Маскарад Влюблённых

      — Уже уходите, месье Нëвиллет?       Ризли всё ещё стоял наверху, сложив руки на груди и беззаботно оперевшись о холодную стену своего кабинета. Ризли предпочитал называть это место "консервной банкой", но вовсе не пытаясь жаловаться. Ему нравится здесь, на глубине, вдали от проблем верхнего, совсем чужого ему мира. Наверху, безусловно, тоже было хорошо, по-своему. И всё же, именно эта "консервная банка" хранила в себе его идеалы, принципы и правила, которые он выстраивал много лет. Надежная, неприступная крепость, где он - хозяин и может позволить себе небольшую фривольность даже перед Верховным судьёй       — Даже не останетесь на чай? Шутливая интонация совсем не отразилась на чужом, фарфоровом лице. Герцог бессовестно пробежал взглядом по его изысканной фигуре и невольно сжал ткань своей рубашки чуть сильнее. Поймал себя на мысли, что готов кинуться на судью, силой удержать его здесь и неважно зачем — только бы ему досталось чуть больше времени. Но Нëвиллет всегда точно знал, зачем приходит сюда, в это грязное место на самом дне моря и старался уйти как можно скорее. Он также знал, что его редкие визиты всегда нарушали спокойный распорядок дня. И дело было не только в знаменательности такого события, но и в самом виде Нëвиллета. Здесь он был даже заметнее, чем наверху. Его изящество, благородие и величие - пожалуй, самые неприметные детали для здешнего контингента. Куда важнее его белые, словно морская пена волосы и светлые одеяния, дорогие, вычурные и слишком сексуальные. Возможно, точно так же Ризли выделялся своей мрачной внешностью там, наверху. Но что ему, прожженому тюремщику сделает кучка аристократов? Он, вероятно, выглядел как волк посреди стада овец. Нëвиллет же, такой изящный и чистый, в этой грязи выглядел как луна на фоне мрачного неба. И как любой волк, Ризли готов был выть, едва на глаза попадались эти белоснежные волосы и пронзительный взгляд       — Прошу прощения, месье Ризли, боюсь, я не могу надолго оставлять дворец. Ещё раз благодарю за предоставленные мне документы. Я верну их, как только сделаю копию       Он всегда извинялся искренне. Благодарил искренне. И обещал тоже искренне. А Ризли был не способен искренне, с уважением согласиться, слыша очередной отказ       — Я мог бы зайти за ними сам.       — В этом нет необходимости, Ваша Светлость, не хочу утруждать Вас снова. Я отправлю к Вам посыльного.       И это был максимум, на который он мог рассчитывать. Оставалось только разочарованно вздыхать.       — Позволь хотя бы проводить тебя - с напускной усталостью от чужого упрямства предложил Ризли, но и здесь его ждал отказ. Это, впрочем, уже не удивляло       — Всё в порядке, Ваша Светлость, не стоит. Я отнял достаточно вашего времени - Невиллет снова сложил руки за спиной и вежливо поклонил голову.       — Прошу прощения за доставленные неудобства, господин Ризли - герцог знал, когда доброжелательность превращается в навязчивое стремление побыть рядом чуть дольше, и он отступает: спокойно кивает, открывает для него дверь, ведь Нëвиллет считает, что открывать чужую дверь без разрешения - грубейшее нарушение этикета. Словно здесь кто-то заботится о манерах!       — Мне было приятно увидеться, мой друг. - он улыбнулся этой своей скромной, но такой дорогой улыбкой, выходя за двери кабинета. Казалось, он был здесь совершенно чужим.       Да, Нëвиллет совершенно не вписывается в его консервной банке. Он всегда будет выглядеть чуждо рядом с мокрыми от тяжелой работы заключенными, через слово громко орущих всякую брань, неестественно - на ринге панкратиона, где всё решает тяжесть удара и свирепость бойца, и Нëвиллету совершенно не идёт сидеть в тюремной столовой, на фоне небрежно сваренных из металлических пластов стен. Весь этот гнёт вины, темнота, невоспитанность, неотесанные заключенные, тусклый свет шумных ламп и громкие удары о металл - всё это было противоестественно, выглядело неправильно на фоне дракона чистой воды.       Но на его диване, привычно закинув ногу на ногу, сложив руки в замок, он смотрелся идеально. Настолько идеально, что взгляд на нем намертво застывал, а внутри всё сжималось так сильно, что становилось сложно дышать. Так идеально, что волей-неволей начинаешь представлять, как эти длинные ноги постепенно расслабляются под чуткими движениями рук, медленно расползаясь в разные стороны. Как эти руки, дрожа от череды жарких поцелуев, хватаются за чужие плечи. Как с этих соблазнительных губ срывается полустон, такой горячий, но сдержанный.       Но диван пуст, и всё это - лишь фантазии. Всё это - какой-то извращенный мазохизм. Особенно когда член в брюках напрягается так, что становится до больнóго тесно.       Ризли поднимается из-за стола, бросая недописанные бумаги. Почерк стал нервным и в канцелярии это неприменно заметят, но оставят без внимания, ведь это - обыденность, которой никого не напугать.       Он идет вниз, медленно спускается в свои "покои", как назвали бы это наверху. Ризли предпочитал слово "берлога". И всё же, искусностью здесь и не пахло. Старая кровать, стул, на котором весит какая-то забытая одежда, ещё один стол, пара книг на импровизированном шкафу и чайник с набором самых разных чашек, кружек и сортов этого самого чая, любимый из которых уже заканчивался.       Нëвиллет бы предпочел воду. Самую простую. А Ризли, если бы мог, предпочел Нëвиллета. Наверняка он бы и на кровать сел привычно формально. Ризли больше любил небрежно завалиться в постель, на ходу снимая с себя одежду. Но с Нëвиллета он бы одежду снимал аккуратно. Не только потому что хотел быть внимательным и осторожным, но и от желания открывать свой подарок медленно, растягивая, искушая себя.       Лежа на кровати, он не мог отделаться от образа возбуждённого, желающего близости с ним Верховного судьи. "Что же ты делаешь со мной, mon amour..."       — Прошу, герцог, не заставляйте меня ждать... Ризли медленно крадётся пальцами к застежкам на его обуви. Он стоит на коленях, прижимаясь щекой к чужому бедру       — Вы ведь хотите меня, Ваша Светлость? Рука медленно крадётся к собственной ширинке. Его член умоляет о внимании, но герцог никогда не был эгоистом "Я бы довёл его до оргазма первым"       — Ризли!... Теперь его голос срывается, когда ловкий язык снова возобновляет ласки. Это больше не похоже на их сдержанного юдекса.       И Ризли нравится этот образ, нравится эта мысль. Он цепляется за неё, когда обхватывает себя рукой и тихо шипит в свою ладонь       — Ещё, прошу...умоляю, ещё! "Проси меня о чем угодно, моё море" Он двигает рукой медленно, представляет, что делает это с ним. Двигает так, как если бы доставлял удовольствие дракону. В какой-то религии это точно считается тяжким грехом. Но в таком случае для Ризли уже давно уготовлено место в бездне       — Ещё...ты хочешь ещё, милый? Его голос срывается, он рычит сквозь стиснутые зубы, начинает двигаться быстрее, проводит свободной рукой по волосам, желая успокоиться хоть немного, хоть грамму прийти в себя.       Он машинально останавливается на чувствительной головке и начинает ласкать её, потирать мозолистыми пальцами       — Да! Да, Ризли! Не останавливайся, прошу!       Он бы так хотел повалить его на кровать, снять с него эти брюки, взять его в рот целиком       — Ризли...Ризли, мой Ризли...       — Твой... Рука начинает двигаться резко, грубо, Ризли теряется, перестаёт осознавать происходящее. Образы в его голове всё четче, всё реальнее, всё ближе       — ...Я близок, Ризли...       — Я тоже, душа моя...я тоже..       — Прошу, только не останавливайся...О боже, прошу, не останавливайся... Его надрывистый голос звучит в голове словно настоящий. Ризли представляет его лицо, красное и очаровательно довольное, как он откидывает голову и стонет его имя, не стесняясь даже прикрикивать Ризли двигается в бешеном темпе. Он даже не осознаёт, как начинает двигать бедрами, имитируя толчки, как начинает толкаться в свою руку, неистово, отчаянно и даже жалко       — Я хочу закончить вместе с тобой... Ризли кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Блаженство окутывает его, связывает, поражает его изнутри, заставляя двигаться всё интенсивнее. Глаза судьи четко встают перед его взором. Эти нечеловеческие, глубокие глаза, теперь молящие его непременно продолжать это богохульство. Они, казалось, проникали прямо в душу, как если бы не были там уже много лет. Этот дракон сведёт его с ума, в один день - сведёт с ума и не узнает       — Ах...Ризли.. Он больше не мыслит. Он, кажется, существует только в этой извращенной, нелепой фантазии, словно мир его сжался до тесной комнаты на дне моря, до одного единственного голоса, тела и удовольствия       — ...Я люблю тебя... Ризли, стивнув зубы до боли, яростно рычит, закрывает глаза рукой, почти царапает своё лицо. Тело пронзает молнией, напряжение заставляет сжать свой член в руке и застыть. Он жмурит глаза, теряется, выпадает из реальности Скулит. И изливается себе в руку. Белёсые капли падают на грудь и живот, стремительно вздымающиеся и падающие в такт частому дыханию. Ризли делает ещё несколько движений, и опрометчиво дышит ртом, постепенно приходя в себя после оргазма.       Он знает, что после волны удовольствия всегда приходит опустошение, понимание, что всё это нереально, плод воображения и не больше, никаких признаний в любви, никаких просьб, мольб, срывов, никаких прелюдий, ласк, разговоров. Только пустая комната и заляпанная простыня. Остается только стыд и чувства отвращения к своим действиям. Словно кто-то кроме него об этом узнает. Узнает, как герцог Меропид, суровый эмиссар Ризли, бывший заключенный, боец - жалко скулит, ублажая себя под мысли о Верховном судье Фонтейна.       Вряд ли, конечно, его фантазии имеют с реальностью много общего. И каждое действие судьи убеждало в этом всё сильнее.       Нëвиллет запустил руку в лохматые волосы, молча смотрел в глаза бедного герцога, не смеющегося пошевелиться под взглядом дракона. Юдекс отчетливо видит вожделение в чужом взгляде, но видит также что-то более глубокое, что-то, не дающее покоя. Ладонь в растрепанных волосах двинулась выше, темные пряди плыли меж тонких пальцев, а сам Ризли вздрагивал, когда когти дракона касались кожи его головы. Похоже, ему нравится       — Ризли... Этот голос не был похож на фантазию. Прежде всего потому, что он был реален. А ещё был куда увереннее, четче, серьёзнее. Словно судья собирается снова огласить свой вердикт. Нëвиллет сместил руку ближе к уху Ризли. Тот, на удивление, даже не вздрогнул, но прикрыл глаза и прижался к ладони, пока юдекс аккуратно перебирал пряди его волос       — Да? Нëвиллет замер. Ризли открыл глаза, явно недовольный таким действием, но возмутиться не успел. Да и уже не хотелось, если быть честным Нëвиллет резко закинул ногу на его спину и каблуком настойчиво надавил, заставляя Ризли опуститься и лечь на него. Он поднялся на одном локте, а вот вторая рука резко сжала волосы на чужом затылке. Несильно, но достаточно, чтобы Ризли понял, на кого должно быть направлено всё его внимание       — Вы можете сделать так, чтобы я забыл о работе?       Ризли вдруг улыбнулся, даже оскалился, так дерзко и довольно, что в животе у дракона вновь вскружился ураган, а нога на спине герцога, прижала мужчину ещё сильнее       — Я заставлю Вас забыть обо всём, ma mer...       Нëвиллет снова почесал его за ухом. Его реакция казалась довольно забавной. Кто бы мог подумать, что суровый тюремный герцог может выглядеть столь беззаботно?       — Хорошо...я хочу забыть обо всём, Ризли.       — Предоставьте это Вашему верному псу, месье Нëвиллет скептически нахмурился, но его взгляд тут же потерпел, стал мягким, почти заботливым.       — Не называйте себя так. - и хотя его голос был вполне серьезным, ладонь снова принялась ласково считать пряди герцогских волос, изучать их структуру и реакцию на касания к важной части тела. Ризли льнул к его руке, улыбался. Его прическа невыносимо напоминала собачьи уши. Герцог снова оскалился, закусив губу. Острые клыки хоть и были малы, но выглядели опасно. Нëвиллет провел ногой вверх по его позвоночнику — Ризли послушно подтянулся ближе. Нëвиллет приподнял рукой его подбородок — Ризли снова оказался безотказен. Облизнулся, убедившись, что Нëвиллет смотрит.       — И всё же...не могу не признать, что в Вас, герцог, есть что-то собачье...       — Может, это сердце, месье? Ризли приблизился к его губам. Нëвиллет не стал останавливать. Он хотел дать своему верному герцогу то, чего он хочет. Чего заслуживает. Судья прикрыл глаза. Его губы слегка распахнулись и Ризли сразу принял его приглашение.       В этот раз поцелуй стал той гранью между любезностями и страстью, которую оба нащупали лишь сейчас. Нëвиллет сжал его волосы в ладони, а ногой стал подталкивать ближе, как-то машинально, инстинктивно. Ещё пару часов назад они были другими. Или притворялись. Да, наверное притворялись, раз им хватило минуты наедине, чтобы дойти до точки кипения. Нëвиллет открывал рот, позволял Ризли наслаждаться. Да и сам он, признаться, наслаждался не меньше. В груди - бешено стучащее древнее сердце, в животе - самая настоящая вакханалия, а ниже - бесстыдное возбуждение, неприятно придавленное брюками, отчего юдекс начинал всё чаще ерзать и недовольно вздыхать, совершенно не зная, что делать в этой ситуации. Всё его существо тянулось к этому крепкому, горячему телу. К этим изгибам, мужественным, сильным рукам, к его терпкому и одновременно сладкому запаху. Вторая нога беспокойно разгибалась и сгибалась вновь. Ему отчаянно хотелось узнать, каково это - ощутить его. Снаружи и внутри.       И вот Ризли открывается от уже алых, измучанных губ, а Нëвиллет громко дышит, на выдохе то и дело издавая нечто похожее на скулёж, но глубокий, сдержанный. Герцогу видимо нравилась эта реакция, и он наклонился к шее. Нëвиллет, уже сходящий с ума от ожидания, тут же наклоняет голову, подставляясь под ласки, но Ризли так и не касается его шеи губами, зато дразнит, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием       — Скажи, если тебе будет неприятно, ладно? - Его вопрос прозвучал так невинно, словно не он только что дерзко скалился, обещая Нëвиллету выбить из него все мысли.       — Герцог, Вам лучше закончить говорить и перейти к действиям. Ризли добродушно и всё же игриво усмехнулся       — Ах, не думал что наш Верховный судья так нетерпелив.       — Вы специально испытываете моё терпение Нëвиллет надавил рукой на его затылок, прижимая к себе       — Ммм...я бы сказал, что испытываю наше терпение       Он промурчал эти слова, одновременно кротко касаясь его шеи. Ризли заметил, что кожа судьи стала куда теплее. Да и возбужденный румянец на его щеках сложно было не заметить даже в темном помещении. Он был действительно распалëн.       Он хотел ещё. Умолял, теперь не только телом, но и словами.       — Это невыносимо...я нуждаюсь в Вас, прошу...       Ризли усмехнулся. Дико непривычно видеть Нëвиллета таким нетерпеливым и открытым.       Нëвиллет чувствовал как внутри него желание закипает и обжигает грудную клетку. Невыносимо - это точно. Он ведь даже не знает, как себя успокоить. Что сделать, как двигаться. И Ризли, этот наглый человек, смеет дразнить его, с игривой улыбкой наблюдая за чужими мучениями! Нëвиллет скалится и почти рычит от нетерпения. Ужасное давление внизу живота заставляют его непрерывно ерзать ради хоть какой-нибудь стимуляции.       — Сделайте что-нибудь, Ризли! - уже раздраженно вымаливает он, хмурясь. Ризли снова обжигает его кожу       — Что мне сделать, месье? Нëвиллет чувствует, как новая волна раздражения охватывает всё его тело. Вместе с ним голову посещает чувство стыда. Наверное, он должен быть осведомлен о людских интимных практиках. Но этот аспект Нëвиллета никогда не интересовал. Оттого вопрос герцога раздражал его ещё сильнее - ведь Ризли прекрасно знает о его неэрудированности в этом вопросе.       — Хотите чтобы я помог Вам снять напряжение? - Ризли прошептал прямо на ухо. Нëвиллет тут же забыл о всём своем недовольстве. Дракон машинально попытался свести ноги, но забыл, что между ними расположен Ризли. И этот самый Ризли резко упирается рукой в его бедро, не позволяя Нëвиллету закрыться. У того, в свою очередь, перехватывает дыхание. Его ладонь снова сжимается в волосах герцога, а когда Ризли ведёт рукой вверх по его бедру - юдекс давит ногой на его поясницу, буквально наступая на неё каблуком. Это больно. Но Ризли не рыпается. Не потому что боится спугнуть, просто ему нравится. Непристойная мысль об этих каблуках не дает ему покоя. Его рука сжимается на чужом бедре. Бросает в жар. Хотелось бы ощутить это давление на руках, шее, на груди. О да, на груди. Хочется хвататься за его изящную ногу и, может быть, коснуться себя, коли будет позволено. Он готов кончить от одной мысли об оценивающем взгляде Нëвиллета, сверху вниз, и с жадностью. Член под его несчастными брюками снова напрягается, и тогда Нëвиллет давит ещё сильнее. Ещё сильнее. Ризли чувствует, как внутренности горят от возбуждения. Наверняка на нем останутся следы.       — Что случилось, герцог? Ризли распахивает глаза. Голос судьи не звучит обеспокоенно, скорее...удивленно. И даже укоризненно. Но вместо объяснений в ответ на сконфуженный взгляд Нëвиллет ведёт ногой ниже и бесстыдно заводит острый кончик каблука под герцогские брюки, слегка давит задней частью ботинка, оттягивая тем самым ткань. Ризли еле сдерживается, чтобы не заскулить как жалкий щенок. И Нëвиллет явно замечает это, ведь уже в следующую секунду судья берёт лицо Ризли за подбородок и поднимает. Улыбается. А Ризли смотрит жадно, но смущенно, неуверенный в том, стоит ли ему испытывать стыд       — Ах, вот значит как...Позвольте, это правда доставляет Вам удовольствие? - Нëвиллет склоняет голову и Ризли повторяет за ним, — Так герцог Меропид любит испытывать боль?       — Это интересная формулировка, месье... - Ризли улыбается так, словно обыграл оппонента в шахматы, — Но, смею заметить, весьма неточная.       — В таком случае, где я ошибся? - Нëвиллет подхватил его загадочно игривый настрой, снова стал гладить его спину холодным металлом каблука, то и дело надавливая на позвоничник, чем раз за разом вынуждал Ризли скалиться и шипеть. Не говоря уже о стойком дискомфорте в паху, о котором дракон, слава Архонтам, не знает.       — Кроме Вас, господин Нëвиллет, кто посмеет давить на меня своим каблуком?       Нëвиллет задумчиво свёл брови. Ризли не был из тех, кто терпит. Он скорее был полной противоположностью покорства. Ему не было дела до статуса и богатства: его сила была в непоколебимости и упрямстве. Нëвиллет видел Ризли в гневе: он не щадит тех, кто переходит ему дорогу. Кажется, тогда в его голову впервые прокралась мысль о том, как дик этот мужчина должен быть в постели. Конечно, это был чисто дипломатический интерес. И, может, биологический.       — Разве вопрос не в том, кому Вы позволяете на Вас давить? - Нëвиллет аккуратно притягивает его к себе, подталкивая ногой сзади. Он обвивает руками чужую шею и дышит прямо в эмиссарские губы, — Я бы никогда не подумал, что являюсь для Его Светлости исключением из правил. - Он улыбается одними уголками губ, — Неужели это то, чего Вы хотите? - он соблазнительно прикрывает глаза и слегка выгибается в спине. Скорее всего, неосознанно. Ризли снисходительно смеётся и наклоняется, чтобы судье не приходилось держаться на весу       — Знал бы ты сколько раз я мечтал о твоих каблуках на моём члене, Нëвиллет. Ризли снова сжимает в руке его бедро, вырывая из Нëвиллета довольный вздох.       "И тебя на своём члене я тоже представлял слишком часто" Нëвиллет упирается носком каблука в бок Ризли, любопытно мычит.       — Правда? Он проводит кончиком обуви по его талии, казалось - заигрывая с герцогом. Ризли чувствует слабость: его дыхание снова сбивается, а вся кровь в теле словно отливает в пах. Какой стыд... Но, в конце концов, не он виноват в чужой красоте и сексуальности! А эти движения... Они такие мучительно медленные, мстительные, а оттого соблазнительные, выводящие из себя       — Ммм.. - Нëвиллет тихо мычит и снова притягивает Ризли к себе, забираясь одной из рук в его волосы. Второй ладонью он изучает спину, каждый изгиб, каждый шрам, каждое сплетение мышц. Ризли изо всех сил не поддается соблазну просто взять его в руки и вжать в этот несчастный диван так сильно, чтобы судья и пошевелиться не смог. Слишком грубо. Слишком неуважительно. Недопустимо, но так притягательно       — Нëвиллет... Дракон чертит линию носком, ведя ногой сначала вниз, вдоль позвоночника, а потом и спускаясь к бедру. Он касается его слишком слабо, дразня так дерзко, что кровь внутри начинает вскипать.       — Я хочу тебя, Ризли - Нëвиллет поднимается к его губам и слегка приоткрывает свои, приглашая в поцелуй,       — Я хочу почувствовать тебя везде... - его голос становится совсем тихим, даже тише ночного ветра. Он шептал прямо в горящие от соблазна губы, и Ризли не мог сдержаться, дабы не коснуться этих великолепных губ в ответ. Его нога в одно движение оказывается возле чужого паха и Нëвиллет бесстыдно давит каблуком прямо на его напряженный член.       — Разве знаменитый герцог Меропид не всегда берёт то что хочет? - игриво мурчит судья, видя, как Ризли буквально сгибается от неожиданного удовольствия. Неужели нечто подобное и правда может быть приятным? Нëвиллет лишь надеялся, что смог исполнить желание герцога Ризли наклоняется к его груди, касается её губами, стараясь пока обходить стороной участки чешуи. Он решил оставить особенно чувствительные места на последок.       Нëвиллет благодарно гладит его по голове, так старательно следит за дыханием, словно боится дышать "неправильно". Его ноги подрагивают и Ризли чувствует это. В такие моменты он кладёт руку на его талию, проводит ладонью от пояса до рёбер и обратно. То и дело он целует его шею, уже успев выучить, что такие касания успокаивают судью. Тот всё ещё не убрал ногу с его промежности: Нëвиллет стал медленно поглаживать его пах, иногда отводя ногу на внутреннюю часть бедер, затем врзвращая назад. От этих прикосновений Ризли ощутимо дрожал и Нëвиллет, чувствуя это, начинал ласково гладить его по голове, не до конца понимая, нравятся ли Ризли его действия. Однако ощущать твёрдость чужого члена было слишком необходимо. Ризли постепенно спускается ниже. Нëвиллет, поглощенный приятными ощущениями от мягких поцелуев и шелковых касаний даже не замечает, как мужчина закидывает его ноги к себе на плечи, осторожно придерживая за бедра. Тогда Ризли проводит кончиком языка по его чешуе, ради какого-то изощрённого эксперимента, и Нëвиллет вдруг шипит, сжимая чужие волосы в руке. Его бедра машинально сжимают Ризли между собой, но сам герцог держит его ноги достаточно крепко, чтобы не дать ему и шанса спрятаться. Внутри всё поднимается от осознания этой силы. Нëвиллет выгибается в спине, протягивает вторую руку к своим волосам, пока Ризли поддевает зубами край его брюк.       — Что ты делаешь? - он выглядел растерянным, но возбуждённым настолько, что становилось ясно: сопротивляться Нëвиллет не будет ни за что. Даже если Ризли решит сделать что-то, не входящее в планы судьи       — Хочу сделать тебе минет. Нëвиллет не сразу понял, о чем говорит мужчина, но и возможности задать вопрос не представилось. Когда Ризли обхватил его бедра полностью и стал целовать самый низ живота - Нëвиллет смог только тихо простонать, одной из рук по рефлексу потянуться к брюкам и тут же быть остановленным. Ризли схватил его руку, когда та почти коснулась края брюк, сжал в своей ладони и мягко поцеловал, тихо смеясь       — Сегодня я к твоим услугам. Позволь мне помочь.       — Ризли, подожди... Но мужчина уже потянул его брюки вниз, взяв ткань в зубы. Именно это действие Нëвиллет хотел предотвратить. Единственное, что оставалось дракону - попытаться снова свести ноги вместе и даже как-то по-детски инфантильно закрыть глаза рукой, словно зто поможет ему спрятаться. Ризли опять припал губами к его животу, на сей раз размашисто проведя горячим языком вдоль блестящей, почти прозрачной, голубоватой чешуи. Руки спустились ниже, обхватили ноги судьи у самого основания. Текстура его брюк казалась теперь инородной, хоть и приятной. Ризли хотелось касаться его кожи, а не этой дорогущей ткани, скрывающей его естество. Вскоре влажными касаниями губ покрылись тазовые кости, рельеф живота и рука Нëвиллета, которую Ризли всё ещё держал в своей. Сознание разрывалось на части. Ему не хотелось быть открытым, не хотелось показывать себя "голым" ни в каком из смыслов, но так хотелось наконец убрать это жуткое чувство дискомфорта. Может, это лишь инстинкты, но несмотря на свою скованность он поддаётся бедрами вперёд, тут же одергиваясь, округляя глаза       — Прошу прощения! Ризли наблюдает за этим действом с толикой иронии во взгляде. Было похоже, словно Нëвиллет никогда прежде не испытывал подобных чувств. Забавно видеть, как вечно строгий судья смущается и нервничает перед, очевидно, первым разом. Эмиссар прижался щекой к его бедру и крепче сжал чужую руку       — Не волнуйся так. Просто получай удовольствие - Ризли поддел одним пальцем край его нижнего белья. Стоит отметить - оно было таким же элегантным как и все элементы его одежды. С крохотным голубым бантиком по середине и влажными следами от естественной смазки. В двух местах.       — Ризли...мне кажется, тебе это не понравится.       — О чем Вы говорите, месье? - Ризли хитро поднял брови и снова поцеловал его слева от живота, снова слегка оттянув ткань его белья.       Было несложно уловить его волнение. Тело вздрогнуло, свободная рука с сожалением расцарапала обивку дивана. Ризли понял это по характерному звуку. Он знал, что играется с чем-то очень опасным, но соблазн был сильнее любого страха перед непреклонной силой. Он наконец стянул с него бельё и тут же почувствовал как рука судьи в его ладони дернулась в безуспешной попытке прикрыться. Вторая рука Нëвиллета сжала уже порванный край голубого дивана. Он отвернулся, сжал герцога бедрами, где-то на краю сознания всё ещё надеясь, что это возымеет эффект.       — Вау. Ризли с хитрой ухмылкой окинул взглядом два драконьих члена       — Значит...я смогу доставить тебе в два раза больше удовольствия?       — Прошу прощения?... Но прежде, чем Нëвиллет смог осмыслить сказанные Ризли слова - влажный, горячий язык уже щедро прошелся по всей длине одного из его членов. Ризли с упоением наблюдал за реакцией дракона. Оба его члена были по форме почти человеческими, но к концу сужались и не имели четкой границы между стволом и головкой за исключением естественного изменения формы. Кроме того, оба члена, расположенные горизонтально, имели необыкновенный синий оттенок. Чешуя переходила в гладкую кожу голубоватого цвета, который ближе к головкам постепенно становился синим. Драконья анатомия оказалась куда притягательнее, чем он ожидал. А ещё она была невероятно аппетитной. Это, наверное, называется "аж слюнки текут". В данном случае вполне буквально. "Теперь я обязан проверить, поместятся ли в меня оба" Кончик языка коснулся одной из головок и судья в его руках выгнулся в спине, проглотив стон.       — Прекратите, герцог! Это совершенное извращение!       — Почему бы Вам не довериться мне, месье? - Ризли сжал в руке его бедро и улыбнулся судье так, что у того не осталось и шанса на сопротивление. А добило новое движение ловкого языка: Ризли провел самым кончиком по всей длине уже другого органа зигзагообразной линией, и Нëвиллет тут же поджал ноги, от удовольствия на миг застыв.       — Это...непристойно... - пролепетал юдекс, жалко избегая зрительного контакта.       — А мне кажется, что тебе нравится. Нëвиллет не ответил. Ризли снисходительно улыбнулся одними глазами. Он снова выпустил свой язык и прижался губами к одному из членов, оставляя на чувствительной плоти горячий поцелуй       — Ах?! - Нëвиллет распахнул глаза и уставился на Ризли с каким-то невыразимым удивлением. Герцог же, уловив такую забавную реакцию, поцеловал его ещё раз, чуть выше. Теперь Нëвиллет закрыл рот рукой, дабы не издать лишних звуков. Ризли снова усмехнулся и покрепче обнял его бёдра, удерживая судью на месте на случай, если он снова непроизвольно дëрнется. Мужчина смял его бедра в руках и прижал к себе, языком размашисто лизнул блестящую от смазки головку, снова и снова ощущая как всё тело судьи дрожит и напрягается, как его рука в отчаянии сжимает герцогскую. Это можно считать личным комплиментом, не так ли?       — Ризли... "Ризли" Он отпускает одну из его ног и начинает гладить внутреннюю сторону бедра. Спускается ниже, вслушивается в чужое дыхание, но не может услышать из-за стука собственного сердца. Его имя из уст Нëвиллета звучит по-особенному, как-то слаще и ярче, чем от других. Сейчас оно звучит жарко, обжигает уши, щеки и грудь, а реакция чужого тела - дрова в печку. Его внимательность безупречна. Он замечает каждое движение мышц, каждый звук, каждый взгляд.       Забавно как легко манипулировать независимым герцогом Меропид. Или, быть может, зависимым. О да, ещё как зависимым. Нëвиллет не имеет ни малейшего понятия о том, как сильно Ризли зависим. Он, быть может, и сам не до конца осознаёт. Но точно знает, что это "Ризли", сорвавшееся с его губ, как самое крепкое на свете вино - лишает рассудка, лишает границ и дурманит, да так, что хочется кричать о своём безграничном обожании. Нëвиллет выпутывается из руки Ризли и заводит ладонь в пушистые волосы. Его длинные пальцы нежно перебирают тёмные пряди, а Ризли прикрывает глаза, уткнувшись в чужое бедро       — Нравится? - он уже стал фанатом этого смущенного выражения на его вечно холодном лице. Непривычно и очаровательно видеть, как их спокойный судья с такой лёгкостью впадает в краску       — Можешь не отвечать, дорогой судья. Я и сам всё вижу. Нëвиллет отвернулся, нахмурившись. Всё ещё сложно принять свою грязную сторону. Он ощущал физически как барьеры внутри него и снаружи рушатся, ломаются под давлением этого мужчины. И он не может, даже скорее не хочет ему мешать. Из мыслей его вырывают очень скоро. Ризли берёт второй член в руку, обхватывает языком головку второго. Хитрый, искрящийся озорством взгляд - последнее, что видит Нëвиллет перед тем, как волна судорожного экстаза накрывает его с головой.       — Ммм! Стой..стой, Ризли.. Но Ризли точно не думал останавливаться. Он вобрал в рот головку и стал с усердием посасывать её, в то же время работая рукой, не желая оставлять без внимания второй член. Нëвиллет хрипло простонал так прерывисто, словно все силы прилагал только для сдерживания этого самого стона. Его рука гладила Ризли по голове то благодарно, то пыталась оттащить. Во всех его действиях читалась неопределённость, неуверенность. Герцог с пошлым причмокиванием выпустил член изо рта. Чтобы выбить из этого упрямца все оставшиеся сомнения стоит воспользоваться козырем. Ризли обхватил оба его члена одной рукой (что, к слову, было не так-то просто) и стал водить ладонью вверх и вниз, соблюдая определенный, равномерный темп. Нëвиллет задергал ушами и замотал головой, сжимая его ногами, каблуком снова невзначай давя на позвоночник. Его дыхание окончательно сбилось и стало куда тяжелее. Свободной рукой он провёл по макушке, приглаживая взмокшие волосы. Его грудь вздымалась и опадала быстрее, чем двигалась рука Ризли.       — Ха-а! Ваша Светлость...       — О, что Вы, можно просто Ризли. Или "мой Ризли", как Вам угодно - издевался герцог, ускоряя движение, прижимаясь щекой к бедру судьи, — Гидро дракон оказался таким чувствительным...       — Мм..Приношу извинения.. - Нëвиллет прозвучал действительно виновато. Ах, почему этот дракон всё принимает именно так?! Ризли тихо засмеялся, чем, видимо, пристыдил Нëвиллета ещё сильнее. Он сжал в руке оба твердых члена и показательно облизнулся, на миг оголив свои зубы.       — Не скромничай. Я ведь долго тебя дразнил. Ты выглядишь таким уставшим, моя рыбка. Покажи, как мне стоит доставлять тебе удовольствие. Нëвиллет громко сглотнул. Кровь его в этот момент, кажется, вскипела. Эти острые, опасные зубы. В прямом подчинении. Перегрызут глотку кому угодно, но с ним, с Нëвиллетом, будут осторожны и не поранят. Он дразнит, всё продолжает дразнить, провоцировать, издеваться. Его руки недостаточно. Этого мало, слишком мало. Он едва успел ощутить жар его губ. Ризли выпустил свой язык, обвел им верхний ряд зубов и на секунду задержал, словно рекламируя себя для дракона. Что-ж, реклама сработала как надо, потому что уже в следующую секунду Нëвиллет, пусть и нерешительно, но сжимает руку в чужих волосах и тянет Ризли на себя. Герцог послушно открывает рот и смыкает губы уже на другой головке, начиная ласкать её языком. Ритмичные движения вызывают разнеженное удовольствие, словно роса, оно мелкими каплями падает куда-то на живот, стекает вниз, всё горячее и горячее.       — Ммм...продолжай, пожалуйста. - весьма официально и слишком вежливо для подобной ситуации попросил Нëвиллет, и Ризли снова усмехнулся. Он переключился на вторую головку, взял её в рот, с силой сжимая губами, другой член обхватив рукой, а большим пальцем гладя головку. Влажные звуки непристойно разносились по тихому кабинету. Но раз за разом чувствуя острое удовольствие, Нëвиллет очень быстро перестал придавать этому значение.       — Горячо... - Нëвиллет еле выдохнул, откидывая голову назад. Его тело будто опустили в кипяток, а разум - в нём же и растворился. Его острые клыки резали дыхание, что шумно срывалось с судейских губ. Его рот был приоткрыт и влажные губы блестели, соблазняя разгоряченного герцога. Но прикрыв глаза, он послушно продолжил свои действия. Мощная рука вновь натянула его волосы в вежливой, молчаливой просьбе работать усерднее. Ризли улыбнулся. Даже как-то странно видеть Нëвиллета таким ненасытным.       — Люди действительно практикуют...нечто подобное? - на выдохе спросил юдекс, снова приглаживая свои волосы       — Наверное, у драконов всё куда проще? Нëвиллет замолчал. Ризли провел языком по низу его живота, чтобы распалить сильнее, снова обхватил рукой оба члена, стал горячо целовать его бедра и живот       — Боюсь, у меня недостаточно знаний в этой области... Ризли снисходительно выдохнул       — Тогда позволь мне показать свои знания       Ризли горделиво улыбнулся и уверенно свел брови, будто стартовал в гонке. Его строгая рука мягко обхватила один из членов полностью, приоткрыл рот и под аккомпанемент сладких, сдерживаемых вздохов обхватил практически всю длину другого органа своим ртом. Язык обвился вокруг члена, с уседрием лаская каждый его сантиметр. Рукой герцог тоже работал уверенно - водил пальцами по выдуманным линиям, чередовал медленный и быстрый темп, не давай Нëвиллету кончить слишком быстро. В какой-то момент герцог почувствовал, как рука в его волосах значительно усилила хватку. В этой силе сомнений теперь не было совсем. Нëвиллет потянул его вниз, надавил на голову и заставил взять его член до конца. Ризли поперхнулся. Размер был действительно внушительным, а его горло - совсем неподготовленным. Герцог непременно был удивлен такой резкостью, но послушно расслабил горло, позволяя драконьему члену войти внутрь практически полностью.       Нëвиллет, не менее удивленной такой услужливостью со стороны своевольного эмиссара, резко выдохнул и что есть сил свел ноги под ударом удовольствия. Люди превосходят любые его ожидания по части интимной жизни, бесспорно. Ведь подобные действия не просто необязательны, а вовсе бесполезны. И всё же, обжигающее тепло чужого рта оказалось достаточно приятным, чтобы судья начал стремительно терять контроль над собой.       Всё это казалось таким непомерно развратным, грязным, но всё ещё правильным и нужным. От потока противоречивых мыслей голова шла кругом, а юркий язык герцога совершенно не помогал собраться       — Ваша Светлость, прошу, прекратите. - На выдохе попросил Нëвиллет, с усилием разжимая руку в темных волосах. Но его просьбу проигнорировали, а Ризли стал ещё усерднее ласкать его член, отчего сознание дракона, непривыкшего к такому жанру удовольствия, всё быстрее шагало к безумной похоти, хватившей юдекса за все четыре конечности.       — Ризли...прошу Вас... - его голос звучал тихо и жалко, Ризли это забавляло.       Конечно, Нëвиллет мог бы одним движением впечатать наглеца в стену, не произнося и слова, однако, несомненно, было очевидно как телу дракона нравятся подобные ласки. Особенно заметно давление его ног на герцогские плечи. Нëвиллет зажимал его бедрами и скрещивал ноги на спине тюремщика, не позволяя тому уйти. Но он не собирался переубеждать. Достаточно того, что он видит и слышит. Этого достаточно чтобы понять правильность своих действий. Ризли двигал головой вверх и вниз, то беря его в рот полностью, то оставляя внутри лишь чувствительную головку, посасывая её и вновь наклоняясь, предварительно выпустив воздух из легких и расслабив горло. Влажные звуки доходили до чуткого слуха обоих мужчин и если Ризли это нагло и дерзко заводило, то Нëвиллет хотел закрыть лицо руками, только бы скрыться от своего порочного удовольствия. Его ноги подрагивали, то и дело обнимали Ризли крепче, подстегивая того к более уверенным действиям. Когда этот замкнутый круг продлился достаточно долго, Нëвиллет снова схватил Ризли за волосы, но уже не чтобы потянуть, а, скорее, рефлекторно сжать что-нибудь в руке. Его красные щеки теперь было бы видно, казалось, и в полной темноте. Ещё пару минут назад невозмутимо давящий каблуком на спину другому мужчине, Нëвиллет теперь беспомощно хныкал, лежа на своем диване, непроизвольно толкаясь в чужой рот с таким сбитым темпом, что можно было смело назвать подобные движения конвульсиями.       — Ризли...Ризли, Ризли... - его дрожащий голос звал герцога в перерывах между частым, тяжелым дыханием и всхлипами. На глаза и правда навернулись слезы. Ещё бы, ведь нечто подобное Нëвиллет испытывает первый раз. У одинокого дракона, одинокого не только среди людей, но и единственного представителя своего вида, никогда не было возможности и желания сблизиться. Но этот мужчина стал таким резким, наглым исключением! Даже обидно, как быстро сломалась оборона, выстроенная веками изоляции внутри самого себя. Не должен ли он испытывать стыд? Когда Ризли втянул щеки, смыкая губы что есть сил, Нëвиллет перестал дышать. Когда его рука стала предельно быстро ублажать второй орган, он распахнул глаза и когда герцог, в конце концов, стал ласкать его быстрее, теперь, наконец, не сбавляя темп, Нëвиллет не выдержал. Ризли не знал, как это делается, но знал, как ощущается. Этого ведь должно быть достаточно? Чтобы доставить максимальное удовольствие, он дразнил судью разными темпами движений, пока в какой-то момент не стал обманывать его ожидания, начав куда быстрее двигать рукой и ртом.       Нëвиллет ощущал, как мир вокруг него рассыпается. В темной комнате перед глазами пролетают тысячи звёзд, а звук перестаёт доходить до разума. Оказавшись в невесомости собственного удовольствия, единственное желание, которое остаётся проводником в жестокую реальность - чужие грубые волосы, которые судья, не замечая, почти вырывал с головы Ризли. Но тот, несмотря на боль, продолжал. Он ощущал, как близок любимый к разрядке и с усердием ласкал его так быстро и точно, как мог.       — Мм! Ризли, не останаливайся, прошу, я... - он снова задыхается и с приоткрытыми губами откидывает голову назад стоит герцогу снова вобрать его член до конца. Нëвиллет начинал громко, почти несдержанно хныкать, когда эмиссар выпускал его член изо рта, дабы провести по всей длине языком. Его тело содрогалось в спазмах, дергалось, дрожало, ноги то и дело били по спине, а спина напрягалась, выгибаясь в особо чувствительные моменты. Слышать, как их невозмутимый, вечно спокойный судья хнычет от удовольствия - невообразимое чувство. Кажется, словно в этот момент Ризли достиг какой-то высшей точки своего мастерства в постели. Хотя, конечно, он не успел показать и половины своих умений "Я чувствую себя странно" Именно это читалось в чужих, заплывших от удовольствия глазах Его язык грубо прошелся по всей длине члена, прежде чем Ризли обхватил рукой оба ствола и резко взял их вместе. Конечно, это было слишком, и он смог вобрать в себя лишь малую часть. Лаская головки языком, он помогал себе рукой, прижимал члены друг к другу, пока Нëвиллет в высшей степени наслаждения дергал за волосы уже самого себя, хмурился, мотал головой. Каждая из этих реакций одавалась теснотой в штанах. Наблюдать за его удовольствием - откровенная пытка. Но дразнить себя Ризли любил. Он делал это даже наедине с самим собой. Для него не проблема лишь слегка поерзать, дабы напомнить себе о приоритетах.       — Кончи для меня, мой прекрасный дракон. Я так хочу увидеть тебя во время оргазма... Ноги судьи резко обняли Ризли за спиной, а изящное тело прогнулось, словно вычурный столовый прибор. В этот момент мужчина понял, как хочет проглотить всё до единой капли. Нëвиллет успел только вскрикнуть, прежде чем всё его тело содрогнулось в диком спазме. Горячее удовольствие, кипевшее в нем всё это время, завязало жгучий узел внизу живота. Одна секунда - словно вечность, позволяет испытать экстаз. Паралич охватил судью так же резко, как судороги в ногах. Как повезло, что Ризли крепко держал его ноги, не позволяя им дёргаться слишком активно. Каждая мышца в его теле напряглась до предела и в момент Ризли даже подумалось что он может раздавить его своими ногами. Собственно, ничего против герцог не имел.       — А-ах! Ммм, герцог-... Удивительно, но даже похабные звуки у Нëвиллета не были таковыми вовсе. Его стоны, мычания, вздохи - искуссно, мелодично, тонко. Ризли и подумать не мог, что звуки разврата могут быть столь красивы. И они, конечно, возбуждали только сильнее.       — Ох, мой герцог... Его голос звучал отсутствующе, но довольно, тихо и чувственно настолько, что замирает сердце       — Ваш, месье, Ваш. Тело судьи вмиг стало поддатливым, обмякло и расслабилось. Он больше не сдавливал его ногами, а рука с волос опустилась на щеку, мягко поглажимая красное лицо Ризли, что довольно улыбался, слизывая с губ последние капли драконьего семени, и только услышав негромкое причмокивание слегка расслабленный Нëвиллет вдруг напрягся и даже случайно вновь надавил каблуками на его спину. Бегло пробежав глазами по всей этой сцене, он изменился в лице. Ранее растерянный взгляд внезапно приобрел почти преступную уверенность.       — Что случилось, mon amour? Но ответа Ризли не услышал. Он было подумал, что педантичному судье не по нраву столь грязные прелюдии, или на самом деле ему вовсе не понравилась работа чужого языка и ладони. Дракон надавил на его спину сильнее, и его слишком тяжелая для такого хрупкого вида рука легла на крепкое плечо мужчины. Ризли не на шутку занервничал. Но вся эта тяжесть, стоит признать, давила на него в том числе сексуально. Нëвиллет отвел взгляд и на миг проявил волнение. "Я не уверен" А может быть, "не уверен, что ты хочешь меня" Но Ризли молчал, как последний трус, видя, как Нëвиллет вновь колеблется между приличием и ними двоими. Эта борьба бесконечна как вода. Но Нëвиллет снова с холодной сталью обращает свой судейский взор на Ризли. На его ледяные, но такие жаркие глаза, на его красное лицо и растрепанные волосы, на это немое беспокойство в медленном дыхании и сведенных к переносице бровях. И его испещренная в шрамах рука сжимает тонкое бедро. Он перестает дышать. Этот человек только что доставил ему незабываемое удовольствие, а теперь смотрит так взволнованно, словно боится, что его начнут критиковать. Возможно, Нëвиллет единственный, чья критика имеет значение для Ризли. И возможно, эта мысль заставляет его кровь закипеть с новой силой. Нëвиллет не любит быть голым. Не любит быть ближе, чем положено по этикету. Или не любил. Абсурдость ситуации выходит за рамки. Его чешуя переливается в лунном свете, а рука тянется к чужому лицу. Он снова гладит Ризли по щеке, пальцами ведет по подбородку, ненавязчиво подзывая ближе. Покорный герцог тут же с улыбкой потянулся вверх, а его рука бережно опустила ногу юдекса на диван. Забота, которой Ризли окружил дракона, должна быть отплачена по достоинству       — Ризли. Изящная рука обхватывает чужое плечо, вторая ладонь гладит по щеке, проводит большим пальцем по шраму под глазом. Ризли хочет что-то сказать, но понимает, что забыл все слова. Он хочет пошевелиться, но тело не слушается. Нëвиллет медленно подтягивается вверх, к губам Ризли, кладет руку на шею, обнимает. Кажется, будто время замедлилось, но на языке ещё остался его вкус. И Ризли прикрывает глаза совсем немного, дышит в сладкие губы под собой, чувствует, как Нëвиллет проводит каблуком по его позвоночнику       — Ты нужен мне внутри. Сейчас.