Кто твой враг?

Столовая снова превратилась в центр притяжения для всего экипажа. Макс сидел за столом, неохотно поедая протеиновый батончик, который вручил ему Юки, решительно заявивший, что "у тебя критически низкий уровень витамина D". Медбрат был настойчив, и проще было подчиниться, чем спорить. — Я не понимаю, откуда у меня может быть дефицит витамина D, — пробормотал Макс, разворачивая очередной батончик с сомнительным вкусом. — Мы все в одинаковых условиях. — Индивидуальный метаболизм, — кратко ответил Юки, протягивая ему ещё один. — Твой организм усваивает его хуже. Данные браслета не врут. Рядом сидел Джордж, который выглядел немного лучше, чем утром — его волосы были причесаны, а глаза за стеклами очков уже не напоминали два кровавых озера. По крайней мере, кажется, он поспал хотя бы час. В углу столовой Алекс что-то тихо обсуждал с Карлосом, периодически кивая и проводя рукой по лицу в жесте усталости. Судя по выразительным жестам доктора Сайнса и успокаивающим кивкам Алекса, речь шла о каких-то успокоительных препаратах. — Тебе нужно контролировать уровень стресса, — донеслись до Макса обрывки их разговора. — Я могу выписать мягкие седативные, но... Оскар сидел чуть в стороне, погруженный в чтение электронной книги, его лицо было непроницаемой маской сосредоточенности. В отличие от него, Ландо рядом просто смотрел в потолок с отсутствующим видом, его пальцы бессознательно отбивали нервный ритм по столешнице. Двери столовой открылись, и вошел Шарль. Он выглядел уставшим после смены, но держался прямо, сохраняя профессиональный вид. Его взгляд сразу же нашел Макса, и на лице появилась легкая улыбка — мимолетная, но искренняя. Юки заметил это и чуть подвинулся, освобождая место рядом с Максом. — Спасибо, — тихо сказал Шарль, садясь рядом с Максом и непроизвольно касаясь его плеча своим. — Как прошла смена? — спросил Макс, чувствуя, как простое присутствие Шарля рядом успокаивает нервы. — Как обычно, — пожал плечами Шарль. — Корабль работает нормально. Иногда я думаю, что он куда более стабилен, чем мы все вместе взятые. Все собравшиеся ожидали появления капитана, и Льюис не заставил себя долго ждать. Он вошел в столовую уверенным шагом, его форма была безупречна, а выражение лица — решительным. Встав у торца стола, он обвел взглядом всех присутствующих, и в столовой мгновенно воцарилась полная тишина. — Я получил подтверждение от командования, — начал Льюис без предисловий, его голос был ровным и официальным. — О произошедшем инциденте сообщено на Землю. По прибытию все члены экипажа будут подвергнуты полному медицинскому освидетельствованию с применением сыворотки правды. Никаких исключений. По столовой пробежал легкий шепот, который быстро стих под тяжелым взглядом капитана. — Всех сразу доставят на допрос в службу безопасности, — продолжил Льюис. — Никаких контактов с внешним миром до завершения расследования. Макс почувствовал, как Шарль напрягся рядом с ним. Он понимал это напряжение — несмотря на их невиновность, процесс обещал быть неприятным. — Также, с этого момента и до прибытия на Землю, Фернандо будет передавать мне данные о жизненных показателях каждого из вас, — добавил Льюис, и эта фраза вызвала уже более заметную реакцию. — Любые аномалии, такие как резкое повышение пульса, выброс адреналина или другие признаки сильного стресса, будут немедленно фиксироваться. — Это нарушение приватности, — тихо, но отчетливо произнес Оскар, поднимая взгляд от книги. — Это мера безопасности, — парировал Льюис. — Я отвечаю за жизни всех на этом корабле, и сделаю всё необходимое, чтобы предотвратить повторение... инцидента. Джордж вдруг издал тихий смешок, глядя на Макса и Шарля с выражением, которое можно было описать только как ироничное злорадство. — Что-то смешное, доктор Рассел? — резко спросил Льюис. — Нет-нет, капитан, — быстро ответил Джордж, но его губы все еще подрагивали в усмешке. — Просто подумал о... технических аспектах. Макс мгновенно понял, к чему клонит ученый, и, не сдержавшись, пнул его локтем в бок, одновременно ухмыляясь. — Технических аспектах, конечно, — тихо пробормотал он, обмениваясь с Джорджем понимающим взглядом. Шарль рядом с ним слегка покраснел, видимо, догадываясь о предмете их веселья. — Если вы закончили свои тайные переговоры, — сухо прокомментировал Льюис, — я продолжу. Расследование будет продолжаться и на борту. Я буду проводить индивидуальные беседы с каждым из вас. Все данные будут передаваться на Землю и анализироваться специалистами. — А что насчет... тела? — тихо спросил Алекс, его голос дрогнул на последнем слове. — Доктор Сайнс завершил необходимые исследования, — ответил Льюис. — Тело будет храниться в медицинском отсеке в специальном контейнере до возвращения на Землю. Шарль поднял руку, привлекая внимание капитана. — А будет ли какое-то... прощание? — спросил он, его голос был тише обычного, но в столовой стояла такая тишина, что все его услышали. Льюис слегка прочистил горло, на его лице промелькнуло что-то похожее на эмоцию, быстро сменившуюся привычной сдержанностью. — Подходить к телу запрещено всем, кроме доктора Сайнса и медбрата Цуноды, — ответил он официальным тоном, но затем добавил уже мягче: — Но... если вы хотите, то можете вечером, после завершения своих задач, собраться здесь. Я не возражаю против короткой церемонии. По столовой пробежал тихий, согласный шепот. Несмотря на все напряжение и подозрения, все они были экипажем, и потеря одного из них ощущалась как рана, которая требовала хоть какого-то ритуала заживления. — На этом все, — заключил Льюис. — Все свободны. Возвращайтесь к своим обязанностям. С этими словами капитан развернулся и вышел из столовой, его спина была прямой, а плечи напряженными, словно они несли невидимый груз. После его ухода напряжение в помещении не спало, но трансформировалось. Люди начали переговариваться тихими голосами, обмениваться взглядами. Макс почувствовал, как Шарль слегка прижался к нему плечом — незаметный для окружающих, но значимый жест поддержки. — Сыворотка правды, — тихо произнес Ландо, нарушая свое прежнее молчание. — Это серьезно. — Стандартная процедура при расследовании смерти на борту, — заметил Карлос. — Хотя, должен признать, довольно экстремальная мера. — Почему? — спросил Алекс. — Если нам нечего скрывать, то бояться нечего, так? — Технически это верно, — вмешался Джордж, поправляя очки. — Но сыворотка действует не избирательно. Она не различает информацию, связанную с преступлением, и личные тайны. Ты будешь отвечать на всё, что тебя спросят, без фильтра. — Звучит... унизительно, — пробормотал Оскар, закрывая свою книгу. — Зато эффективно, — заметил Макс. — Если кто-то из нас... — он запнулся, но затем заставил себя продолжить, — если кто-то убил Эстебана, то мы это узнаем. — Ты правда думаешь, что это сделал кто-то из нас? — тихо спросил Юки, его обычно спокойное лицо выражало смесь неверия и страха. Макс встретился взглядом с Шарлем, и они оба понимали, что ответа, который бы всех успокоил, просто не существовало. — Я думаю, что мы должны доверять процессу расследования, — дипломатично сказал Шарль. — И помнить, что мы всё еще команда. Мы должны работать вместе, чтобы вернуться домой. — Работать вместе, — эхом отозвался Албон, его глаза были красными, а голос хриплым. — С человеком, который убил Эстебана? Как это вообще возможно? — У нас нет выбора, — твердо сказал Карлос. — Мы в нескольких миллионах километров от Земли, на борту корабля, который требует слаженной работы всех систем и всех членов экипажа. Любые разногласия могут стоить жизни не только одному из нас, но и всем. — Карлос прав, — кивнул Джордж. — Нам нужно сохранять функциональность экипажа. Это... тактическая необходимость. — Сухо и по-научному, как всегда, Рассел, — заметил Ландо, неморгающе смотря на Карлоса. — Я буду на смене, — внезапно сказал Оскар, поднимаясь. — Не хочу обсуждать это дальше. Он быстро направился к выходу, его движения были резкими, как будто он с трудом сдерживал какую-то сильную эмоцию. — А я должен вернуться в медотсек, — сказал Карлос, также поднимаясь. — Юки, мне понадобится твоя помощь. — Конечно, — кивнул Юки, бросив еще один взгляд на Макса, словно проверяя, съел ли тот все витаминизированные батончики. Постепенно столовая опустела, люди расходились по своим постам и обязанностям. Макс и Шарль остались последними, сидя бок о бок в тяжелом молчании. — Что ты думаешь? — наконец спросил Шарль, когда они остались одни. Макс потер лицо руками, чувствуя накопившуюся усталость. — Я думаю, что нас ждут очень тяжелые дни. — Мы справимся, — тихо, но уверенно сказал Шарль, накрывая руку Макса своей. Макс повернул ладонь, переплетая их пальцы. — Знаешь, Фернандо сказал мне кое-что интересное. Что экипажи с сильными личными связями имеют больше шансов выжить в кризисных ситуациях. Шарль слегка улыбнулся, и это была первая настоящая улыбка, которую Макс видел за последние сутки. — Тогда у нас есть преимущество, не так ли? — Определенно, — согласился Макс, и на мгновение, несмотря на все окружающее их безумие, он почувствовал проблеск надежды. — Определенно есть. Макс уже открыл рот, чтобы предложить Шарлю совместное пилотирование — возможность провести время вместе за работой, которая помогла бы им обоим отвлечься от мрачных мыслей, — но его прервал голос Фернандо, раздавшийся из динамиков столовой. — Пилот Ферстаппен, вынужден напомнить, что вы в четвертый раз пропускаете плановый медицинский осмотр у доктора Сайнса, — сообщил ИИ с легким оттенком укоризны. — Ваше расписание указывает на необходимость посещения медотсека через 15 минут. Шарль не смог сдержать смешок, прикрывая рот рукой. Его глаза, впервые за долгое время, озорно заблестели. — Даже корабельный ИИ не может заставить тебя посетить врача, — хихикнул он, вставая со скамьи. Шарль притянул Макса, и обнял его за талию, глядя с мягкой настойчивостью. — Ты должен идти, — сказал он, слегка поглаживая бок Макса. — Карлос не просто так настаивает на осмотре. В нынешних обстоятельствах мы все должны быть в оптимальной форме. Макс недовольно нахмурился, но не отстранился от объятий. — Я не горю желанием проверять свои показатели здоровья, — проворчал он. — Опять эти бесконечные тесты. Еще тыкать в меня чем-нибудь будут, брать кровь, заставлять дышать в трубочки. Лучше бы я с тобой на дежурство остался. — Как будто ты не проходил это сотни раз, — мягко упрекнул его Шарль. — Космический пилот, который боится медосмотра — это что-то новенькое. — Я не боюсь, — возразил Макс, принимая слегка оскорбленный вид. — Просто считаю это пустой тратой времени. Я прекрасно себя чувствую. — Конечно, — Шарль аккуратно приподнялся на носках и легко поцеловал Макса в губы. — Но если ты перестанешь быть капризным ребенком и пойдешь на осмотр, то, возможно, получишь приз. Его глаза при этих словах обещали нечто большее, чем просто поощрение за хорошее поведение. — Хоть бы протеиновый батончик, — чуть иронично, но с улыбкой ответил Макс, не в силах сопротивляться обаянию Шарля. — О, я уверен, что смогу придумать что-то более... питательное, — парировал Шарль с особой улыбкой, которая всегда действовала на Макса безотказно. — Если вы закончили обсуждать вопросы питания, — снова вмешался голос Фернандо, — то хочу напомнить, что до назначенного времени осталось 13 минут, а маршрут до медотсека занимает приблизительно 7 минут с учетом текущей скорости передвижения пилота Ферстаппена. — Ты следишь за скоростью моего передвижения? — возмутился Макс, обращаясь к потолку. — Я отслеживаю множество параметров для обеспечения эффективной работы корабельных систем, — невозмутимо ответил ИИ. — Средняя скорость перемещения членов экипажа — один из базовых показателей. Шарль рассмеялся, качая головой. — Кажется, ты попал под особый надзор, Макс. Фернандо, ты случайно не замеряешь также уровень его упрямства? — Эта характеристика не поддается точному количественному измерению, пилот Леклер, — ответил Фернандо. — Но если бы такая метрика существовала, показатели пилота Ферстаппена, вероятно, превысили бы допустимые пределы шкалы. — Вы оба против меня, — вздохнул Макс, но его глаза улыбались. — Ладно, я сдаюсь. Пойду к Карлосу, пусть мучает меня своими тестами. — Мудрое решение, — Шарль снова быстро поцеловал его, на этот раз в щеку. — Увидимся после твоего осмотра и моей смены. И не забудь про церемонию вечером. — Как я могу забыть, — тихо произнес Макс, и их взгляды на мгновение встретились в молчаливом понимании серьезности ситуации. — Пилот Ферстаппен, осталось 11 минут, — напомнил Фернандо. — Иду-иду, — проворчал Макс, отстраняясь от Шарля. — До встречи, — добавил он мягче, сжав руку Шарля напоследок. — Удачи с Карлосом, — улыбнулся Шарль. — И помни про приз. С этими словами он направился к выходу, а Макс, вздохнув, пошел в противоположную сторону — к медотсеку, где его ждал очередной осмотр, который он так старательно избегал. По крайней мере, мысль о "призе" делала эту перспективу немного более привлекательной. — Фернандо, — обратился он к ИИ, когда вышел в коридор. — Ты ведь не передаешь Льюису все наши личные разговоры, правда? — Я передаю только данные биометрических показателей, как было указано в распоряжении капитана, — ответил Фернандо. — Содержание личных коммуникаций не подлежит мониторингу, если только не активирован протокол критической безопасности. — И что это за протокол? — поинтересовался Макс, поворачивая в боковой коридор, ведущий к медицинскому отсеку. — Он активируется в случае непосредственной угрозы жизни членов экипажа или целостности корабля, — пояснил ИИ. — Например, при обнаружении саботажа ключевых систем или подготовки к насильственным действиям. — Понятно, — кивнул Макс. — Спасибо за... честность. Макс дошел до медицинского отсека, остановившись на мгновение перед дверью с символом кадуцея — древнего символа медицины, который казался странно неуместным на стерильной металлической поверхности космического корабля. Глубоко вздохнув, он нажал на панель доступа, и двери бесшумно раздвинулись. Кабинет Карлоса всегда отличался от остальных помещений корабля. Здесь было неестественно светло — яркие, почти клинические лампы не оставляли места для теней. Этот свет создавал ощущение стерильной чистоты, но и странной уязвимости, словно ничто не могло укрыться от его беспощадной ясности. — О, Макс, наконец-то! — Карлос повернулся от своего терминала, его смуглое лицо выражало смесь профессионального интереса и легкой укоризны. — Я уже думал отправить поисковую экспедицию. — Прости, — Макс пожал плечами, стараясь казаться беспечным. — Был занят. — Конечно, — Карлос скептически приподнял бровь, но не стал развивать тему. — Садись, — он указал на медицинское кресло в центре кабинета, которое Макс всегда мысленно называл "пыточным устройством". Медотсек был разделен на несколько зон. В основном кабинете располагалось диагностическое оборудование, медицинское кресло и рабочая станция Карлоса. В углу помещения Юки методично работал с какими-то колбами и анализатором, его движения были точными и выверенными, как у хирурга. Маленький медбрат, казалось, не замечал ничего вокруг, полностью погруженный в свои измерения. Макс послушно сел в кресло, но его взгляд невольно скользнул к прозрачной двери в глубине помещения — двери, которая вела в изолированную секцию медотсека. Там, на столе, лежало нечто, накрытое непроницаемой серебристой тканью, очертания которой ясно выдавали человеческую фигуру. Эстебан. Макс резко сглотнул и отвел взгляд, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Мысль о том, что под этой тканью лежит человек, с которым он разговаривал всего два дня назад, казалась нереальной, почти абсурдной. И всё же это была правда — жуткая, неотрицаемая правда. — Как ты себя чувствуешь, Макс? — спросил Карлос, начиная стандартный осмотр и, возможно, заметив направление его взгляда. В голосе доктора слышалась не только профессиональная заинтересованность, но и человеческая обеспокоенность. Это был вопрос не только о физическом состоянии. — Нормально, — автоматически ответил Макс, затем, поймав внимательный взгляд Карлоса, добавил честнее: — Насколько это возможно в данных обстоятельствах. Карлос кивнул, активируя диагностический сканер над креслом. — Сон, аппетит, уровень энергии? — Сплю достаточно, — ответил Макс, пока над ним проходила волна синего света от сканера. — Аппетит в норме. Юки всё равно пичкает меня этими витаминными батончиками. Из угла комнаты донеслось тихое хмыканье Юки, который, оказывается, всё-таки слышал их разговор, не отрываясь от своей работы. — И правильно делает, — заметил Карлос, глядя на первые показания сканера. — Твой уровень витамина D всё еще ниже оптимального, хотя уже лучше, чем в прошлый раз. В медотсеке стояла особая атмосфера — здесь всегда было тише, чем в других частях корабля. Тихое гудение оборудования, мягкие, точные движения Юки с лабораторными инструментами, методичные действия Карлоса — всё это создавало иллюзию нормальности, почти умиротворения. Но эта иллюзия разбивалась каждый раз, когда взгляд Макса непроизвольно возвращался к той прозрачной двери и очертаниям под серебристой тканью. Медотсек пах антисептиком и чем-то еще — странной смесью химических веществ, которые использовались для анализов и лечения. Обычно Макс находил этот запах неприятным, но сейчас он был почти благодарен за его резкость — это помогало отвлечься от мыслей о том, что происходило за прозрачной дверью. — Дыши глубоко, — инструктировал Карлос, прикладывая диагностический диск к груди Макса. — И постарайся расслабиться. Макс послушно сделал глубокий вдох, ощущая холодное прикосновение медицинского инструмента через тонкую ткань футболки. Он заметил, что руки Карлоса двигаются с обычной уверенностью и точностью, но в уголках его глаз залегли новые морщинки напряжения. Конечно, для доктора ситуация была еще тяжелее — ему пришлось осматривать тело Эстебана, определять причину смерти, сохранять профессионализм в ситуации, когда погиб один из их экипажа. — Ты... осматривал его? — тихо спросил Макс, не в силах сдержать вопрос, который крутился в голове. Карлос на мгновение замер, его рука с диагностическим инструментом остановилась в воздухе. Он бросил короткий взгляд на изолированную секцию, затем снова посмотрел на Макса. — Да, — просто ответил он. — Это была моя обязанность. — И что ты... — Макс запнулся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Я не могу обсуждать детали расследования, — ровно сказал Карлос, возвращаясь к осмотру. — Капитан дал четкие указания на этот счет. Макс кивнул, понимая. Но выражение лица доктора, это мимолетное напряжение, которое он заметил, говорило о многом. То, что увидел Карлос при осмотре тела Эстебана, явно оставило свой след. — Так, теперь давай проверим базовые рефлексы, — сказал Карлос, доставая маленький молоточек из набора инструментов. — Ты знаешь процедуру. — О да, мой любимый момент, когда ты бьешь меня по коленке и ожидаешь, что я не дам тебе сдачи, — иронично заметил Макс, закатывая штанину и подставляя колено. Карлос слегка усмехнулся, и это была первая искренняя улыбка, которую Макс видел на его лице. — Если твой рефлекс будет включать атаку на врача, мне придется прописать тебе седативные, — парировал он, нанося точный удар по коленному сухожилию. Нога Макса дернулась, как положено, и Карлос удовлетворенно кивнул, повторяя процедуру со вторым коленом. — Рефлексы в норме, — прокомментировал он, делая пометку в планшете. — Теперь проверим тремор. Вытяни руки перед собой, пальцы врозь. Макс подчинился, вытягивая руки на уровне груди. Карлос внимательно наблюдал за его пальцами, затем включил специальный сканер, который проецировал тонкую сетку света на ладони и пальцы, регистрируя малейшие дрожания. — Сожми кулаки, теперь разожми... еще раз, — инструктировал доктор. — Отлично. Микротремор в пределах нормы. Теперь закрой глаза и коснись кончика носа указательным пальцем. — Серьезно, Карлос? Я пилот, а не подвыпивший студент на вечеринке, — проворчал Макс, но закрыл глаза и безошибочно коснулся кончика своего носа. — Протокол есть протокол, — невозмутимо ответил Карлос. — К тому же, как врач, могу заметить, что студенты на вечеринках часто демонстрируют удивительно креативные интерпретации этого теста. Из угла раздался тихий смешок Юки, который явно представил эту картину. — А теперь самое интересное, — продолжил Карлос, доставая небольшой планшет с психологическими тестами. — Базовая оценка психоэмоционального состояния. Макс нахмурился, это было необычно. Обычно психологическую оценку проводили раз в месяц, а не во время рутинного осмотра. — Это что-то новенькое, — заметил он, принимая планшет. — Решил заняться моей душевной гигиеной, доктор? — Капитан распорядился провести полную диагностику всех членов экипажа, включая психологическое состояние, — пояснил Карлос. — В данных обстоятельствах это вполне оправданно. Макс начал просматривать тест. Стандартные вопросы о настроении, тревожности, качестве сна перемежались более специфичными: "Испытываете ли вы необъяснимые приступы гнева?", "Возникают ли у вас мысли о причинении вреда другим людям?", "Замечаете ли вы за собой стремление к изоляции от коллектива?". — Вау, тонкий подход, — саркастически заметил Макс, просматривая вопросы. — Почему бы просто не спросить: "Не убивали ли вы недавно инженеров? Да/Нет/Иногда"? — Я бы предпочел, чтобы ты отнесся к этому серьезно, — сказал Карлос, хотя в его глазах промелькнула искра понимания. — Эти тесты разработаны психологами для выявления потенциальных проблем. — Прости, — вздохнул Макс, начиная отвечать на вопросы более внимательно. — Просто всё это... странно. — Понимаю, — кивнул Карлос, возвращаясь к своему терминалу, чтобы дать Максу немного приватности при заполнении теста. Пока Макс работал с планшетом, Юки подошел к Карлосу и тихо что-то сказал ему, показывая результаты своих анализов. Они обменялись несколькими фразами, слишком тихими, чтобы Макс мог разобрать, но их серьезные выражения лиц говорили сами за себя — что бы они ни обсуждали, это было важно. — "Часто ли вы просыпаетесь среди ночи с ощущением тревоги?" — пробормотал Макс, читая очередной вопрос. — После того, что случилось, думаю, мы все будем отвечать "да" на этот вопрос. — Просто отвечай честно, — сказал Карлос, не отрываясь от обсуждения с Юки. — Это для твоего же блага. Макс закончил тест и протянул планшет обратно Карлосу, который теперь снова был рядом. — Теперь еще один тест, — сказал доктор, протягивая другой планшет. — Это оценка восприятия и реакции. На экране появилась серия абстрактных фигур, и Максу нужно было выбрать, какие из них вызывали у него позитивные, а какие негативные ассоциации. Затем последовали тесты на скорость реакции — нужно было как можно быстрее нажимать на появляющиеся на экране символы. — Серьезно? Тест на реакцию для пилота? — Макс не мог не подколоть. — Я тебе и с закрытыми глазами покажу рекорд. — Самоуверенности тебе не занимать, это я вижу без тестов, — парировал Карлос. — Но есть разница между обычной реакцией и реакцией в состоянии стресса, которое мы все сейчас испытываем. Когда все тесты были наконец завершены, Макс чувствовал себя так, словно провёл в медотсеке целую вечность. Казалось, прошёл час, если не два, хотя часы на стене показывали, что процедура заняла всего сорок пять минут. Но эти сорок пять минут были наполнены такой концентрированной медицинской заботой, что Макс чувствовал себя совершенно измотанным — как лабораторная мышь после особенно тщательных экспериментов. — Ну вот и всё, — Карлос наконец отложил последний инструмент и кивнул. — Можешь быть свободен. В целом твои показатели в норме, хотя уровень стресса повышен. Впрочем, это неудивительно в нынешних обстоятельствах. — Спасибо за эту глубокую медицинскую мудрость, — не смог удержаться от иронии Макс, осторожно поднимаясь с кресла. Его мышцы слегка затекли от долгого сидения в одном положении. Юки, словно материализовавшись из воздуха, возник рядом, протягивая ему энергетический батончик в серебристой упаковке. — Этот с высоким содержанием магния и омега-3, — серьезно сказал медбрат, его тёмные глаза смотрели настойчиво. — Поможет нейтрализовать стресс и улучшить когнитивные функции. Макс посмотрел на батончик с легким подозрением. После всех этих тестов и анализов пищевая добавка выглядела как продолжение медицинского вмешательства, но он всё же взял её, смягчившись под внимательным взглядом Юки. — Спасибо, — сказал он искренне. За показной строгостью медбрата явно скрывалась искренняя забота о здоровье команды. — Я съем его... при первой возможности. — Прямо сейчас, — настойчиво уточнил Юки, и в его взгляде Макс прочитал, что дискуссия не предполагается. Со вздохом он распаковал батончик и откусил кусок. Вкус оказался неожиданно приятным — что-то с нотками кокоса и темного шоколада. — Видишь? Не так уж и плохо, — заметил Юки с легкой улыбкой, возможно, первой с момента известия о смерти Эстебана. — Неплохо, — согласился Макс, доедая батончик. — Но я всё равно предпочел бы настоящий шоколад. — Когда вернемся на Землю, — пообещал Юки. — Я лично куплю тебе самую большую плитку, какую найду. От упоминания о возвращении на Землю в комнате повисла странная тишина. Они все думали об одном и том же — один из них уже никогда не вернется домой. — Ладно, я пойду, — Макс быстро сменил тему, не желая задерживаться на мрачных мыслях. — Спасибо за... всё это, — он неопределенно махнул рукой, охватывая медицинское оборудование. Выйдя из медотсека, он ощутил странное облегчение. Несмотря на всю рутинность процедур, проведенное там время было наполнено напряжением — не только из-за тестов, но и из-за постоянного осознания присутствия тела Эстебана за той прозрачной дверью. Макс направился к своей каюте, чувствуя сильное желание просто лечь, расслабиться, может быть, немного поспать. События последних двух дней давили на него всё сильнее, и усталость накапливалась, как тяжелый груз на плечах. — Судя по вашему маршруту и скорости передвижения, вы направляетесь в жилой отсек, пилот Ферстаппен, — раздался из динамиков голос Фернандо, когда Макс вошел в транзитный коридор. — Считаю необходимым информировать вас, что сейчас только 14:27 по корабельному времени. Если вы ляжете спать сейчас, это нарушит ваш циркадный ритм, и вы, с вероятностью 89%, будете испытывать бессонницу в ночные часы. — Спасибо за заботу, Фернандо, — пробормотал Макс, продолжая идти. — Но я просто хочу немного отдохнуть. — Также должен напомнить, что завтра в 06:00 вам предстоит принять управление кораблем, — невозмутимо продолжил ИИ. — По моим расчетам, к этому времени мы приблизимся к потоку метеоритов, который потребует повышенного внимания и оптимальной реакции. Нарушение режима сна может снизить эффективность пилотирования на 27%. Макс остановился посреди коридора и посмотрел вверх, хотя знал, что Фернандо воспринимает информацию через множество сенсоров, а не из конкретной точки. — И что ты предлагаешь? — спросил он с легким раздражением. — Бегать круги по кораблю, чтобы не заснуть? — Я могу предложить несколько альтернативных вариантов, — ответил Фернандо. — Например, вы могли бы посетить симуляционный зал и провести подготовку к завтрашнему пилотированию через метеоритный поток. Или заняться физическими упражнениями в тренажерном отсеке, что поможет снять накопившееся напряжение без риска нарушения режима сна. — А может, мне просто побиться головой о стену? — саркастически предложил Макс. — Это тоже, наверное, снимет напряжение. — Самоповреждение не является эффективной стратегией для управления стрессом, — серьезно ответил Фернандо, явно не уловив сарказма. — Более того, повреждение черепа может привести к сотрясению мозга, что снизит вашу пилотажную эффективность на 63-100%, в зависимости от степени травмы. Макс не смог сдержать смешок. Иногда буквальность Фернандо была почти очаровательной. — Это была шутка, Фернандо. — Понимаю, — ответил ИИ, хотя в его электронном голосе читалось сомнение. — Тем не менее, я настоятельно рекомендую выбрать более конструктивную активность до вечера. Макс вздохнул, признавая, что Фернандо, вероятно, прав. Если он сейчас ляжет спать, то действительно нарушит свой режим и будет бодрствовать ночью, что не лучшим образом скажется на завтрашнем пилотировании. — Ладно, так уж и быть, — наконец сдался он. — Направь меня в тренажерный зал. — Маршрут до тренажерного отсека отображен на ближайшей информационной панели, — немедленно отозвался Фернандо с явным одобрением в голосе. — Рад вашему рациональному решению, пилот Ферстаппен. — Не зазнавайся, — пробурчал Макс, разворачиваясь в сторону тренажерного зала. Он продолжал жевать батончик от Юки, который действительно был неплох на вкус и, кажется, даже немного улучшал его настроение — хотя Макс не был уверен, связано ли это с содержимым батончика или с простым эффектом плацебо. Войдя в тренажерный зал, Макс с некоторым облегчением обнаружил, что он не одинок. Ландо уже находился там, ритмично нанося удары по тяжелой боксерской груше. Его движения были резкими и сосредоточенными, каждый удар сопровождался тихим выдохом. На лбу блестели капельки пота, а серая футболка уже заметно потемнела от влаги. Заметив Макса, Ландо на мгновение прекратил избивать грушу и махнул ему рукой, широкая улыбка осветила его лицо. — Йо, Ферстаппен! — воскликнул он, придерживая раскачивающуюся грушу. — Давай, переодевайся быстрее. У меня всего час до осмотра внешних коммуникационных узлов, и я должен успеть надрать тебе задницу. Вызов в его голосе был несомненным, и Макс почувствовал, как его губы непроизвольно растягиваются в ответной улыбке. Это было так привычно, так нормально — Ландо и его вечные подначки, что на мгновение Макс забыл о тяжести ситуации. — Мечтай больше, Норрис, — парировал он, направляясь к шкафчикам, где хранилась спортивная одежда. — Последний раз ты "надрал мне задницу" только в своих фантазиях. — О-о-о, — протянул Ландо, возвращаясь к избиению груши, — кажется, кто-то страдает избирательной амнезией. Помнится, две недели назад я заставил тебя просить пощады на тренажере. — Ты воспользовался тем, что я был после двойной смены. — возразил Макс, быстро переодеваясь в черные спортивные штаны и серую футболку. — Оправдания, оправдания, — насмешливо протянул Ландо. — Давай, я даю тебе шанс на реванш. Макс сделал несколько разминочных движений, разогревая мышцы. Он чувствовал, как тело благодарно отзывается на физическую активность после часов напряжения и неподвижности. — Что будем делать? — спросил он, подходя к Ландо. — Спарринг? — Можно, — кивнул Ландо, нанося последний, особенно сильный удар по груше. — Или можем устроить комплексное соревнование. Три раунда: спарринг, тренажер и скалодром. Победитель по сумме баллов. — Согласен, — кивнул Макс, чувствуя, как азарт начинает вытеснять усталость. — Но без подножек и прочих твоих грязных трюков. — Кто бы говорил о грязных трюках, — фыркнул Ландо, но в его глазах плясали веселые искорки. — Помнится, в прошлый раз кто-то "случайно" сбил настройки тренажера прямо перед моей очередью. — Это был технический сбой, — с преувеличенной серьезностью возразил Макс. — Спроси Фернандо. — Я фиксировал модификацию настроек, выполненную вручную пользователем 'M_Verstappen_33', — немедленно отозвался из динамиков Фернандо. — Вероятность случайного совпадения комбинации действий для получения подобного результата составляет примерно 1 к 87 тысячам. — Предатель, — буркнул Макс, глядя в потолок. Ландо расхохотался, и его смех был таким заразительным, что через мгновение Макс тоже рассмеялся. Напряжение последних дней начало отступать, и хотя они оба знали, что это временное облегчение, оно было необходимым. — Ладно, начнем со спарринга, — сказал Ландо, направляясь к мягким матам в центре зала. — Стандартные правила, до трех точек. — По рукам, — согласился Макс, следуя за ним. Они встали друг напротив друга, приняв боевые стойки. Их глаза встретились, и в них читалось одно и то же — молчаливая благодарность за этот момент нормальности посреди хаоса. А затем Ландо атаковал, быстро и решительно, и Макс погрузился в знакомый ритм боя, где не было места для мыслей о смерти, подозрениях и страхе. Только движение, реакция, соревнование. Ландо двигался стремительно, его первая атака была направлена на корпус Макса — быстрый, хлесткий удар, который должен был застать противника врасплох. Но Макс был готов, годы тренировок позволили ему инстинктивно уклониться, перенося вес на правую ногу и пропуская кулак Ландо в миллиметрах от своего бока. — Слишком предсказуемо, Норрис, — усмехнулся Макс, контратакуя серией быстрых ударов, заставляя Ландо отступить на несколько шагов. — Просто разминаюсь, — парировал Ландо, уворачиваясь и выполняя обманный маневр, за которым последовал внезапный захват. Они сцепились в полусерьезной борьбе, где каждый знал пределы другого — не причинить настоящего вреда, но и не поддаваться. Это была игра на грани, требующая концентрации и уважения к противнику. Макс использовал свой вес и силу, пытаясь заблокировать движения Ландо, но тот был быстрее, его гибкость позволяла ускользать из, казалось бы, безвыходных положений. — Точка! — воскликнул Ландо, когда ему удалось провести захват и зафиксировать Макса в положении, из которого тот не мог выйти без нарушения правил. — Чистая случайность, — фыркнул Макс, поднимаясь и отряхиваясь. — Второй раунд покажет. Они снова встали в стойки, и на этот раз Макс атаковал первым, используя обманное движение, чтобы сбить Ландо с толку. Это сработало — Ландо среагировал на ложную атаку, открыв свой фланг, и Макс не преминул воспользоваться этим, проведя быстрый захват. — Точка, — объявил он с удовлетворением, выпуская Ландо из захвата. — Один-один. — Хорошее движение, — признал Ландо, разминая плечо. — Но я только вхожу во вкус. Третий раунд оказался более напряженным. Оба уже разогрелись и теперь двигались с полной концентрацией, просчитывая каждый шаг. Они кружили по мату, обмениваясь быстрыми атаками и контратаками, ища слабое место в защите противника. Ландо попытался использовать подсечку, но Макс был готов, он перепрыгнул ногу Ландо и попытался провести контратаку. В итоге они оба потеряли равновесие и покатились по мату, пытаясь перехватить контроль. — Господа, напоминаю, что соревнования по вольной борьбе не входят в программу подготовки космических экипажей, — сухо заметил голос Фернандо из динамиков. — Заткнись, Фернандо, — одновременно выпалили оба спарринг-партнера, не прекращая бороться за доминирующую позицию. В конце концов Макс использовал свое преимущество в весе и смог зафиксировать Ландо, заработав вторую точку. — Два-один, — объявил он, помогая Ландо подняться. — Готов к последнему раунду? — Всегда, — кивнул Ландо, стряхивая невидимую пыль с плеч с преувеличенной драматичностью. — Сейчас я покажу тебе настоящий класс. Последний раунд спарринга был интенсивным. Оба были разогреты, адреналин уже циркулировал в крови, а азарт соревнования заставлял двигаться на пределе возможностей. Ландо использовал свою скорость, Макс — силу. Их движения сливались в единый узор атак и защит, каждый искал слабость в обороне противника. В какой-то момент Ландо нашел брешь и выполнил сложный маневр, который застал Макса врасплох. Через секунду Макс обнаружил себя на мате, с Ландо, торжествующе сидящим сверху. — Два-два, — выдохнул Ландо, явно довольный собой. — Ничья в спарринге. Переходим к тренажерам? — Переходим, — согласился Макс, поднимаясь и с уважением кивая Ландо. — Не ожидал от тебя такого финта в конце. — Я полон сюрпризов, — подмигнул Ландо, направляясь к ряду высокотехнологичных тренажеров у дальней стены. Они выбрали комплексный тренажер, имитирующий физические нагрузки в условиях различной гравитации — стандартный элемент подготовки космических экипажей. Настроив программу на максимальную сложность, они договорились о последовательности упражнений и начали соревнование. Во время одного из перерывов, когда Макс заканчивал серию и готовился уступить место Ландо, тот как бы невзначай спросил: — Кстати, давно хотел узнать... Как у вас с Шарлем всё началось? Макс, вытиравший лицо полотенцем, удивленно посмотрел на Ландо. — С чего вдруг такой интерес к древней истории? — Да просто... — Ландо старательно изучал настройки тренажера, избегая прямого взгляда. — Интересно, как оно происходит, понимаешь? Я имею в виду, один момент вы просто коллеги, а потом вдруг... больше чем коллеги. Макс внимательно посмотрел на друга, начиная понимать подоплеку вопроса. — Это ведь не просто праздное любопытство, да? — спросил он с легкой улыбкой. Ландо сделал вид, что полностью поглощен регулировкой сопротивления тренажера. — Может быть, я просто собираю данные для... исследования межличностных отношений в замкнутых коллективах. — Ага, конечно, — Макс скрестил руки на груди, ухмыляясь. — И это "исследование" совершенно случайно не связано с тем, как ты смотришь на Оскара последние месяцы? Ландо мгновенно покраснел, его кожа приобрела заметный розоватый оттенок. Он попытался сохранить невозмутимость, но его глаза на мгновение расширились, выдавая с головой. — Я не... — начал он, затем вздохнул, признавая поражение. — Чёрт, это так очевидно? — Только для тех, у кого есть глаза, — Макс не удержался от смешка. — Серьёзно, Ландо, ты практически светишься, когда он входит в комнату. Это как наблюдать за щенком, который увидел своего хозяина. — Преувеличиваешь, — буркнул Ландо, но его губы дрогнули в слабой улыбке. — Я просто... не знаю. Оскар такой... собранный. Сдержанный. Умный. — И полная противоположность тебе, — поддразнил Макс, но без злости. — Эй! — возмутился Ландо, шутливо толкая Макса в плечо. — Я тоже умный! Просто по-другому. — Именно об этом я и говорю, — кивнул Макс, становясь немного серьезнее. — Вы дополняете друг друга. Это... работает. Ландо задумчиво посмотрел на тренажер, словно ответ на его вопросы мог скрываться в сложной системе рычагов и противовесов. — Так что насчет тебя и Шарля? — спросил он снова, не поднимая глаз. — Как вы перешли эту границу? От соперничества к... тому, что у вас есть сейчас? Макс прислонился к соседнему тренажеру, мысленно возвращаясь на три года назад. Его лицо смягчилось от воспоминаний. — Это не было одномоментным решением, — начал он задумчиво. — Скорее... постепенным осознанием. Мы всегда чувствовали эту напряженность между нами. Сначала я думал, что это просто соперничество, профессиональная конкуренция. — А оказалось? — подтолкнул его Ландо, внимательно слушая. — Оказалось, что всё сложнее, — Макс позволил себе легкую улыбку. — Помнишь ту миссию на Европе, когда произошел сбой в системе жизнеобеспечения? — Еще бы, — кивнул Ландо. — Вы вдвоем остались в шлюзовой камере на три часа, пока инженеры восстанавливали давление. — Именно, — Макс кивнул. — Три часа в герметичных скафандрах, с ограниченным запасом кислорода, без гарантии, что нас вытащат вовремя. В таких ситуациях многое проясняется. Когда смотришь смерти в лицо, становится ясно, что действительно важно. Ландо внимательно слушал, поглощенный рассказом. — Мы много говорили тогда, — продолжил Макс. — По-настоящему говорили, понимаешь? Не просто обмен фразами о работе или шутками. Я впервые увидел Шарля по-настоящему — не соперника, не просто коллегу, а человека. Со своими страхами, надеждами, мечтами. Макс замолчал, вспоминая тот момент ясности, когда всё изменилось. — И когда нас наконец вытащили, когда мы сняли шлемы и посмотрели друг на друга... что-то щелкнуло. Я понял, что не хочу больше притворяться, что между нами ничего нет. — И ты сделал первый шаг? — спросил Ландо, явно представляя себя в подобной ситуации. — Не совсем, — Макс усмехнулся, вспоминая. — Мы оба были такими упрямыми. После того случая мы ходили вокруг да около еще недели, делая вид, что ничего не изменилось. А потом... — Что потом? — Ландо подался вперед, полностью захваченный историей. — Потом был тренировочный полет на симуляторе. Шарль установил новый рекорд, который побил мой предыдущий. И вместо того, чтобы разозлиться, как обычно, я почувствовал... гордость. Я был горд за него. Макс покачал головой, удивляясь своим тогдашним чувствам. — В тот момент я понял, что это уже не просто влечение. Что я действительно забочусь о нем, о его успехах. И я просто подошел к нему после тренировки и сказал... — Что сказал? — Ландо был полностью поглощен рассказом, забыв даже о тренировке. — Я сказал: "Ты был великолепен сегодня. Может, поужинаем в моей каюте?" — Макс рассмеялся, вспоминая. — Такая банальность. Но Шарль понял. Он просто кивнул и ответил: "Я думал, ты никогда не спросишь". Ландо улыбнулся, представляя эту сцену. — И с тех пор вы вместе? — Ну, не все было гладко, — признал Макс. — У нас были свои взлеты и падения. Мы очень разные, и иногда это приводит к конфликтам. Но в конечном итоге... да. Мы вместе. И я не представляю свою жизнь иначе. — Это... здорово, — тихо сказал Ландо. — Иметь кого-то, кто понимает тебя так глубоко. Особенно здесь, в космосе, где мы так далеко от всего, что считается нормальной жизнью. Макс внимательно посмотрел на друга. — Ты уже пытался поговорить с Оскаром? Ландо покачал головой. — Я даже не уверен, что он... ну, что ему нравятся парни. Он такой закрытый. Я не могу прочитать его. — В этом весь Оскар, — согласился Макс. — Но знаешь, это не значит, что тебе не стоит попытаться. Подумай о нас с Шарлем — если бы один из нас не рискнул, мы бы до сих пор ходили вокруг да около, изображая из себя только коллег. — Легко тебе говорить, — вздохнул Ландо. — Вы с Шарлем хотя бы были на одной волне. А я даже не знаю, что Оскар думает обо мне. — А ты спрашивал? — иронично заметил Макс, приподняв бровь. — Или ты надеешься, что он прочитает твои мысли через эти щенячьи взгляды, которые ты на него бросаешь? — Я не бросаю "щенячьи взгляды"! — возмутился Ландо, но его возмущение быстро перешло в неуверенность. — По крайней мере, я надеюсь, что это не так очевидно... — Позволю себе заметить, — вдруг включился в разговор голос Фернандо из динамиков, — что ваша частота сердечных сокращений увеличивается на 24% каждый раз, когда инженер Пиастри входит в одно помещение с вами, пилот Норрис. Это статистически значимое изменение. Ландо застонал, закрывая лицо руками. — Серьезно, Фернандо? Ты еще и мой пульс отслеживаешь? — Биометрические показатели всех членов экипажа постоянно мониторятся для обеспечения оптимального функционирования команды, — невозмутимо ответил ИИ. — Это стандартный протокол безопасности. — Так, погоди-ка, — Макс хитро улыбнулся, глядя на Ландо. — А что Фернандо может сказать о показателях Оскара, когда рядом находится наш Ландо? — Согласно моим данным, — начал Фернандо, — у инженера Пиастри наблюдается... — Нет-нет-нет! — поспешно перебил его Ландо, размахивая руками, словно пытаясь физически остановить ИИ. — Я не хочу знать! То есть, хочу, но... не так. Не через анализ биометрических данных. — Хочешь узнать все традиционным путем? — спросил Макс, не скрывая веселья. — Знаешь, в старину люди просто разговаривали друг с другом. Странный обычай, да? Ландо бросил в него полотенцем. — Очень смешно, Ферстаппен. Легко тебе шутить, когда у тебя уже есть отношения. — Если позволите высказать наблюдение, — снова вмешался Фернандо, — большинство человеческих романтических отношений начинается с диалога. Однако, судя по историческим и литературным данным в моей базе, этот диалог часто сопровождается неловкостью, неуверенностью и страхом отказа. — Спасибо за столь обнадеживающий анализ, Фернандо, — саркастически заметил Ландо. — Всегда пожалуйста, — ответил ИИ. — Также могу добавить, что, согласно моим расчетам, вероятность благоприятного отклика со стороны инженера Пиастри на ваше романтическое предложение составляет примерно 73%, с погрешностью плюс-минус 15%. Ландо замер, моргая. — Подожди... Ты говоришь, что у меня есть шанс? — Я говорю, что статистический анализ поведенческих паттернов и биометрических реакций инженера Пиастри указывает на высокую вероятность взаимного интереса, — уточнил Фернандо. — Однако должен отметить, что человеческие эмоции крайне сложны и не всегда поддаются точному прогнозированию. — Видишь? — Макс хлопнул Ландо по плечу. — Даже наш бортовой компьютер говорит, что тебе стоит попытаться. — Технически я не "бортовой компьютер", а интегрированная система искусственного интеллекта с расширенными аналитическими возможностями, — поправил Фернандо, звуча слегка оскорбленным. — Прости, Фернандо, не хотел задеть твое электронное самолюбие, — усмехнулся Макс. Ландо все еще выглядел задумчивым, переваривая полученную информацию. — Слушай, — Макс стал серьезнее, — я дам тебе один совет. Не усложняй. Мы здесь, в миллионах километров от Земли, на корабле, который в любой момент может столкнуться с чем-то непредвиденным. Особенно сейчас, когда... — он запнулся, но затем продолжил, — когда мы видим, насколько хрупкой может быть жизнь даже здесь, внутри нашего защищенного мирка. Не теряй времени на сомнения. — Звучит логично, — медленно кивнул Ландо. — Но как... как мне начать? — Может, пригласи его в симуляционный зал? — предложил Макс. — Оскар любит решать технические головоломки. Или предложи помочь с каким-нибудь проектом. Ну или классика — предложи поужинать вместе. — На корабле все ужинают вместе, — напомнил Ландо. — Тогда будь изобретательным! — воскликнул Макс. — Устрой ужин где-нибудь необычном. В обсервационном отсеке, например. Звезды, космос, романтика — все дела. — Я могу временно изменить режим освещения в обсервационном отсеке на более приглушенный, если это поможет создать подходящую атмосферу, — услужливо предложил Фернандо. — Видишь? Даже ИИ готов помочь твоей личной жизни, — рассмеялся Макс. — Пользуйся моментом. — Ладно, ладно, — Ландо поднял руки в жесте капитуляции, но на его лице уже появилась улыбка. — Я подумаю об этом. Но сначала... — он хитро посмотрел на Макса, кивая на мат. Они продолжили тренировку, переключившись на тренажеры, затем на скалодром. Каждый этап соревнования был наполнен подначками, смехом и той особой дружеской атмосферой, которая позволяла на время забыть о мрачных событиях последних дней. В итоге Ландо победил с небольшим преимуществом – или, возможно, Макс немного поддался, чтобы вселить в друга дополнительную уверенность перед его романтическими начинаниями. Об этом история умалчивает, хотя легкая усмешка Макса, когда Ландо праздновал победу, могла бы подсказать ответ. — Это было нечестно, — шутливо возмущался Ландо, пятясь к выходу из тренажерного зала. — Ты специально замешкался на последнем этапе! — Ничего подобного, — возразил Макс с невинным выражением лица. — Просто признай, что ты в лучшей форме. — Ну ладно, — Ландо хитро прищурился, — я сделаю вид, что поверил. В любом случае, мне пора бежать – осмотр внешних коммуникаций не будет ждать. Увидимся на церемонии? Макс кивнул, его выражение на мгновение став серьезным: — Да, конечно. До встречи. Ландо помахал рукой и исчез за дверью, оставив Макса одного в тренажерном зале. Теперь, когда активность прекратилась, Макс почувствовал, как усталость накатывает волной. Пот остывал на коже, мышцы приятно ныли после интенсивной тренировки. Самое время для душа. Собрав вещи, он направился в душевую кабину, соединенную с тренажерным залом. Комната была пуста – вероятно, весь экипаж был занят подготовкой к церемонии или выполнением своих обязанностей. Макс быстро разделся, оставив одежду на скамейке, и вошел в просторную душевую кабину. Первые капли воды упали на его лицо, приятно охлаждая разгоряченную кожу. Макс закрыл глаза, позволяя воде смывать не только пот, но и накопившееся напряжение, тяжесть последних дней. Под успокаивающими струями его мысли начали упорядочиваться, дыхание выровнялось. Это был момент покоя, который он так редко находил в последнее время. Погруженный в свои мысли, Макс не услышал, как тихо открылась дверь душевой. Первое, что он почувствовал – чужие руки, мягко обвившие его талию. Но он не вздрогнул, не напрягся. Вместо этого на его лице появилась легкая улыбка узнавания. — Как ты каждый раз понимаешь, что это я? — прошептал Шарль почти в самое ухо, его дыхание теплым облачком коснулось шеи Макса, вызвав легкую дрожь по позвоночнику. Макс медленно развернулся в кольце рук, сталкиваясь нос к носу с Шарлем. Тот был так же обнажен, его кожа еще хранила легкий аромат кабины пилота – смесь озона и технических масел, едва различимый под свежим запахом душевого геля. Шарль только вернулся со своей смены, и в уголках его глаз еще читалась сосредоточенность и усталость. — Я просто чувствую, — тихо ответил Макс, притягивая его под поток воды. — Даже если бы ты подкрался ко мне в полной темноте, я бы знал, что это ты. Шарль улыбнулся, в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Это вызов? — он медленно провел кончиками пальцев вдоль позвоночника Макса, едва касаясь, дразня. — Это констатация факта, — выдохнул Макс и преодолел последние сантиметры между ними, соединяя их губы в поцелуе. Вода струилась по их лицам, затекая в глаза и рот, делая поцелуй по-настоящему влажным, глубоким, интимным. Шарль ответил с страстью, словно тоже испытывал эту потребность в близости, в подтверждении жизни среди холодных звезд и недавней смерти. Но вместо того, чтобы поддаться напору Макса, Шарль вдруг перехватил инициативу. Его руки скользнули вверх по рукам Макса, ловя его запястья и плавным, но настойчивым движением прижимая их к прохладной стене душевой над головой. Шарль сделал шаг вперед, впечатывая Макса в стену, их тела соприкоснулись от груди до бедер, вызывая волну жара даже под прохладными струями воды. — Кто-то слишком нетерпелив, — прошептал Шарль, чуть отстраняясь от губ Макса, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Ты же знаешь, что я люблю... не торопиться. Последние слова он произнес, чуть наклонившись к шее Макса, не целуя, но позволяя своему дыханию скользить по влажной коже, вызывая мурашки удовольствия. Макс негромко застонал, пытаясь высвободить руки, но Шарль только усилил хватку – не болезненно, но достаточно, чтобы Макс ощутил его контроль над ситуацией. Эта молчаливая борьба за доминирование, эта игра власти была частью их отношений с самого начала – два пилота, два лидера, никто не хотел уступать, и в этом было особое наслаждение. — У тебя была тяжелая смена? — выдохнул Макс, пытаясь сохранить хотя бы видимость контроля, хотя его тело уже отзывалось на каждое прикосновение Шарля. — Хочешь выпустить пар? — О, ты даже не представляешь как, — с легкой хрипотцой отозвался Шарль. Он наконец прижался губами к шее Макса, оставляя красные следы. Его поцелуи были медленными, тягучими, как мед, спускаясь по изгибу шеи к плечу и обратно. Макс позволил Шарлю вести, отдаваясь ощущениям, откликаясь на каждое движение. Он мог бы сопротивляться, мог бы перехватить инициативу – они оба знали это. Но сейчас, после долгих часов напряжения, после медицинских осмотров и тренировок, после всех мрачных мыслей, было что-то невероятно освобождающее в том, чтобы просто отдаться чужим рукам, чужой воле. — Я скучал по тебе, — прошептал Макс, когда Шарль на мгновение оторвался от его шеи. — Весь день думал о том, как ты вернешься со смены. — Врун, — мягко усмехнулся Шарль, чуть ослабляя хватку на запястьях Макса, но не отпуская их. — Ты был слишком занят с Ландо. — Ревнуешь? — Макс позволил себе игривую улыбку. Шарль не ответил. Вместо этого он наконец отпустил руки Макса, но только чтобы тут же скользнуть своими ладонями по его груди, животу, остановившись в опасной близости от паха, но не касаясь самого чувствительного места. Его прикосновения были уверенными, но дразнящими – достаточно сильными, чтобы Макс чувствовал каждый изгиб, каждую линию его пальцев, но недостаточно, чтобы дать настоящее удовлетворение. Возбуждение скапливалось внизу живота Макса, требуя хоть какой-то разрядки. Это почти походило на изысканную пытку – быть так близко к Шарлю, чувствовать его собственное возбуждение, прижатое к своему бедру, но не получать того прикосновения, которого он так жаждал. И Шарль, судя по его расширенным зрачкам, по учащенному дыханию, испытывал те же чувства. Его самоконтроль, его желание дразнить давались ему не без усилий. Струи воды продолжали скользить по их телам, соединяя кожу скользкой пленкой, усиливая каждое прикосновение, каждое трение. — Я знаю, что ты хочешь, — прошептал Шарль, его губы почти касались губ Макса, но не соединялись с ними. — Я вижу это по твоим глазам, чувствую по твоему телу. — Тогда перестань дразнить, — хрипло отозвался Макс, его руки, теперь свободные, скользнули на бедра Шарля, притягивая его ближе. — А может, мне нравится видеть тебя таким, — Шарль наклонился и легко, почти невесомо провел языком по контуру уха Макса. — Нетерпеливым. Жаждущим. Макс подавил стон, его пальцы инстинктивно сжались на бедрах Шарля, наверняка оставляя следы. Они оба знали, что их игра скоро достигнет точки, когда терпение закончится, когда желание станет слишком сильным, чтобы сдерживать его. Но пока они наслаждались этим танцем на грани, этим взаимным дразнением, этим медленным разжиганием огня. Шарль наконец решил сжалиться. Одной рукой он обхватил оба их члена, соединяя их вместе в своей ладони. Первое настоящее прикосновение вырвало у обоих глубокий стон. Шарль начал медленно двигать рукой, создавая ритм, который был одновременно и удовлетворяющим, и недостаточным – продолжая свою игру, но уже на новом уровне. — Не торопись, — прошептал он, глядя прямо в глаза Максу. — У нас есть время. — У нас его никогда не бывает достаточно, — ответил Макс, его голос был низким, сдавленным от желания. Он накрыл руку Шарля своей, чуть ускоряя темп, показывая, чего он хочет. Шарль улыбнулся, соглашаясь с безмолвной просьбой, его движения стали более уверенными, более целенаправленными. Их дыхание смешивалось, становилось все более прерывистым. Вода продолжала литься, создавая вокруг них кокон из тепла и влаги, отгораживая от внешнего мира. В этом замкнутом пространстве, под звуки падающей воды и их тяжелого дыхания, мир за пределами душевой перестал существовать. Не было корабля, летящего через космическую бездну, не было трагедии, нависшей над экипажем, не было тревог о завтрашнем дне – только они вдвоем, соединенные в моменте чистого, незамутненного чувства. Их движения стали более синхронными, более отчаянными по мере того, как они приближались к оргазму. Шарль притянул Макса в глубокий поцелуй, заглушая их стоны, когда волна наслаждения наконец накрыла их обоих, смывая последние остатки напряжения и тревоги. Несколько долгих мгновений они просто стояли, прижавшись друг к другу, позволяя воде смыть следы их страсти, успокаивая разгоряченную кожу. Шарль мягко поцеловал Макса в висок, его прикосновение было теперь нежным, почти благоговейным. — Я действительно скучал по тебе, — тихо сказал он, и в этих простых словах было больше искренности, чем во многих пылких признаниях. Макс обнял его, прижимая к себе, чувствуя, как бьется сердце Шарля – немного быстрее обычного, но постепенно возвращаясь к нормальному ритму. — Я знаю, — ответил он просто. — Я тоже. Хотя твой самоконтроль порой заслуживает отдельной медали. Они остались стоять в душе, не разрывая объятий, позволяя теплой воде омывать их тела. Шарль медленно переместил руки на плечи Макса и начал аккуратно массировать напряженные мышцы, его пальцы умело находили узлы напряжения и мягко разминали их. Он намеренно позволял подушечкам пальцев скользить в опасной близости от особо чувствительных точек на шее Макса, но не касался их напрямую – дразнящая игра, которая не заканчивалась даже после близости. — М-м-м, — Макс прикрыл глаза, полностью отдаваясь этим прикосновениям. — Ты знаешь, что делаешь с моим телом. И, кажется, получаешь от этого даже больше удовольствия, чем я. Шарль усмехнулся, его пальцы продолжали свой танец по коже Макса, спускаясь от шеи к лопаткам, затем вдоль позвоночника, каждое движение было отточенным, будто он играл на музыкальном инструменте. — Надеюсь, что знаю. Было бы обидно после трех лет все еще не изучить карту твоего тела. У меня ведь никогда не было проблем с навигацией. Несмотря на недавний оргазм, в воздухе все еще ощущалось возбуждение – не острое и требовательное, а мягкое, тягучее, как растянутая карамель. Оно обволакивало их, создавая особую интимность момента. Капли воды, стекающие по разгоряченной коже, ощущались как невесомые прикосновения. Каждый раз, когда их тела случайно соприкасались, это посылало легкие электрические импульсы по нервным окончаниям – отголоски недавней страсти и обещание будущих прикосновений. Макс повернул голову, глядя через плечо на Шарля, капли воды стекали по его лицу, задерживаясь на ресницах, делая его взгляд еще более проникновенным. — Знаешь, сегодня я вспоминал, как мы начали встречаться. До того, как ты превратился в этого безжалостного массажиста. Шарль заинтересованно приподнял брови, его руки на мгновение замерли у основания шеи Макса, большие пальцы легонько надавили на позвонки – не болезненно, но ощутимо, словно ставя акцент на своем внимании к словам. — Правда? Что навеяло такие воспоминания? Неужели тоска по моей компании была так сильна? — Не льсти себе, Леклер, — Макс фыркнул, но его глаза выдавали теплоту. — Ландо расспрашивал меня. Думаю, у него появился интерес к Оскару. — Серьезно? — Шарль выглядел удивленным, но его руки не прекращали движения по плечам Макса, теперь спускаясь вниз по рукам, задерживаясь на запястьях, словно вспоминая, как недавно удерживал их над головой Макса. — Хотя... теперь, когда ты сказал это, я начинаю замечать определенные знаки. То, как Ландо всегда находит повод заговорить с Оскаром. Как он смотрит на него во время общих собраний. — Именно, — кивнул Макс, слегка запрокидывая голову, когда пальцы Шарля нашли особенно напряженную точку. — Боже, вот здесь... И он хотел знать, как у нас всё началось. Думаю, искал вдохновения или, может быть, просто уверенности, что такие отношения могут работать, особенно здесь, в космосе, где спрятаться особо некуда, если все пойдет наперекосяк. Шарль мягко развернул Макса лицом к себе, вода теперь стекала по их плечам, создавая сверкающую пелену вокруг них. Он стоял так близко, что их дыхание смешивалось, а между телами едва проходил луч света. — И что ты ему рассказал? — спросил он с искренним любопытством, его пальцы теперь лениво чертили узоры на груди Макса, иногда спускаясь к животу, но никогда не опускаясь слишком низко – балансируя на грани дразнящего намека. — Правду, — Макс смотрел прямо в глаза Шарлю, изучая их сложный зелено-голубой узор, который всегда завораживал его даже в самые обыденные моменты. — О том злополучном шлюзе на Европе, где мы застряли на три часа с ограниченным запасом кислорода. Хотя, пожалуй, я пропустил ту часть, где ты первые полчаса обвинял меня во всех смертных грехах, включая саботаж дверного механизма. — Ах, это, — Шарль улыбнулся, прикусывая нижнюю губу, отчего у Макса перехватило дыхание даже спустя годы отношений. — Одно из наших самых опасных приключений, которое, как ни странно, привело к чему-то прекрасному. И я был прав насчет того, что ты нарушил протокол безопасности, между прочим. — Конечно, был, — иронично согласился Макс, его руки скользнули на бедра Шарля, пальцы легко сжали гладкую кожу. — Если игнорировать факт, что система шлюза была неисправна с самого начала. Что было в отчете технического отдела, если тебя интересуют такие мелочи. — Детали, — отмахнулся Шарль с легкой улыбкой. — Важно лишь то, что мы оба оказались там. Вселенная имеет странное чувство юмора, не находишь? — Именно, — Макс провел рукой по мокрым волосам Шарля, зачесывая их назад, наблюдая, как вода стекает по его вискам, шее, ключицам. — Я рассказал ему, как мы тогда по-настоящему поговорили впервые. Без соревнования, без попыток доказать, кто лучший пилот. Шарль легко провел пальцами по линии челюсти Макса, его прикосновение было невесомым, но уверенным, как человека, имеющего полное право на это интимное движение. — Ты опустил ту часть, где мы сначала минут двадцать ругались, обвиняя друг друга в случившемся? — с легкой иронией спросил Шарль. — А потом ты с такой яростью стучал в дверь шлюза, что я всерьез испугался, что ты повредишь скафандр. Макс рассмеялся, звук его смеха эхом отразился от стен душевой, смешиваясь с шумом падающей воды. — Возможно, я немного приукрасил историю. Знаешь, для романтического эффекта. Не думаю, что Ландо вдохновит рассказ о том, как два идиота орали друг на друга, пока не осознали, что кислород заканчивается, и умереть в обнимку с ненавистным соперником — не самый достойный конец. — Достойный конец для нас, пожалуй, все еще впереди, — заметил Шарль с легкой серьезностью, которая мгновенно рассеялась. — Господи, Леклер, — Макс закатил глаза, но не смог сдержать улыбки. — Три года вместе, а твое чувство юмора все такое же ужасное. Шарль покачал головой, капли воды разлетелись вокруг, как миниатюрные звезды. — Это было странное время, — сказал он тихо, возвращаясь к теме. — Я помню, как смотрел на индикатор кислорода, видел, как цифры медленно уменьшаются, и думал обо всех вещах, которые никогда не говорил тебе. О том, как восхищался твоей смелостью при маневрировании. О том, как меня раздражало и одновременно привлекало твое упрямство. Пока Шарль говорил, его пальцы невольно сжались на плечах Макса, словно воспоминание о том страхе, о возможной потере все еще жило где-то глубоко. Теплая вода продолжала стекать по их телам, создавая кокон интимности, где слова звучали особенно искренне. — А я помню, как перестал бояться, — признался Макс, его голос стал немного ниже, интимнее. — Я перестал бояться того, что чувствовал к тебе. Словно возможность потерять все в одночасье сделала бессмысленными все мои предыдущие страхи. То, как я пытался убедить себя, что ты просто раздражающий соперник, а не... — А не? — подтолкнул его Шарль, когда Макс замолчал. — А не человек, без которого я уже не представлял свою жизнь, — закончил Макс просто. — Даже если бы мы продолжали соперничать и никогда не стали бы чем-то большим, я уже знал, что ты важен для меня. Стал важен. Шарль мягко коснулся щеки Макса, его прикосновение было почти невесомым, глаза блестели от воды – — И когда нас вытащили... — Когда нас вытащили, — продолжил Макс, подаваясь ближе к прикосновению, — мы сняли шлемы, посмотрели друг на друга, и я понял, что больше не могу притворяться, что между нами ничего нет. Что все эти месяцы соревнований, подколок, попыток превзойти друг друга были просто способом не признаваться в том, что мы оба чувствовали. — А потом была еще неделя странного танца вокруг друг друга, — добавил Шарль с легкой улыбкой, его большой палец нежно прошелся по скуле Макса. — Где мы оба делали вид, что ничего не изменилось, но при этом постоянно оказывались в одних и тех же помещениях "случайно". Пока ты наконец не пригласил меня на ужин в свою каюту после того, как я побил твой рекорд на симуляторе. — Я сказал тебе, что ты был великолепен, — Макс улыбнулся воспоминанию, его глаза на мгновение затуманились, словно он снова переживал тот момент, — и спросил, не хочешь ли ты поужинать со мной. Самая банальная фраза в истории человечества. — И я согласился, — Шарль наклонился ближе, его губы почти касались губ Макса, — Я ждал твоего шага, потому что не был уверен, что правильно понял изменения между нами. Их губы встретились в нежном, почти целомудренном поцелуе – таком непохожем на страстные объятия несколько минут назад, но несущем в себе не меньше чувства. Теплая вода продолжала омывать их, смывая усталость дня, но не воспоминания, которые они разделяли. — И вот мы здесь, — прошептал Макс, когда они разорвали поцелуй. В этот самый момент весь корабль пронзил пронзительный вой сирены. Красные аварийные огни заполнили душевую кабину, окрашивая потоки воды в зловещий багрянец. — Что за черт, снова? — Макс резко выпрямился, инстинктивно прижимая Шарля к себе, словно защищая от невидимой угрозы. — Внимание экипажу, — голос Фернандо раздался сквозь шум воды. — Капитан Хэмилтон срочно требует присутствия всего состава на мостике. Повторяю: всему составу немедленно прибыть на мостик.