Ай запал на Ная \ Ai Long Nhai

Высокий пикап въехал в парк за забором, недалеко от красивого тайского дома. Айарет заглушил двигатель своего автомобиля, припарковав его рядом с автомобилем отцов. В то время как Audi R8 пылилась в гараже, он получил BMW X5 от отца Сипа, хотя эта машина тоже была не такая уж маленькая. Старые окна цвета дуба смотрели в темноту, когда фары уже были выключены — он доверял свету фонарей из тайского дома. Айарет посмотрел на знакомое окружение. Оно немного изменилось с тех пор, как четыре года назад он отсюда уехал, но была одна вещь, которая никогда не исчезнет — это гигантская плюмерия в полном цвету. Мягкий аромат нежных цветов, развевающийся на ветру, побудил высокого парня пройти по прямой и подняться на цыпочки, чтобы сорвать несколько цветов. — Я отнесу его домой и отдам Нэну. — Льстец... — Что, ты ревнуешь к собственному сыну? — Он того стоит. Сиппакорн покачал головой и пошёл вслед за сыном в дом. Он серьёзно беспокоился о Нэне и Айарете. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы поприветствовать человека, сидящего в доме и читающего книгу, Айарет зарылся лицом в объятия Нэна и сунул ему в руку букет плюмерии. Ах, он ведёт себя так, будто они давно не виделись. Даже несмотря на то, что он летал туда в прошлом месяце! — Нарушитель спокойствия, ты действительно нарушитель спокойствия. Нэн прищурил свои чёрные как смоль глаза, чтобы посмотреть на поникшего в умоляющей позе парня, как будто собирался что-то обдумать. — Папа забрал мою машину. Вот и всё, и ты не заметил, что что-то не так?! — Сип, разве ты не сказал Айю, что это я приказал забрать машину? — Я ещё не сказал ему. Надеюсь, он услышит это из твоих уст. — Хм!? Ай удивлённо посмотрел на родителей. (П/П: Отец Сип — его биологический отец. Что касается Нэна, то он его приёмный отец, муж его отца. Прим. Ив.) — Я приказал конфисковать машину в качестве наказания, а затем послал Сипа вернуть тебя в Таиланд. Другими словами: «Хорошо, что ты, Ай, подрался и тебя выгнали, так что ты смог спокойно уйти и уехать домой». — Я... — О прошлом я не буду с тобой говорить, потому что оно закончилось, но пока ты наказан. И ты не должен делать ничего другого, что могло бы нас беспокоить. — Да, Нэн... Ты злишься на меня? Две руки Айарета двигались и ласково сжимали ноги Нэна, улыбаясь и дразня мужчину с благородной внешностью, лицо которого оставалось таким спокойным, что никто не знал, о чём он думает. — Нет. Не смотри на меня со злостью. Я могу понять буйный темперамент подростка, но ты должен быть наказан мной, потому что наказание Сиппакорна будет страшнее моего. О, ты знаешь это! — прошептал на ухо Айарету Нэн, наклонившись достаточно близко, чтобы они оба могли слышать. А когда парень кивнул, Нэн поднялся на ноги, засунув обе руки в карман брюк. Он сделал высокомерное лицо — сдержанное и достойное; каждое слово из его уст звучало властно и убедительно. — Ладно, Айарет, я не такой. — Да. Айарет опустил голову, чтобы скрыть улыбку, увидев, что тот подмигнул одним глазом. Лучше иметь конфискованную машину, чем быть наказанным отцом Сипом, потому что это наказание могло длиться годами. — Давай поужинаем. Нэн, твои бабушка и тётя уже, наверное, заждались. Сиппакорн поднял запястье, посмотрел на часы и, повернувшись, обнял его за плечи, показывая право собственности, после того как пять минут назад им восхищался его сын. — Подождите меня! — О, ты тяжёлый! Голос Сиппакорна был мрачным, когда он почувствовал на себе вес, свалившийся на его плечо. Кто ещё это был, как не Айарет, бросившийся обнимать их своими длинными руками, чтобы связать его и Нэна вместе. Он хотел поругать сына, но увидел улыбку, которую тот выдал, и не смог заставить себя выругаться. — Я люблю Нэна больше, чем тебя, папа. — Делайте, как хотите. — Папа, ты в плохом настроении? — Я не в плохом настроении, но я думаю о твоём пособии — не выделил ли я тебе слишком много в эти дни? — Я люблю тебя, папа. Так же сильно, как Нэна. — Снова вывернулся! — Ты должен признать, что он такой же, как ты, Сип. Нэн медленно хихикнул и убрал руки с отца и сына, прежде чем уйти. С другой стороны, он не должен был вмешиваться между ними двумя. Когда они были вместе — это было трогательно. — Ты только что проснулся или ещё не спал? Иди и отдохни! Хватит сходить с ума. Звонкий голос поприветствовал человека, сидящего у окна и играющего на скрипке. Большой мальчик лет двадцати с красивой скрипкой — редкое зрелище. Но в этом тайском доме, если Айарет был там, для родителей не было ничего странного видеть, как он играл на всех инструментах, а главное — он играл хорошо. — Я не могу спать, я играю, потому что я в замешательстве. — Он встретил человека с милой улыбкой, прежде чем поморщился, уловив тёплый аромат чашки имбирного чая в руке. — К чему суета? Ты не отдыхаешь и не спишь. — Бангкок. — А? Я никогда тебя не видел таким. Ай рад смене школы или адреса? — Я не в восторге, но я скучаю по кое-кому. Папа ещё не проснулся? — Нет ещё. Должно быть, устал. Он был занят несколько дней, так что, увы… ты не можешь начать спорить или драться с ним. Жизнь слишком хороша, чтобы скучать, а потом вступать в споры. «___» — Если ты всё ещё не хочешь отвечать, ничего страшного. Но я никогда не спрашивал — есть ли у тебя там друзья? Нэн сменил тему и спросил, увидев, что Айарет отвёл взгляд. Дело не в том, что он не знал, что Айарет избегал говорить правду, но всего этого было недостаточно, чтобы заставить его ответить. — Не совсем. Мне нравится быть одному, и делать что-то в одиночку удобнее. — Приятно иметь хорошего друга, который поможет поднять настроение. Нэн сделал глоток имбирного чая и посмотрел на лицо собеседника сквозь поднимающийся из чашки тёплый пар. Он говорил Айарету найти друга, но когда он был ровесником Айа, он тоже не хотел связываться с толпой. Большое количество людей напрягало. — Так чего тебе не хватает? По кому скучаешь? — Утёнок. — Это утка или человек? — Человек, но у него брелок с жёлтой уткой. Он такой высокий, у него такие глаза, вот такие брови, вот такой нос и вот такой рот. Айарет рисовал рукой воображаемое изображение в воздухе — образ владельца брелка в виде утки. — Ты можешь нарисовать карандашом на бумаге и показать мне? Я не увижу лица, если ты нарисуешь его в воздухе, и я не узнаю человека, который вызывает у тебя бессонницу. Как выглядит его лицо? — Он похож на тебя издалека, но если присмотреться, то нет. Как будто я тоже о нём мечтал. Когда я проснулся, то всё ещё не мог выкинуть картинку из головы, был так зол и не знал, что делать. Айарет посмеялся над собственными фантазиями и не смутился, когда сказал об этом Нэну, потому что тот понимал его лучше всех. Нэн всегда утешал его, и когда возникала проблема, он советовался только с ним. — Это любовь? — Я думаю, что это кажется так… всё это. — Ты флиртуешь. — А если я ему не понравлюсь? — Используй эту скрипку, чтобы выманить его. И если он по-прежнему не влюбится в тебя, будешь удерживать его в постели, пока он не примет твою любовь. — Серьёзно? — Я шучу. Не вздумай сделать кому-нибудь что-нибудь гадкое. На самом деле, для парня первый раз — очень больно. — Я попробую. И даже уверен, что смогу заставить полюбить меня, не принуждая его. Делать что-то подобное довольно дико, к тому же… он учится в том же университете, что и я. Я могу флиртовать медленно. Я не спешу. — Я болею за тебя. Сегодня ты должен вернуться в Бангкок. Нэн сделал ещё один большой глоток имбирного чая и спросил о поездке Айарета, чтобы сменить тему разговора. — Дядя Амнат (учитель) боялся, что я не смогу быть наравне с другими, поэтому он хотел, чтобы я поторопился с учёбой. Я знал, что мой дядя учитель, но не знал, что встречусь с ним так. Кроме того, он был главой филиала, когда мы случайно встретились в Канаде, и я не знал, что он сблизился с моим отцом. — Твой отец Сип не такой, как все. Он прячет все свои тревоги очень глубоко, но хорошо, что я его единственная любовь. ... Ещё вчера он сплетничал об Амнате, а сегодня Айарет оказался в кабинете с другой стороны. Он был в очень неряшливой школьной форме: подол рубашки был выпущен поверх брюк, две пуговицы у горловины и рукавов были расстёгнуты, а рукава закатаны… — Лицо у тебя очень знакомое, как будто я тебя где-то видел, но не могу вспомнить. Хочешь кофе? — Нет… Да… Айарет согласился, посмотрел на говорящего дядю Амната и рассмеялся. Добросердечный дядя выглядел на несколько лет старше его отца Сипа, но тело и аура напоминали полковника из Кентукки, который всё это время стоял на страже в KFC. — Я видел результаты твоего обучения в Канаде. Ты показал хорошие результаты. Думаю, Сип хорошо тебя обучил. — В последний раз отец учил со мной домашнее задание, когда мне было восемь лет, дядя. Остальное было чисто самообучением. — Хорошо. — Значит, я должен называть вас профессор Амнат, как и всех остальных? — Находясь на улице, зови меня профессором. Но если мы вместе, то как обычно — зови дядей. Я видел тебя, когда ты был ребёнком, и не ожидал, что ты станешь моим учеником. Я до сих пор помню, как много лет назад ездил в гости к Сипу в провинцию Нан и видел, как ты бежал по улице и плескался в пруду с белым телом, круглым животом и маленьким пенисом. — А… уже не маленький… А теперь пора идти на занятия, профессор. Пойдёмте в аудиторию. Айарет мягко улыбнулся дяде и махнул рукой, приглашая его выйти из кабинета. — Не начинай драки. Сип мне сообщил, что ты лезешь в драку. Я должен разобраться с этим. — Я очень аккуратный. Папа любит волноваться. Через несколько минут перед классом стояла высокая стройная фигура Айарета и профессор Амнат. Он не фиксировал ни на чём взгляда, но ему было немного не по себе, так как все глаза были прикованы к нему. Несколько пар глаз загорелись интересом. Некоторые были удивлены. А некоторые демонстрировали одержимость. Айарет знал, что он красивый. Его тело было более замечательно, чем у азиатов, а на его груди были мускулы и шесть кубиков пресса. К тому же его бёдра были упругие… совсем не тайского размера, а скорее сравнимы с европейскими. — Все уже пришли? Мой предмет нельзя пропускать! — проговорил профессор Амнат в микрофон со зловещим гулом, но Айарет хотел бы ему сказать, что так совсем не страшно, если он продолжит говорить и смеяться. — Ченнай ещё не пришёл, но через минуту он покажет нос. Ответ с заднего ряда привлёк внимание Айарета. Он оглянулся посмотреть. Там было достаточно места, где можно было сесть? Он также любил сидеть на заднем ряду аудитории. — Ченнай? Мне нравится твой друг Энта, он приходит точно вовремя на каждый урок. Профессор Амнат немного успокоился и посмотрел на нескольких студентов, которые больше интересовались Айаретом, чем им самим. — Вам интересно, кто этот красавец рядом со мной? Его зовут Айарет, и он будет вашим однокурсником. Он только что вернулся из Канады, так что ему придётся приступить к обучению в середине семестра. Слабый, приглушённый звук и тихое шипение исходили от группы девушек, которые уже подмигивали Айарету. Он не сопротивлялся и избежал этих взглядов, повернувшись, чтобы посмотреть на часы, висящие в глубине помещения — стрелка которых показывала пятьдесят девять минут до полудня. Тик-так. И через несколько секунд наступит полдень. Хлоп! — Ченнай здесь!!! — Очень пунктуально, Кхун Най, но сегодня я не проводил перекличку. — Не проводили? Профессор, вы же не шутите? Эй!! Ты же тот человек? Утиный страж! — Жёлтый утёнок. Улыбка Айарета стала шире впервые с тех пор, как он вошёл в эту аудиторию. Он также узнал этого человека, проводя его взглядом, пока тот шёл к задней части аудитории. Семья научила Ная не шуметь на публике, но в тот момент он всё забыл. — Успокойтесь. Ай, Най. Следующий урок уже должен был начаться, но… Ты его знаешь? — На днях он что-то уронил, а я поднял. Айарет обернулся и посмотрел на брелок с уткой, который он подобрал накануне. Он был всё такой же, но сегодня парень прицепил его на рюкзак. — Чен-Чу… — Чен… Най… Ай… Най. — Ай-Най, ваши имена идеально подходят друг другу! — Я сяду рядом с Наем. — В любом случае, не забывайте усердно учиться. Получив разрешение, высокий парень поднялся наверх. Аудитория была наклонной, и пока он дошёл до последнего ряда, ему удалось рассмотреть её всю. — Садись здесь. Здесь пусто. Най указал на пустое место рядом с собой и широко улыбнулся, как добрый человек, глядя на высокого парня, садившегося рядом. А когда Ай сел, сказал: — Мир круглый. Как тебя зовут? — Учитель уже представил. Но ты опоздал, Най, так что не знаешь. Айарет, да? Я Тан… а этого парня зовут Найн. — Я Энта. — Я Ченнай. — Зовите меня просто Ай. Айарет окинул всех взглядом, чтобы запомнить подробности и имена своих новых друзей, но вспомнил только Тана, Найна и Энту. Что касается Ченная, то он запомнил его ещё в их первую встречу. «_____» — Можем ли мы использовать Ku (мягкое вульгарное, типа «я») и Mung (более вульгарное для «вы/они»)? Эта вежливая речь бесит, — спросил Тан, и Найн согласно кивнул. — Что бы это ни было. Начнём с гребаного языка. Khun — это ответ. Кто сказал, что использование Khun означает, что вы вежливы? — Тогда почему ты пришёл в середине семестра? Вчера я думал, что ты первокурсник из другого колледжа. — Я только что вернулся из Канады. Айарет общался короткими словами — такова его природа. Он предпочитал молчать перед другими и был не очень хорош в светских беседах, но мягкая улыбка на лице собеседника не казалась слишком дерзкой. — Най сказал мне вчера, что ты поймал для него утку, и сказал, что утколюб был очень красив. — У тебя очень быстрый язык, Найн… Посмотри, Ай, он действительно красивый? — Ну, он милый, не спорю. Найн рассмеялся и передал ручку Найю, потому что знал, что тот обязательно попросит её. — После того как урок закончится, пойдём, найдём что-нибудь поесть. Най платит. — Бля! Почему я? — Потому что ты. Ты должен отблагодарить Айа за то, что он поймал для тебя утку. Иначе твой отец лишит тебя наследства, а у меня нет ни бата на еду. Вы же заплатите за нас несколько батов, чтобы мы не умерли с голоду. — Ублюдки. Оскалившись в глупой улыбке, он повернулся и посмотрел на того, кто подобрал брелок с уткой, кто только что стал его новым другом. У Айарета были милые глаза, а взгляд — как будто медленно текла струя чистой воды… его нос был выдающимся, а губы тонкими. Кроме того, он немного улыбался, слегка обнажив белые зубы. Боже, пожалуйста, помоги мне. Айарет действительно прекрасен. — Тогда я заплачу половину и угощу тебя, потому что ты подобрал для меня мистера Уточку. Что касается остального — ты отпразднуешь дружбу со мной и с этими тремя, подумай об этом. Ты можешь быть призраком, но я всё равно не буду зажигать для тебя благовония. (П/П: зажигать благовония = молиться за усопших.) — Да. — Ты делаешь это, чтобы отпраздновать то, что ты его друг. Спроси его, хочет он быть твоим другом или нет. — Чёрт, Эн, ты такой плохой. Я перестану быть твоим другом, потому что у меня появился новый друг, такой как Кхун Ай. Он мой новый друг. Ай повернулся к новым знакомым, которые медленно кивали в знак согласия. Обычно эти трое издевались только над Наем, но сегодня он был счастлив завести нового друга, чтобы больше не подвергаться издевательствам! — Что ты хочешь есть… Если ты не хочешь отвечать, это нормально. Айарет слегка нахмурился, услышав вопрос. Он посмотрел вперёд, остановился на профессоре Амнате — и тут ему на ум пришёл какой-то ресторан. — Я хочу в KFC, а также хочу покататься на Harley. — Да, Кхун Ай, байк Ченного рад служить вам. Мы должны назвать вам цену в зависимости от расстояния или веса. — Я могу думать только об одном за раз. Айарет откинулся на спинку стула, молча слушая шёпот остальных, и время от времени улыбался в ответ Найю, если в разговоре фигурировало его имя. Он только что достиг своей цели — узнав имя Ная — и теперь Айарет был умиротворён.