Кто твой враг?

В этот самый момент весь корабль пронзил пронзительный вой сирены. Красные аварийные огни заполнили душевую кабину, окрашивая потоки воды в зловещий багрянец. — Что за черт, снова? — Макс резко выпрямился, инстинктивно прижимая Шарля к себе, словно защищая от невидимой угрозы. — Внимание экипажу, — голос Фернандо раздался сквозь шум воды. — Капитан Хэмилтон срочно требует присутствия всего состава на мостике. Повторяю: всему составу немедленно прибыть на мостик. Их сердца начали стучать сильнее, но уже не от близости друг друга. Адреналин иного рода наполнил вены – острый, холодный, настороженный. Они переглянулись, в глазах обоих читался один и тот же невысказанный страх. Сирена такого уровня могла означать только два варианта: либо нашли убийцу... либо еще один труп. — Давай, — Шарль быстрым движением выключил воду. — Нам нужно идти. Они выскочили из душевой кабины, быстро вытираясь первыми попавшимися полотенцами. Макс натянул форменные брюки и футболку, даже не проверяя, высох ли полностью. Шарль сделал то же самое, его обычно аккуратно уложенные волосы сейчас в беспорядке падали на лоб, но времени на прическу не было. Перед тем как выйти из раздевалки, Макс на мгновение задержался, взяв Шарля за руку и крепко сжав ее. Слов не требовалось – этот простой жест говорил обо всем: что бы ни случилось, они вместе. Когда Макс и Шарль вошли в командный центр, большая часть состава уже была там. Льюис стоял в центре комнаты, руки сложены на груди, лицо – непроницаемая маска, но в глазах читалась тревога. Оскар и Ландо находились чуть сбоку, опираясь на стену рядом с инженерной консолью. Оскар стоял непривычно близко к Ландо, их плечи почти соприкасались. Макс заметил, как Оскар что-то тихо говорит Ландо, положив руку ему на плечо, явно пытаясь успокоить. Ландо был бледен, его обычно живое, выразительное лицо застыло в напряженной гримасе. Карлос и Юки, оба в белых медицинских халатах, тихо переговаривались у медицинского терминала. Юки что-то быстро показывал на экране, Карлос хмурился, кивая и делая пометки в своем планшете. Последним в командный центр вбежал Джордж, едва не врезавшись в Макса и Шарля. Он выглядел взъерошенным, под глазами темнели круги – он явно опять сидел на одном кофе, забыв о сне. — Фернандо, отключи сирену, — попросил Макс, массируя виски. Вой немедленно прекратился, но красное освещение осталось, придавая всему происходящему еще более зловещий оттенок. — Заблокировать двери, — отрывисто приказал Льюис, и с тихим шипением входные панели сомкнулись. Капитан медленно прошел к центру командного стола, обводя взглядом каждого присутствующего. — Без предисловий, — начал он, голос звучал сухо и деловито, но в нем слышались нотки плохо скрываемого волнения. — Тело Алекса было обнаружено десять минут назад в техническом отсеке номер восемь. Комната словно погрузилась в вакуум. Никто не произнес ни звука первые несколько секунд. Затем раздался сдавленный возглас Ландо, Оскар крепче сжал его плечо. "Снова труп... Два трупа за два дня," — пронеслось в голове Макса. Он почувствовал, как Шарль рядом с ним напрягся, его пальцы до боли сжали руку Макса. "Сначала Эстебан, а теперь и Алекс. Что за дерьмо происходит?" — Как... — начал Шарль, его голос звучал хрипло. Он откашлялся и попробовал снова: — Как это произошло? Льюис жестом предложил Карлосу выступить вперед. Тот выглядел еще более измученным, чем утром. — Предварительная причина смерти — внутреннее удушение, — сказал он, сверяясь с данными на своем планшете. — Как и в случае с Эстебаном, никаких признаков борьбы. Судя по состоянию тела, смерть наступила примерно три-четыре часа назад. — Три-четыре часа? — переспросил Макс, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — То есть, где-то между 15:00 и 16:00 по корабельному времени? — Примерно так, — подтвердил Карлос. — Юки проводит более детальное исследование, но... — Кто нашел тело? — перебил Джордж, нервно постукивая пальцами по консоли. — Я, — тихо произнес Ландо. Все глаза обратились к нему. — Я нашел его. Молодой инженер выглядел потрясенным – лицо бледнее обычного, глаза широко открыты, руки слегка дрожат, несмотря на успокаивающее присутствие Оскара рядом. — Расскажи нам, что произошло, — попросил Льюис, его голос был спокойным, но требовательным. Ландо глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. — После тренировки с Максом я пошел проверять внешние коммуникационные системы – мы получали странные помехи в нижнем диапазоне частот последние два дня. Для доступа к главному узлу нужно было пройти через технический отсек восемь, — голос Ландо дрогнул, но он продолжил после короткой паузы. — Дверь была приоткрыта. Я подумал, что кто-то из технического персонала проводит плановую проверку, поэтому просто вошел. И... и увидел его. Ландо замолчал, сглатывая. — Он был... прижат к задней стенке вентиляционного модуля. Сначала я даже подумал, что он просто работает там, потому что его тело выглядело... естественно стоящим. Я окликнул его. Он не ответил. Я подошел ближе и... — Ландо замолчал, его глаза на мгновение закрылись, словно пытаясь стереть увиденное. — Его глаза были открыты. Тишина, последовавшая за рассказом Ландо, казалась оглушительной. Каждый в комнате явно думал об очевидном, о том, что среди них находится убийца, который хладнокровно забрал жизни уже двоих членов экипажа. И это мог быть любой из присутствующих. Льюис выпрямился, его осанка выражала уверенность и собранность. — Как и в случае с Эстебаном, — продолжил он, — камеры наблюдения в техническом отсеке восемь и прилегающих коридорах оказались отключены примерно за тридцать минут до предполагаемого времени смерти. — Какое удивительное совпадение, — мрачно заметил Джордж, проводя рукой по волосам. — Прямо как в тех старых детективах, где камера всегда ломается в самый неподходящий момент. — Действительно, весьма удобно, — согласился Льюис. — И как мы все знаем, доступ к системам наблюдения имеет практически весь старший состав. Любой из нас мог отключить камеры. — То есть мы ни на шаг не продвинулись в расследовании, — с горечью произнес Карлос. — У нас есть определенные данные, — возразил Льюис. — Фернандо, доложи. — Согласно моим показаниям, — начал ИИ, — в период между 14:30 и 16:00 корабельного времени были зафиксированы значительные всплески биометрических показателей у трех членов экипажа: механика Норриса, пилота Ферстаппена и пилота Леклера. Повисла тяжелая пауза. Льюис посмотрел на упомянутых членов экипажа. — Я жду объяснений, господа, — сказал он спокойно, но твердо. Ландо прочистил горло, выступая первым. — Как я уже сказал, мы с Максом проводили спарринг в тренажерном зале, — объяснил он, стараясь говорить ровно. — Естественно, что наши пульс и другие показатели были повышены. После тренировки я сразу отправился проверять коммуникационные системы. Льюис кивнул, принимая объяснение, затем перевел взгляд на Макса и Шарля. Шарль выпрямился, скрестив руки на груди. Он смотрел прямо в глаза капитану. — Я был с Максом, — произнес он четко. — Вдвоем. — В душе, если быть точным, — добавил Макс, демонстративно проводя рукой по своим все еще влажным волосам. — Там довольно жарко, знаете ли. В смысле, температура высокая. Джордж издал звук, подозрительно похожий на сдавленное фырканье. — Я уверен, что там действительно было... жарко, — прокомментировал он, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. — Не думаю, что нам нужны подробности, — вмешался Льюис, бросив предупреждающий взгляд на Джорджа. — Фернандо, можешь подтвердить их местонахождение? — Подтверждаю, — отозвался ИИ. — Пилот Ферстаппен и пилот Леклер находились в душевой секции до момента активации общекорабельной тревоги. — Что объясняет биометрические всплески, — заметил Джордж, а затем добавил с невинным видом: — Я имею в виду, горячая вода и всё такое. Очень стимулирует сердечную деятельность. — Спасибо за пояснение, Расселл, — сухо отреагировал Льюис. — В таком случае, мы имеем временное окно между 15:00 и 16:00, и три человека с подтвержденным алиби. — А что насчет остальных? — спросил Макс, скрестив руки на груди. — Где все были в это время? — Я был на мостике с Джорджем, работая над расчетами нашего нового курса, — ответил Льюис. — Но мы оба периодически выходили – я проверял систему жизнеобеспечения, Джордж ходил в лабораторию. — За кофе, если быть точным, — пробормотал Джордж. — Много, много кофе. — Я работал в медотсеке с Юки, — сказал Карлос. — Мы проводили повторный анализ тканей Эстебана. — А я был с Ландо перед... перед тем, как он обнаружил тело, — тихо произнес Оскар. Тишина, повисшая в командном центре, была тяжелой, осязаемой. Красные аварийные огни все еще мерцали, отбрасывая зловещие тени на лица присутствующих и придавая металлическим поверхностям мостика кровавый оттенок. Ситуация была критической. И все это понимали. Два трупа за два дня на борту корабля, находящегося в глубоком космосе, означали только одно: среди них был убийца. Кто-то, кому они доверяли, с кем делили еду, воздух, жилое пространство. Кто-то, кто годами сидел с ними за одним столом, участвовал в миссиях, возможно, даже спасал им жизнь. Теперь никому нельзя было доверять, сколько бы лет они вместе не работали. Эта атмосфера подозрительности давила на каждого, была ощутима почти физически, как повышенная гравитация. Ландо все еще стоял неестественно близко к Оскару, словно ища поддержки. Даже всегда невозмутимый Льюис выглядел так, будто каждое слово, каждое решение давалось ему с трудом. Головные голографические экраны мостика мерцали, отображая технические данные корабля, звездные карты и биометрические показатели экипажа. Система искусственной гравитации чуть слышно гудела под ногами – звук, к которому они все привыкли настолько, что замечали его только в моменты абсолютной тишины. Как сейчас. — Хорошо, — наконец произнес Льюис, нарушая гнетущее молчание. Его голос прозвучал громче, чем нужно, заставив нескольких человек вздрогнуть. — Вот что мы будем делать. Он активировал центральную голографическую панель, и над командным столом возникла трехмерная проекция корабля. — С данного момента все секции корабля будут закрыты, — Льюис указал на схематичные переборки, которые на голограмме подсветились красным. — Вход будет осуществляться строго по индивидуальным пропускам. Каждое перемещение будет записано. Джордж выступил вперед, его лицо выглядело осунувшимся в пульсирующем красном свете. — Это значительно затруднит нашу работу, капитан. Мне нужен доступ к лабораториям, техническим отсекам... — Безопасность экипажа важнее, — отрезал Льюис. — Фернандо будет фиксировать местоположение каждого члена экипажа каждые пять минут. Голограмма корабля сменилась списком имен, рядом с каждым пульсировала маленькая точка, отображающая текущее местоположение. — И самое главное, — продолжил Льюис, его взгляд стал еще более напряженным, — никто не должен оставаться в одиночестве. Все должны находиться в пределах видимости друг друга. — Это не остановит убийцу, если он действует в паре, — тихо заметил Карлос. Тяжелый взгляд Льюиса обратился к доктору. — Если у тебя есть лучшие предложения, я слушаю. Карлос покачал головой. Его планшет тихо пискнул, отображая какие-то данные, но он проигнорировал это. — Теперь распределение обязанностей, — продолжил Льюис, возвращаясь к голограмме. — Шарль, ты возвращаешься к пилотированию. Макс, ты с ним. Они кивнули синхронно. Даже в этой напряженной ситуации их профессионализм брал верх. — Ландо, Юки и Карлос – в медотсек. Нужно завершить аутопсию и собрать все возможные улики. Ландо заметно побледнел при упоминании аутопсии, но спорить не стал. — Оскар, — Льюис повернулся к старшему инженеру, — ты поможешь Джорджу в исследовании кристаллов с Альфа-таури. Возможно, в них есть ключ к пониманию происходящего. Оскар кивнул, обмениваясь быстрым взглядом с Джорджем. — Я буду координировать работу с мостика и сообщать Центру управления о ситуации, — закончил Льюис. — Фернандо, сколько времени нам потребуется, чтобы достичь Земли? Голографический интерфейс ИИ замерцал, принимая более сложную форму – визуализацию звездной карты с проложенным маршрутом. — При текущей скорости и траектории, — отозвался мелодичный голос Фернандо, — мы достигнем орбиты Земли через 7 дней 13 часов и 24 минуты корабельного времени. — Семь дней, — пробормотал Макс, невольно встречаясь взглядом с Шарлем. — Нам нужно продержаться семь дней с убийцей на борту. — Сможем ли мы увеличить скорость? — спросил Льюис. — Использовать резервные двигатели? Джордж покачал головой, активируя на своем планшете какие-то расчеты – голографические цифры и уравнения замелькали в воздухе перед ним. — После столкновения с метеоритным потоком у Европы наши главные двигатели работают на максимально возможной мощности. Если мы попытаемся выжать больше, рискуем вообще остаться без движения. Шарль шагнул вперед, его лицо, обычно выразительное и живое, сейчас было замкнутым. — Мы могли бы использовать гравитационный маневр вокруг Марса, — предложил он. — Это сократило бы путь примерно на сутки. — Но потребовало бы дополнительного топлива на корректировку курса, — возразил Оскар, подойдя к голограмме и указав на схематичное изображение Марса. — Учитывая наши запасы, это рискованно. — Я обдумаю все варианты, — подытожил Льюис, его лицо выражало усталость человека, несущего ответственность за десятки жизней. — А пока занимайтесь своими делами. Следуйте инструкциям. И будьте бдительны. С этими словами капитан покинул мостик, его шаги эхом отдавались в напряженной тишине. Дверь с мягким шипением закрылась за его спиной, и на мгновение все застыли, будто не зная, что делать дальше. Ландо первым нарушил оцепенение. Он нехотя поплелся к выходу, бросив через плечо: — Если меня кто-то спросит, я буду в медотсеке, рассматривая внутренности моих бывших коллег. Отличное завершение рабочего дня. Оскар еще раз задумчиво посмотрел на голограмму, где красные точки обозначали найденные тела, затем кивнул Джорджу: — Идем. Посмотрим, что там с вашими кристаллами. Они вышли вместе, тихо обсуждая что-то. Их голоса стихли за закрывшейся дверью, оставляя на мостике только Макса и Шарля. Пульт управления корабля представлял собой смесь голографических проекций и тактильных поверхностей. Сенсорные панели светились мягким голубым светом, создавая странный контраст с все еще мерцающими красными аварийными огнями. Через огромный панорамный экран перед ними открывалась бескрайняя чернота космоса, усеянная звездами – холодными, далекими точками света, безразличными к человеческим трагедиям. Макс и Шарль синхронно заняли свои места в креслах – результат многолетней совместной работы, когда движения напарника предугадываются интуитивно. Они проверили состояние автопилота, изучили показания датчиков и навигационных приборов. Все системы работали в штатном режиме, никаких технических сбоев. — Отключаем автопилот? — спросил Шарль, его пальцы уже зависли над соответствующей панелью. Макс кивнул: — Да. Я лучше буду чувствовать корабль своими руками. Они деактивировали автопилот, хотя объективной необходимости в этом не было. Корабль плавно перешел под их ручное управление, почти неощутимо вздрогнув, словно живое существо, признавшее своих хозяев. В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения и периодическим пиканьем датчиков. Макс и Шарль работали молча, каждый погруженный в свои мысли, но при этом идеально координируя свои действия. — Должен отметить, — внезапно произнес Фернандо, его мелодичный голос прервал затянувшуюся тишину, — что показатели уровня стресса пилота Леклера значительно превышают нормальные параметры. Рекомендую дыхательные упражнения и возможно легкий седативный препарат. Шарль драматично закатил глаза: — Очевидно, превышены. У нас два трупа на борту, если ты не заметил. — Технически, я заметил первым, — парировал ИИ с неожиданной для машины иронией. — И должен отметить, что ваши показатели стресса повышены даже по сравнению с остальным экипажем. — Может, потому что я эмоциональный монегаск? — Шарль вздохнул, подстраивая курс на несколько градусов. — Или потому что из нас двоих я тот, кто действительно переживает? Макс не включался в их перепалку, сосредоточенно глядя на космическое пространство перед ними. Его лицо было сосредоточенным, почти хмурым, словно он пытался разгадать невидимую головоломку. Он механически выполнял необходимые действия по управлению кораблем, но его мысли явно были далеко. "Что-то не складывается," — думал он. — "Что-то лежит на поверхности, но мы не можем это увидеть. Как если бы ответ был прямо перед нами, но мы смотрим не под тем углом." Его размышления прервал внезапный смех Шарля – звук настолько неуместный в текущей ситуации, что Макс резко повернулся к нему, недоуменно подняв бровь. Но увидев искреннюю улыбку на лице своего партнера, он невольно улыбнулся в ответ. — Что такого смешного сообщил тебе наш электронный надзиратель? — поинтересовался Макс. Шарль все еще посмеивался, качая головой: — Фернандо только что выдал мне очень интересную статистику. Оказывается, за всю историю космических полетов количество убийств на борту составляет ровно ноль. Мы устанавливаем своеобразный рекорд. — Потрясающе, — сухо заметил Макс. — Всегда мечтал войти в историю именно таким образом. "Экипаж миссии Альфа-67: первые космические серийные убийства". Прекрасный заголовок. — Технически, — вмешался Фернандо, — серийным убийцей человек считается после трех жертв, следуя классификации криминалистики 21-го века. Так что пока у нас просто "множественные убийства". — О, спасибо за уточнение, — иронично отозвался Макс. — Это определенно делает ситуацию менее кошмарной. Макс вернулся к управлению, но его мысли снова потекли в прежнем направлении. "Возможно..." — он задумчиво постукивал пальцами по консоли. — "Возможно, те кристаллы с Альфа-таури действительно не так просты, как кажутся. Джордж что-то говорил об их странной структуре и необычных радиационных свойствах." Он сделал мысленную пометку наведаться к научному отсеку вечером, если позволит ситуация. Хотя, как простые кристаллы могут быть связаны с убийствами? Впрочем, в это всё же проще поверить, чем в то, что кто-то из их сплоченной команды – хладнокровный убийца. Макс почувствовал теплое прикосновение к плечу. Шарль положил руку на его напряженные мышцы, слегка сжимая – простой человеческий жест поддержки, который в текущей ситуации казался особенно ценным. — Все будет хорошо, — сказал Шарль тихо, но уверенно. Макс улыбнулся, отбросив на мгновение тяжелые размышления. Он повернулся к Шарлю, приподняв бровь: — И почему ты в этом так уверен? Шарль пожал плечами с какой-то лёгкостью. Его глаза, несмотря на всю серьезность происходящего, сохраняли искорку внутреннего света. — Ты сам говорил, что самое главное – держаться вдвоем. Вместе. И тогда нам не за что переживать, — он улыбнулся. — Разве не так? Корабль внезапно слегка тряхнуло – они проходили через участок с повышенной космической радиацией. Панель управления мигнула предупреждающими огнями, и Шарль, мгновенно переключив внимание, вернулся к пилотированию. Его пальцы быстро забегали по сенсорным панелям, внося необходимые коррективы в курс. — Всего лишь небольшая турбулентность, — прокомментировал он, не отрывая взгляда от приборов. — Ничего серьезного. Макс все еще смотрел на Шарля, наблюдая за его сосредоточенным профилем – линия подбородка, чуть нахмуренные брови, сжатые в тонкую линию губы. В этот момент, несмотря на всю абсурдность ситуации, несмотря на опасность и неизвестность, его накрыло волной нежности к этому человеку. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — спросил он внезапно, удивляясь сам себе. Шарль улыбнулся, не отрывая взгляда от панели управления, но в уголках его глаз появились мягкие морщинки. — Конечно знаю, — ответил он с легкой полуулыбкой. — Но мне нравится, когда ты напоминаешь. Он завершил настройку курса и снова повернулся к Максу, их взгляды встретились. На мгновение весь корабль, космос, опасность – всё исчезло, оставив только это молчаливое понимание между ними. — Почему ты такой спокойный? — спросил Макс, нарушая момент. — Обычно в стрессовых ситуациях ты более... эмоциональный. Шарль задумался, открыл рот, чтобы ответить, но его опередил мелодичный голос Фернандо: — Позволю себе предоставить объяснение. Показатели нервной системы пилота Леклера пару минут назад достигли критических значений, что активировало автоматическое введение лёгкого успокоительного через систему микродозирования в его персональный медицинский браслет. — Что? — Шарль легко возмутился, приподняв запястье с тонким серебристым браслетом, в котором едва заметно пульсировала голубая точка. — Вообще-то, я не просил никакого успокоительного. С каких пор корабельный ИИ решает, что мне вводить? — Это прямое распоряжение капитана Хэмилтона, — невозмутимо ответил Фернандо. — После инцидента на Европе, когда ваши, цитирую, "эмоциональные французские вспышки привели к нерациональным решениям, угрожающим безопасности миссии", была внедрена эта протокольная мера. — Я помню тот случай совсем не так! — возразил Шарль. — То, что я предложил более рискованный, но эффективный маневр, не делает меня эмоционально нестабильным. Кроме того, мой план сработал! — После того, как пилот Ферстаппен исправил критические ошибки в расчетах, — заметил ИИ. — Но не мне обсуждать решения капитана. Я всего лишь исполнительная система. — Для "всего лишь исполнительной системы" у тебя слишком саркастичный тон, — пробурчал Шарль, поправляя браслет. Макс не смог сдержать улыбки, наблюдая за этой перепалкой. — По крайней мере теперь понятно, почему ты выглядишь таким расслабленным посреди космического кризиса с серийным убийцей на борту. — Не серийным, — автоматически поправил Фернандо. — Пока только два случая. — Спасибо за уточнение, — синхронно ответили Макс и Шарль, переглянувшись и невольно усмехнувшись этому совпадению. Шарль вздохнул, возвращаясь к пилотированию. — В любом случае, я абсолютно в своём уме и полностью контролирую ситуацию, — он бросил недовольный взгляд на потолок, словно ИИ находился именно там. — Просто теперь с фармакологической поддержкой. Макс протянул руку и легко сжал запястье Шарля, привлекая его внимание. — Я тоже переживаю, — сказал он тихо, его обычная сдержанность уступила место честности. — И это нормально. Было бы странно не переживать, когда вокруг происходит... всё это. Что-то в его голосе, в этой непривычной открытости заставило Шарля отвлечься от панели управления и по-настоящему посмотреть на Макса. Их взгляды встретились – молчаливое понимание, молчаливая поддержка. Шарль кивнул, благодарный за эти слова больше, чем мог выразить. — Знаю, — просто ответил он. В этот момент красные аварийные огни, мерцавшие все это время, наконец погасли. Командный центр вернулся к своему обычному освещению – мягкому, голубоватому, создающему ощущение спокойствия и порядка. Как будто корабль тоже выдохнул после долгого напряжения. — Аварийный протокол деактивирован по распоряжению капитана Хэмилтона, — объявил Фернандо. — Возвращение к стандартному режиму функционирования. Однако режим повышенной безопасности остается в силе. — Наконец-то, — пробормотал Макс, потирая глаза. — От этого красного света уже начинала болеть голова. Они вернулись к пилотированию. Макс следил за общим курсом и системами навигации, Шарль контролировал скорость и работу двигателей. Их руки двигались над панелями управления в почти хореографической гармонии.

***

Часов через пять, когда самые сложные участки маршрута были успешно преодолены, они наконец-то смогли включить автопилот. Системы корабля тихо гудели, взяв на себя управление. Голографические индикаторы мерцали спокойным голубым светом, показывая, что все параметры в норме. Макс потянулся, вставая с кресла, чувствуя, как затекшие мышцы спины и шеи протестуют после долгих часов напряженной работы. Шарль поднялся следом за ним, плавным движением обнимая его за талию и притягивая чуть ближе к себе. — Знаешь, — тихо произнес он, его голос звучал немного хрипло от усталости, — мы могли бы пойти в каюту и спрятаться там до утра. Запереть дверь, отключить коммуникаторы... Он не договорил, но в его взгляде читалось желание хотя бы на несколько часов забыть о происходящем на корабле, укрыться от реальности в их маленьком, безопасном мире. Макс мягко провел пальцами по щеке Шарля, очерчивая знакомый контур подбородка, и улыбнулся: — Предложение очень заманчивое, — признал он. — Но я думал зайти к Джорджу, посмотреть на те кристаллы. Что-то не дает мне покоя. — Это те светящиеся, которые Джордж показывал? — уточнил Шарль, и в его глазах вспыхнуло характерное любопытство, которое Макс всегда находил очаровательным – что-то детское, непосредственное, сохранившееся несмотря на годы в космосе. — Именно они, — кивнул Макс, уже зная, что последует дальше. — Ооо, — Шарль заметно оживился, и Макс не смог сдержать улыбки, увидев это детское, почти щенячье нетерпение. Как будто на мгновение они снова стали кадетами в Академии, впервые увидевшими настоящий космический корабль. — Значит, мы идем вдвоем, — заключил Макс, проверяя последние системы перед уходом. — Фернандо, передай управление на резервный пульт в случае необходимости. — Принято, пилот Ферстаппен, — отозвался ИИ. — Автопилот активирован и функционирует в штатном режиме. Спасибо, что оставляете меня наедине с управлением космическим кораблем, пока вы идете смотреть на блестящие камешки. — У тебя появились новые сарказм-модули? — поинтересовался Шарль, направляясь к выходу. — Капитан Хэмилтон считает, что развитие "человекоподобной коммуникации" улучшит мое взаимодействие с экипажем, — пояснил Фернандо. — Лично я нахожу это излишним, но вынужден подчиняться протоколам. — Ты становишься похожим на мою бабушку, — пробормотал Макс, активируя панель двери. — Спасибо, — ответил ИИ. — Учитывая средний возраст ваших бабушек, это означает, что я демонстрирую мудрость и опыт, накопленные десятилетиями. Они вышли в коридор, оставляя последнее слово за Фернандо. Коридоры корабля казались необычно пустыми и тихими – следствие приказа Льюиса о минимизации перемещений. Где-то вдалеке слышался приглушенный гул двигателей – успокаивающий, знакомый звук, который всегда действовал на Макса умиротворяюще. Отсек лаборатории находился в противоположном крыле корабля. Они шли молча, иногда обмениваясь взглядами, но не чувствуя необходимости заполнять тишину словами. Когда они достигли лаборатории, дверь открылась с тихим шипением. Кабинет Джорджа представлял собой впечатляющую картину организованного хаоса. Всё пространство было завалено пустыми чашками из-под кофе, разноцветными стикерами с записями, распечатками данных и странными образцами в прозрачных контейнерах. Голографические экраны с формулами и схемами парили в воздухе, частично перекрывая друг друга. А в углу, привалившись к стене и неловко подогнув ноги, спал Оскар, его грудь мерно поднималась и опускалась. — М-да, давно я не заходил к Джорджу, — пробормотал Макс, оглядываясь. — Кажется, с тех пор, как мы вернулись с Европы. В этот момент из маленькой подсобки, отделенной от основного помещения стеклянной перегородкой, вышел сам Джордж. Его лабораторный халат был покрыт непонятными пятнами, волосы стояли дыбом, а глаза, покрасневшие от недосыпа, удивленно расширились при виде посетителей. — Слава богу, — выдохнул он, бросая на стол какой-то прибор, подозрительно напоминающий модифицированный микроскоп. — Я уже начал разговаривать с кофейными чашками. Макс закатил глаза, ученому явно был нужен сон. — Давно Оскар спит? — поинтересовался Шарль, кивая в сторону мирно посапывающего механика. Джордж фыркнул, бросив беглый взгляд на хронометр: — Часа четыре, точно. Сначала он пытался помогать, задавал вопросы, предлагал какие-то механические решения... — Джордж махнул рукой. — Как механик может помочь в квантовой спектрометрии инопланетных кристаллов – загадка космических масштабов. От вас и то было бы больше толку. Он скептически осмотрел Макса и Шарля с ног до головы, явно сомневаясь в своих словах, и все же передумал: — Хотя нет, беру свои слова назад. Вы два пилота, которые считают, что если система не реагирует, то её нужно перезагрузить или ударить. Стойте там и не трогайте ничего. — Ты нас позвал, чтобы оскорблять? — поинтересовался Макс, скрещивая руки на груди. — Или все-таки покажешь свои волшебные кристаллы? — Технически, вы пришли сами, — заметил голос Фернандо, неожиданно раздавшийся из динамиков лаборатории. — И должен заметить, что метод "ударить и перезагрузить" пилота Ферстаппена показал 78% эффективности при решении проблем с навигационной системой Серии К. Шарль тихо рассмеялся, а Макс поднял голову к потолку с выражением предательства на лице: — Ты теперь следишь за нами, Фернандо? — Я интегрирован во все системы корабля, пилот Ферстаппен, — невозмутимо ответил ИИ. — Следить за вами — моя прямая обязанность. Особенно в свете недавних событий. — Ты слышишь? — Джордж щелкнул пальцами, привлекая их внимание. — Даже корабельный ИИ не доверяет вам находиться в моей лаборатории без присмотра. — Я не делал такого заявления, — уточнил Фернандо. — Но признаю, что уровень деструктивных инцидентов в научном отсеке увеличивается на 43% при посещении его пилотом Ферстаппеном. — Это был всего один раз! — возмутился Макс. — И тот контейнер с биоматериалом с Титана выглядел абсолютно обычным. Откуда мне было знать, что он реагирует на человеческое тепло? — Возможно, из предупреждающей надписи "НЕ ТРОГАТЬ. РЕАГИРУЕТ НА ТЕПЛО" на самом контейнере? — предположил Джордж, начиная раскладывать какие-то инструменты на лабораторном столе. — Тогда я еще не очень хорошо читал по-английски, — пробормотал Макс, заставив Шарля снова рассмеяться. Джордж покачал головой, но его губы тронула легкая улыбка. Он достал из небольшого сейфа, встроенного в стену, прозрачный контейнер. Внутри, на черной подложке, лежали несколько кристаллов размером с грецкий орех. В обычном освещении они казались полупрозрачными, с легким голубоватым оттенком. — Вот они, наши загадочные гости с Альфа-таури, — Джордж осторожно поставил контейнер на специальную подставку. — На первый взгляд — обычные кристаллы кварцевой структуры. Именно так их и классифицировали при первичном анализе. Он нажал несколько кнопок на панели, и основное освещение в лаборатории приглушилось. Затем включил направленный ультрафиолетовый луч, и кристаллы внезапно засияли – не просто отражая свет, а словно генерируя его изнутри. Их свечение было пульсирующим, неравномерным, переливающимся всеми оттенками синего и фиолетового. — Впечатляюще, — тихо произнес Шарль, наклоняясь ближе. — Это еще не все, — Джордж выглядел как ребенок, показывающий любимую игрушку. — Сначала я думал, что это обычная флуоресценция. Много минералов так реагируют на УФ. Но потом заметил странность: пульсация имеет определенный ритм. Он повернул другой переключатель, и рядом с контейнером возникла голограмма с графиком пульсаций. — Видите? Это не случайные всплески. Это почти что... сигнал. Макс внимательно изучал график, его лицо стало сосредоточенным. — Сигнал? Ты хочешь сказать, что кристаллы пытаются... общаться? — Не совсем, — Джордж потер переносицу. — Но пульсации определенно имеют искусственное происхождение. Как будто кто-то записал информацию в саму структуру кристалла. — И что это за информация? — спросил Шарль, зачарованно наблюдая за переливающимся светом. — Понятия не имею, — признался Джордж. — Мы с Оскаром пытались расшифровать последовательность, но безуспешно. Это не похоже ни на один известный нам код или язык. В этот момент Оскар в углу что-то пробормотал во сне и перевернулся, привлекая их внимание. — А что еще необычного в этих кристаллах? — поинтересовался Макс, возвращаясь к основной теме. — Ты говорил о каком-то радиационном фоне? — Да, — Джордж активировал еще один дисплей. — Они излучают очень слабые, но крайне необычные волны в диапазоне, который почти не встречается в природе. Что-то среднее между гамма-излучением и нейтринным потоком, но с характеристиками, которые я раньше никогда не видел. — Это опасно? — нахмурился Шарль. — Не думаю, — Джордж покачал головой. — Излучение слишком слабое, чтобы причинить вред. Но вот что интересно: оно усиливается, когда рядом находятся люди. — Что? — Макс напрягся. — Да, — подтвердил Джордж. — Кристаллы словно... реагируют на присутствие человека. Или, точнее, на электромагнитное поле, генерируемое нашим мозгом. — Это звучит довольно тревожно, — заметил Шарль. — Особенно учитывая обстоятельства. — Я провёл тесты, — возразил Джордж. — Воздействие минимально. Кристаллы интересные, но я пока не могу связать их с чем-то конкретным. Это просто... неизученный феномен. Макс фыркнул, разочарованный ответом. Половину научных терминов он даже не понял, а его надежда найти простое объяснение происходящему на корабле таяла с каждым словом Джорджа. Шарль же, напротив, смотрел на переливающиеся кристаллы как завороженный. Их пульсирующий свет отражался в его глазах, создавая почти мистический эффект. — Если ты думаешь, что дело в кристаллах, — Джордж заметил выражение лица Макса, — то это вряд-ли. Да, они занятные, необычные, но точно не представляют опасности для человека. Даже если бы кто-то проглотил их целиком, максимум получил бы расстройство желудка. Он аккуратно выключил ультрафиолетовый луч, и кристаллы снова стали просто полупрозрачными камешками. — Получается, мы в тупике, — констатировал Макс, скрещивая руки на груди. — Боюсь, что так, — Джордж убрал контейнер с кристаллами обратно в сейф, набрав на панели длинную комбинацию. — Если не считать теории о том, что у кого-то из экипажа просто поехала крыша от долгого пребывания в космосе. — Что не так уж невероятно, учитывая некоторых наших коллег, — тихо пробормотал Макс, получив легкий укоризненный толчок в бок от Шарля. Джордж тяжело опустился на стул перед своим рабочим столом. В ярком свете лабораторных ламп особенно заметны стали темные круги под его глазами и бледность кожи. Его руки, обычно твердые и уверенные, сейчас слегка подрагивали – вероятно, от переизбытка кофеина и недостатка сна. — Ты вообще спал сегодня? — спросил Макс, наблюдая, как Джордж пытается сфокусировать взгляд на экране перед собой. — Что? — рассеянно отозвался тот, уже явно погруженный в какие-то новые вычисления. — А, сон. Нет времени на сон, когда на корабле убийца. Или когда у тебя есть неидентифицированные инопланетные кристаллы. Или и то, и другое вместе. Он отмахнулся от Макса, словно от назойливой мухи: — Я в порядке. Фернандо следит за моими биопоказателями, правда, Фернандо? — Подтверждаю, — отозвался ИИ из динамика. — Хотя должен отметить, что ваш текущий уровень кортизола и адреналина превышает рекомендованные параметры на 47%. Ваша физическая выносливость снижена на 23%, а когнитивные функции работают с эффективностью 81% от нормы. — Видишь? Целых 81% мозга работают, — Джордж рассеянно улыбнулся. — Я использую больше мозга, чем большинство людей в их лучшие дни. — Ладно, — Макс покачал головой, понимая, что спорить бесполезно. — Удачи с... чем бы ты там ни занимался. Джордж кивнул, уже полностью погруженный в данные на экране перед ним, его пальцы быстро забегали по голографической клавиатуре. Макс бросил последний взгляд на спящего в углу Оскара. Тот выглядел на удивление умиротворенным, учитывая обстоятельства – лицо расслабленное, дыхание ровное. По крайней мере, кому-то на этом корабле удалось найти покой. — Идем? — тихо спросил Шарль, касаясь локтя Макса. Они покинули лабораторию, оставив Джорджа наедине с его исследованиями и Оскара – с его снами. Дверь с тихим шипением закрылась за их спинами. Коридоры корабля казались еще более пустынными и тихими, чем раньше. Где-то вдалеке слышался приглушенный гул двигателей и периодическое пощелкивание систем жизнеобеспечения – привычные, почти уютные звуки, которые обычно не замечаешь, пока не прислушаешься специально. — Так что ты думаешь? — спросил Шарль, когда они отошли на достаточное расстояние от лаборатории. — О кристаллах? — Макс пожал плечами. — Как Джордж и сказал, они интересные, но вряд ли связаны с убийствами. Я надеялся на какое-то простое объяснение – инопланетное воздействие, радиация, что угодно. — Что было бы проще, чем признать, что один из нас – убийца, — тихо закончил за него Шарль. Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Знакомый маршрут до их каюты, который они проделывали тысячи раз, сейчас казался чужим и опасным. Каждый поворот коридора, каждый звук заставлял их напрягаться. Когда они наконец достигли своей каюты, Макс почувствовал облегчение. Дверь с шипением отъехала в сторону, пропуская их в небольшое, но уютное пространство, которое они считали своим домом уже несколько лет. — Я чувствую себя виноватым, — неожиданно произнес Шарль, когда дверь закрылась за ними. — Мы здесь, в безопасности, вместе... а кто-то на этом корабле, возможно, станет следующей жертвой. — Мы не можем спасти всех, если не знаем, от кого спасать, — мягко ответил Макс, активируя систему безопасности на двери – привычка, которая теперь казалась жизненно необходимой. — Фернандо, — обратился Макс к корабельному ИИ, — включи приватный режим до утра. — Активирую протокол приватности, — отозвался ровный голос. — Системы наблюдения в вашей каюте будут деактивированы до 07:00 корабельного времени. Я остаюсь доступным для экстренной связи. Доброй ночи, пилот Ферстаппен, пилот Леклер. Индикатор на панели связи мигнул с голубого на красный, сигнализируя, что аудио и визуальные системы наблюдения отключены. Шарль хмыкнул, расстегивая форменную куртку и бросая её на спинку стула: — А я-то думал поболтать с Фернандо перед сном. Он мог бы рассказать сказку на ночь. У него в базе данных наверняка есть вся мировая литература. Макс, сидя на краю кровати и снимая ботинки, бросил на него взгляд через плечо: — Если хочешь сказку, я сам могу рассказать. — Только не говори, что предлагаешь занять место Фернандо, — притворно возмутился Шарль. Он стянул футболку через голову, его движения были плавными, несмотря на усталость: — Твои сказки опять будут про идеальные траектории пилотирования. Или про то, как ты установил рекорд на симуляторе в Академии. Или про захватывающие приключения на орбитальной дозаправке. Макс тоже снял футболку, оставаясь в легких спортивных штанах, и забрался к Шарлю под одеяло. Он устроил голову на груди партнера, слушая ровное биение его сердца – самый успокаивающий звук во всей вселенной. — И почему тебе это так не нравится? — спросил Макс, чувствуя, как тепло тела Шарля и его запах – смесь корабельного мыла, легкого пота и чего-то неуловимо его собственного – окутывают его уютным коконом. — Ты же сам пилот. Разве тебе не интересно? Шарль зевнул, крепче обнимая Макса одной рукой, другой лениво перебирая его короткие волосы: — Мне хватает пилотирования восемь часов в день, — пробормотал он. — А рассуждения о нём – это уже сверх лимита. Это всё равно что... кондитеру после рабочего дня смотреть шоу про торты. Макс улыбнулся краем рта, чувствуя, как его веки тяжелеют. Тело, напряженное весь день, наконец расслаблялось в привычных объятиях. Слышно было, как дыхание Шарля становится глубже и размереннее – он уже балансировал на грани сна. Последней мыслью Макса перед тем, как провалиться в сон, была странная уверенность: что бы ни происходило на этом корабле, они справятся. Вместе. А где-то за стенами простирался бескрайний космос – вечный, безмолвный, равнодушный к человеческим драмам, разворачивающимся на маленьком металлическом кораблике, затерянном среди его просторов. Звезды холодно мерцали, далекие планеты были едва различимы – крошечные светящиеся точки в черноте. В этом бесконечном пространстве их корабль был крошечным островком жизни – хрупким, уязвимым, но все еще живым. И где-то на этом островке скрывался тот, кто решил эту жизнь отнимать. Семь дней до Земли. Семь дней, чтобы найти убийцу или стать его следующей жертвой.