже существует понятие «дача», но представляла она собой нечто совершенно иное. Адольф загорелся идеей сравнить эти два подвида загородного жилища и устроить что-то вроде соревнования. Мы, как обычно, с энтузиазмом поддержали его затею, хотя в глубине души я считала эту затею слегка абсурдной. Это все равно, что сравнивать апельсин с паровозом. Но раз уж сам фюрер пожелал развлечься подобным образом, грех было отказываться. Спустя ровно три часа мы прибыли на станцию поселка городского типа Жидково. Что ж, половина пути позади, осталось примерно столько же. Я улыбнулась, жадно вдыхая свежий воздух, перекинула рюкзак через плечо и направилась к автобусной остановке. Дачный поселок находился в получасе езды на маршрутке, к счастью, ходили они каждые десять минут. Нацисты переглянулись и, как зачарованные, двинулись следом. С маршрутками им еще не доводилось знакомиться.

***

      Наша семейная дача представляла собой скромный двухэтажный домик с уютным крыльцом и миниатюрным балкончиком. Хотя дом и был почтенного возраста, он выглядел вполне достойно и ухоженно. Он был приобретен задолго до моего рождения, и тогда же его чуть было не продали за ненадобностью, но, к счастью, родители сумели воспротивиться этому решению. Разумеется, дача требовала ежегодного косметического ремонта и постоянных улучшений, но зато почти все лето я проводила на свежем воздухе. Особой дружбы с соседями по даче у нас не сложилось, ни я, ни мама не были поклонницами дачной взаимопомощи и разговоров о рассаде и огородах, предпочитая держаться особняком. Теперь это обстоятельство играло мне на руку, ведь никто не станет задавать лишних вопросов о подозрительных мужчинах в количестве пяти штук, которые еле волочат ноги, тихо проклиная бескрайние российские просторы.       — Убейте меня, — простонал Йозеф, едва не повиснув на плече своего благоверного. Австриец тоже с трудом передвигал ноги, но мужественно держался, вспоминая суровые поля Первой Мировой войны и утешая себя тем, что там было ещё тяжелее. К слову, маршрутка не произвела на немцев приятного впечатления. Она напоминала автобус, только в миниатюре, а набилось туда, казалось, вдвое больше людей. Генриху чуть не отдавили ногу неподъемной сумкой, а когда рейхсфюрер справедливо возмутился, ему нахамили и послали куда подальше. Тут уж Рейнхард не смог стерпеть столь варварского отношения к своему возлюбленному и обрушил на голову незадачливого пассажира поток отборной ругани. А поскольку блондин в прошлом служил на флоте, его матерный словарный запас был поистине неисчерпаем, и у всех присутствующих уши свернулись в трубочки довольно быстро. В довершение ко всему, в маршрутке стоял невыносимый смрад и оглушительно гремел шансон. Эти полчаса немцы предпочли вычеркнуть из своей памяти. Зато, когда мы наконец покинули злополучный транспорт, Гиммлер принялся горячо благодарить супруга за защиту чести рейхсфюрера. Саксонец лишь смущенно улыбался и отводил взгляд.       — Потрахайтесь потом, — процедил Геббельс и, пошатываясь, побрел в указанном мной направлении. Мы хихикнули, но последовали за рейхсминистром. Правда, усталость давала о себе знать, и спустя всего несколько секунд доктор филологии прижался к фюреру и начал громко жаловаться на боль в обеих ногах. Мы сочувствовали, но ничем не могли помочь. Приходилось терпеть.       — Мы почти пришли, — подбодрила я. — Еще пять минут, и мы на месте. Немцы недовольно что-то проворчали, но промолчали. Время уже близилось к ужину, о чем громко заявил заурчавший живот рейхсминистра авиации.       — Простите, — смутился тот. — Я привык принимать пищу строго по расписанию, а сегодня, кроме жалкого бутерброда, я ничего не ел.       — Хоть похудеешь, — хмыкнул Гейдрих. Они с Гиммлером выглядели бодрее всех, шагая по грунтовой дороге под руку и с интересом разглядывая окрестности.       — Хватит, — одернула я чересчур наглого рейхспротектора. — Не нужно ссориться, пожалуйста. О, а вот и мы пришли. Мужчины облегченно вздохнули. Наконец-то полдня изнурительной дороги позади. Дальше только отдых и общение с природой, ну, или с тем, что от нее осталось.

***

      Наша развеселая компания расположилась на террасе перед домом. Рейнхард с Адольфом вынесли стол, а я, Хайни и Йозеф быстро его сервировали. Герман, тем временем, колдовал над ужином из того, что обнаружил в холодильнике. А нашел он немало: половину замороженного говяжьего стейка, молодую картошку и изобилие разнообразных овощей и фруктов. Из всего этого бывший летчик умудрился приготовить вполне шикарный по дачным меркам ужин. Из напитков был только чай, так как кофе закончился еще прошлым летом, когда я отдыхала здесь с мамой и даже не подозревала, кто так неожиданно ворвется в мою жизнь прошлой осенью. Было около половины шестого вечера, дорога отняла у нас целый день. Все были уставшими, но безумно довольными.       — Предлагаю этой чашкой чая отметить начало нашего пребывания на лоне природы, — провозгласил Гитлер. Мы чокнулись и сделали по большому глотку. Да, долгая утомительная дорога определенно стоила того. Жара уже спала, уступая место прохладе, дул приятный ветерок, где-то вдалеке лаяли собаки и слышался детский шум, но это не раздражало.       — А хорошо всё-таки, — довольно протянул Генрих, откидываясь на спинку плетеного кресла. — Жаль только, что мы добирались сюда целый день, зато теперь нас ждет целых шесть дней отдыха и единения с природой.       — Ну, насчёт последнего ты слегка перегнул палку, а так да, — улыбнулась я. — Хорошо, что мои родители не продали в свое время этот дом. Конечно, хлопот с ним хватает, но удовольствие от проведенного здесь времени с лихвой компенсирует все неудобства. Мужчины заулыбались и закивали в знак согласия. После душного мегаполиса это было именно то, чего им так не хватало.       — Я уже боюсь ехать обратно, — подал голос пропагандист, до этого хранивший молчание. — Как вспомню все сегодняшние ужасы, так в дрожь бросает. Адольф притянул любимого к себе, всем своим видом демонстрируя, что никому не даст обидеть своего воробушка.       — Вот тебе и минусы жизни в стране с такой огромной территорией, — вздохнула я. — Если честно, мне слабо представляется, как вы собирались управлять такими необъятными просторами. У нас дальние регионы еще не до конца освоены, и это только европейская часть.       — Вот ею бы и правили, — пожал плечами Герман. — А в отдаленные районы ссылали бы политических заключенных.       — Только они бы там быстро умирали от холода и голода, а ещё от диких зверей, — сказала я. — А может, и к лучшему, что вам не удалось осуществить задуманное… Пусть моей страной правят те, кто действительно желает ей процветания, а мы в ней будем просто жить и радоваться.       — За то, что всё так сложилось, — Гиммлер снова поднял чашку с чаем. — Да, возможно, то, что мы в свое время не смогли захватить СССР, и к лучшему. Он все равно распался, а нам меньше головной боли. Мы рассмеялись и снова чокнулись чашками.       Поболтав ещё немного, наша дружная компания стала потихоньку расходиться по комнатам. Дорога была дальней, и все, естественно, устали. Дом был достаточно просторный, чтобы разместить всех шестерых. Спать не хотелось, а хотелось просто растянуться на мягкой кровати и вытянуть наконец ноги. Дом быстро погрузился в уютную тишину. Из приоткрытого окна доносилось стрекотание цикад, изредка слышались шорохи и тихие перешептывания моих сожителей. Я блаженно прикрыла глаза и растянула губы в улыбке. Впереди нас ждали целых шесть дней отдыха, и нужно было провести их с пользой. Благо, здесь было чем заняться, и уже завтра парни почувствуют на себе все прелести дачной русской жизни. Скорей бы уж.