Ай запал на Ная \ Ai Long Nhai

— Бангкок, Таиланд. — Удушающая жара, привычная для стран Юго-Восточной Азии, заставила Айарета, привыкшего к холоду, прислониться к большой семейной машине и расстегнуть несколько пуговиц на рубашке, чтобы слегка охладиться. Несмотря на то, что он только что вышел из машины с кондиционером, ему уже было жарко, хотя он находился на улице менее десяти минут. — Папа, ты уже закончил? Очень жарко. — Подожди! Я не могу вспомнить, куда положил подарок для профессора Амната. — Давай, я помогу тебе найти его. Айарет слегка нахмурился и посмотрел на высокую фигуру отца, который с озабоченным лицом склонился над капотом позади машины. При этом никто бы не поверил, что ему пятьдесят лет. — Это коробка с ручками, завёрнутая в синюю бумагу? Где же я её положил? — Папа, тебе очень нравятся эти большие семейные машины, и ты любишь терять в них вещи. Я рад, что сейчас это коробка ручек, а не ключи от машины, как в прошлый раз. — застонал Айарет, покосившись на коробку, которую нашёл. — Вот, нашёл. Упала рядом с водительским сиденьем. — Я стар и могу уже теряться и забывать. — Дело не в старости, папа. Ты всегда такой забывчивый, сколько я себя помню. — А ты вечно ворчишь, как никто... А... Я только что заметил, что ты снова стал выше. Какой у тебя сейчас рост? Сиппакорн потянулся, чтобы взять из руки сына маленькую квадратную коробочку. Он намеренно сменил тему разговора, спросив о его росте, который казался немного выше, чем в их прошлую встречу. — 185 см. На 2 см выше тебя. — Ты ещё маленький, а уже так вымахал. — Так, это университет, в котором ты был профессором, верно? А где находится факультет архитектуры? Я хочу увидеть факультет, который закончил Нэн. Айарет осмотрелся вокруг себя. Было позднее утро, и солнце сильно припекало голову. Этот изнуряющий зной чувствовался даже среди большого количества разлапистых деревьев — их тень совершенно не смягчала жару. Взгляд Айарета остановился на гигантской вывеске перед зданием университета, на которой была надпись: «Факультет аэрокосмической инженерии». Он решил учиться в этом университете, как и его отец, потому что папа был его кумиром. Но он никогда не расскажет об этом своему отцу — а то тот будет улыбаться так, что его большое лицо всё покроется морщинами! — Давай отнесём подарок профессору, а потом я тебе всё здесь покажу. — сказал отец. — Я завтра сам всё здесь осмотрю. Как только я сегодня всё сделаю, ты можешь возвращаться обратно к Нэн. Отец в ответ только хмыкнул. И этого звука было достаточно, чтобы понять смысл. В глубине души Айарет признавал, что чувствовал себя немного виноватым из-за произошедшего инцидента, из-за которого его выгнали, а отцу пришлось возвращать его обратно, а также покупать ему все необходимые вещи, чтобы доставить их в комнату в ближайшем к университету кондоминиуме, где он должен был поселиться. Была также куплена студенческая униформа и завершены все приготовления, чтобы он мог начать свою новую жизнь здесь, на факультете космической инженерии. Если бы Нэн не приказал отцу привезти его, то ему не пришлось бы завтра вставать в семь утра, поскольку отец разбудит его, чтобы отвезти в университет... Как будто ему шесть лет. — Тогда поторопись и закончи всё здесь. И мы сможем побыстрее уехать домой. — Да, папа... Папа Сип, посмотри на этого человека... — Что? Сиппакорн замер, когда Ай толкнул его локтем в плечо и повернулся, чтобы посмотреть, в чём дело и что привлекло внимание Айарета. Потом он проследил за взглядом сына, который остановился на крутом чёрном Harley-Davidson. — Ты хочешь… На самом деле, живя в Бангкоке, неплохо использовать такой байк. Это нормально, но будет сложно, если ты захочешь далеко поехать. — Этот человек похож на Чао Нэна. Айарет качнул головой в сторону байка, но его рука всё ещё сжимала плечо Сипа. Отец не сводил глаз с хрупкой фигуры человека, проворно толкающего байк на стоянку и, казалось, очень спешащего. — Кто похож на Нэна? В этом мире нет никого похожего на моего Нэна... Ладно... признаю. Похож... Сип был вынужден проглотить свои слова, глядя в том же направлении, что и Айарет. Он смотрел на владельца того чёрного Харлея — на его стройные ноги в тёмных джинсах, вытянутые по бокам мотоцикла, — и это была ошеломляющая картина... Человек, на которого он смотрел, ростом, телосложением и угловатым лицом был похож на владельца его души. Однако отличием были маленькие, узкие глаза и бесконечно зевающий рот. В результате он сделал вывод, что Нэн выглядит намного опаснее, а ещё в нём чувствуется сила и некая брутальность, явно превосходящая этого мальчика. — Папа, у тебя уже есть Нэн, а этот мой. Если ты не перестанешь смотреть на него так, я сообщу об этом Нэну. — Ты о чём? Какая ерунда. Он на первый взгляд немного похож... А что, ты им заинтересовался? Помни, что не все мужчины в мире будут нравиться мужчинам. Хорошо! — Я слушаю, что говорит мне сердце... и оно говорит мне, что он должен быть моим. — Невнимательный потеряшка? — Папа, ты сказал мне, что когда встретил Пай Нэна, ты был очарован его глазами, а я очарован его ногами. Так что подожди меня здесь. — Айа... Айарет! — окликнул было Сиппакорн своего сына, но тот уже направился большими шагами, почти подбегая к человеку, который торопился к зданию университета. Его глаза, благодаря дальнозоркости, следили за действиями двух «детей», и он увидел, как Айарет наклонился, чтобы поднять какую-то вещь, которую явно уронил другой парень. После этого он, как хороший сын, побежал за ним и, догнав, схватил парня за руку. От кого ему досталось столько мужества и красоты?.. ... — Жёлтый утёнок. Сверкнув белозубой улыбкой, Айарет широко улыбнулся парню, который повернулся, чтобы посмотреть, кто его так схватил. Он глубоко вдохнул и почувствовал запах его спутанных волос. Он настолько засмотрелся, что парню пришлось тряхнуть головой, чтобы вывести его из этого состояния. Парень с тёмными бровями, с неповторимыми тонкими, с красивым очертанием глазами, типичными для настоящего азиата, несколько раз моргнул и нахмурился в замешательстве, увидев в руке Айарета жёлтую утку-брелок. Сведя брови, он взглянул на верх рюкзака, висящего у него на груди, на котором обычно висел брелок с уткой... Но теперь его не было. — О, мистер Уточка. — Ты уронил его. — Ах, спасибо! — Как тебя зовут? — Большое спасибо! Если бы я его потерял, мне конец... Да, мистер Уточка... Так, ладно, мы опаздываем. — Подожди минутку... Айарет попытался удержать его, но всё, что он мог сделать, — это смотреть на исчезающую фигуру, бегущую в другом направлении, склонившуюся, чтобы надеть на сумку брелок с уткой. Парень ушёл, а он даже не знал, как его зовут. — Ты вернёшься к Нэну или погонишься за ним сегодня в университет? — пошутил Сиппакорн, остановившись рядом с высокой фигурой своего сына, видя, что глаза Айарета всё ещё наблюдали за парнем. — Папа, ты можешь рассказать мне ещё раз о том чувстве, когда ты впервые встретил Нэна? Папа, откуда ты знал, что это называется любовью? Молодой человек, казалось, просил рассказать старую историю. Он помнил историю любви своего отца и Нэна, которую слышал сотни раз, пока ему не надоело, но не знал, почему снова хочет услышать её сегодня. — Я могу рассказать тебе, но не могу сказать, что такое любовь. Об этом... О, ты должен понять сам, когда чувство сформируется, тогда ты сможешь ответить себе: да или нет. — Я так думаю, что на этот раз — да! — Думаешь, он останется с тобой? — О, отец... ты прямо умеешь подбодрить. ... — В аудитории — — Ченнай. — Здесь. — Прямо в нужное время... — Я пунктуальный человек. Профессор, ровно 13:00. В дверь вбежал высокий парень со стройной фигурой, едва профессор закончил произносить его имя. Владелец имени — Ченнай, или Най, — широко улыбнулся преподавателю, стоявшему перед экраном проектора, прежде чем занять своё место за столом в последнем ряду. — Ты всегда приходишь на занятия в последнюю секунду, начиная с первого курса, уже второй год. Проходи и садись. Я начинаю занятие. — Чёрт побери. — Ты опоздал. Приветствие прозвучало сразу, как только начался урок, но оно было достаточно громким, чтобы его услышали сидящие рядом люди, потому что он не хотел, чтобы учитель застукал его перед всеми. — Никто из вас не позвонил мне, чтобы разбудить! Я проснулся поздно и собирался в спешке, и даже чуть не потерял мистера Уточку. К счастью, кто-то подобрал его для меня. Неудобный брелок в виде жёлтой утки был привязан к его сумке, а владелец продолжал говорить: — Он чертовски хорош... — Я? Спасибо, что оценили мою внешность, и пришло время вам понять, что я был благословлён красотой с самого рождения. — Не ты, Тан! Я имел в виду того, кто подобрал утёнка. — ответил Най, закатив глаза после фразы своего лучшего друга, сидящего справа, и протянул руку, чтобы взять ручку у Энты, сидящего слева от него. — Эй! Най*, это моя ручка. (П/П: на самом деле его зовут Нхай, но «х» — с придыханием и практически неслышное, поэтому переводили все как Най. Я решила не менять. Прим. Ив) — Одолжи мне. Моя ручка вчера пропала, а новую я не купил. Ты можешь дать мне эту, чтобы мне не пришлось платить за новую, Энта? — Твоя семья богата, но ты чертовски жаден! И ты забрал мою... А мне чем писать? — Ты можешь использовать ручку Найна, у него много ручек. — Почему я должен использовать ручку Найна? Ты тот, кто должен попросить ручку у Найна. Энта схватил свою ручку, прежде чем откинуться на спинку сиденья, чтобы Най мог поговорить с Найном, сидевшим рядом с ним. — Достопочтимый студент, могу я поприставать к вам насчёт ручки? — Ты беспокоишь меня из-за ручки каждый день и ещё больше доставляешь хлопот, чтобы все смотрели за твоей уткой. Гладкое лицо Найна выражало каждую фразу, сказанную тремя лучшими друзьями. Найн проворчал всё это, прежде чем передать ручку Наю — плохому парню из их группы, который терял всё, что можно было потерять. Восемь ручек Найна уже были потеряны им... Это ужасно расстраивало. — Эту утку нельзя потерять. Мой отец сказал мне позаботиться о ней, и если господин Уточка пропадёт, я буду лишён наследства. Ты понимаешь, что эта проклятая утка — вся моя жизнь! Ты должен помочь мне позаботиться об этом... — Какое отношение к нам имеет твоя утка? — Вы знаете, я постоянно теряю вещи. Умоляю вас, помогите мне позаботиться о мистере Утёнке. — Так кто же, по-твоему, его для тебя сегодня нашёл? Най усмехнулся с нервной улыбкой и ответил другу: — Не знаю. Я никогда раньше его не видел, но он очень красивый. — Очень красивый? Ну, будь его женой, и тогда пусть он заботится о гребаной утке так же, как и ты. — Ты с ума сошёл! Я настоящий мужчина* и моя любовь — Нонг’Канлю, звезда первого курса бизнес-факультета. (П/П: да, да, да… бла-бла... Какой бы вы ни были ориентации — к 5-й серии вы её поменяете, а то и раньше. Наблюдения Ив) — Ты когда-нибудь рассказывал историю о флирте с Нонг’Канлю своему отцу? Найн уронил ручку и, поднимая её, спросил, толкнув Энту, потому что хотел посмотреть прямо на того человека, которого собирался отругать — тот безостановочно болтал. — Я так и сказал ему! Но когда я закончил говорить, всё, что я получил, — была утка. — Твой отец, должно быть, косвенно намекнул тебе, что ты должен позаботиться об утке, прежде чем думать о том, чтобы позаботиться о ком-то ещё. — Найн... Ты... ты всё ещё мой друг? — Да, и ты должен перестать спорить. Мне надо учиться, и если ты не заткнёшься сейчас, то тебе не нужно будет просить у меня конспекты лекций. — Ладно, я понял! В конце семестра я попрошу записи лекций. — торжественно произнёс Най слова, к которым относился серьёзно раз в жизни, заставив остальных его друзей замолчать и отвернуться в разные стороны. Тан вернулся к тому, чтобы сидеть и играть в телефоне, а Энта примостился и быстро уснул... Что касается Ченнайя, то он сидел, крепко сжимая брелок в виде утки. Потому что его отец сказал, что он должен хорошо заботиться о мистере Уточке!