Es macht mehr Spaß, zusammen zu wohnen

      Весна ворвалась в Москву дерзко и внезапно. Ещё вчера мороз рисовал ледяные узоры на стеклах, а сегодня солнце нагло заливало город теплом, заставляя снежные шапки, словно робких великанов, медленно таять. Сосульки, хрустальные кинжалы зимы, сдавались одна за другой, плача звонкими слезами.       Мы, измученные зимней спячкой, жадно ловили каждый луч. Рейнхард, словно заправский гелиофил, оккупировал балкон, принимая солнечные ванны с маниакальным упорством. Мы, конечно, подшучивали над обергруппенфюрером, но в глубине души понимали его — усталость от вечной зимы не щадила никого. Генрих, снисходительно улыбаясь, лишь пожимал плечами: «Он всегда был таким, мой Рейни».       Я же, в очередной раз возблагодарив судьбу за наличие балкона в съёмной квартире, оценила его двойную функцию — и бёлье просушить, и витамином D подзарядиться. Гейдрих, аристократически бледный от природы, страдал от своей «неаристократичности». Он, ниспровергатель канонов и эстет-бунтарь, искренне считал бледную кожу уделом болезненных аристократов, а загар — символом жизненной силы. Некогда утопивший свою скрипку в пубертатном бунте, он и сейчас с упорством, достойным лучшего применения, боролся с саксонской бледностью, добиваясь успеха с переменным успехом. Выглядеть, как «поганка», бывшему рейхспротектору претило. Потому-то и полюбились ему солнечные ванны, ставшие не только удовольствием, но и способом поддержать здоровье. Пару раз к нему присоединялись и мы с Гиммлером — надо же было восполнить зимний дефицит солнечного света, да и в компании всегда веселее.              В начале марта у нас появилось сразу два повода для радости — день рождения Рейнхарда и Восьмое марта, которые мы, не мудрствуя лукаво, решили объединить в одно феерическое празднество. Генрих, как и следовало ожидать, не преминул воспользоваться поводом. Купленное мной пиво и вино, хоть и не отличалось крепостью, было щедро компенсировано количеством, да и повод, чего уж там, был более чем весомый — день рождения его ненаглядного супруга. Подарков, впрочем, мы друг другу дарить не стали, хоть Адольф с Йозефом и трудились в поте лица, пополняя наш общий бюджет. Бывший фюрер, под псевдонимом, бойко рисовал картины на заказ в Интернете, а Геббельс, тоже под вымышленным именем, строчил рецензии на книги и статьи. Работа кипела, денежка капала. Герман, одно время загоревшийся идеей о трудоустройстве, быстро понял, что его навыки в современной жизни не слишком востребованы. Специфическое прошлое и полное непонимание принципов работы в сети ставили крест на его карьерных амбициях.       Предложенные мной вакансии его не прельщали, и он продолжал нахлебничать, не испытывая ни малейших угрызений совести. Впрочем, и для бывших эсэсовцев подходящей работы не нашлось. Генрих наотрез отказался возвращаться в сельское хозяйство, ссылаясь на печальный опыт прошлого и боязнь быть узнанным, а у Рейнхарда не было высшего образования, необходимого для достойного трудоустройства. Предложение Геббельса играть на скрипке в подземном переходе блондин проигнорировал с оскорбленным видом. Он был выше этого и не собирался разменивать годы практики на подобное плебейское занятие. К тому же, классическую музыку Гейдрих старался забыть, как страшный сон, а тяжёлый металл на скрипке, согласитесь, звучит несколько… нетрадиционно. Так что мужья продолжали коротать дни дома, лишь изредка выбираясь со мной на прогулки.       Зато наш сдвоенный праздник удался на славу. Отсутствие подарков мы компенсировали щедрым застольем, искрометными тостами и остроумными шутками. Парни по очереди поздравили сначала Рейни, а потом и меня. Йозеф, с присущей ему дотошностью, зачитал объёмную историческую справку о Кларе Цеткин, Розе Люксембург и истории Восьмого марта, что было на удивление познавательно. Гейдриху же мы хором грянули немецкое «С Днём рождения тебя!», а Гиммлер, по старой традиции, полез обниматься с мужем.       Я, признаться, не ожидала от Гиммлера особой тактичности, но реальность, как всегда, превзошла все ожидания. Как потом признался обергруппенфюрер, его любимый всегда тяготел к телесным контактам и не упускал возможности прикоснуться к нему или обнять, когда они оставались наедине. Хайни, хоть и был пьян в стельку, вёл себя на удивление тихо, лишь изредка невнятно бормотал что-то и икал. Да, это вам не русские мужики, которые в состоянии алкогольного опьянения творят всякий беспредел… Немцы в этом плане гораздо спокойнее, хотя и пьют не меньше нашего.       В общем, посидели мы тогда на славу. Расходились спать уже после полуночи, уставшие, но довольные. Грязную посуду решили оставить на завтра, вернее, на более позднее сегодня. Пьяный Геббельс не преминул подколоть эсэсовцев, невинным тоном поинтересовавшись, не стоит ли нам покинуть квартиру часа эдак на три-четыре, дабы не помешать их «праздничной ночи любви». От очередного фингала под глазом пропагандиста спасло лишь невменяемое состояние Хайни с Рейни и их благодушное настроение. Однако Гейдрих пригрозил, что в следующий раз рейхсминистр пропаганды так легко не отделается. Даже Гитлер, ярый противник алкоголя, в честь сдвоенного праздника не удержался и пригубил два глоточка сильно разбавленного вина, чему мы были только рады. Словом, начало марта выдалось невероятно весёлым и насыщенным, но впереди нас ждало ещё много интересного.       И ближе к концу марта, когда температура перевалила за плюс пятнадцать, я в очередной раз решилась разбавить наши скучные будни. Если нацистам понравился февральский поход в торговый центр, то моя следующая идея должна была привести их в восторг.       

***

      Ближе к концу марта судьба смилостивилась надо мной, подарив нежданный субботний выходной. Ученик отменил занятие из-за болезни, чему я была несказанно рада. Вырвать у рутины лишний день свободы — всегда большая удача, и этот внезапный подарок я не собиралась растрачивать впустую.              — Парни, у меня есть идея, как провести мой внезапный выходной! — радостно объявила я за ужином в четверг. Нацисты уже привыкли к моей роли заводилы в нашем дружном коллективе и с любопытством устремили взгляды на меня. В хитросплетениях современных развлечений они пока что разбирались слабо, всецело доверяя моему опыту в этом вопросе.              — Помните наш поход в ТРЦ? — начала я издалека, как обычно. Мужчины кивнули в унисон.              — Так вот, список современных утех не ограничивается лишь одним торговым центром, — продолжила я интриговать, — Человечество за восемьдесят лет изобрело бесчисленное множество способов борьбы со скукой.              — На этот раз это будет что-то экстремальное? — предположил Рейнхард, предвкушающе потирая руки.              — Или метал-концерт? — подхватил Генрих. Супругам уже не терпелось вырваться куда-нибудь, но для мероприятий на свежем воздухе всё ещё было зябко.              — Нет и нет, — улыбнулась я, — Скажите-ка мне, а вы любите воду? — после столь неожиданного вопроса нацисты надолго застыли в раздумьях.              — Круиз на яхте? — спустя несколько секунд молчания осторожно поинтересовался Герман. Я отрицательно покачала головой.              — Гораздо лучше — аквапарк! — радостно объявила я, — Я уже забронировала нам время как раз на эту субботу. Три часа водных горок, различных бассейнов и просто отличного времяпрепровождения. Денег у нас сейчас предостаточно, благодаря господам Гитлеру и Геббельсу, так что на шестерых человек точно хватит. Плавки давайте закажем сегодня вечером, и завтра они будут у нас. Гарантирую, что это в разы круче торгового центра, поверьте.       Бывший рейхспротектор, выслушав мою тираду, предвкушающе улыбнулся. Я аж видела, как зажёгся огонёк в его голубых глазах. Да уж, вот он, водный знак зодиака во всей красе, плюс бывший морской офицер. Рейни обожал воду едва ли не больше нас всех, и я была рада угодить одному из своих лучших друзей. Да и остальные мальчики выглядели довольными, кроме почему-то Йозефа. Нет, о причинах нелюбви пропагандиста к воде я знала, но ведь в аквапарке не обязательно только плавать в бассейнах. Можно, например, лежать на шезлонге или покачиваться на надувном матрасе или большом круге. Так что страх рейхсминистра мне казался совершенно беспочвенным.              — Но…? — попытался было возразить Геббельс, однако его проигнорировали.              — Значит, решено, — подытожила я, — Послезавтра мы все дружно идём в аквапарк, и возражения, герр Геббельс, не принимаются.       Пропагандист окончательно сник. Судя по всему, Йозефу в таком месте было делать просто нечего, но я собиралась его переубедить. Остаток вечера прошёл в моих рассказах об аквапарках. Я делилась своим небогатым опытом, а немцы дружно восхищались и качали головами. Что ни говори, а развлечений в двадцать первом веке гораздо больше, нежели в двадцатом. И нацисты уже сполна успели в этом убедиться.       

***

      В субботнее утро воздух звенел от предвкушения. Быстро расправившись с завтраком и упаковав всё необходимое в бездонную сумку, наша развеселая компания выпорхнула из подъезда и зашагала в сторону аквапарка, до которого было минут двадцать неспешной прогулки. В четверг вечером я осчастливила ребят обновками с Wildberries — стильными плавками. Генрих, верный себе, выбрал лаконичные чёрные, остальные же пустились в эксперименты. Вчера вечером мы забрали заказ, а сегодня собирались покорять водные вершины. И это не было преувеличением. По моим рассказам, некоторые горки достигали головокружительной высоты, и спуск с них грозил переломами. Йозеф после моих слов побледнел ещё больше, а Рейнхард, напротив, загорелся идеей испытать все экстремальные аттракционы. Чем выше и круче — тем лучше. Отговаривать этого рейхспротектора было бесполезно, даже не пытались. Только Гиммлер взял с мужа клятвенное обещание быть предельно осторожным.              Монументальное здание из стекла и бетона вновь поразило нацистов. Как и в случае с торговым центром, мужчины на пару секунд замерли, зачарованно разглядывая исполинское сооружение. Геббельс, правда, попытался притвориться, будто теряет сознание, но никто не поверил в этот жалкий спектакль. Наша процессия гордо вошла внутрь и направилась к стойке регистрации. Как же удобно, что я забронировала места заранее! В выходной день купить билеты — задача не из легких, многочисленные семьи с детьми создают столпотворение. Девушка за кассой лишь сверила мои электронные билеты, подтвердила наличие брони и указала направление. Поблагодарив её, я снова возглавила нашу пеструю компанию. В аквапарках я не была целую вечность, но смутные воспоминания о расположении основных объектов ещё теплились в памяти. На входе в бассейновый комплекс нам выдали водонепроницаемые браслеты и объяснили, как пройти к раздевалкам и душевым. Кивнув, я первой устремилась в нужном направлении, а парни послушно последовали за мной. Геббельса уже била крупная дрожь, но он старался держаться молодцом и не выдавать свой страх.              — Вам направо, — скомандовала я у раздевалок, — Внутри кабинки есть вторая дверь, ведущая в коридор с выходом к бассейнам. Давайте дождемся, пока все переоденутся, чтобы не потеряться, а то будет совсем не весело. Немцы согласно закивали, и мы разошлись по кабинкам. Я предусмотрительно надела купальник еще дома, поэтому разделась и сложила вещи молниеносно. Правда, очки пришлось снять, и мир сразу расплылся в туманной дымке. Но я надеялась на помощь парней. Линзы мне были противопоказаны, а значит, кому-то из нацистов предстояло стать моим временным поводырём. К счастью, я была не одинока в своей беде — Генрих без очков тоже превращался в слепого котенка. Хорошо хоть, что отсутствие привычных окуляров не помешает нам насладиться отдыхом.              Спустя пять минут мы снова были в сборе. Геббельс вцепился в Адольфа мёртвой хваткой и ни за что не хотел его отпускать. Что ж, назад пути нет.              — Все готовы? — спросила я и получила в ответ дружные кивки. Рейнхард аж пританцовывал от нетерпения, при этом крепко держа супруга под локоть. Генрих постоянно щурился, но выглядел вполне довольным. Без очков видеть баварца было, признаться, крайне непривычно.              — Иди сюда, — позвал меня Гейдрих и галантно предложил мне свой локоть, — Не хочу, чтобы ты расшибла нос, а нам потом отвечай. Что поделать, придется побыть вашими глазами, раз что ты, что мой Хайни без своих стеклышек — как без рук. Я фыркнула, но от предложенной помощи не отказалась. Гиммлер закатил глаза, а подошедший Герман хихикнул.              — Пошли уже, — поторопил он, — Не терпится окунуться, так сказать. Наболтаетесь ещё, неразлучники. Мы рассмеялись и осторожно двинулись к входным дверям в аквапарк. Хотелось и момент растянуть, и не поскользнуться на мокром полу. Я толкнула тяжёлые двери, и наша дружная компания наконец-то шагнула в мир водных развлечений.       

***

      Как и ожидалось, аквапарк произвел на немцев ошеломляющее впечатление. Одно дело — смотреть на громаду здания с улицы, и совсем другое — оказаться в его бурлящем чреве. Рейнхард, неутолимый источник энергии, тут же поволок нас с Генрихом в ближайший бассейн, чему мы, в общем-то, и не сопротивлялись. Адольф с возлюбленным неспешно проследовали к лежакам, расстилать предусмотрительно захваченные полотенца, а Герман, с апломбом ценителя комфорта, отправился на поиски огромных надувных кругов. По его мнению, отдых — это не беготня угорелого, что, несомненно, относилось к Гейдриху, успевшему побывать, кажется, во всех бассейнах и теперь нацелившемуся на водные горки. В ответ на колкую реплику Геринга, блондин с невозмутимым спокойствием пообещал утопить рейхсмаршала, и внушительный вес последнего его ничуть не смутил. Шеф Люфтваффе лишь закатил глаза и, ворча, поплыл устраиваться на своем надувном троне. Вокруг царил гул толпы, сновали дети. Знали бы они, кто сейчас находится с ними под одной крышей… Но нацисты вели себя на удивление тихо, мирно и ничем себя не выдавали.              Спустя полчаса обергруппенфюреру стало откровенно скучно. Мы с Хайни, словно привязанные, послушно следовали за нашим неугомонным поводырем, ибо выбора у нас все равно не было. Генрих с огромным удовольствием отдохнул бы на лежаке, потягивая какой-нибудь прохладительный напиток в местном кафе, но саксонец с упорством танка продолжал тащить нас за собой к очередному водоему. Хорошо хоть, на водные горки наш любитель острых ощущений отправился в одиночестве — Гиммлер побаивался высоты, да и я предпочитала более спокойный отдых.              — Так, мне скучно! — торжественно объявил Рейни, триумфально скатившись с последней горки. — Вроде мы везде уже успели побывать…              — А прошло всего-то полчаса, — поддела я блондина. — Неужели наш неиссякаемый вечный двигатель выдохся? Рейхспротектор беззлобно фыркнул.              — Развлекать меня не надо, — якобы обиженно пробурчал блондин и уже собирался продолжить свою мини-тираду, как вдруг его взгляд упал на мирно дремлющего на лежаке Йозефа. Пропагандист, подложив руку под голову, выглядел таким беззащитным, что нехорошая улыбочка, расцветшая на губах обергруппенфюрера, мне сразу не понравилась. Геббельс был в полном одиночестве, так как Адольф что-то увлеченно втолковывал развалившемуся на надувном круге Герингу, который, казалось, совершенно не обращал на бывшего фюрера никакого внимания.              — А вот и развлечение! — предвкушающе потер руки Гейдрих и неторопливо направился к Геббельсу. Мы с Генрихом переглянулись и пошли следом. Он нас, к слову, за всё это время так и не отпустил, зорко следя за тем, чтобы мы не покалечились.              — Отдыхаешь, Йозеф? — невинно поинтересовался рейхспротектор, подойдя к лежаку. Геббельс приоткрыл глаза и недовольно на нас взглянул.              — Вам-то что? — вопросом на вопрос ответил пропагандист. — Не мешайте мне отдыхать, — повелительным тоном чуть ли не приказал он и снова закрыл глаза. Рейнхард недобро ухмыльнулся.              — Но ведь тебе наверняка скучно, — продолжил приставать блондин. — Всё время отлеживать бока не только неинтересно, но и вредно для здоровья. Надо бы сменить твой досуг. С этими словами саксонец легко стащил опешившего пропагандиста с лежака и потащил его в сторону бассейна. Мы с Хайни понимали, что должно случиться дальше.              — Герр Гейдрих, немедленно поставьте меня на место! — верещал Йозеф, но его крики были проигнорированы. Гитлер же не обращал ни на что внимания, продолжая одностороннюю дискуссию с Германом.              — Генрих, прикажите своему мужу прекратить надо мной издеваться! — попытался зайти с другой стороны Геббельс, но Гиммлер лишь пожал плечами.              — Не хочу, да и права не имею, — спокойно ответил черный иезуит. — Рейни давно перестал быть моим подчиненным, а стал сперва близким другом, а потом и возлюбленным. А близким не приказывают. Йозеф сник, поняв, что помощи ждать неоткуда.              — Адольф тебя убьет! — попытался привести последний аргумент Геббельс, но и он был проигнорирован. Я догадывалась, что именно хочет сделать бывший рейхспротектор, а именно — научить-таки Йозефа плавать. Воды он и так не боялся, что существенно упрощало задачу. Только блондин хотел было бросить пропагандиста в воду, как я его остановила.              — Погоди, — влезла я. — Просто так бросать его скучно. Хайни, ты бери Йоза за руки, а ты, Рейни, за ноги. Сейчас мы покажем господину доктору, как правильно нужно учиться плавать. Супруги шустро перехватили несчастного, как я им сказала, и приготовились уже было его кидать в воду, но я снова их остановила.              — Стойте, — я отошла на небольшое расстояние и предвкушающе улыбнулась. — Давайте вы будете его раскачивать, а я считать.              — Зачем? — не понял Гиммлер.              — Веселья ради, — пожала я плечами. — Я еще помню одну старую, типа еврейскую, считалочку, с ней дело должно пойти веселее. Готовы? Эсэсовцы кивнули, а Йозеф отчетливо задрожал.              — Море волнуется раз, — с деланным еврейским акцентом начала я, — море волнуется два, море волнуется три — морская фигура замри! И мужья отпустили несчастного Геббельса. Вы когда-нибудь слышали, как кричит рейхсминистр народного просвещения и пропаганды? Вот и я до сегодняшнего дня тоже не слышала. А орал тот знатно. Все в аквапарке обратили на это внимание, и к нашему неудовольствию Гитлер с Герингом были в их числе.              — Йозеф, ты не тони, а плыви! — давал инструкции Рейни, которого разбирал хохот. Мы с рейхсфюрером тоже держались за животы и старались удержать равновесие и не шлепнуться на мокрый и холодный пол. Пропагандист советам бывалого морского офицера следовать почему-то не хотел и начал тонуть.              — Друзья мои, эксперимент провалился, — обратился к нам блондин и пошел вытаскивать захлебывающегося Геббельса из воды.              — Попытка номер два! — радостно объявил рейхсфюрер. И только мы встали на изначальные позиции, как к нам подлетела разозленная фурия в лице фюрера.              — Вы что творите, ироды?! — возмущенно заорал австриец и практически вырвал дрожащего возлюбленного из крепкой эсэсовской хватки. Йоз всё никак не мог прийти в себя и откашляться.              — Мы делаем доброе дело, — снисходительно ответил бывший агроном. — Мы учим вашего любимого плавать. Это вообще-то является одним из жизненно важных навыков любого человека и…       Генрих не успел договорить, как ему прилетела несильная затрещина от Адольфа. Гиммлер ойкнул и спрятался за возлюбленного.              Мы с Гейдрихом круглыми глазами смотрели на неудавшегося художника.              — Это, герр Гиммлер, форменное издевательство над человеком! — прошипел Ади. — Вы у него даже не спросили, а хочет ли вообще Йозеф научиться плавать или нет. Вы его чуть не угробили и ещё смеете что-то возражать? Были бы мы сейчас в Рейхе…              — Но мы не там, — осадила я художника. — Ади, ты говори чуть тише, а то люди коситься начали. Гитлер фыркнул и пошёл обратно к лежакам, крепко прижимая возлюбленного к себе.              — Не перестаю удивляться вам, дорогие комрады, — сказал подошедший к нам Герман. — На Геббельса всё в своё время дышать боялись, а вы… Вы его чуть реально не убили.              — Двум смертям не бывать, — пожал плечами Гейдрих. — А нас эта усатая сволочь такого развлечения лишила, — посетовал блондин. Я хихикнула и похлопала друга по плечу.              — Не расстраивайся. Пойдём лучше перекусим, — предложила я. В аквапарке находилось небольшое кафе, где можно было купить бутерброды и десерты. Пражский мясник приободрился, и мы дружным квартетом направились к свободному столику. Кошелек я достала заранее из непромокаемой сумки. Адольф идти с нами наотрез отказался, обзывая предателями и сетуя, что он не может нас расстрелять за такое кощунство по отношению к его ненаглядному. Мы не стали настаивать. Но спустя ещё полчаса Гитлер с Геббельсом всё же к нам присоединились — уж больно вкусными выглядели пирожные у нас на тарелках. Новоприбывшие с нами не разговаривали, впрочем, картина была привычная, и никто из-за этого факта не расстроился. Геринг взял себе огромный бутерброд и такую же огромную чашку кофе, а мы ограничились легкими десертами. Даже не любящий сладкое Рейнхард взял лимонный пирог, что для саксонца было редкостью.              — Рейнхард, вот скажите, откуда у вас такие дикие методы обучения? — не выдержал наконец Гитлер. Йозеф продолжал хранить молчание, злобно на нас посматривая и прижимаясь к любимому.              — Меня так учил плавать отец, — пожал плечами рейхспротектор. — Он вообще считал, что мужчина должен всему обучаться сам, и никто не должен ему помогать. Я в детстве, кстати, чуть было не утонул из-за его жестоких методов обучения.              — Хреновый у тебя был папаша, — пожалела друга я. О детстве и молодости нацистов я знала немного, да и, как выяснилось, реальность сильно отличалась от интернетных статей.              — Папаша у меня был ещё ничего, а вот мать… — Рейни грустно вздохнул. Очевидно, воспоминания о семье причиняли мужчине одну лишь грусть. Мы с Генрихом обняли блондина с двух сторон.              — Да, пусть детство у тебя было не сахар, зато взрослая жизнь была многим на зависть, — подбодрила я Гейдриха. — Давайте оставим грустные воспоминания в прошлом. У нас, кстати, осталось ещё два часа, а потом надо будет уходить. Немцы кивнули.              — Трёх часов более чем достаточно, — подал голос Герман. — Как по мне, самый оптимальный вариант.       Все с ним согласились.              Когда я вышла из-за стола и направилась с подносом с грязной посудой к специальному контейнеру, меня окликнули.              — Девушка, — крикнули мне, — можно вас на минутку?       Я обернулась и увидела девушку примерно моего возраста. Блондинка в ярко-розовом купальнике и с аккуратным маникюром шла в мою сторону.              — Что-то хотели? — я вежливо отставила грязный поднос, готовая выслушать. Блондинка нервно кивнула, бросив взгляд на Рейнхарда, словно ища поддержки.              — Скажите, а он… — девушка замялась, но ее вопрос повис в воздухе, прозрачный, как намек.              — Мой ли он парень? — уточнила я, небрежно кивнув в сторону Гейдриха. Рейхспротектор и рейхсфюрер обменялись лукавыми взглядами, и на их лицах расцвели синхронные улыбки.              — Да, — пролепетала блондинка, — Я просто подумала… он иностранец, кажется, по-русски не понимает, но я бы выучила, если…              Её слова потонули в оглушительном взрыве хохота. Рейнхард и Генрих, согнувшись пополам, держались друг за друга, не в силах сдержать веселье. Я невольно улыбнулась, зараженная их безудержным смехом.        — Я вообще-то замужем, — выдавил из себя Гейдрих сквозь смех, демонстрируя обручальное кольцо. Гиммлер последовал его примеру. И, к слову, говорил обергруппенфюрер на безупречном русском.              — Но… как… как же так? — блондинка растерянно захлопала ресницами.              Я усмехнулась, предвкушая ее разочарование.              — Не расстраивайтесь, — с ехидной сладостью в голосе произнесла я, аккуратно подходя к парочке. Рейнхард тут же перехватил мою руку, словно оберегая от неминуемой опасности. — Вы немного… много опоздали. Рейни всё равно не нравятся такие курицы, как вы. По одному только виду ясно, что вы за птица.              Блондинка побагровела от возмущения.              — Да как вы смеете…?              — Объевикто, мне вообше никто не нравится, квоме моего Хайни, — перебил её Гейдрих, похоронив последние надежды. — А с Алисой мы просто друзья.              Я кивнула, подтверждая его слова. Девушка, бормоча что-то о мужской глупости, удалилась.              — Нелегко тебе приходится, — хихикнула я, направляясь с друзьями к бассейну. — С твоей внешностью от женщин отбоя нет. Как ты только с этим справляешься?              Рейхспротектор пожал плечами.              — Раньше со мной никто не смел даже заигрывать, — ответил он. — Боялись моего положения и статуса начальника РСХА. А теперь я, как видишь, таких вот наивных дур посылаю куда подальше. Мозгов у них все равно нет, а мне нравятся умные люди, и с раскрашенными куклами мне точно не по пути.              Я кивнула. Рейнхард тщательно выбирал окружение, и я была счастлива, что в него вписалась.              Оставшиеся два часа пролетели, как один миг. Мы катались с водных горок, плавали и даже устроили подобие морского боя. Йозеф вальяжно покачивался на матрасе, а Адольф бдительно следил, чтобы тот не свалился в воду. Геринг, как всегда, оккупировал свой любимый надувной круг и не покидал его до самого конца. Я же наплавалась и нанырялась на годы вперёд.              Домой возвращались уже вечером, уставшие, но довольные. Парни взахлеб делились впечатлениями, а я улыбалась и кивала. День выдался прекрасным, но впереди нас ждал метал-концерт.